Глава 30

Особняк дю Боттэ встретил графа и графиню суматохой. Из сбивчивых слов кухарки, Амелия поняла, что дядюшка и кузина ее супруга вернулись значительно раньше внезапно воскресшего графа и тут же приказали собирать все ценное!

– Камердинер Его Светлости пошептал, что король их не принял! Охрана даже близко не подпустила!

Амелия мерно кивала, пригубливая мятный чай. Ей было неуютно. Ее флигель, ее маленькое убежище вибрировало и дрожало от громких криков, которые раздавались у главного входа. Жак сам отправился поговорить с дядей, мягко подтолкнув жену и ее камеристку ко «вдовьему дому».

– Подождите меня там, миледи, – сказал он, – распорядитесь на счет ужина. Думаю, к этому времени я решу основные вопросы.

– Мне положен глашатай королевского суда, – успела сказать девушка, – пошлите за ним!

– Благодарю за совет, Амели, – дернул бровью супруг и печатая шаг двинулся к высокой лестнице родного дома.

Амелия и мисс Кьюри мышками проскользнули в свою обитель и уже тут, переменив парадное платье на очень милое домашнее – из серого шелка и бежевого кружева, молодая графиня дю Боттэ слушала подробности того скандала, который разворачивался в главном доме.

Эммет-Жаккард действительно появился в гостиной супруги к ужину. Поцеловал ей руку, поблагодарил за идею пригласить глашатая, и коротко рассказал о том, как все прошло с лордом де Вернелем:

– Дядюшка собрался под шумок вывезти фамильные драгоценности, графские регалии, и остаток дохода за минувший год. Вот на это я и напирал, когда появился глашатай. Вам же, согласно договору, полагается процент от всех средств, полученных графом, а лорд Арман хотел скрыть казну. Глашатай остановил его именем короля, а потом я напомнил слугам, кто в доме хозяин. Они сомневались, но тут явился курьер из дворца, с приглашением на музыкальный вечер к Ее Величеству, а следом еще один на аудиенцию к Его Величеству. Это сразу переломило ситуацию.

Тут Эммет-Жаккард вздохнул и жалобно посмотрел на Амелию:

– Миледи, надеюсь вы приготовили плотный ужин? Своего личного повара дядя все же забрал с собой!

– Так лорд Арман уехал? Вместе с леди Клариссой? – осторожно спросила Амелия, не веря своему счастью.

– Да, они отправились в де Вернель. Это небольшой замок в лесистой местности. Я позволил им взять карету без герба, слуг и часть гардероба, остальное пообещал прислать позже. Покормите меня, миледи и я отвечу на все ваши вопросы!

– Конечно, милорд, прошу вас! Ужин давно готов!

Амелия проводила мужа в свою маленькую столовую, к накрытому столу, и распорядилась подавать закуски. Граф действительно проголодался, поэтому поначалу в комнате раздавался лишь стук приборов, да вежливые просьбы передать соль и острый соус.

Когда лакей подал бренди и чай, Амелия ожидала, что граф выпьет хотя бы один бокал спиртного, но он отодвинул графин в сторону, взял чашку чая и уставился в огонь. Девушка не стала ему мешать. Она давно наелась, поэтому пила чай, любовалась профилем супруга на фоне пламени. Мысли в ее голове витали невеселые. Прежде ей казалось, что любую беду, проблему, можно пережить. Уехать. Найти работу. Подать в суд. Получить статус и следовать его правилам. Да, рядом были дети, но брат и сестра зависели от нее, подчинялись ее решениям, а муж… Внезапно появившийся в ее жизни супруг как-то сразу дал понять, что исчезать не собирается. А его влияние на жизнь Амелии теперь не просто огромно – безгранично.

Легкий вздох девушки нарушил воцарившуюся в комнате тишину. Граф отвлекся от своих дум, поставил чашку и сказал:

– Полагаю, миледи, настало время поговорить.

Амелия молча кивнула и тоже убрала все из рук, показывая, что готова слушать.

– Наш брак был, наверное, шуткой высших сил, но именно память о вас помогла мне выжить в плену. Я не посмею принуждать вас, но буду счастлив, если вы согласитесь узнать меня получше, а после снизойдете до брачных отношений.

Девушка закусила губу и прошептала:

– Я понимаю, милорд, вам нужен наследник…

– Что? – кажется графа потрясла эта мысль, но он быстро справился с собой и очень серьезно сказал: – родственные связи дю Боттэ так широки, что претендент на титул найдется всегда. Я хотел бы не просто наследника, я хотел бы семью. Любящую внимательную жену, уютный дом и радость встреч. И я понимаю, что получить все и сразу – невозможно. Но я готов над этим работать. Знакомиться с вами, делить пищу и кров. Проблема в другом. Брак, подтвержденный Светлыми, станет самой популярной новостью сезона.

Амелия понятливо кивнула. Она уже была первой сплетней гостиных, ей не понравилось, но матушка лорда Флайверстоуна дала ей несколько ценных советов. Она следовала им, и сумела сохранить преимущества.

– Так мы должны будем всюду показывать радость совместной жизни? – девушка слегка улыбнулась и посмотрела супругу в глаза.

– Мы будем давать приемы, балы, – кивнул Жак, радуясь, что Амелия явно понимает, о чем идет речь, – выезжать вместе и часто бывать на публике.

– Значит вы теперь уволитесь из армии, и будете заниматься своими поместьями?

Эммет – Жаккард вскинул брови:

– Боитесь, что вам придется покинуть столицу?

– Что? Нет! – Амелия бросила на мужа возмущенный взгляд. Ей, конечно, нравился город, но светские обязанности были не такой легкой ношей, как могло показаться. – Просто ваш дядя, он совсем не занимался делами. Счета, письма, деловые предложения, все накапливалось. Его секретарь иногда жаловался, пока лорд Арман не слышал.

– Секретарь дяди обсуждал с вами дела? – кажется Жак удивился еще больше.

– Видите ли, – постаралась объяснить Амелия, – по брачному договору мне полагался не только процент от дохода графства, но и содержание равное содержанию вашей кузины. Суд присудил герольду следить за этим, а всеми делами ведал секретарь вашего дяди. Мы встречались раз в месяц, он предоставлял счета от модисток и ювелиров, потом выдавал мне такую же сумму или оплачивал мой счет из того же магазина. Это не всегда было удобно или мирно, но так вышло, что мы много общались, и мистер Кауфман делился своими переживаниями. Иногда даже спрашивал совета.

– Совета?

Амелия пожала плечами:

– В одном из замков Вашей Светлости скопилось много изношенных простыней хорошего качества и с монограммами. В замке нет экономки, только управляющий, и он спрашивал, что делать с этим бельем.

– Вот как, – дю Боттэ стало интересно. – И что вы посоветовали?

– Простыни обычно истончаются в середине, края же с вышивкой и монограммами остаются целыми. Я посоветовала нашить из простыней наволочек, а изношенную часть пустить на тряпки для горничных. Старые же наволочки, потерявшие вид, превратить в чехлы для диванных подушек или в мешочки-саше для шкафов.

Эммет-Жаккард рассмеялся:

– Право, такое мне никогда бы не пришло в голову! Вот почему отец говорил, что в доме нужна хозяйка!

– Рада, что удалось повеселить вас, милорд, – улыбнулась в ответ Амелия, – думаю, я смогу быть полезной вашим домам и замкам в таких вопросах. Меня хорошо учили.

– Я вижу, что это действительно так, – перестал веселиться граф. Он мягко склонился вперед, подхватил руку жены и коснулся ее пальцев легким поцелуем. – Благодарю за вашу лояльность, Амелия. Пока Его Величество не принял решения на счет моей отставки, мы вынуждены будем оставаться в столице. Завтра переберемся в главный дом. Отдаю в ваши руки всех слуг, оформление гостиной и меню. Если что-то нужно будет от меня – обращайтесь без церемоний.

Амелия вновь вежливо склонила голову:

– Благодарю вас, милорд!

– Зовите меня Жак, – отозвался он, – будет странно супругам соблюдать церемонии наедине. А слуги… видят и слышат слишком много.

– Понимаю, – Амелия не удержалась от легкого вздоха, – тогда и вы зовите меня по имени.

– С удовольствием!

Они помолчали, но граф быстро разрушил неловкость:

– Благодарю вас за гостеприимство, Амелия! Сегодня я заночую в главном доме один, но очень надеюсь, что уже завтра вы займете соседнюю спальню. Не стоит давать пищи сплетникам.

– Доброй ночи, ваше сиятельство! – девушка встала, чтобы проводить супруга.

Граф не спешил – вновь поцеловал жене руку, взглянул в глаза и только тогда ушел за лакеем, несущим фонарь. Амелия смотрела ему в след и понимала – жизнь снова изменится, хочет она этого или нет.