Глава 27

Королевский бал мероприятие строго регламентированное. Открывает танцы король в паре с самой важной приглашенной дамой. Королеве достается посол или как в этом случае – генерал противника. Первый танец задает тон всему мероприятию, и потому в нем не учитываются личные предпочтения и неприязни. Первая дюжина – это ОФИЦИАЛЬНОЕ МНЕНИЕ! И никак иначе!

Пары к подножию трона собирались пажами, а выстраивал их лучший танцмейстер Двора. Генерал Корадис после указаний шустрого, тонконогого человечка по-военному промаршировал через весь зал, склонил голову перед королевой и встал с ней в пару сразу за королем и приглашенной на летний бал иртианской принцессой. Следом в «первую дюжину» вставали послы, высшие сановники и их супруги, а последней парой повинуясь жесту церемониймейстера встали… граф и графиня дю Боттэ!

Эммет-Жаккард не сразу поверил своим ушам – его пригласили в первую дюжину? Что это – милость или опала? Иногда после первого танца король объявлял, что танцор «сбился с такта» и отправляется на отдых, или на лечение в свое поместье. А то и на «целебные воды» в такую глушь, из которой не возвращаются.

Пряча тревогу, граф дю Боттэ не сводил глаз с тонкой фигурки в дорогом лиловом бархате, и кажется его сердце билось где-то в горле. Он как никто другой понимал намеки. Их поставили в пару, представляя всему свету, как супругов. Неужели король вернет ему титул? Или сошлет вместе с женой? Дядюшка плохо вел дела графства? Или? Жак не выдержал, бросил взгляд на короля, о чем-то беседующего в танце с высокой седовласой принцессой. Наследника на балу не было, но мог ли он пропустить такую красавицу, как вдовствующая графиня дю Боттэ?

Жак пристально вгляделся в лицо супруги. Она танцевала с ним глядя исключительно на свои руки, но тут, словно ощутила его взгляд, вскинула ресницы, и он утонул в омутах ее глаз! Он всегда считал романтику чушью! Все эти рубиновые губы, сапфировые глаза… Пффф! А теперь он смотрел, смотрел и не видел ничего вокруг. Благо руки и ноги помнили все фигуры, затверженные с детских лет, а первая дюжина танцует в центре зала и места пока хватает.

В этих невероятных глазах он видел каждое движение души! Недоверие и радость, опасение и все же… восторг? Его жена рада видеть его живым, но опасается? Почему? Жак вспомнил обстоятельства их брака, кинул взгляд на черный рукав мундира и понял.

– Вам не стоит волноваться, миледи, – шепнул он, когда фигуры танца заставили их подойти друг к другу. – Я никогда не причиню вам вреда или боли. Этот мундир лишь оболочка.

– Я рада, что вы живы! – кажется на глаза Амели набежали слезы? – Меня не пугает одежда, я просто не ожидала увидеть вас снова!

– Дядя вас обижал? – нахмурился граф, заметив, как осторожно девушка протягивает ему руку.

– Пытался, но виконт не позволил ему… – девушка посмотрела в толпу, пытаясь отыскать рыжую голову Флая, не нашла и снова обратила внимание на Жака. – Ваш друг оберегал меня и выступил свидетелем в Королевском суде.

Граф слегка сжал зубы. Флайверстоун все сделал верно, он сам просил его об этом, и если бы он, Эммет-Жаккард не вернулся, то был бы даже рад счастью друга и жены, но… Ревность черной змеей подняла голову и несколько тактов Жак усиленно загонял ее внутрь. Он здесь. Теперь Флаю придется отступить. Нельзя пугать супругу, особенно сейчас, когда за ними наблюдает весь зал!

– Я счастлив видеть вас, здоровой и невредимой, – Жак вдруг понял, что говорит чистую правду. – И очень хочу поговорить после танца.

Амелия кивнула, и перешла в руки генерала. Граф дю Боттэ изящно раскланялся с Ее Величеством – танец предполагал обмен партнерами, но не удержался и скосил глаза на Амелию и Корадиса.

– Ваша супруга на удивление интересная женщина, – сказала вдруг королева. – Ее появление в столице всколыхнуло определенные круги…

– Полагаю, весь о моем браке огорчила дядюшку, – дернул углом рта Эммет-Жаккард, пытаясь угадать, к чему ведет королева.

– Это так, – Ее Величество красиво присела, сохраняя царственную осанку, но разговор не прервала. – Знаете, граф, ваш дядюшка чем-то насолил Его Величеству, поэтому перед вашей супругой были открыты все двери. Она могла бы блистать, или эпатировать общество. Даже затмить тех пустоголовых дурочек, которые каждый сезон бьются за звание «самой очаровательной хозяйки салона или гостиной». Однако она выбрала свой путь. И, кажется, я не встречала более тактичной и деликатной особы. Буду рада видеть вас и леди дю Боттэ на музыкальном вечере в следующую пятницу.

– Благодарю за приглашение, Ваше Величество, – Жак умудрился в танце коснуться губами воздуха над пальцами королевы и с великим облегчением передал монархиню какому-то послу.

Теперь он танцевал с иртианской принцессой статная седовласая блондинка поздравила его с возвращением, и тоже отметила, что его жена невероятно мила и грациозна.

– Вы успели познакомиться с Амели? – Жак попытался узнать, часто ли его супруга бывает при дворе.

– Ах, нет, мы не представлены, – улыбнулась в ответ принцесса, – но вы так очаровательно смотрелись вместе! А ваш король сказал, что рад вашему возвращению. Кажется, нынешний граф дю Боттэ его не устраивает!

– Благодарю за откровенность, Ваше Высочество!

Музыкальная тема началась сначала и перед Жаком появилась новая дама – супруга посла Кантонии. Эта жизнерадостная дама была весьма кругла и улыбчива, а еще весьма опытна в придворных делах. Она сразу шепнула Жаку:

– Ваша звезда поднимается, милорд, – и тут же развернулась, следуя фигуре танца.

В общем до встречи в танце со своей женой, граф дю Боттэ выслушал еще восемь вариантов «вам благоволит король» и «мы рады, что вы живы». Судя по слегка испуганному виду супруги, ее тоже не обошли советами. Сжав похолодевшие пальцы Амелии своей рукой, Жак серьезно сказал:

– Забудьте всю ерунду, которую вам говорили сейчас. Важны только мы с вами.

Она слегка прикусила губу, и молча кивнула головой, не то соглашаясь, не то показывая, что услышала его слова. Жаль, что у него нет возможности прямо сейчас увести ее отсюда!

Танец завершился. Генерал Корадис церемонно проводил королеву к трону, Его Величество отвел принцессу к маленькому креслу, стоящему рядом с троном, послы так же чинно развели по местам своих дам. Граф же собирался просто выйти из зала вместе с женой, но его неожиданно подозвал к себе король. Пришлось повернуться к трону и замереть в поклоне. Амелия застыла в реверансе – прекрасная, хрупкая статуэтка с бешено бьющимся пульсом.

– Граф и графиня дю Боттэ, рад приветствовать вас на сегодняшнем празднике! В связи с некоторыми обстоятельствами… – тут король сделал паузу, и по рядам гостей пробежал шепоток, – на рассвете, как велит обычай, вы подтвердите свои клятвы в Королевской часовне!

Жак склонился еще ниже:

– Благодарю за милость, Ваше Величество!

Амелия явно ничего не поняла, но вновь присела в реверансе.

– Позаботьтесь о подходящем туалете для графини, граф, мы желаем присутствовать!

Жаку оставалось лишь снова поклонится.

Как только они отошли от трона на десяток шагов, к ним устремилась толпа – друзья, недруги, знакомые и незнакомцы. Амелия так вцепилась в его руку, что Эммет-Жаккард с трудом сдержал болезненный возглас. На их общее счастье, Ее Величество объявила очередной танец, и пользуясь заминкой, графу удалось без потерь вывести супругу в коридор.

– Амелия, – растеряно сказал он, стараясь не смотреть на такую же смущенную жену, – вы не знаете даму, у которой можете одолжить любое не траурное платье?

– Не знаю, – качнула головой девушка, – но у меня в комнате есть нарядное платье. От мадам Ланвен!

– Великолепно! – Жак перевел дух, и потянул девушку за собой. – Тогда бегом в вашу комнату, и по дороге я вам объясню, какая милость на нас свалилась!

Спорить смысла не было, так что Амели просто последовала за высоким красивым мужчиной с необычными темными глазами, пытаясь привыкнуть к мысли, что это ее муж! Даже танец и многочисленные поздравления от партнеров «первой дюжины» не помогли ей привыкнуть к этой мысли. Вот этот сногсшибательный красавец? Теперь на его лице не было шрамов, волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, а черный мундир подчеркивал благородную бледность кожи и темный огонь глаз. Да ни один мужчина в зале не производил на Амелию такого впечатления! Она просто не могла отвести взора от собственного мужа! И это с большим удовольствием отметили все – от немолодого посла до короля! Вот уж стыд какой!

Пока Амелия терзалась, Жак отыскал дежурного мажордома и потребовал сопровождение до комнат графини дю Боттэ. Оценив их странные наряды, придворный кивнул пажу в потрепанной курточке, и тот нехотя повел пару в гостевое крыло. Пока все они шли по коридору, Жак негромко объяснял Амелии сложившуюся ситуацию:

– Король признал наш брак, и назвал меня графом, значит официально вернул мне титул. К сожалению, у моего дядюшки хватает сторонников, и они могут подать протест, чтобы не потерять его место в Совете Лордов. Поэтому Его Величество оказывает нам великую милость, и если все получится, пресечет все слухи одним ударом.

– Слухи? – Амелия немного запыхалась от пробежки по коридорам, но слушала внимательно.

– Мало кто верит, что мы действительно заключили брак на границе, – пожал плечами Эммет. – К счастью, в самый длинный день года, на рассвете можно подтвердить брак, заключенный по старинным обычаям. Это не новая свадьба, а лишь подтверждение клятв при свидетелях. Но свидетелями выступают не люди, а высшие силы. Насколько я знаю, такие браки сейчас настолько редки, что в часовню пускают даже крестьян пожелавших подтвердить брак.

– А если высшие силы не откликнутся? – резонно уточнила девушка.

– Значит я стану просто капитаном дю Боттэ, если меня не разжалуют из армии, а вы миледи будете миссис дю Боттэ, скромной офицерской женой.

– Это не страшно, – отмахнулась Амелия, выдыхая перед дверью.

Жак только хмыкнул. Пожалуй, ему повезло с женой! Не каждая смогла бы вот так легко отмахнуться от титула, положения в обществе и щедрого содержания!

На звук открывающейся двери из-за ширмы выскочила камеристка и тут же присела в книксене.

– Мисс Кьюри, – Амелия подбежала к сундуку, – мне срочно нужно переодеться! В синее платье! На рассвете нас ждут в Королевской часовне!

К чести служанки, кудахтать и расспрашивать она не стала, быстро увлекла Амелию за ширму и взялась за шнурки лилового платья. Пока дамы шуршали шелками, Жаку принесли мундир. На этот раз красный и полный капитанский, даже с наградами! Похоже генерал все же уведомил кое-кого об именах и титулах пленных.

А еще им принесли легкий ужин, две бутоньерки и венок из золотистых оранжерейных цветов. Граф покрутил в пальцах изящные вещицы и вспомнил скромный букетик первоцветов, который его невеста тискала в руках, когда они произносили клятвы под древними сводами. Тогда все казалось ненастоящим, а теперь… Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли и взглянув на окно стряхнул с мундира невидимую пылинку. Пора!

Амелия вышла из-за ширмы волнуясь, как самая настоящая невеста! Легкий румянец окрашивал ее щеки, глаза казались огромными на бледном от волнения лице. Ярко-синее платье оттеняло ее глаза, золотистые волосы и нежную кожу. В отличие от бальных платьев, сильно обнажающих шею, руки, плечи, и часть спины этот туалет был скорее вечерним – умеренное декольте, легкие рукава, пышные юбки. Амелия выглядела нежным цветком, готовым взлететь от дуновения ветра! Жак шагнул вперед, и склонился, целуя жене руку:

– Миледи, вы прекрасны! Поспешим! До рассвета всего несколько минут!