Глава 29

В коридорах королевского дворца все еще было пусто. Слуги мелькали неслышными тенями, стараясь не беспокоить тех, кто перебрал в честь праздника. Где-то вдалеке еще звучала музыка, но так тихо и рвано, словно музыканты боролись со сном.

Амелия спокойно шла рядом с мужем, удивляясь и радуясь тому, как легко он находит путь в сплетении проходных комнат, галерей и странных покоев, полных то охотничьих трофеев, то необычной мебели. Ей казалось, она плывет во сне и шорох дорогой юбки, стук каблучков, ароматы незнакомых благовоний – все это лишь усиливало ее странное состояние. Виной всему был он – ее супруг!

Еще дома Амели порой представляла их встречу после войны. Лелеяла память о нем, качаясь от усталости на узком сидении дилижанса. Вспоминала его лицо, когда хотелось заплакать от обид, которые причиняли его родственники. Даже советовалась порой, мысленно задавая вопросы о мелких насущных делах, думая, что разговаривает с памятью ушедшего навсегда человека. А теперь оказалось, что он здесь, рядом. Он высокий и теплый, в его глазах мелькают шальные желтые искры, а скупая улыбка заставляет сердце бешено биться.

Амелия исподволь рассматривала лорда дю Боттэ, и ловила себя на том, что ей хочется коснуться длинных волос, стянутых в хвост простой бархатной лентой, оценить ширину плеч под алым мундиром, и тут же наваливался тяжелый стыд – разве может приличная девушка мечтать о таком? Брачные узы нужны для продолжения рода, для совместного преодоления трудностей этого мира, может быть еще чуть-чуть для уюта и тепла. Все предсказуемо, надежно и скучно. А ей хотелось… Смеяться! Она так давно не смеялась. Бегать босиком по траве, как там, в родительском саду, и не чувствовать осуждения окружающих. Здесь в столице мисс, бегающая по траве в парке, вызвала бы, пожалуй, санитаров из ближайшего скорбного дома!

Амели знала, что ей невероятно повезло получить титул, дом, модные платья и деликатесы на тарелке, но ей хотелось обрести в этом мире что-то свое. Что-то большее, чем шляпка или платье. Более весомое, чем кружевные буквы на дорогой голубоватой бумаге. Ей хотелось ярких эмоций, бурных чувств, наполняющей душу близости – чтобы сердце и душа кипели, как молоко в кастрюльке, шипели и брызгали ароматными апельсиново-медовыми каплями напитка, который матушка готовила на каждый день рождения!

Лорд Эммет-Жаккард дю Боттэ тонко пах молоком и апельсином. Смешно. Разве мужчины пахнут молоком? Амелия не успела додумать эту мысль – граф остановился перед дверью, слегка нахмурился и предупредил:

– Миледи, генерал наверняка сейчас отмечает заключение договора, поэтому…

– Не тревожьтесь, милорд, – безмятежно ответила Амели, – я не испугаюсь бравых офицеров, даже если они спят на полу. Мне случалось видеть мужчин, перебравших вишневой настойки.

– Я бы оставил вас в комнатах, – вздохнул, Жак, – но слишком переживаю, когда вы далеко, и не готов потерять вас снова.

Граф не стал уточнять, что это была не просто человеческая тревога, а что-то большее. Чувство принадлежности буквально выворачивало его наизнанку, когда он осмелился выйти в коридор один. Ему просто отчаянно требовалось увидеть генерала и узнать – является ли для гангутов нормой такое отношение к супруге?

В ответ на его тревоги Амелия улыбнулась и слегка сжала его руку. Граф погладил ее пальцы и решительно постучал, а потом приоткрыл тяжелую дверь. В просторной гостиной их ждал только генерал Корадис:

– Граф, графиня, рад вас видеть! – он встал и слегка склонил голову, приветствуя даму.

– Нам тоже очень приятно, Ваше Сиятельство, – отозвался Жак. – Я полагал, ваши соратники еще здесь…

– Я отправил их в посольство, как только в кувшинах закончилось вино, – понимающим тоном сказал гангут, – а сам задержался, чтобы ответить на ваши вопросы, – тут мужчина бросил короткий взгляд на Амелию, – полагаю, они у вас возникли.

– Да, – дю Боттэ не знал, как заговорить об этом, но его поняли.

– Миледи, можно вас попросить налить нам чаю? – сказал Корадис, указав Амелии на чайный столик у окна.

– С удовольствием, генерал, – ответила девушка и отошла к уютному эркеру.

Гангут тотчас щелкнул пальцами:

– Можем говорить свободно, граф, леди дю Боттэ нас не услышит.

– Скажите, это нормально… – Жак замешкался, не зная, как правильно сформулировать свою тягу к девушке-жене, но бросил на Амелю выразительный горящий взгляд.

– Притяжение пары? Интересно, не думал, что вам передались наши инстинкты. Дело в том, что наш сумеречный облик обостряет примитивные желания тела. Он требует не просто найти, но и охранять свою пару от других самцов, пока она не понесет дитя. Потом вам захочется следить за ее питанием и безопасностью. Поэтому первый год после обретения самый сложный для мужчины. Потом эмоции удается взять под контроль, да и рождение детей смягчает воина.

– Пару?

– Вы люди часто вступаете в брак по расчету, у нас это практически невозможно, – покачал головой генерал. – Женщина должна подходить сумеречному облику воина и чем сильнее его магия, тем меньше должно быть между ними сходство.

– Меньше сходство? – Жак повторял, как попугай, не отводя от Амелии взгляда.

– Граф, – усмехнулся Корадис, – вы же знаете, как специалисты отбирают признаки породы? Чтобы родились крепкие щенки, нужны противоположные доминанты. Наша магия не позволяет нам ослабить себя. Поэтому чем сильнее воин, тем более хрупкой и деликатной выглядит его жена. Слабые горгульи могут вступать в брак с почти равными, а вот мы и вы, – гангут развел руками.

– Значит моя жена – моя пара? – уточнил граф.

– Верно. Вам сказочно повезло.

– Вы предупреждали меня, сдерживать эмоции, что, если… я изменюсь в супружеской постели?

– Даже если это случится, вы не сможете нанести вред паре. Вот другую женщину можете поранить легко, особенно если она будет угрожать паре или вам.

– Но я не хочу меняться в такое время! – волнуясь Жак с трудом сохранял самообладание, держась от генерала на расстоянии, чтобы их разговор со стороны выглядел болтовней старых знакомых.

– Просто позаботьтесь о том, чтобы кровать была без балдахина, а комната просторной, – порекомендовал Корадис. – А то бывали в нашей истории случаи, когда увлеченным новобрачным следующий месяц приходилось проводить в лубках.

Жак с ужасом взглянул на тонкие запястья жены, на ее длинную шею целомудренно прикрытую тонкой тканью шемизетки и стиснул кулаки:

– Нет никакого способа этого избежать?

– Просто будьте осторожны, – пожал плечами генерал, – не роняйте свою даму с высоких мест, контролируйте когти и зубы. Если ваша сумеречная часть примет супругу окончательно, все станет проще… Я же верно понял, вы еще не подтвердили брак?

– Еще нет, – скупо ответил граф.

– Не волнуйтесь, никакой разницы с обычными брачными отношениями нет. Просто соблюдайте те меры предосторожности, о которых я вам сказал, – Корадис тоже оценил деликатное сложение Амелии.

А дю Боттэ перехватил его взгляд и с трудом сдержал лезущие во рту клыки – оказывается чужой мужской интерес вызывает у него прилив бешенства и желание оторвать наглецу голову!

– Спокойно, граф! – генерал вскинул руки, – я не претендую на вашу супругу, у меня есть своя!

– Милорды, – нежный голос графини сбил напряжение между мужчинами, – прошу к столу!

– Простите меня, графиня, – Корадис поклонился, не подходя ближе, – меня призывают дела. Если хотите, выпейте чаю здесь, – с этими словами генерал ушел.

Амелия проводила его удивленным взглядом и тем едва не вызвала у графа остановку сердца.

– Очень жаль, – девушка склонила голову и закусила губу.

В груди дю Боттэ поднялась волна бешенства, а его жена продолжила:

– Я так надеялась, что чаепитие с гангутом поможет мне позабыть кошмары.

– Кошмары? – Жак тотчас успокоился и ласково взял Амелию за руку, – я буду рядом, чтобы никто не посмел огорчить вас!

Она подняла к нему свое милое лицо, посмотрела в глаза, и он почти утонул в той смеси эмоций, которая отражалась в ее очах. Они, вероятно, долго бы так стояли, но в гостиную вошел лакей, и молодоженам пришлось уйти.