Глава 24
В день бала огромную коробку с платьем доставили с самого утра. Амелия уже неплохо научилась собираться на бал, да и камеристка ей попалась опытная, просто не очень шустрая. Прежде она служила высокопоставленной даме из свиты королевы-матери, а после смерти хозяйки оказалась никому не нужна. Виконтесса с одного взгляда оценила опыт камеристки и присоветовала Амелии нанять именно ее. А неторопливость, связанная с возрастом служанки, юную графиню не раздражала. Этот недостаток они компенсировали, наняв для мисс Кьюри помощницу и ученицу – быстроногую девчонку из цветочной лавки.
Когда с коробки, размером напоминающей дорожный сундук сняли крышку и слой хрустящей бумаги, удержать возгласы восторга женщины не сумели. Поскольку период строгого траура уже завершился, мадам Ланвен прислала во флигель коробку с поясняющей запиской. «Миледи, на праздник во дворце соберется цвет аристократии, и вам понадобиться не одно платье, чтобы показать всем, что вы достойны своего имени. Я взяла на себя смелость и приготовила для вас несколько туалетов и все необходимое к ним».
Амелия и мисс Кьюри одновременно потянулись, чтобы увидеть, что же такое волшебное сотворила самая известная модистка столицы.
Первым был наряд из серебряной парчи. Гладкая серая ткань с легким матовым блеском, жесткий корсет, накрахмаленный, натянутый на каркас воротник, юбка с четкими складками – более официальный наряд трудно себе представить! К туалету полагалась такая же серебряная накидка на розовой подкладке, туфельки, расшитые мелким черным жемчугом и серебряной нитью, серые шелковые перчатки, и серебряная сеточка для волос с дюжиной шпилек-цветочков с жемчужными серединками. Строго, изысканно и несомненно траурно. Розетка из бархатных лент на плечо нашлась тут же.
– Миледи! – мисс Кьюри всплеснула руками, – в этом платье вы будете дивно хороши! И те сапфиры… Они лягут на эту ткань, как родные!
– Мадам пишет, что в этом платье мне следует оставаться до полуночи, – прочла лежащую поверх накидки записку Амелия, – а после сменить наряд на лиловый.
Второе платье было несомненно бальным. Лиловый бархат с черной вышивкой, роскошно, но деликатно. Для прически предлагались лиловые бархатные цветы и черные шелковые траурницы.
Камеристка аккуратно вынула платья и аксессуары из короба, развесила и разложила все в гардеробной, а потом собралась унести упаковку, но оказалось – дамы ошиблись! Под тонким слоем плотной шелковистой бумаги лежало еще одно платье и еще одна записка!
«Это платье стоит надеть на рассвете».
– Миледи! – в голосе камеристки слышалась смесь изумления и любопытства, потому что платье в коробке было насыщенно-голубым. Не девичье-бледным, а ярким и роскошным, какое полагалось бы действующей графине дю Боттэ, приехавшей на бал вместе с мужем.
Амелия тихонько погладила роскошный муар, невесомое кружево, расшитое мелким жемчугом, и недоверчиво сказала:
– Мадам Ланвен решила, что меня вновь позовут замуж?
Мисс Кьюри только руками развела и высказала то, что Амелия уже слышала от виконтессы:
– Мадам Ланвен никогда не ошибается! А еще, тем, кто не выполняет ее рекомендаций она больше не шьет!
– Знаешь, Мари, – вздохнула Амелия, – пусть это платье остается в коробке. И лиловое уложи сверху. Возможно, кому-то из дам понадобится моя помощь и я предложу ей это платье. Если же нет, платье все равно побывает во дворце, и мадам не будет на меня сердится!
Камеристка пообещала все выполнить, убедилась, что все необходимое есть, затем завернула бумагу обратно, упаковала лиловое платье в коробку и отвела хозяйку отмокать в ванной с душистыми травами.
Пока Амелия не торопясь согревалась в медной лохани, умащивала кожу смесью розовой воды и миндального масла, сушила волосы и выбирала какую именно часть сапфировой парюры надеть к серебряному платью, в «большом доме» царил бедлам. Клариса воплями гоняла служанок, требуя то все и сразу, то ничего и немедля! Замученные камеристки и горничные огрызались на лакеев, лакеи буравили взглядами дворецкого, а тот время от времени заглядывал в свою каморку у входной двери, выпивал рюмочку бренди и возвращался в холл оплотом истинного спокойствия. Граф из своей комнаты вообще не показывался, подперев дверь креслом.
Не смотря на все трудности в назначенный час от особняка дю Боттэ отъехало сразу две кареты с фамильным гербом. Одна выглядела вычурно и пышно – позолота, бархатные занавески с золотыми кистями, султаны из крашенного конского волоса на крыше. Второй экипаж с первого взгляда казался более скромным – темное дерево, матовый лак, вставки из синего стекла, и черная лента поперек герба. Только стоили эти кареты одинаково. Первую заказал новоиспеченный граф дю Боттэ, вторую мастер изготовил по заказу вдовствующей графини. Бьющая в глаза роскошь против драгоценной строгости.
Выехали кареты одновременно, а вот ко дворцу прибыли отдельно. Граф нещадно тыкал кучера тростью в плечо, через специальное оконце, заставляя погонять лошадей, а Амелия попросила своего слугу не гнать, чтобы не растрясти пассажирок и не помять платья. Широкий каретный круг королевского дворца позволил всем подъехать без спешки. К тому же большая часть приглашенных уже жила в гостевом крыле и в каретах не нуждалась, так что торжественное объявление графа дю Боттэ с дочерью лишь на четверть часа опередило прибытие вдовствующей графини дю Боттэ.
На Амелию смотрели, но довольно равнодушно. Сразу три огромных зала, с широко распахнутыми дверями, были полны празднично одетых людей. Между ними сновали лакеи с подносами, бабочками порхали пажи, иногда торопливо пробегали юные девушки в роскошных, но одинаковых платьях, и строгих головных уборах.
Не успела Амелия войти в зал, как ее перехватила вдовствующая виконтесса:
– Миледи! – девушка облегченно выдохнула. Помощи от графа и его дочери она не ждала, но и совершенно одна в этой толпе она ощущала себя неловко.
– Вы чудесно выглядите! – леди Флайверстоун искренне улыбнулась и похлопала Амелию по руке, успокаивая. – Давайте встанем вот здесь, в стороне и я вам расскажу, что и как тут происходит, пока собираются гости.
– С удовольствием!
Дамы отошли к задрапированному окну, и виконтесса объяснила, что девушки в одинаковых нарядах – фрейлины.
– В алых платьях дамы королевы. Те, что в годах, конечно, не бегают с поручениями, но их легко отличить по бриллиантовому шифру. В голубых нарядах фрейлины принцессы. Она готовиться к замужеству и желает блистать, так что ее помощницы самые утомленные. В зеленых туалетах появляются дамы, приписанные ко двору сестер и тетушек короля, их платья различаются только оттенком. Чем старше дама, тем темнее цвет. А вот дам в фиолетовом у нас сейчас нет, этот оттенок носят фрейлины супруги наследника.
– Странно, что принц до сих пор не женат, – безо всякой задней мысли бросила Амелия.
И тут же получила веером по руке:
– Тссс, моя дорогая! Это тот самый секрет, о котором все знают, но молчат! Говорят Его Высочество настолько любит дам… Всех дам, что никак не может остановиться на одной!
Амелия на миг оторопела, а потом припомнила одну семейную пару в родной деревне и лукаво улыбнулась:
– Полагаю, нашей будущей королеве придется обзавестись тяжелой рукой… или сковородкой!
К удивлению девушки, вдовствующая виконтесса вполне ее поняла и дамы посмеялись вместе.
Пока они беседовали, и пили лимонад, в разноголосый гул толпы вписался странный раздражающий звук.
– Началось! – шепнула виконтесса, но с места не двинулась, объяснив для Амелии: церемониймейстеры стучат своими жезлами в медные диски, предупреждая всех, что вот-вот бал начнется. Видите, герцоги и графы выдвигаются в первые ряды? Мы с вами немного переждем суету, а потом займем полагающееся нам место.
Через четверть часа дамы неспеша подошли к середине второго зала и встали рядом с лордом Флайверстоуном. Амелии, как вдовствующей графине полагалось место рядом с графом, но ей не хотелось слушать его тяжелое дыхание над ухом и ловить бешеные взоры леди Кларисы.
Когда гул усилился до пронзительной дроби, а разговоры окончательно стихли, затрубили фанфары, объявляя выход королевской семьи. Шеи вытянулись, мелкие дворяне, чиновники и приглашенные на бал купцы пытались как можно скорее увидеть Их Величеств и наследников.
Чтобы у каждого была такая возможность, шествие началось из холла. Там выстроилась торжественная колонна из пажа-знаменосца, охраны, августейшей семьи и самых ближних придворных. Все они были одеты королевские цвета, все сверкали коронными драгоценностями и орденами.
Когда пышная процессия появилась в дальнем конце зала, все присутствующие замерли в поклонах и выпрямились лишь тогда, когда королевская семья скрылась в тронном зале.
– А вот теперь можно неспеша перейти туда, – сказала виконтесса, поправляя прическу. – Сейчас церемониймейстеры объявят первую церемонию.
– Первую церемонию? – переспросила Амелия. Двигаться в толпе, хлынувшей в тронный зал, было неудобно, но и увидеть то, что произойдет хотелось.
– На сегодня запланировано как минимум награждение, подписание договора и объявления о союзах, – отозвалась виконтесса. – У каждого действия свой протокол, так что официальная часть затянется до полуночи. А потом будут танцы. Перед началом веселья в одном из залов накроют фуршет, а большая часть дам отлучится, чтобы сменить наряд.
Услышав обо всем, Амелия слегка вздрогнула, поражаясь осведомленности модистки, но промолчала. Не хотела выглядеть совсем уж ничего не знающей простушкой. Юной девушке, впервые посетившей Двор – это простительно, но вдову могут упрекнуть.