Лекция седьмая · О северном гостеприимстве и приступах паранойи

Что я знала про северян и остров Ио?

Немного. И знания эти были обрывочны и носили в основном энциклопедический характер, щедро разбавленный слухами и откровенным вымыслом. Так, я точно знала, что все мужчины с острова Ио светловолосые и сильные. Еще известно, что северяне – прекрасные бойцы.

Также припоминаю, что климат на острове суров, и это всегда накладывает определенный отпечаток на жителей. А еще, что северяне принимали у себя беженцев из Триединого союза.

Да, вспомнила вот что: у северян была странная вера с подвывертом на воздержание, посты и прочие ограничения, к которой даже молодежь относилась более чем серьезно.

И прически! Власта рассказывала, что прически из замысловатых кос несли большой смысл для северян, становясь не просто красивым дополнением к образу, а посланием.

На этом все.

Да, точно все.

Что я знала про северян и остров Ио?

Катастрофически мало!

Что я увидела с высоты драконьего полета?

Инженерное чудо.

– Вот это да… – прошептала я, жадно разглядывая приближающийся остров.

Ио оказался не просто белым кусочком суши на карте, которая висела в кабинете географии. Увидев его вживую, я впервые осознала, что по своей площади остров не уступал Фаоре, где я родилась, выросла и долгое время наивно считала ее чуть ли не центром земли.

Большая часть поверхности была покрыта снегом, а северная сторона острова так вообще скована толстой коркой ледников. Однако северяне приспособились выживать даже в таких, казалось бы, немыслимых условиях.

Я насчитала четыре огромных купола, раскиданных по южной части острова, и еще один на стадии строительства. Плотная прозрачная оболочка пропускала свет, удерживала теплый воздух внутри и не давала шанса ветру и снегу пробиться сквозь толстую защиту. С высоты каждый такой купол напоминал оранжерею с буйно цветущими садами внутри.

– Охренеть! – орала Власта. – Рианка, ты это видишь?! Видишь?! Как же круто!

Мясник обиделся и показал, что «круто» – это когда он внезапно складывает крылья цвета звездного неба и начинает камнем падать вниз, чтобы возле самой земли грациозно раскинуть их, плавно опуститься на доски пирса и своим свирепым ревом распугать группу встречающих.

– А без этого нельзя было? – посетовала я, соскальзывая по черной чешуе вниз.

Звездокрыл встряхнулся и выпятил грудь, важный, точно голубь на тротуаре.

Следующей грациозно спустилась белоснежная Огнерык, последним – вымотанный до предела Дурман. Долгий перелет сказался на здоровяке не меньше, чем на остальных, но необходимость делать вынужденные круги над упавшим в воду Мясником окончательно доконала семижильного завра.

Оказавшись наконец на твердой поверхности, ядожал сложил крылья и со сладострастным вздохом облегчения растянулся на скрипнувших досках пирса. Через высокий борт седла лихо перемахнули Кристен с Эриком.

– ВЛАСТА!!! – выкрикнул последний. Та с радостным писком бросилась к нему, запрыгнула на северянина и принялась страстно целовать.

А я смотрела и чувствовала острую зависть к раскрепощенности наших друзей. Сейчас мне тоже жутко хотелось побежать к Кристену, запрыгнуть на него и, смеясь, жадно целоваться у всех на виду. Но…

Но нерешительность словно приморозила к месту, не дав и шанса проявить свои чувства.

Кристен Арктанхау оказался рядом так быстро, словно за время полета научился телепортироваться без технологий мгновенных переходов господина Клебо. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Замер.

Он смотрел на меня, как двоечник на малопонятную и заковыристую фразу на чужом языке. Смотрел. Пытался узнать смутно знакомые символы. И все меньше понимал. А после отмер.

Резко притянул к себе и быстро-быстро заговорил на родном языке.

Я уткнулась носом в теплую куртку, пахнущую Кристеном. Слушала его голос, полный пережитой тревоги, и понимала, что сейчас крайне глупо улыбаться, но ничего не могла с собой поделать.

Грудь едва не разрывалась от чувства радости. Его оказалось так много, что бешено работающее сердце с трудом успевало качать кровь. А Кристен все говорил и говорил…

Я не выдержала, тихонько хихикнула и подняла голову.

– Ты снова забылся и перешел на северный.

Несколько долгих секунд встревоженный северянин смотрел на меня сверху вниз, не то собираясь с мыслями и словами, не то гоня страшные картинки неудачной развязки, и наконец шумно выдохнул.

– Никогда больше так меня не пугай, – попросил он, прижался к моему лбу своим. – Я чуть с ума не сошел от страха. А если бы…

Кристен оборвал себя на середине фразы, страшась даже произносить такое вслух. Я подняла руку и нежно погладила его по щеке. Прижалась теснее, обняла за талию и закрыла глаза.

Мы оба замерли, моля всех богов мира, чтобы этот миг продлился как можно дольше. Но боги были равнодушны к просьбам двух влюбленных.

А может, просто завидовали.

– Адепт Арктанхау, – нарушил нашу идиллию господин Бушующий, подходя ближе, – я все понимаю, но за такие выкрутасы ее не обнимать надо, а придушить. Адептка Нэш, напоминаю, что у нас есть кому геройствовать и без вашей необдуманной глупости, – отчеканил преподаватель и обломал кайф нашим друзьям: – Адепт Хезенхау! Немедленно прекратить прилюдные домогательства к адептке Подгорной! Уединитесь и тискайте друг друга на здоровье, а на публике имейте совесть и не позорьте форму З.А.В.Р. а…

И без всякого перехода как рявкнет:

– Бестия!

Маленькая черная драконица с авоськой в зубах, кравшаяся в сторону поставленных друг на друга ящиков, испуганно замерла с поднятой в воздух передней лапой.

– Если я стою к тебе спиной, это не значит, что я не в курсе, что ты куда-то тащишь свою демонову авоську! – огорошил всех присутствующих Бушующий, резко повернулся и протянул руку. – Отдай.

Бестия в сердцах топнула лапкой.

– Пи… – неразборчиво возмутилась она, не выпуская из пасти ручек своей сумки.

Преподаватель по физической подготовке сдвинул брови и требовательно тряхнул протянутой рукой.

– Лучше отдай по-хорошему, – в его голосе появились вкрадчивые нотки, – а то в варианте по-плохому я размахнусь и выкину эту дрянь в воду, так сказать, в качестве моральной компенсации акулам за причиненный стресс.

Бестия сердито рыкнула, положила авоську с дыней на доски и хвостом подтолкнула к Бушующему. Тот присел, сцапал конфискованное имущество и выпрямился.

– Вот и умница… – проворчал он еле слышно, утер пот со лба и зычно объявил: – Значит, так, банда. Слушаем меня.

Все непроизвольно подтянулись ближе. Даже обессиленный Дурман заинтересованно поднял голову. И только Мясник хозяйственно жрал что-то зеленое и сочное из большой бочки, гостеприимно выставленной перепуганными северянами.

Бушующий пересчитал всех по головам: «Ронда, Дейман, Кристен, Адриана, Эрик – да прекрати ты уже ее облизывать! – Власта, Огнерык, Мясник, Дурман и… Бестия, заканчивай дуться, ничего с твоей драгоценной дыней не станет!» Убедился, что все на месте. Удовлетворенно кивнул и начал раздавать задания:

– Хезенхау и Арктанхау идут со мной для общения с вашими дипломатами. Власта, переоденься, пока не схватила очередное воспаление, и займись Дурманом. Адриана, постарайся убедить Мясника, что это он тут в гостях, а не наоборот. Дейман, на тебе Огнерык плюс любая посильная помощь девушкам. Ронда, вот наши документы, сходи в ту будку и заполни карточки для пограничного контроля. Бестия…

Драконица отвернулась и надулась еще сильнее, демонстративно не желая даже смотреть в сторону коварного двуногого, разлучившего хвостатую малышку с любовью всей ее жизни.

– Веди себя хорошо.

Бестия непримиримо фыркнула и вздернула мордочку вверх, мол, вы можете забрать у меня все: дыню, свободу и возможность шалить, – но ничто не в силах сломить мой бунтарский дух.

– Все всё поняли? – уточнил Бушующий, обводя нас взглядом удава, выбирающего кролика на обед. Услышал утвердительный хор из «угу» и «ага». Удовлетворенно кивнул. – Тогда встречаемся на этом же месте через час.

Кристен нехотя выпустил меня из объятий, и, сотню раз оглянувшись, ушел следом за господином Бушующим. Хезенхау пришлось догонять их бегом. Лохматая, но очень довольная жизнью Власта звонко чихнула и полезла в седло на спине Дурмана за сухими вещами. Ронда обменялась парой фраз с Дейманом и побежала возиться с бумагами.

Я посмотрела на увлеченно чавкающего угощением Мясника. На агрессивно сопящую Бестию. Вздохнула.

По уму, мне тоже нужно было переодеться, но усовершенствованная форма факультета звездокрылов запустила обогрев и мужественно испаряла просочившуюся по швам влагу, отчего от меня едва заметно парило.

Увы, но встроенного фена для сушки волос ребята с магмеха не придумали, поэтому я просто выжала мокрые волосы. Скрутила в жгут и сунула под комбез. Сверху натянула шапку и посмотрела на Бестию.

– Ну что… Пошли узнаем, что такое вкусненькое трескает Мясник?

Бестия закатила глаза с видом «разве что-то в этом суровом и безжалостном к маленьким заврам мире может быть вкуснее отобранной дыньки». Но тут же оторвала пятую точку и деловито поцокала в сторону увлеченно чавкающего собрата.

Любопытство было встроенной функцией в прошивке паршивки.

* * *

– Пиу-пиу! – настаивала Бестия на том, что младшим надо уступать.

– Гр-р-р, – ворчал Мясник, намекая на то, что он взрослый и голодный, а значит, претендует на большую часть добычи.

– Кли! – возмущалась белоснежная небовзор, откровенно недовольная тем, что парочка звездокрылов решительно присвоила себе весь праздничный фуршет.

– Ы-ы-ы… – завистливо стонал Дурман, не в силах подняться и вступить в драку за еду.

Я сидела на втором ряду составленных друг на друга ящиков, болтала ногами и следила за разборками завров.

Всех уже давно расседлали и покормили. Дурману, заботливо прикрытому термоодеялом от холода, привезли тележку с прессованными колючками. Огнерыку был предоставлен выбор из пять видов гадов морских, начиная от здоровенных рыбин и заканчивая крабами. Небовзор придирчиво понюхала подношения, клювом отодвинула три чем-то не приглянувшиеся ей рыбины, смачно плюнула и запекла оставшееся в хрустящей корочке. Мяснику подвезли телегу с фруктами, в которой он исключительно из любопытства покопался, пробуя незнакомые плоды, а после вернулся к обнаруженным ранее бочкам с какой-то зеленой гадостью.

Я пару минут понаблюдала за тем, как звездокрыл когтями разрывает ободья и вылизывает нутро бочки, жмурясь и едва не мурлыкая от удовольствия. Попыталась самостоятельно опознать деликатес, но так и не поняла, что за зеленое месиво вызвало у желудка завра такой восторг.

Пришлось обращаться за помощью к северянам, наблюдавшим за тем, как Мясник потрошит их груз.

– Извините, а что там?

Языковой барьер не дал шансов понять друг друга сразу. Благо на помощь пришли пантомимы из энергичных взмахов руками, с помощью которых страшная тайна лакомства была раскрыта: Мясник чавкал от удовольствия не чем иным, как морской капусточкой.

Наблюдавшая за собратом Бестия тоже сунула свой любопытный носик в бочку, скривилась, потом распробовала и внезапно прониклась. Вид двух самозабвенно жрущих завров спровоцировал интерес у Огнерыка, и та тоже приблизилась попробовать. В результате морскую капусту по достоинству оценили все и теперь громко спорили, выясняя, как делить четыре оставшиеся бочки на троих.

Дурман косил в их сторону и завистливо вздыхал, все еще не в силах подняться и доковылять до собратьев.

Прошло больше оговоренного часа, но Бушующий с парнями так и не вернулись. Власта уже давно переоделась, завернулась в плед и, подложив под голову один из рюкзаков, самозабвенно дрыхла возле кучи с вещами. Дейман помог разгрузить завров и куда-то пропал, Ронда заполнила и сдала все документы и теперь медленно возвращалась, на ходу о чем-то беседуя на северном с пожилым пограничником.

Заметив меня, одиноко сидящую на ящике, девушка махнула рукой, распрощалась с собеседником и приблизилась.

– Адриана, извини, что лезу, но я тут заполняла бумаги и… Ты, случайно, не из тех самых Нэш?

Меня так и подмывало соврать, что знаменитой Гардарике Нэш и не менее известному законнику Хейнеру Нэшу я просто однофамилица. Но как-то глупо скрывать, если мама уже побывала на острове и навела там шороху. Пришлось говорить правду и надеяться, что та не выйдет мне боком.

– Совершенно случайно из них, – вздохнула я.

Ронда просияла и забралась ко мне на ящик.

– Ты, наверное, меня не помнишь, но мы с подругой приезжали к вашей школьной учительнице на летние каникулы… – начала она.

– Ронда! Ронда Миллз! – ахнула я, моментально вспомнив двух застенчивых девочек из Лесного.

В то лето наша учительница вступила в программу по обмену и стала принимающей семьей для иностранцев из Триединого союза. Девочки жили в ее доме все три летних месяца, а я ходила на дополнительные занятия, стараясь подтянуть математику перед выпускными экзаменами.

Я не сразу нашла с подружками общий язык и начала действительно хорошо общаться с ними только после совместной вылазки в парк развлечений, а уже через пару недель дружбы Ронда с подругой уехали домой.

Мы торжественно поклялись писать друг другу. Но, как это бывает, после четвертого письма из Лесного все как-то само собой заглохло и сошло на нет.

Я не вспоминала о Ронде годами, а вот теперь судорожно всматривалась в знакомые черты. Ругая себя за то, что не сразу узнала в этой уверенной девушке со стильным каре ту смущающуюся Ронду, что провела лето в доме моей учительницы.

– Надо же, как тесен мир! – поразилась я нашей встрече и засыпала Ронду вопросами.

И вот что удивительно. Есть друзья, которых иной раз встретишь и хочешь поскорее расстаться, потому что и тем для разговора нет, и будто ничего вас не связывает. А есть такие, как Ронда, с которыми продолжаешь общаться так же весело и непринужденно, словно кто-то незримый поставил прошедшее с последней встречи время на паузу.

Завры с упоением трескали морскую капусту, Власта дрыхла, Бушующий с парнями томились в душных кабинетах Ио, Дейман где-то шлялся, а мы с Рондой все никак не могли наговориться.

– А помнишь?..

– А как звали?..

– Я потом смотреть на мороженое не могла!

Прошло не меньше получаса, когда из домика пограничника вышел тот самый пожилой мужчина и подозвал Ронду. Я с улыбкой смотрела вслед девушке в белоснежной форме факультета небовзоров и старалась не думать о том, почему те, кто мог бы стать для меня настоящим лучшим другом, заглядывали в мою жизнь лишь на пару недель.

Или проблема не в том, что в моем окружении не было подходящих девчонок и парней? А может, просто я не боялась открываться только перед теми, кто не задерживался рядом надолго?

За спиной послышался шорох. Оглянувшись через плечо, я заметила второго адепта с факультета небовзоров. Дейман был высоким жилистым парнем, с темными волосами и длинной рваной челкой, убранной на бок. Я еще слишком мало знала этого парня, но уже сейчас могла сказать, что о его общительности ходят легенды. Легенды о том, что он вообще не умеет строить предложения длиннее четырех слов.

За весь вчерашний день, пока мы дружно ставили Мясника на лапы, Дейман не выдавил из себя и больше сотни слов. Будь его воля, он вообще предпочел бы обходиться только короткими «да» и «нет», которые с успехом можно было заменять кивком или покачиванием головы.

Вот почему я сильно удивилась, когда этот парень запрыгнул на ящик и сел на место Ронды.

– Я знаю, кто ты, – бросил Дейман, перескочив через дежурное «Привет, как дела», как пятиклашка через скакалочку.

– Серьезно? – не утерпела я от капельки ехидства. – Тогда, может, поделишься сокровенным? А то боюсь, что я и сама себя не знаю.

Парень встретился со мной взглядом. Порыв ветра колыхнул длинную челку, падающую на лоб, отчего она практически закрыла один глаз, но Дейман даже бровью не повел.

– Не дури мне голову, Нэш.

В его тоне не было даже намека на дружелюбие, а на лице застыло скучающее выражение «я делаю тебе огромное одолжение, Нэш». Разговор, как и компания, явно тяготили Деймана, но он продолжал сидеть рядом, из чего я сделала вывод – это важно для него.

– Небовзоры – это не звездокрылы, к которым ты привыкла, Нэш. И не ядожалы. Они настороженно относятся к людям, выбирают лишь двух достойных всадников и всегда летают только с ними.

– Ты подсел, чтобы прочитать мне лекцию?

Дейман посмотрел на меня, как на ребенка. Умственно отсталого ребенка.

– Я переступил через сотню собственных принципов, чтобы подняться в небо на Огнерыке. Я не готов потерять Ронду.

О чем он? Неужели боится, что…

– Прости, я что-то не улавливаю. Ты приревновал Ронду ко мне?

Дейман закатил глаза и медленно выдохнул. Весь его страдальческий вид кричал: «Какая же она непонятливая…» Парень тряхнул головой, откидывая челку на бок, а вместе с ней и собственные эмоции, и вкрадчиво продолжил:

– Расскажи остальным, Нэш. Расскажи сама. Или это придется сделать мне.

Адепт с факультета небовзоров выразительно опустил взгляд на боевую манжету, прикрепленную на моем предплечье. Я непроизвольно накрыла почерневшие чешуйки ладонью, словно пыталась спрятать, и стала серьезной.

– Что бы ты ни думал на мой счет, ты ошибаешься.

– Это вряд ли. Видишь ли, госпожа Магни оставила для меня достаточно подсказок.

Что?

Нет, не так! ЧТО сделала Эрика Магни?!

Но прежде чем с моих губ сорвался этот вопрос, парень в белой форме факультета небовзоров подскочил, словно распрямившаяся пружинка, и начал сосредоточенно озираться. Я заразилась его нервозностью и тоже встала.

– Что? Что случилось?

– За нами следят, – сквозь зубы протолкнул ответ Дейман, продолжая настойчиво сканировать пространство вокруг.

– Эм-м… – растерянно протянула я, перебирая факты.

Мы компания из адептов З.А.В.Р., прилетевшая на трех заврах. В сложившейся ситуации было бы странно, что за нами НЕ следят.

А меж тем Дейман продолжал стоять и подозрительно вглядываться в окружающие нас ящики и контейнеры, словно безумный сурикат в дозоре.

Уж не знаю, какой приступ паранойи словил этот парень и как часто у него подобное случалось, но лично я никого не видела и не чувствовала чужого взгляда. Смущенно топталась рядом, не зная, как потактичнее будет сцапать адепта в белой форме за локоток и усадить обратно.

Положение спасла вернувшаяся от пограничников Ронда. Да не одна, а с новостями.

– Ребят, пограничники передали, что Бушующий с парнями задерживается, и мы пока можем сходить на рынок. Кто со мной?

– Рынок? – воскликнула Власта, восставая ото сна, точно оптимизм трудоголика в день зарплаты.

А вот меня кольнуло нехорошее предчувствие.