Глава 14

Вечером дворник принес воду и дрова, на печке сварилась вкусная каша, а тетушка Метта отыскала под своей конторкой небольшой утюг, и легко одолжила его для приведения в порядок воротничков и сорочек.

За ужином дети не просто щебетали про школу – они обсуждали домашние задания, первые опыты Бриса с огнем в специальном защищенном классе и новых подруг Иланы – слабеньких магичек из группы бытовых магов.

Амелия слушала болтовню, улыбалась, показывала свои покупки, в общем старалась вести себя, как обычно, но дети – чуткие существа. Пока Брис плескался в тазу. Илана прижалась к ней, положила голову на плечо и просто затихла, как когда-то давно, в раннем детстве затихала около матери. Обнимая сестру Амелия, мысленно поклялась сделать все, чтобы ужасы, пережитые ими той зимой, не повторились.

Утром младшие сами пошли в школу, позволив сестре лишь проверить, как они одеты, и понаблюдать за началом их пути из окна. Конечно, Амелия не удержалась – мышкой выскользнула на лестницу, и проводила сестру и брата до самой школы. Но увидев, как легко дети влились в компании сверстников, выдохнула, вернулась домой и занялась насущными делами. Нужно было протереть пол, прибрать брошенные в спешке ленты и шпильки, сварить на ужин суп, подтопить печь, потом взять книгу… В общем занять себя хоть чем ни будь, только не думать о поездке к модистке.

В назначенный час Амелия неспешно спустилась вниз. Вероятно, со стороны казалось, что она идет чинно, а на самом деле у нее подгибались от страха ноги, и ей приходилось вцепляться в перила, чтобы не упасть. Консьержка проводила ее одобрительным взглядом – оказалось виконт уже ждал у крыльца, и вежливо поцеловав руку сказал:

– Матушка просила поторопиться. Она так вдохновилась вашей идеей посадить Кларису в лужу, что уговорила свою модистку пораньше открыть салон!

– Мы едем прямо туда? – спросила Амелия, старательно унимая панику.

– Конечно! Я нередко сопровождаю матушку, и знаю, что дамы могут провести у модистки целый день, без прогулок и перерывов на обед!

Девушка содрогнулась от перспективы, но смирно села в экипаж.

Прежде они всей семьей пользовались услугами сельской швеи – опрятной, почтенной женщины, умеющей экономно раскроить ткань, и проложить крепкий ровный шов. Мелочи шили сами. Позже, когда Амелия уехала в пансион, ей выдавали форму, пошитую городской портнихой, но передники, сорочки, нарукавники – обитательницы пансиона шили себе сами, обучаясь рукоделию.

Лишь во время учебы у мастера каллиграфии девушка позволила себе заказать два платья и пальто в ателье, тогда же и узнала, что в столице давно уже есть механизмы, помогающие быстро шить и плотную шерсть и тонкий шелк, но о такой роскоши провинциальным белошвейкам приходилось лишь мечтать! Что если ее потертое платье вызовет насмешки у местных швей? Сможет ли она удержаться от слез?

Коляска остановилась возле основательного трехэтажного здания на широкой очень нарядной улице. Два огромных окна подсвеченные магическими огоньками демонстрировали модные туалеты во всей красе. На одной витрине красовались платья для прогулок и визитов, строгие, даже чопорные. А на второй было выставлено роскошное вечернее платье и сильно декольтированный вечерний наряд.

– Прошу! – виконт подал Амелии руку, и неспешно проводил к двустворчатой зеркальной двери. Швейцар с поклоном распахнул ее, пропуская гостей в царство ткани, лент, кружев и головокружительного аромата лавандовых и лимонных саше.

Две стены были увешаны длинными полосами тканей – от самых дорогих и плотных, до невесомых, полупрозрачных. Третью занимали дверь и окна-витрины, а четвертая стена была зеркалом! Одним огромным зеркалом! Такое чудо могли сотворить только маги! Амелия так засмотрелась на это невероятное зеркало, что едва не пропустила виконтессу!

Леди Флайверстоун уже ждала их, сидя на очаровательном розовом диванчике. Рядом почтительно склонилась девушка в строгом черном платье, держа в руках картинки с модными фасонами и образцы тканей.

– Леди дю Боттэ! – радостно воскликнула энергичная леди, вставая с дивана, и деликатно приобнимая Амелию. – Как хорошо, что вы нашли для меня время! Хотите чашечку чая?

– Благодарю вас миледи, может быть позже, – вежливо улыбнулась Амелия, с ужасом вспоминая, что ей никто не назвал имя виконтессы! Только титул и фамилию!

Виконтесса и махнула рукой девушке в черном:

– Раз мы не будем пить чай и сплетничать, прошу вас, узнайте, принимает ли уже мадам Ланвен! Ее ждет новая клиентка!

Служительница торопливо ушла, а леди Флайверстоун строго посмотрела на сына:

– Жан-Поль, вернись за нами часа через три, боюсь раньше мы не закончим.

Молодой лорд почтительно поцеловал матери руку и вышел, а дамы остались. Амелия заметила другие диванчики, на которых сидели дамы разного возраста, почти все с чайными чашками или модными картинками в руках.

– Лично мадам принимает редко, – шепотом делилась с девушкой информацией виконтесса, – один раз увидит, снимет мерки, и занесет в каталог. Потом ее помощницы записывают пожелания, помогают подбирать ткани и отделку. Но есть примета – если мадам приглашает к себе второй раз незамужнюю девушку, значит ей скоро понадобится свадебное платье.

– А если замужнюю, или вдову? – так же тихо спросила Амелия, отвлекаясь от разглядывания зала.

– Вдову ждет второе замужество, а вот замужние дамы опасаются. Обычно приглашение означает либо ребенка, либо траур. В общем то, что сильно повлияет на фасон туалетов!

– Мадам маг? – предположила Амелия.

– Немного, – покивала головой виконтесса, – говорят, что ее отцом был один из графов, приближенный старого короля, но это слухи. Просто мадам не принимает никого с улицы, даже за огромные деньги. Всегда просит рекомендации у других постоянных клиенток. Кстати, Кларисе мадам отказалась шить совсем. Та заявилась сюда одна, без старшей родственницы или компаньонки, устроила скандал, и даже разбила чайный сервиз, когда хозяйка этого модного дома отказалась спуститься к ней в общий зал, чтобы принять заказ лично!

Закончить любопытную сплетню виконтесса не успела: в зал спустилась уже знакомая служительница и шепотом пригласила их подняться в мастерскую. Там, в абсолютно пустом, белом помещении их ожидала худощавая седовласая дама в строгом черном платье с мерной лентой наперевес.

– Леди Флайверстоун, – вежливо кивнула она, – рада видеть вас у себя! Ирида сказала, что вы привели ко мне новую клиентку.

– Все верно, мадам, – улыбнулась виконтесса, – прошу любить и жаловать, вдовствующая графиня дю Боттэ.

Модистка слегка подняла тщательно подведенные брови, и чуть нахмурясь произнесла:

– Я отказала нынешней леди дю Боттэ…

– И совершенно справедливо, – одобрительно кивнула леди Флайверстоун, – Клариса абсолютна несдержанная особа. Но за эту леди я прошу вас лично! Амели вдова Эммета-Жаккарда дю Боттэ, героя войны с гангутами. Мой сын воевал вместе с ним…

– Рада знакомству, – несколько холодно произнесла мадам Ланвен, разглядывая Амелию пронзительными голубыми глазами.

– Мне сказали, – улыбнулась Амелия, – что вы можете сотворить графиню из провинциальной мисс. Мне нужно платье, чтобы появиться на приеме нынешней владелицы особняка дю Боттэ, посвященном павшим героям войны с гангутами. Появиться так, чтобы все вспомнили благородство и силу духа прежнего графа и пожалели о его гибели!

Мадам снова вскинула брови, и лента в ее руках вдруг взвилась в воздух, свилась в кольцо, а потом задрожала рядом с Амели, словно готовая к броску кобра:

– Раздевайтесь, миледи, – голос модистки звучал мягче, – кроме бального платья, полагаю вам нужен полный гардероб?

– Траурный, – ответила Амелия, – граф погиб чуть больше года назад.

Модистка вновь подняла брови и покачала головой:

– Если позволите, миледи, я сама выберу для вас ткани и отделку…

– Соглашайтесь! – прошипела на ухо Амелии виконтесса, – это великая честь!

Девушка всмотрелась в лицо мадам, и увидела в нем отблеск того знания, которое порой видела на лице мастера Олди. А ведь старый каллиграф ЗНАЛ!

– Для меня будет честью получить гардероб, подобранный вами лично, – сказала девушка.

Дальше все было быстро и молча. Помощница мадам помогла Амелии снять платье, лента будто живая скользила по рукам, по талии, по шее, а модистка быстро записывала что-то карандашом в обыкновенный блокнот. Когда мерки были сняты, Амелии помогли одеться, отвели в небольшую светлую гостиную, предложили чай и разложили перед ней толстые альбомы, но не с тканями или с картинками модных фасонов, а с тесемками, кружевами и лентами.

– Выбирайте то, что понравится, – сказала мадам, и протянула целую горсть маленьких желтых скрепок, – отрезаете кусочек, и крепите на этот лист. Сверху подпишите свое имя.

Удивившись такой необычной манере, Амелия красиво вывела на плотном куске картона: «мисс Амелия Фонтен». Модистка взглянула через плечо и покачала головой:

– Вы неправильно написали имя, миледи! – и тут же подала другой лист.

Смутившись, Амелия подписала так, как следовало: «вдовствующая графиня дю Боттэ».

– И это не верно! – третий лист лег на маленький столик, – подпишите проще.

– Хорошо! – устав удивляться Амели написала просто: «Амелия дю Боттэ».

– Отлично! А теперь выбирайте! – первый альбом распахнулся, являя на свет ряды атласных и шелковых лент.

Улыбнувшись, Амелия пожала плечами:

– Разве что лиловые.

– Нет-нет, миледи! – мадам Ланвен была строга, – выбирайте так, словно никакого траура нет. Он ведь когда-нибудь закончится.

Пожав плечами, Амелия утонула в полосках кружев и лент. Все же у каждой девушки есть слабость к милым изящным вещичкам, а отделки шнуры и кружева в альбомах мадам стоили самых изысканных слов!

Когда кончился чай и альбомы, Амелии принесли новое платье. Точнее сначала ей принесли белье. Нежно-лиловое, отделанное лентами и узким кружевом. Сорочка, корсет, панталоны, нижние юбки… когда все надели, затянули и расправили, девушка и вздохнуть боялась, а ее подвели к огромному зеркалу, и она не узнала себя в нем!

– А теперь платье! – по приказу мадам четыре помощницы внесли нечто изумительное! С первого взгляда тонкая шерсть казалась просто серой, а со второго становилось понятно, что удивительный серо-лиловый оттенок ткани, гораздо богаче, чем просто серый. А еще на платье была отделка из фиолетового бархата, и узких черных кантов. Ко всему прочему на плечи надевался воротник-накидка из черно-лилового кружева, а на голову – шляпка с лентами тех же цветов. Все вместе выглядело дорого, строго и немножко по-весеннему. Наверное потому, что тулью шляпки украшали темно-лиловые фиалки.

– Плащ подойдет и обычный черный, – решила мадам, когда девушка вышла из-за ширмы, – но на фиолетовом подкладе!

И плащ тотчас принесли. Когда Амелия налюбовалась собой в зеркало, дам с поклонами проводили в общий зал, где уже поджидал виконт. Сначала лорд Флайверстоун впал в ступор, разглядев в незнакомой даме рядом с матерью вдову друга. Потом почтительно склонился над ее рукой:

– Графиня! Я потрясен!

Амелия бледно улыбнулась в ответ. Не смотря на чай и смягчившуюся атмосферу она очень устала и проголодалась.

– Мама, леди дю Боттэ, вы позволите пригласить вас на обед?

– Это будет очень мило с твоей стороны, сын, – улыбнулась леди Флайверстоун, – надеюсь ты успел заказать столик в «Камю»?

– Отдельный кабинет, – ответил виконт, – думаю не стоит показывать леди дю Боттэ публике до вечера памяти у Кларисы.

– Ты прав, – виконтесса довольно взглянула на Амелию и вдруг подмигнув предложила: графиня, а что, если мы немного мистифицируем любопытных? Вы не против появиться в ресторане под вуалью?

– Совсем нет, – признала девушка, – я пока неловко чувствую себя в столице, да и траур еще не кончился.

– Отлично! Минуту!

Леди Флайверстоун моментально поймала одну из помощниц мадам Ланвен, и попросила принести вуаль и шляпную булавку. Через минуту лицо Амелии интригующе покрывала тончайшая черная сеточка в три слоя. Первый шел по линии подбородка, второй подчеркивал высокие скулы, третий кокетливо прикрывал один глаз.

– А теперь самое главное! – виконтесса лучилась довольством от своей задумки, – Флай, наложи на эту вуаль иллюзию!

– Что? – виконт и так ошарашенный преображением скромной провинциалки несколько растерялся.

– Леди дю Боттэ пока не добилась официального слушания своего дела, – пояснила сыну мать, – но у нынешнего графа тоже есть сторонники. Они могут причинить ей вред. Чтобы этого избежать наложи зеркальную иллюзию. Пусть каждый видит под этой сеткой другое лицо и цвет волос. Закрепи плетение на ткани и частично на булавке, чтобы графиня могла использовать этот аксессуар на других шляпках, и все!

Амелия не все поняла в объяснениях виконтессы, но виконт понял. Стянул перчатки, попросил стоять смирно и пару минут что-то бормотал, поводя руками.

– Все! – выдохнул он, и промокнул каплю пота белоснежным платком с вышитым гербом.

– Отлично получилось! – леди Флайверстоун едва не захлопала в ладоши и обошла Амелию кругом. – Отсюда я вижу рыжую зеленоглазую бестию, а здесь бледная кареглазая брюнетка, а вот и блондинка, серая, как моль! Прелестно! Сын, ты молодец! А теперь мы очень хотим есть!

Лорд Флайверстоун не стал возражать и немедля повез двух прекрасных леди в ресторан.