Глава 26

Стоять в зале полном радостных или недовольных людей было непросто. Каждое вручение ордена, патентного свитка или другой награды сопровождалось радостью близких родственников награжденного и бурчанием его недругов. Были так же обойденные, недовольные и просто ворчащие старые перечницы, как поведала Амелии на ушко виконтесса.

Дамы вместе радовались награждению лорда Флайверстоуна, и вместе потихоньку двигались к выходу из зала, когда поток наград и почестей прервался.

– Амели, вам нужно переодеться, – леди Флайверстоун решительно потянула девушку к распорядителю, чтобы уточнить, где находятся покои выделенные… леди дю Боттэ. Распорядитель – серьезный мужчина с некрасивым лицом просмотрел список, нашел какую-то запись в самом конце и движением пальца подозвал к себе пажа:

– Проводишь этих леди в бирюзовые покои серебряного крыла, – строгим тоном сказал он и вновь обратился к Амелии: – Миледи, Ее Величество просила вас через полчаса встать в танец с генералом Корадисом. Первая дюжина будет собираться у синих дверей. Паж вас проводит.

Амелия вежливо кивнула, но отойдя на несколько шагов бросила вопросительный взгляд на виконтессу. Та показала взглядом на пажа, семенящего впереди и немного сжала графине руку, обещая рассказать все позже.

Серебряное крыло оказалось тем самым гостевым. Мальчик в яркой курточке довел дам до двери и сказал, что будет ждать тут же. Амелия дернулась было пригласить проводника подождать в покоях – в коридоре не было ни банкеток, ни стульев, но виконтесса решительно втянула ее в комнату, громко говоря:

– Надеюсь, моя дорогая, ваша мисс Кьюри уже приготовила платье!

Милая комната оказалась обычной гостевой спальней с одним окном. Слева расположилась кровать под балдахином, справа – туалетный столик, рядом большой старинный сундук с резной башенкой – на такую удобно накинуть мундир или платье, чтобы почистить или расправить складки. Еще в комнате стоял симпатичный диванчик с парой кресел, чайный столик, ширма с тумбой для умывания, и маленький письменный стол. В принципе все необходимое, чтобы переночевать в промежутках между развлечениями, к тому же, как и все во дворце, каждый предмет мебели был уникальным.

Мисс Кьюри действительно уже приготовила платье для танцев, и теперь раскладывала на туалетном столике шпильки и щетки, чтобы поправить прическу.

– Мне нужно идти, – торопливо сказала виконтесса, – поэтому скажу кратко: королеве не отказывают. Генерал Корадис, тот самый гангут, который подписывал мирный договор от имени правителя своей страны. Полагаю, он прибыл без супруги, у нее вышла некрасивая история с наследным принцем. Для вас честь станцевать с ним, а для нашей королевы это возможность показать себя гостеприимной хозяйкой, не создавая угрозы браку генерала. И еще, после танца можно попросить генерала проводить вас ко мне, если только… его не попросят проводить вас куда-то еще. Например, к мужу или к трону.

Амелия напряглась, но леди Флайверстоун похлопала ее по руке:

– Я понимаю, что вам немного страшно. Это чудо, что ваш муж оказался жив, но теперь вам предстоит новая битва – с теми, кто пожелает растоптать его, как неудачника, угодившего в плен. Графство дю Боттэ тяжелая гиря на весах правосудия. Дядюшка вцепится в него когтями и зубами, да и леди Кларисса подольет масла в огонь. Просто будьте собой, моя дорогая и не позволяйте подколодным змеям портить вам настроение. Просто радуйтесь возвращению супруга.

Девушка судорожно вздохнула, а виконтесса скомандовала камеристке:

– Мисс, немедля подайте леди дю Боттэ мятный чай с ромашкой и валерианой. А потом помогите переменить платье! Паж ждет за дверью!

Чай, как выяснилось был уже готов. То ли служанка решила запастись успокоительным, то ли королева распорядилась, а может этот напиток традиционно подавали в гостевых покоях, чтобы леди не падали в обморок при виде героев войны. Все это было не важно. Первую чашку успокоительного Амелия проглотила залпом, пока мисс Кьюри распускала завязки и вынимала булавки. Потом девушке сунули в руку вторую чашку и усадили перед зеркалом. Освежающая вода с мятным листом и соком лимона для кожи лица, легкая рисовая пудра для лба, носа и декольте, быстрый гребень в волосах, и через двадцать минут и еще две чашки чая камеристка затянула последнюю бархатную ленту:

– Все готово, миледи! – обратилась она к Амелии, застывшей перед зеркалом, – прикажете приготовить синее платье?

– Обязательно, – слегка заторможенно ответила девушка, и внезапно сказала: – мой муж жив.

– Миледи? – вскинулась служанка.

– Граф дю Боттэ, мой супруг жив. Он здесь, во дворце. Его привезли вместе с другими пленными для обмена.

Когда это прозвучало в маленькой комнате, отделанной бирюзовым шелком, на Амелию обрушилось осознание – это правда. Ее жизнь снова изменится. Мучительно и возможно страшно. Признает ли Эммет-Жаккард дю Боттэ свою вдову? Сумеют ли они вообще найти что-то общее? Впрочем, тянуть время бесполезно – королевский бал вот-вот продолжится, и ей нельзя ронять честь семьи! Вскинув подбородок, девушка вышла из комнаты и натолкнулась на скучающий взор пажа:

– Я готова! Прошу вас, отведите меня к синим дверям, Их Величества не должны ждать.

Мальчик поклонился и заспешил по коридору.

* * *

Они опаздывали! Примерно с середины пути Королевский тракт накрыло проливным дождем. Сначала не сильным – заунывная капель не доставляла особенных хлопот, разве что хотелось быстрее добраться до очага, высушить плащи и выпить горячего пряного вина. Однако на третьи сутки коням пришлось менять подковы – потоки воды смыли глину с лесистых холмов, сделав дорогу скользкой и крайне опасной. Шипастые подковы добавили надежности, но замедлили скорость передвижения. Сначала это не казалось важным – все же генерал привык делать поправку на непредвиденные обстоятельства, но путь все длился и длился, а дождь не прекращался.

Когда на десятый день на постоялом дворе выглянувший в окно трактирщик искренне удивился внезапному ливню и брякнул:

– Никак сглазил вас кто? В эту пору у нас никогда дождей не было!

Генерал приказал перебрать все вещи, лежащие на телегах и повозках. Найти хоть что-то чужое, или незнакомое и принести магу-универсалу, сопровождающему отряд. Подклад нашли. Небольшой мешочек с гвоздиками для сбруи, расшитый, словно праздничный кисет. Маг уверенно ткнул в него пальцем, потом велел взять щипцами и бросить в огонь. Погонщик, на телеге которого обнаружили «подарочек» чуть не взвыл:

– Господин маг, а гвозди то хоть можно оставить?

– Все сжечь! – погрозил сухим пальцем старик, – и смотри, если куда эти гвозди забивал, иди вытаскивай и тоже в огонь! А то до столицы так мокнуть и будем!

Опечаленный гангут отправился выдирать гвозди, а граф дю Боттэ нахмурился и спросил у генерала:

– Кто-то настолько не желает мирного договора?

– Скорее, кто-то желает поставить нас в невыгодное положение. Мы и так согласились приехать в столицу Кордании, хотя по правилам такой договор подписывается на границе. Мы просто узнали, что некоторые наши соотечественники могут не пережить долгой дороги.

Жак вскинул изумленные глаза. Гангуты, или горгульи, как они сами себя называли, показались ему весьма крепкими существами, даже в человеческом обличье. Да и он сам, получив их странную магию, разве не просидел год в сыром подвале, не заметив этого?

– У наших воинов есть слабое место, – печально сказал генерал. – Если горгулье обрезать крылья, жизненные силы быстро тают.

– Но вы…мы… вы же прячете их!

– Прячем, когда в сознании, когда здоровы и сильны. Если же бойца изранили, а потом пленили и сразу отрезали крылья…

Жак невольно сглотнул:

– Как они еще держатся?

– Полагаю, исключительно на желании увидеть близких. Поэтому я подозреваю, что эту магическую гадость подкинули ваши соотечественники. Если мы опоздаем, и кто-то из моих людей умрет… Политические последствия будут несомненно!

У графа мороз пробежал по коже. Он уже давно понял, что генерал Корадис не бросает слов на ветер. И как можно ответить на уменьшение количества пленных? Правильно. Выдохнув, Жак вдруг сказал:

– Но почему обязательно ехать в столицу верхом? Реке дождь не помеха! Вам важно появиться в столице вовремя, а коней и прочую мишуру можно приобрести на месте!

Генерал бросил на пленника цепкий взгляд и развернул на столе карту. К счастью, они находились всего в дне пути от Эльхи – крупной реки, которая впадала в столичную Лабу. Проглотив ужин, генерал приказал обозу двигаться по королевскому тракту, а пленники и малый отряд его личной охраны со всей возможной скорости отправились к реке. Нанять катер удалось довольно быстро, и через три дня слегка потрепанные дорогой путешественники очутились в столице.

Дальше их взял под свое крылышко посол Гангутии. За несколько часов всем членам отряда генерала Корадиса были предоставлены купальни, горячий завтрак, услуги парикмахеров, и свежие мундиры, которые спешно подогнали по размеру. А потом все. Время вышло! Настал час появления во дворце!

Прежде Эммету-Жаккарду дю Боттэ случалось бывать не только в парадных залах дворца. Его матушка в девичестве служила фрейлиной нынешней королевы, и сохранила с ней теплые отношения. Так что юный наследник графа знал и о темных коридорах, и о комнатках-клетушках, в которых порой ютились сиятельные гости.

Однако гангутов принимали очень и очень торжественно. Чопорный мажордом лично проводил их в небольшой внутренний дворик, откуда делегация должна была войти в тронный зал. Записал имена, слегка приподняв брови, услышав «граф дю Боттэ».

Жак пожалел, что пришлось раскрыть свое инкогнито. Подозрительно, опасно… Он и сам понимал, что без проверки их не оставят и когда внезапно загудело в ушах, а где-то высоко стукнула рама окна понял – действительно проверяют. То ли на королевском артефакте, то ли на родовом. Впрочем, родовой не успели бы привезти, значит на королевском.

Этот артефакт выглядел, как обычный булыжник винного цвета, на который каждый мужчина-аристократ в десять лет капал капельку крови. Девушкам везло больше, их представляют ко Двору лет в шестнадцать и тогда же брали кровь, подтверждая принадлежность к аристократической семье. В спорных случаях на артефакт капали кровь младенца, и одного из родителей, чтобы подтвердить принадлежность к роду бастардов или подкидышей. Но такие испытания проходили в глубокой тайне, за закрытыми дверями.

Если же кровь человека уже была отдана артефакту хоть раз, можно было точно узнать – аристократ ли перед вами и проследить количество поколений, накормивших артефакт своей кровью. Именно этим и занимался, судя по всему, королевский маг – прикладывал силу артефакта ко всем стоящим во дворике пленным. Жак повел плечами и отвернулся. Пусть лучше сверлят взглядом затылок! Впрочем, ждать пришлось не долго. Тот же самый мажордом явился в сопровождении лекаря и с извинениями взял кровь у всех пленных офицеров.

– Вас проверяют, – дернул уголком губ генерал, – расслабьтесь, дю Боттэ, это обычная практика. Говорят, где-то на севере маги научились безупречно подделывать внешность человека, вплоть до шрамов и родинок. Не могут изменить только кровь.

Эммет-Жаккард постарался улыбнуться:

– Я понимаю, не девица.

– Не забудьте о том, что эта церемония крайне важна для установления мира, – строго сказал генерал, и граф порадовался, что отросшие в плену усы и борода скрывают выражение его лица.

Как он мог забыть! Поддавшись эмоциям, он может выдать себя! Свои крылья! В голове тотчас щелкнуло – ему же выдали обычный мундир! Без клапанов! И… занятия всегда проводились в стороне от других пленников. Жили они вместе, но вот летать Жак тренировался только с генералом.

– Благодарю за напоминание! Я не подведу свою страну! – четко щелкнул каблуками граф, давая понять, что все осознал.

Тут дверь в тронный зал открылась и «господ офицеров» пригласили войти.

Когда они вошли, печатая шаг, словно на параде, от волнения Жак не видел и не слышал никого и ничего. Толпа слилась в пестрый хоровод и только голос короля доносился, словно через толстый слой ваты. Когда происходил обмен пленными граф вынырнул из той пучины, в которую успел нырнуть и услышал, как его окликнули. Он вскинулся, нашел взглядом Флая и тут же был крепко схвачен за руку генералом Корадисом:

– Сначала обмен! – прошипел гангут так тихо, что его услышал лишь Жак.

Дойдя до прежде родных и близких алых мундиров, дю Боттэ замер, чувствуя себя неловко. Черное сукно чужого мундира делало его слишком заметным среди красным. Рядом неловко переминались с ноги на ногу другие пленники. Среди гангутов так же чужеродно смотрелись алые мундиры без знаков различия. Хотя горгульи стояли ровнее, чем люди. А ведь генерал говорил, что кто-то из пленников при смерти? Странно! Внезапно Жак дернул плечом, словно получил указкой от наставника по магии, и в голове прозвучал насмешливый старческий голос:

– Не нужно спешить юноша. В первую очередь присмотритесь к тому неуловимому ореолу, который окружает каждого человека!

Это Эммет-Жаккард и сделал. И крепко сжал зубы. За спинами пленных гангутов, переданных генералу клубилась темнота. Крыльев не было! А еще их невидимые простому глазу ореолы блистали всеми цветами радуги, и это означало только одно – пленники накачаны стимуляторами! Возможно, они упадут, едва покинут тронный зал.

Граф на секунду прикрыл глаза, мысленно планируя все, что он сделает. Встанет в строй вместе с другими солдатами и офицерами, двинет плечом ближайшего адьютанта генерала и одними губами скажет «тирская трава», Корадис поймет.

Эту траву использовали все армии мира. Обычное, ничем не примечательное растение если его высушить, измельчить и заварить давало обычному человеку силы действовать, не замечая слабости. Маги вообще могли не спать сутками, и колдовать, вычерпывая вместо резерва свою жизненную силу. А потом наступала расплата. И судя по радужным бликам вокруг тел гангутов, расплата за бодрость почти умирающих тел начнется в самое ближайшее время!

Жаку удалось! Сделав вид, что зацепился сапогом за ковровую дорожку, он склонился, поправляя обувь и успел передать информацию. Лицо генерала не дрогнуло, зато поступило громкое предложение «немедленно отметить подписание договора в мужской компании». Граф выдохнул. Да, как это ни странно генерал нашел выход. Одним из самых эффективных способов восстановления организма после употребления тирской травы было вино. Большое количество слабого алкоголя вымывало из крови траву, заменяя все жестоким похмельем. Но с этой бедой офицеры справляться умели.

Самый опытный стратег Гангутии в доли секунды понял, что делегацию легко задержать на балу. Можно предложить офицерам потанцевать, занять разговором или прямо намекнуть, что уходить из гостей раньше срока неприлично. И время будет потеряно. Спасенные гангуты скончаются в муках через несколько часов. Тогда генерал ударил на опережение! Он предложил бывшим врагам выпить, тем самым спасая своих людей, не нарушив ни одного правила!

Их проводили в небольшую гостиную, примыкающую к тронному залу, предоставили вино и закуски, а заодно лакеев, готовых запоминать каждое сказанное слово. Но генералу было плевать на все – он крепкой рукой разлил по бокалам вино и объявил первый тост:

– За договор!

За это надо было выпить. Второй тост:

– За Их Величеств! – без указания страны и имени, тоже имел успех.

Третий тост:

– За павших! – вызвал слезы даже у соглядатаев.

А вот четвертый: «За любовь», – заставил графа дю Боттэ снизить темп.

Была ли в зале его жена? Возле Флая стояли женщины, но кто, разглядеть в толпе было трудно. Друг высок, и позволил себе вольность окликнув по имени. Где искать графиню дю Боттэ, если она не получила приглашения на королевский бал? Под эти мысли Жак пропустил очередной тост. Впрочем, ему не было нужды пить молодое вино до полной отключки. Ему хотелось вернутся в зал и отыскать Флая и случай вскоре представился. К офицерам заглянул мажордом и сообщил:

– Генерал Корадис, Ее Величество приглашает вас и графа дю Боттэ открыть бал в первой дюжине!