Глава 22

Огромное здание столичного особняка дю Боттэ сияло огнями. Дюжина лакеев в парадных ливреях выстроилась у каретного круга, чтобы помочь гостям выйти из экипажей. Виконт первым покинул карету, и тут же подал руку Амелии. Слуги недоверчиво посмотрели на даму, укутанную в дорогой плащ, но возразить никто не посмел – виконта в доме дю Боттэ знали, а то, что его спутница скрывает лицо еще не повод задерживать пару.

Гости ручейком текли к широко распахнутой двери. Лорд Флайверстоун присмотрелся к тем, кто поднимался по лестнице впереди и сжал кулаки.

– Что-то не так? – чутко отреагировала на его настроение Амелия.

– Клариса сошла с ума! Она действительно пригласила наших однополчан!

Амелия тоже присмотрелась к входящим в дом людям. Все верно – офицеры, некоторые в мундирах с ленточками отставников, некоторые в цивильном платье, но выправка выдает место службы. Дам было немного, и каждая несла на рукаве траурную розетку. Некоторые совсем молодые леди позволили себе вольность – закрепили сочетание черных кружев и лент в прическе или на поясе, но их было немного.

Пока виконт и вдовствующая графиня разглядывали гостей, настал их черед войти в ярко освещенный холл, отдать плащи слугам, и подойти к хозяевам дома. Поскольку вечер планировался полутраурным, мажордом никого не объявлял, вместо этого хозяева лично встречали гостей, обмениваясь приветствиями и несколькими любезными словами.

Нынешний граф дю Боттэ – высокий, полный мужчина с красным от духоты и вина лицом, горой возвышался рядом с тонкой и звонкой брюнеткой в темно-розовом платье. Леди Клариса, а это несомненно была она, не могла себе позволить насыщенных цветов, поэтому выбрала самый темный оттенок допустимого «девичьего» цвета, и дополнила его черной газовой юбкой и такой же накидкой.

Заметив виконта, хозяйка дома расцвела неподдельной улыбкой, и протянула руку:

– Лорд Флайверстоун! Рада видеть вас в нашем доме!

Мужчина сделал вид, что не заметил протянутой руки, и просто щелкнул каблуками, коротко склонив голову:

– Леди Клариса!

Он хотел представить Амелию, но брюнетка, обиженная его невниманием, сладко пропела:

– Вы сегодня с матушкой? Она так редко у нас бывает…

Перепутать рыжую с сединой бледнокожую вдовствующую виконтессу с юной золотистой блондинкой Амелией было сложно даже подслеповатому дворецкому, но леди Клариса невинно хлопала глазами, и тянула паузу, привлекая внимание других гостей к собственному конфузу. Что-то из разряда «ах, я маленькая наивная девочка, вы же мне простите мои шалости»?

Амели вздернула подбородок. Таких девиц она терпеть не могла еще со времен учебы в пансионе. Виконт же слегка сжал ее пальцы, и красивым жестом подвел ближе к сопернице:

– Позвольте вам представить вдовствующую графиню дю Боттэ!

Гул разговоров стих, а виконт продолжил, не меняясь в лице:

– Мой друг, Эммет, поручил мне присматривать за его супругой! Решением королевского суда, леди дю Боттэ имеет все права вдовы и вдовью часть, прописанную в брачном контракте! Сегодня графиня желает познакомиться с друзьями и родственниками покойного супруга, по которому глубоко скорбит!

Взгляды всех присутствующих сошлись на Амели, но ее защищала плотная вдовья вуаль. Похоже мадам Ланвен наложила на нее заклятья, отбрасывающие проклятия и сглазы. Иначе почему некоторые гости вдруг начали падать, как кегли? А на леди Кларисе вспыхнула юбка?

Платье потушили, гостям предложили крепкие напитки и пунш, граф же скрежеща зубами взглянул на виконта и вдову и прошипел:

– В кабинет! Незачем обсуждать семейные дела на публике!

– Не вижу необходимости, – нежным голосом отозвалась девушка.

О, ее спина стала мокрой от ледяного пота, но таких типов, как дядюшка ее мужа она тоже знала. Им нельзя показывать страх, нельзя давать слабину в общении, иначе съедят, похрустывая косточками. Амелия прекрасно понимала, что в отдельном закрытом помещении такой крупный мужчина легко сумеет ее запугать, вырвать обещание или даже подпись. Нет уж.

– Всеми делами займутся поверенные, лорд дю Боттэ, – достаточно громко и звонко говорила она, – я слишком скорблю по моему дорогому Эммету, чтобы тратить время на обсуждения. Есть решение королевского суда, есть брачный контракт. Сегодня у вас вечер памяти, посвященный моему мужу и другим офицерам, погибшим в этой войне. Не будем оскорблять их память мелочным пересчетом вдовьей доли.

Граф поначалу побагровел, потом видимо решил, что так даже лучше – будет время для маневра, и растекся в сиропной улыбке:

– Вы правы леди! – сказал он, пропуская титул и имя Амелии, – сегодня у нас праздник, и не стоит его портить. Право, я рад, что в нашу семью вошла такая мудрая женщина!

В голове Амели тут же звякнул предупреждающий звонок. Покойная матушка не раз говорила ей – если мужчина восхищается женским умом, значит понимает, что такой дуры он больше в жизни не встретит.

– Что вы, лорд, – вернула ему шпильку девушка, пропустив имя и титул, – я не входила в вашу семью, я потеряла свою. Но мой супруг оставил мне добрую память о себе!

Публика слушала обмен любезностями, как цирковое представление, и первым на это отреагировал виконт:

– Прошу прощения, милорд, другие гости жаждут вашего внимания…

После этих слов, лорд Флайверстоун вежливо поклонился и утянул Амелию из холла в очаровательную гостиную, в которой подавали чай, вино и закуски.

– Браво, Амелия! – шепнул он, притормаживая на пороге, – а теперь спрячьте колючки! Я представлю вам матерям, сестрам и женам моих друзей!

– Они поддержат нас, или Кларису? – так же тихо уточнила девушка.

– Будет зависеть от вас! – улыбнулся ей виконт и добавил: – но я помогу укрощать этих диких воительниц аристократических джунглей!

Вечер продолжился довольно мило. Лорд Флайверстоун подводил Амелию к гостям, называл имена, и шепотом рассказывал о венчании в древней часовне, и под легкие ахи и охи переводил девушку к другой группке гостей. После скандального приветствия в холле, на них смотрели с настороженным интересом. Кое-кто держался холодно и даже избегал встречи с лордом и леди в просторной гостиной, некоторые гости напротив, с интересом подходили сами, разглядывая молодую вдову с неподдельным любопытством.

Держаться невозмутимо под столькими взглядами было не просто, но Амелия справлялась. Просто представила, что это просто игра с младшими в «королевский бал». Поклоны, фальшивые улыбки, элегантные движения рук и повороты головы – действительно игра или даже спектакль. Впрочем, нужное впечатление они с виконтом явно произвели, и его покровительство оценили.

Когда легкую музыку сменили трубы, гости потянулись в бальный зал, украшенный небольшой сценой. На возвышение поднялась леди Клариса и начала прочувствованную речь, посвященную подвигу усопших. Ее слушали, но мужчины порой переглядывались и скептически усмехались. С их точки зрения юная леди дю Боттэ превращала скорбь в фарс. Некоторые дамы, впрочем, прониклись и даже утирали слезинки, во время особенно печальных фраз.

Амелия скромно стояла в стороне, рядом со вдовствующей виконтессой. Та нашла их в гостиной, и пообещала быть рядом во время танцев. Она же объяснила Амелии, что ей танцевать нельзя ни в коем случае – траур есть траур. А вот лорду Флайверстоуну следует уделить Кларисе внимание, да и прочих дам порадовать танцами и флиртом.

– Я вижу, как Жан-Поль смотрит на вас, Амелия, – сказала леди Флайверстоун, перехватывая у слуги пару бокалов с пуншем, – и понимаю, что вы еще не готовы к отношениям. Поэтому лучше не держите его подле себя.

– Миледи! – шепотом воскликнула девушка, – как я могу держать возле себя вашего сына? Он сделал для меня больше, чем любой человек в этом мире кроме родителей!

– Вы еще очень молоды, Амели, – вздохнула почтенная дама, и тут же улыбнулась другой пожилой леди, – предлагаю забыть о серьезных разговорах и немножко побродить здесь. Я представлю вас своим подругам!

Остаток вечера прошел в бесконечных разговорах с почтенными тетушками, бабушками и кузинами рода Флайверстоун. Все эти дамы были милыми и любезными, но каждая желала знать подробности скандальной свадьбы, заседания суда и брачного контракта. Еще в деревне, посещая вместе с отцом старушек, Амелия научилась увиливать от каверзных вопросов, пряча эмоции за вежливой улыбкой. Ох, как ей пригодился этот навык на этом странном празднике! На рассвете, когда виконт усадил Амелию в экипаж, она готова была уснуть стоя, продолжая вежливо кивать и улыбаться.

Уже к обеду следующего дня поднос в номере был усыпан карточками. Панику Амелии остановила вдовствующая виконтесса, заглянувшая в обед. Она вручила девушке коробочку, полную изящных карточек с графской короной и траурной лентой.

– Вам нужно надписать хотя бы два десятка для визиток на сегодня, – сказала леди Флайверстоун и быстро разобрала карточки с подноса на несколько стопок:

– Вот эти просто дань вежливости. Мы с вами через час проедем по кварталу и развезем ответные карточки. Это лишь ни к чему не обязывающая вежливость. Вот эти карточки – приглашения. На них придется ответить письменным согласием и занести визитные дни в расписание. Вот на эти лучше ответить отказом, вежливым, но непреклонным. А эти можно выбросить. Из тех, кто пожелал увидеть вас лично, кроме графа и его дочери нет ни одной значимой фигуры. Общество присматривается к вам. Нужно назначить два приемных дня в неделю, и приказать на кухню подавать чай и пирожные ровно в половине пятого. Если до семи вечера никто не появится, двери следует закрыть, и сообщить, что вы больны и не принимаете.

Под этот монолог, леди Флайверстоун помогла Амелии отдать распоряжения слугам, подписать карточки, и собраться на прогулку. Виконт, как и обещал провез их по всем нужным домам, куда дамы даже не входили, лишь передавали с лакеем карточку или письмо.

После две леди отправились с визитами. Лорд Флайверстоун предлагал сразу явиться в дом дю Боттэ вместе с королевским глашатаем, и не тратя время зря, обсудить проживание Амелии вместе с детьми во вдовьем флигеле столичного особняка. Но виконтесса отговорила сына:

– Жан-Поль, я понимаю, что такая тактика была успешна в бою. Но в свете… К Амелии должны сначала привыкнуть. Чтобы ее жалобы были услышаны, о ней должны знать. Сегодня просто визиты вежливости. Чаепитие, немного разговоров. И завтра тоже. А вот через неделю можно будет появиться с глашатаем. В приемный день Кларисы.

– Но мама! Граф успеет собрать союзников, спрятать счета и драгоценности!

– Он и так все успеет, – успокаивающим тоном ответила леди Флайверстоун, – но это ему не поможет. До меня дошли слухи, что Верховный судья запросил в счетной палате данные о состоянии дю Боттэ на момент получения наследства. Ты же понимаешь, что им пришлось предоставить полную опись, чтобы заплатить налог в казну?

Лорд Флайверстоун усмехнулся и почтительно поцеловал матери руку:

– Всегда восхищался вашим стратегическим мышлением, миледи!

Виконтесса довольно усмехнулась в ответ, и важно кивнула:

– Едем!