Глава 25

В огромном, сияющем огнями зале все было предусмотрено – окна распахнуты в сад, открыты боковые двери, а пространство перед тронами свободно от зрителей и отделено витым золотым шнуром.

Когда шум и суета стихли, король начал говорить, и благодаря магии его голос разнесся на все три зала:

– Сегодня, милостью Светлых мы не только празднуем самый длинный день в году, но и официально подтверждаем мирные договоры с нашими добрыми соседями!

Жест Его Величества привлек внимание гостей к небольшой группе людей в черных мундирах, вошедших через правую боковую дверь. Амелия зажмурилась и сжала руки в кулаки. Черные мундиры до сих пор наводили на нее страх.

Пока король говорил, из левой боковой двери вошла делегация в алых мундирах. Два генерала – один в черном, другой в красном, отделились от своих свит, подошли к двум столикам и подписали лежащие там свитки вычурными длинными перьями. Потом обменялись свитками, и снова подписали.

– А теперь, мы с добрыми словами отпускаем гангутов, задержавшихся в нашей стране, и с радостью встречаем соотечественников, не сумевших одолеть весеннюю распутицу… – вещал король.

Виконт раздвинул чьи-то спины и помог дамам подойти ближе. Амелия его понимала – лорду хотелось увидеть тех, с кем он сражался, и встретить тех, кто сумел вернуться. Пленных было немного – одинаковое количество с обоих сторон. Несколько очень высоких и худых мужчин в мундирах без знаков различия слева и столько же вполне нормально сложенных людей в черном справа.

Обмен напоминал танец – двое выходили в центр, вежливо кланялись друг другу и проходили дальше, к своей делегации. Когда от толпы черных мундиров отделился высокий мужчина с длинными каштановыми волосами лорд Флайверстоун вдруг сжал руку Амелии, и не удержавшись крикнул:

– Жак!

Пленный вздрогнул, чуть не испортив заключительный аккорд церемонии, но потом взял себя в руки, и дошел до группы в красных мундирах.

– А теперь, я приглашаю делегации Вестландии и Гангутии на фуршет! Прошу вас, господа! Вас проводят!

Генералы синхронно повернулись к толпе зрителей и неторопливо зашагали рядом. Их офицеры и бывшие пленные выстроились позади. Один из пажей яркой бабочкой бежал впереди и кричал:

– Дорогу храбрейшим!

Все развернулись и подались назад, уступая, и только пять человек остались на месте не в силах отвести взгляд от черного мундира без знаков различия и немного встрепанных каштановых волос. Приблизиться никто не осмелился, а вот начать проталкиваться к выходу вслед за ушедшими… Флая и Амелию поймала за руки виконтесса:

– Остановитесь! – строгим тоном сказала она, – оба! Их Величества в зале, ваш уход будет демонстративным нарушением протокола!

Виконт и графиня опомнились, развернулись и… уставились на нынешнего графа дю Боттэ и его дочь. Те пытались сделать каменные лица, но у них ничего не получалось. Лорд Флайверстоун вдруг склонился к уху Амелии и прошептал:

– Как жаль, что в королевском дворце во время приемов не действуют телепосыльные чары! Я бы немедля попросил моего стряпчего составить прошение о возвращении титула и всей собственности законному представителю старшей ветви!

– Вы можете написать записку у окна и выпустить ее, выйдя в сад, – предложила Амелия, снимая с пояса крохотный блокнот с карандашиком – бальную книжку.

Вообще вдовам в период строгого траура она не полагалась, но как раз сегодня траур был смягчен, мадам Ланвен добавила к туалету этот милый аксессуар…

– Прошу вас, не спешите! – в их беседу вмешалась более опытная в светских делах виконтесса. – Неужели вы думаете, Его Величество не знает, кого вернули гангуты? Подождем!

Едва военные ушли, церемониймейстеры объявили, что сейчас Их Величества будут вручать награды. Гости сразу придвинулись ближе к трону, а площадка, оставленная для подписания договора превратилась в дорожку, по которой награждаемые будут подходить к тронам. В толпу сразу ввинтились пажи, которым было поручено отыскать и привести к подножию трона тех, кого ждали ордена и почетные звания.

Один такой мальчуган протолкался к виконту и вручил ему записку о том, что его ждет орден за храбрость. Второй узкий конверт он подал Амелии. Девушка, недоумевая покрутила письмо в руках, потом под пристальными взглядами со всех сторон вынула из прически шпильку, и вскрыла послание. Внутри было всего несколько строк:

– Леди дю Боттэ, Ее Величество просит вас задержаться на балу как можно дольше. Для удобства вам предоставлена комната в гостевом крыле.

Когда Амелия дочитала записку, и ее рука немного опустилась, виконтесса перехватила ее ладонь и взглядом спросив разрешение пробежала взглядом по строчкам:

– Личная комната во дворце? Леди Амелия, Их Величества невероятно ценят вашего супруга!

Конечно, этот пассаж был предназначен для дядюшки и кузины Жака. И они его услышали! От мрачных взглядов родственников девушке хотелось забиться в угол, но, на ее счастье, вручение наград уже началось, гости любопытно вытянули шеи в сторону тронов, и действующему графу дю Боттэ пришлось отвернуться. После этого к уху Амелии склонилась леди Флайверстоун:

– Детка, – сказала она, – не знаю, во что ввязался ваш муж, но, судя по всему, он теперь крайне важен для Короны. Не отходите от меня. Теперь вы его слабость!

Девушка вздрогнула и крепко сжала руку вдовствующей виконтессы.

* * *

Поездка в Вестландию для Эммета-Жаккарда дю Боттэ стала испытанием. Его учили контролировать свою новую магию каждый день и каждый час. Поскольку граница была близко, посольство отправилось в столицу верхом. Генерал Корадис, возглавляющий мирные переговоры, был весьма занят и озабочен благополучным проездом своих людей через вражеские территории, но и Жака не забывал. Обычно за ужином или сразу после него он просил графа убрать крылья, и принимался объяснять, как правильно закрутить воздух, чтобы восходящий поток поднял тебя вверх, как аккуратно и вовремя расправить крылья, как плавно «поймать ногами землю».

На тренировках всегда присутствовала охрана генерала, так что у Жака была возможность увидеть гангутов в истинном облике. Поначалу это пугало – грубые лица, когтистые лапы вместо рук, приземистые широкоплечие фигуры. Но главный вопрос граф задал генералу наедине:

– Ваше Сиятельство, скажите, почему ваши подданные разные? Даже крылья…

– Я понял вас, – генерал отпил кофе из походной серебряной чашки и объяснил: моя охрана набрана из разных кланов. Эта должность считается почетной, и каждая семья стремится прислать ко мне своих людей. Наш второй облик различается так, же как первый. Вот среди людей, например есть рыжие горцы и светловолосые долинники. Есть темноволосые южане с характерными носами, а есть северяне с голубыми глазами и белыми ресницами. Точно так же различаются наши кланы. Гангутия велика, в ней есть и горы, и долины, и засушливые районы и те, где небо и вода практически сливаются, оставляя для жизни крохотные острова. Каждый клан приспособился к существованию в тех условиях, в которых жил столетиями. Поэтому у всех разные крылья, разные тела и дополнительные хм, украшения.

– Благодарю за объяснения, – задумчиво сказал граф, – а моя внешность обусловлена смешанной кровью кланов, или?

– Или, – кивнул генерал, – когда-то наши предки выглядели так же, как вы. Мы можем точно сказать это, потому что сохранились древние изображения в горных храмах.

Жак молча смотрел в костер. Ему показали, как он выглядит с крыльями, просто подвели к зеркалу у портного, который шил ему специальную одежду – с клапанами на спине. Он то полагал, что крылья добавляются к человеческому облику, ан нет. Без крыльев он выглядел как обычно, разве что шрамы все пропали, даже старые, полученные в период ученичества. А вот с крыльями… Черты лица становились грубыми, словно вырезанными из камня, на руках и ногах отрастали длинные темные когти способные в долю секунды пропороть новенькие сапоги из толстой воловьей кожи! А он удивлялся, почему его держали в камере практически голым!

Кожа при смене облика темнела и уплотнялась, покрываясь кое-где плотными складками и шерстью. В первый раз глядя на себя, Жак схватился за голову – показалось, что там прорезались рога, но нет, просто волосы встали дыбом, хвоста тоже не было, хотя у многих гангутов были длинные и прочные пятые конечности, с острыми шипами или мягкими кистями на концах. В целом он и с крыльями оставался похожим на себя прежнего, в отличие от охраны генерала.

Правда графу объяснили, что некоторые детали облика появляются у горгулий с возрастом и увеличением магического резерва. Но эти нюансы тоже различались у кланов и крупных семей. Впрочем, вся эта информация шла фоном к основным правилам поведения для двуипостасных. Нельзя нервничать. Неприлично выпускать крылья в обществе бескрылых. Если от гнева лезут клыки и когти, стоит удалиться под благовидным предлогом или просто взять под контроль свой гнев.

Жак не знал – смеяться ему или плакать. Он вновь ощущал себя малышом, едва покинувшим детскую, которому строгий учитель этикета объясняет, как нужно вести себя в обществе. А еще эти эмоциональные качели! Вот едет он верхом по дороге, любуется хорошим днем, цветущими лугами, молоденькой рощей… Вдруг резко заржал чей-то конь, уронили ведро, вспорхнула птица – и он слетает с коня, пытаясь взять под контроль внезапно явившиеся крылья и вихрь магии, способной поднять его в небо! Шуточку про «привязать графенка к седлу, чтобы штаны не марал» уже не казались такими глупыми.

Одного у молодого графа дю Боттэ было не отнять – это решимости. Он собирался явиться в столицу в приличном виде, и каждый день осваивал новую реальность, принимая все новые и новые изменения в себе. Когда внезапно изменилось зрение даже в человеческой ипостаси, он забавлялся целый день, тренируя возможность переключаться с обычного на тепловое зрение. Так же, как учился укорачивать когти, или напротив – быстро отращивать их для короткого удара.

Со временем вся свита генерала стала относиться к пленнику с определенным уважением. Им, профессиональным воинам было понятно, что любой талант лишь инструмент, а вот умение применить его – это уже заслуга человека. Остальные пленники, менее знатные, просто ехали в обозе, не пытаясь бежать. Им объяснили, что обмен пленными – часть мирного договора, и они смирились с грядущим позором, ради мира.

Ехали не торопясь. Генерал объяснял это просто – день уже назначен и приехать сильно раньше срока, значит поставить принимающую сторону в сложное положение. Не стоит ущемлять чувства тех, кто должен будет выплатить приличную контрибуцию.

– Соседям лучше жить мирно, – покачиваясь в седле говорил генерал Корадис, изучая свежую газету, прикупленную в городе, через который они проезжали. Точнее проезжал порученец, закупающий продукты и новости, а сам обоз мирно трюхал мимо, чтобы не возбуждать волнения среди жителей.

У Эммета-Жаккарда руки сами тянулись к серым газетным листам, но он старательно смотрел по сторонам, зная, что новостей жаждут все – даже те понурые солдаты, которые ехали в отдельной повозке под особой охраной.

– О, Ваше Сиятельство, – встряхнул пачку листов генерал, – тут пишут о вас и вашей супруге!

Жак принял протянутую ему страничку с колонкой светских новостей. Пробежал глазами: «вдовствующая графиня дю Боттэ» «посетила бал…» «сопровождал виконт Флайверстоун» … Жена? Его жена в столице? Один взгляд на литографию дамы в строгом траурном наряде подтвердил все подозрения! Юная девушка с огромными глазами. Он плохо помнил ее лицо, но эти глаза… Прекрасные и беспокойные, как тогда. А рядом Флай! Выглядит друг мрачно, но безусловно достойно. А взгляд… Вот его взгляд заставил Жака судорожно выпустить воздух сквозь стиснутые зубы, не замечая, что изо рта сыплются искры.

– Осторожнее, граф! – окрик генерала привел дю Боттэ в чувство. – Вы чуть не спалили гриву своему коню, – усмехнулся гангут, перехватывая поводья затанцевавшего жеребца. – Дурные вести?

– Что? Нет! Просто… – Жак замялся не зная, как высказать свои подозрения и не оскорбить жену.

– Разберетесь на месте, – понимающе кивнул Корадис, – прессе доверять не стоит. Когда леди Луиза была представлена ко двору, в газетах Вестландии писали, что в свете загорелась новая звезда. Через сутки ее обвинили в оскорблении Его Высочества, а позднее назвали предательницей и девицей легкого поведения. Еще через полгода те же самые журналисты прославляли наш приезд описывая платья и прически, восхищаясь красотой и очарованием супруги генерала Корадиса. Газетчики могу подать любую сплетню под острым соусом. Так что не спешите заочно обвинять вашу супругу и друга. К тому же… в Вестландии до сих пор не знают, что вы живы.

– Разве вы не подавали списки пленных для обмена? – удивился Жак.

Уж это правило он запомнил хорошо.

– Подавали, – кивнул генерал, – однако никто не хотел давления на семьи тех, кому не повезло. Поэтому официальный релиз звучит так: «будет проведен обмен тремя десятками рядовых и полудюжиной офицеров».

Жак задумался и грустно усмехнулся – вот сюрприз будет для дядюшки! Да и жену ему не в чем упрекнуть – она же считает себя вдовой. Легко ли было девушке из провинции стать графиней? Послав коня вперед, граф дю Боттэ пообещал себе не делать поспешных выводов. Генерал прав – газеты лгут.