Глава 28

Знакомый паж в потрепанной курточке вывел их в сад. Часовня из грубого серого камня, оплетенная вьющимися розами, в утренней дымке казалась заколдованной башней из сказки. Потертые каменные плиты, обрамленные короткой травой, вели к высокому арочному проему, щедро украшенному резьбой.

У входа их уже ждал верховный жрец в парадном облачении. Почтенный клирик тихонько зевал в кулак, но выглядел торжественно и благожелательно.

– Входите, дети, – кивнул он на часовню.

Амелия робко посмотрела на потемневший от времени камень, не решаясь сделать шаг, и Жак решительно потянул ее за собой:

– Идемте, миледи, до рассвета осталось совсем немного времени!

Его голос рождал в сердце девушки уверенность. Амелия уже заметила, что супруг умеет передать и приказ, и нежность одними лишь интонациями. Вот сейчас он явно подбадривал ее, и его хотелось слушать!

Внутри древнего строения все было скудно и просто: небольшая шестиугольная комната, в центре древний, оплывший камень, не укрытый ничем. На алтаре стояли кубок с водой, плошка полная горящих углей, растение в горшочке с землей, рядом лежал пучок лент с колокольчиками – символ ветра. Свет давали крохотные магический светлячки, парящие у стен. Узкое оконце-цветок под самой крышей не имело стекол и пока что за ним клубилась предрассветная серая хмарь.

Граф и графиня дю Боттэ встали перед алтарем держась за руки, и погрузились в свои мысли. Им было о чем подумать. Амелия пыталась принять мир, в очередной раз перевернувшийся на ее глазах. Дочь священника, нечаянная невеста, вдова, и вдруг – снова супруга! И пусть сама она, по собственному мнению, ничуть не изменилась, но даже то, с каким почтением кланялись ей слуги, встречавшиеся в коридорах дворца, говорило о многом. Новый статус, новые обязанности, дети и…да, графу же нужен наследник! Кажется у Амелии запунцовели уши, и она опустила взгляд на их соединенные руки. Муж нежно поглаживал ее пальцы, хотя смотрел на алтарь и думал о чем-то своем. От этого становилось как-то спокойнее.

Жак же старательно подавлял эмоции. Отравление пленных окатило его холодной водой – дядя не успокоится, и будет искать пути для возвращения титула. А что может быть проще, чем обвинить племянника в предательстве? Доказать всем, что храбрый офицер превратился в жестокого гангута? Прежде он мог себе позволить не обращать внимания на политическую возню родственника, ведь одинокий мужчина сам себе хозяин. Но теперь у него была жена – хрупкое создание, нуждающееся в его защите!

За спинами смельчаков, пришедших подтвердить клятвы понемногу собирались любопытные. Как-то незаметно появились король с королевой и генерал Корадис. Амелия и Жак ничего не замечали. Их охватило некое безвременье. Внутренняя тишина, похожая на полет во сне.

Когда первый луч утреннего солнца упал на алтарь, жрец тихонько занял свое место и мягким тоном сказал:

– Пусть небо, огонь, вода и земля станут свидетелями клятв, что вы произнесли когда-то!

Жак будто очнулся и протянул сомкнутые руки к лентам. Колокольчики звякнули. Растение закачалось, словно над ним пронесся ветер. Полыхнул огонь. Плеснула в кубке вода. Солнечный свет, узким лучиком прочертивший линию от оконца до алтаря вдруг стал широким потоком, накрывающим стоящую у алтаря пару. Пляшущие в воздухе пылинки золотым потоком обрушились на Жака и Амелию, в один миг осыпав их с головы до ног!

– Благословение стихий! – выдохнул кто-то в толпе.

– Брак подтвержден! – торжественно провозгласил жрец, и сияние медленно погасло.

После церемонии, гости неохотно начали покидать часовню, а к новобрачным подошел король:

– Я рад, граф, что вы вернулись, – сказал он, – ваш преемник… не оправдал наших ожиданий. Надеюсь, в самое ближайшее время увидеть вас на Совете Лордов.

Эммет вежливо раскланялся, Амелия присела в реверансе. Едва монарх отошел, к капитану приблизился генерал Корадис:

– Дю Боттэ, я и мои люди у вас в долгу.

Намек на спасение пленных был более чем прозрачен, но Жак возразил:

– Это не так, генерал, – мотнул он головой, – я сделал то, что сделал бы любой офицер в подобной ситуации.

– Что ж, вы можете считать и так, – не стал спорить гангут, – и помните, что ваша физическая форма сейчас зависит от вашего душевного состояния. Не поддавайтесь на провокации!

Дю Боттэ прислушался к себе и чуть не выругался вслух! Он совсем забыл про крылья! А вот генерал не забыл и вероятно еще в бальном зале кинул на него какое-то сдерживающее заклинание! Остатки этой магии развеялись, под действием высших сил, и теперь он мог невольно выдать себя разозлившись, или испугавшись.

– Благодарю за совет, генерал! Я приму его к сведению! – ответил Жак, сохраняя невозмутимый вид.

Где-то в саду еще гремела музыка, слышался смех и пьяные крики – бал, по традиции продолжался до полудня, но гости имеющие покои во дворце уже понемногу расходились по комнатам, чтобы урвать пару часов сна и встретить финальный котильон бодростью, улыбками и свежими нарядами.

Однако молодоженов это не касалось. Как только свидетели разошлись, Жак и Амелия медленно вернулись в ее покои. Ехать ранним утром в особняк дю Боттэ было бессмысленно – в городе тоже были гуляния, и слуги наверняка ушли из дома на праздник, оставив магическую охрану, да парочку стариков, не желающих оттаптывать ноги. Так что выделенная Амелии комната была их единственным убежищем по крайней мере до обеда.

Граф и графиня шли рядом сначала по аллеям парка, потом по лестницам и коридорам. Паж в потрепанной курточке маячил впереди, указывая путь, а после исчез у знакомой двери. Амелия вздрогнула и осенила себя знаком Светлых, а Жак криво улыбнулся:

– Не думал, дорогая супруга, что нам повезет встретить Хранителя королевского замка. Говорят этот паж встречает тех, кто важен для династии.

– Это магия? – дрожащим голосом уточнила девушка.

– И очень древняя, – сказал граф, и распахнул массивную дверь.

Спящая в кресле камеристка вскочила, прикрыла рукой зевок и спросила:

– Прикажете готовиться ко сну, миледи?

Девушка искоса взглянула на графа, и тот понял ее неловкость, ведь комната, хоть и достаточно просторная была одна.

– Вы можете поставить ширму, – сказал Жак, чувствуя, как бесконечный день наваливается на плечи. – И не беспокойтесь, мне вполне хватит кресла. Больше мне сегодня некуда идти и нет сил затевать разбирательство с дядей.

– Благодарю, – тихо ответила Амелия, и сама помогла мисс Кьюри отделить пространство перед кроватью простой деревянной рамой с натянутым шелком.

Раздевание прошло для нее, как во сне – быстро выдернули шпильки, сняли украшения, упало на пол платье. Горячее полотенце, припасенное служанкой в камине, вернуло телу бодрость на несколько минут, достаточных, чтобы натянуть свежую сорочку и заплести слабую косу. А дальше все – провал. Амели уже не слышала, как мисс Кьюри отодвинула ширму, убрала одежду, и сама не снимая платья уснула на узкой кушетке в углу.

Все трое просто спали почти до обеда. Потом Жак неловко потянулся, застонал, от этого звука проснулась камеристка, а следом и Амелия. Первой в себя пришла служанка – она вскочила, натянула чепчик и с поклоном шепнула:

– Милорд, миледи, постараюсь раздобыть завтрак! – а после выскользнула из комнаты, оставляя их наедине.

Амелия приподнялась, кутаясь в одеяло, и увидела графа в расстегнутом алом мундире, помятого и взъерошенного. Он сидел в кресле, зевал, потягивался и выглядел на удивление юно и беззащитно. Странное впечатление от офицера, в мундире при орденах! Граф не спешил вставать, позволяя своей молоденькой жене рассматривать его, как некую диковинную вещицу. Она смущалась, но все же кидала на супруга взгляды из-под ресниц. И слава Светлым это были не кокетливые заигрывания и не страх. Простое девичье любопытство – искренне и слегка наивное.

– Доброе утро, миледи! – Жак решил, что настала пора поговорить.

– Доброе утро, милорд! – слегка испуганно ответила Амелия.

– После завтрака мы сможем покинуть дворец, но… я хотел бы навестить генерала Корадиса. Поскольку мой статус пока не подтвержден официально, я прошу вас сопровождать меня.

Девушка не понимала причины этой просьбы, но сдержано кивнула:

– Буду рада, милорд.

Получив ответ, Жак сообразил, почему его супруга не покидает кровати – она его стеснялась! А ему стоило вызвать лакея, отыскать рубашку и сбрить отросшие в пути усы и бородку. Так что, поднявшись с довольно жесткого кресла граф одним движением отгородил кровать и туалетный столик ширмой и предупредил:

– Прошу вас пощадить мою скромность, миледи, я отвык от общества прекрасных дам.

Капитан понимал, что ему стоило уйти прямо сейчас и не смущать Амелию, но выход в коридоры дворца в одиночестве был опасен. Вчера он устал, переволновался, и чуть не выдал себя. Сегодня он чувствовал нечто иное – ему хотелось подняться в небо. И это желание басовито гудело внутри, перебиваясь только шорохом ткани и плеском воды за хрупкой преградой из резного дерева и вощеного ситца.

На счастье им обоим вернулась мисс Кьюри, да не одна. Опытная камеристка привела с собой немолодого уже лакея, а тот принес и бритвенный прибор, и кувшин с горячей водой и даже чистую рубашку! Впрочем, Жак знал, что все эти мелочи в королевском дворце предоставлялись не всякому, так что появление слуги было либо королевской милостью, либо попыткой выяснить настроение графа дю Боттэ.

А лакей явно служил личным камердинером кого-то из высокопоставленных вельмож. Он ловко помог Жаку умыться и обтереть тело горячим полотенцем, и сбрить щетину. Потом подал свежее белье, подходящего размера, и вычистил мундир мягкой щеткой, да еще обработал подкладку тальком, и начистил пуговицы!

Пока мужчины занимались утренним туалетом, за ширмой тоже плескалась вода, стучали щетки, падали шпильки, шуршал дорогой иренейский шелк роскошного синего платья. Увы, больше Амелии надеть было нечего, но опытная камеристка запаслась и чистой сорочкой, и свежей шнуровкой для корсета и несколькими парами чулок и туфелек, так что к завтраку Амелия вышла в прежнем своем великолепии.

Стол накрыли на маленьком бюро. Мисс Кьюри призналась, что на кухне завтрак готовят лишь для королевской семьи, остальным придворным хватает заранее приготовленных напитков от похмелья, бульона да уцелевших закусок.

– Но вам, милорд, миледи, я свежее принесла, что нашла уж.

– Спасибо, мисс Кьюри, – ответила Амелия, – все выглядит очень аппетитно.

Служанка действительно принесла немало – горячий чай, подсохшие, но разогретые в печи булочки, джем, сыр и несколько кусков холодного мясного пирога. Воду согрели тут же, в камине, пирог поставили в теплую золу, и съели с большим удовольствием.

После завтрака слуги остались паковать платья графини, а также искать кучера с экипажем, готового увезти молодую пару в особняк. Жак же спешил навестить генерала. Он уже узнал от лакея, что «высоких иноземных гостей» разместили в самых дальних парадных покоях гостевого крыла. Капитан спешил. Он подозревал, что гангут остался во дворце, чтобы лично контролировать восстановление пленных, а к вечеру, как только станет понятно, что яд вышел, он утянет соотечественников в посольство и поспешит вернуть их на родину. А Жаку хотелось сказать генералу несколько слов и… задать пару вопросов. В конце концов у него теперь была жена и хорошо бы узнать хоть немного о горгульях, перед подтверждением брака…