Глава 32

До самого ужина граф и графиня дю Боттэ осматривали дом, осознавая, как много придется сделать в кратчайшие сроки. Нет, поначалу они собирались заняться собственными комнатами, и неспешно привести в порядок все остальное, но буквально через пару часов после обеда в особняк зачастили курьеры! Приглашения, письма, визитки… Амелия уже пережившая одну волну светского интереса схватилась за голову! Жак тоже смотрел на конверты невесело.

– Придется сначала переделать гостиные! – хором сказали они, присев за стол в маленькой семейной столовой для завтраков.

– Несколько дней на обустройство нам дадут, – задумчиво сказал граф, отрезая изрядный ломоть жаркого, – но потом целый месяц придется встречать гостей ежедневно. А еще приглашения во дворец!

– Платья! – вздохнула в ответ Амелия, – мне неловко это говорить, милорд, но мой гардероб весь траурный! Нужен хотя бы десяток светлых платьев!

– Не светлых, – качнул головой Жак, – ярких! От нас ждут приема, и ко Двору стоит выбрать платье фамильных цветов.

В ответ молодая графиня сделала очередную пометку в стопке бумаг, и принялась за еду.

Только когда за окнами вновь стемнело, Амелия и Эммет поняли, что ей негде спать! В спальне графини была кровать, без подушек, одеял и белья, да еще срочно вызванный мастер начал реставрировать паркет, засыпав комнату мелкой древесной пылью с запахом лака. В общем спать в главных покоях было невозможно, в комнатах Клариссы – неприлично, а гостевые спальни никто не протопил, и в них гуляли сквозняки не смотря на теплый летний день.

– Может быть мне стоит вернуться в мой флигель? – осторожно спросила Амелия, когда проблема встала перед ней в полный рост.

– Это неприемлемо, – резко возразил Жак, – уже завтра по городу разнесется слух о нашей ссоре, и тогда король может потребовать не просто подтверждения брака в часовне стихий, а например паломничества в Лисс!

Амелия содрогнулась. Она слышала про это паломничество. Небольшой городок, расположенный почти у границы, был счастливым обладателем Ночной часовни. Абсолютно черной, мрачной, укутанной изнутри черной тканью. К ней шли раскаявшиеся грешники, блудные супруги, и невольные убийцы. Паломничество в Лисс некоторые судьи принимали как отбывание срока в тюрьме, потому что путь к этой часовне был труден и опасен. А еще туда полагалось идти босиком, в рубище, без денег, с одним лишь кнутом, постоянно истязая себя.

– Я поняла.

Девушка глубоко вздохнула, не зная, что еще предложить, а граф ворчливым тоном заявил:

– Не надо меня бояться! Я не ем юных леди на завтрак, и мы вполне можем спать в одной постели. Моя кровать такая большая, что мы с вами там даже не встретимся!

– Благодарю вас, милорд! – почти прошептала Амелия, присела в вежливом книксене и отправилась искать мисс Кьюри, чтобы поскорее устроиться на ночлег.

Камеристка, повышенная до звания экономки не подвела – помогла молодой графине искупаться, надеть красивую ночную сорочку и плотный стеганный халат лилового цвета. Потом девушка осторожно выглянула в спальню, рывком добралась до кровати, поколебавшись сбросила халат на кресло и нырнула под одеяло, закутавшись до самого носа. И уже в постели пожалела о том, что не надела на голову ночной чепец, положенный приличным женам. Ее мать никогда не пренебрегала головным убором, впрочем, в их доме зимой было так холодно, что все дети спали в ночных колпаках, а летом тонкий лен отлично спасал от насекомых, залетающих в приоткрытые окна!

Граф появился через пару минут, должно быть камеристка уведомила его о том, что леди готова ко сну. Он прошел в купальню, а вышел оттуда уже в халате. Амелия наблюдала за ним из-под ресниц, и невольно залюбовалась. Халат похоже шили до того, как ее супруг отбыл в армию, и теперь тяжелый темный сатин, простеганный затейливым узором, обтягивал его широкие плечи как вторая кожа. Щелчком пальца Эммет-Жаккард погасил светильники, приблизился к постели и лег. Амелия замерла, как испуганный зверек, стараясь дышать ровно. Муж лежал спокойно некоторое время, а потом… заговорил. Негромким проникновенным голосом рассказал, как прикрывал свой отряд, как сражался, пока не потерял сознание, как очнулся в подвале старого арсенала, обнаженный, укутанный в собственные крылья.

– Крылья? – Амелия подскочила, села, уставилась в темноту.

– Вам страшно? – осторожно спросил ее Жак. Он ждал чего угодно – истерики, страха, обвинений в обмане. Не каждая женщина согласиться терпеть рядом чудовище, даже ради титула и содержания.

– Нет, я просто не представляю, как выглядит человек с крыльями, – призналась девушка. – Те гангуты, которые напали на наш дом выглядели как обычные люди, просто высокие и с такими…жесткими лицами.

– Хотите увидеть? – голос графа звучал мягко и искушающе.

Амелия не знала, что он отлично видит в темноте и ловит каждую эмоцию, написанную на ее лице. Девушка колебалась. Было страшновато, и все же любопытно. Она искусала все губы, когда Жак решился:

– Прикройте глаза, миледи, я зажгу свет! – щелчок пальцами, и в спальне загорелись «ночные огоньки» – голубоватые светильни, превращающие темноту комнаты в уютный полумрак. – Посмотрите на меня, не бойтесь! Клянусь, я не причиню вам вреда!

Граф вышел в центр комнаты, и скинул нижнюю рубаху, в которой лег спать, оберегая скромность юной супруги. Оставшись в одних полотняных бриджах, он раскинул руки, и вспомнил то потрясающее ощущение, которое испытал, глядя на жену под сводами часовни. Что-то треснуло, крылья с хлопком раскрылись, заполнив просторную комнату и тогда Жак осторожно взглянул на жену, сидящую на постели. В ее глазах плескался восторг!

– Как это красиво! – прошептала Амелия, не сводя взгляд от крупных черных перьев, окружающих фигуру мужа. Потом она перевела взгляд на лицо и вздрогнула. Да, теперь она верила, что граф получил порцию крови гангутов. Те же резкие линии проступили на его лице, а еще глаза – они потемнели, стали ярче, а уши? Они явно двигались, улавливая звуки большого дома! И хотя лорд дю Боттэ сохранил человеческую внешность, теперь Амелия воспринимала его иначе – как насторожившегося зверя. Опустив глаза на толстое шелковое одеяло, девушка вспомнила, как ей случалось уговаривать раненого пса протянуть лапу для лечения.

– Вы очень красивы, милорд, – повторила она, подняв глаза на супруга, – но уже очень поздно, я устала, – и Амелия ничуть не рисуясь деликатно зевнула, прикрыв рот ладонью.

Крылья хлопнули, уронив на ковер пару пушинок, и через миг на ковре остался стоять обычный полуодетый мужчина. Он задумчиво посмотрел на супругу и ровным тоном сказал:

– Спасибо, что не высказали страха, Амели, я плохо знаю возможности своего второго облика, но понял, что в таком виде обладаю более тонким восприятием окружающего мира.

– Лучше видите и слышите, милорд? – предположила девушка.

– Острее всего воспринимаются запахи, миледи. От вас не пахло страхом, и я этому очень рад. Доброй ночи!

Лорд дю Боттэ щелчком погасил магические огоньки в светильниках, и забрался в кровать. Амелия уже не смущаясь свернулась в клубок и уснула.

Утром граф ушел первым, оставив жену сладко дремать до прихода камеристки. На самом деле он проснулся еще раньше и около получаса замерев рассматривал свою жену, борясь с искушением. Она была так хороша, так мила и невинна, а его обострившееся восприятие рисовало ее самыми сладостными красками. Но Жак сдержался. Признался сам себе, что слишком давно у него не было женщины. Только собственной невоздержанностью можно испортить ту тончайшую ниточку доверия, которая протянулась между ними во время осмотра дома. Дорогу друг к другу мостят двое, и он не посмеет разрушить этот путь внезапной страстью. Всему свое время. Он подождет.

Уходя граф вспомнил, что за весь длинный путь до столицы гангуты ни разу не пользовались услугами трактирных девиц. Кто-то из кучеров, денщиков или помощников бегал за юбками, но офицерский состав смотрел на служанок и даже горожанок равнодушно. Помнится генерал Корадис тогда упомянул, что имеющие второй облик надеются на встречу со своей половинкой, или уже женаты. И хранят верность своим женщинам.

Дю Боттэ припомнил собственных старших офицеров и промолчал. У людей верность не считалась непременным обязательством брака. Мужчины, покидая дом пользовались всеми преимуществами холостяцкой жизни. Дамы получали свободу флиртовать, подарив мужу наследника. Полковник, руководивший той частью королевской армии, в которую входил капитан дю Боттэ имел двух жен – одну в столице, вторую на границе. И перед началом военных действий отправил глубоко беременную вторую жену в дом к первой со словами: «леди сами разберутся». Полковник в той мясорубке, кажется, уцелел. А вот вторая жена умерла родами, оставив ловеласу в мундире крошечную дочь. До той судьбоносной схватки офицеры успели поздравить командира с пополнением в семействе. Неофициально.

Пока молодой граф переодевался в собственной гостиной, графиня с ужасом рассматривала огромный поднос полный конвертов, поданный к завтраку.

– Это все? – наконец спросила она мисс Кьюри, разглядев на самых внушительных экземплярах печати с земляничными листьями.

– Это то, что адресовано только вам или «графу и графине», – сочувственно сказала камеристка. – Письма для милорда отнесли в его кабинет!

Амелия только вздохнула. Похоже рукодельную комнату придется превратить в личный кабинет. Или достаточно будет письменного стола в будуаре? В любом случае пора вставать и приступать к решению самых срочных вопросов! Девушка быстро допила чай, раскрошила тост и велела подавать платье.

– Миледи, – камеристка сияла, как начищенный медный таз, – для вас доставили несколько платьев от мадам Ланвен!

– Для меня? Я не успела сделать заказ! – удивилась Амелия. Она собиралась поехать к модистке, но не представляла, как выкроить для этого время.

– Счет прилагается, – мисс Кьюри показала на конверт с серебристой печатью.

– Там есть утреннее платье? Или хотя бы чайное?

– Есть очень красивое утреннее платье! – заверила камеристка, – и чепец к нему!

– Несите! – обрадовалась девушка и осторожно постучав заглянула в купальню мужа. Там уже было пусто, но в кувшине парила горячая вода, а на столике красовалось свежее цветочное мыло – похоже камердинер милорда нашел общий язык с мисс Кьюри!

Платье оказалось просто сказочным! Плотный набивной шелк на легком подкладе цвета сливок. Пена кружев у горла и по внутреннему краю свободных рукавов. Корсет к домашнему платью не полагался, но цветастая ткань была аккуратно простегана ровно от груди до бедер, создавая иллюзию этого непременного атрибута благородной леди. «Чепец» же был лишь элегантно присбореной полосой кружев, которую мисс Кьюри боясь дышать от восторга закрепила на волосах хозяйки. В общем из спальни супруга Амелия вышла красивой и уверенной в себе.

Попавшийся на встречу камердинер доложил, что милорд работает в кабинете. Графиня тотчас приказала доложить о себе супругу, заявив, что дело не терпит отлагательства. Немолодой, но крепкий слуга, нанятый буквально накануне, с достоинством отправился к нужной двери, делая вид, что не замечает нетерпеливого пристукивания туфелькой по полу. Граф приказал немедля пропустить к нему жену и встал из-за стола, чтобы встретить ее лично:

– Доброе утро, миледи! Вам нужна помощь?

– Мне очень нужен письменный стол и чернильный прибор, – вздохнула в ответ Амелия. – Доброе утро милорд, мой почтовый поднос вот-вот сломается под тяжестью приглашений. Я зашла к вам узнать, что мне стоит отвечать на них?

Жак потер лоб. Он успел перекусить и распечатать несколько конвертов. Приглашения были… слишком восторженные. А их количество пугало! Столько он не получал даже тогда, когда впервые начал появляться на столичных балах как наследник графа дю Боттэ. Его приглашали в мужские клубы и на скачки, звали навестить давно забытые родственники, старые знакомые осведомлялись – ждать ли его на охоте осенью?

Такое повышенное внимание света изумляло и пугало Эммета! Он ведь просто капитан-неудачник, угодивший в плен! Он обычный граф, каковых в королевстве несколько десятков. Он даже не завидный жених уже – женат! И не так уж богат! Дядюшка и кузина растратили запасные счета, дохода от поместий в этом году не будет, ведь под руководством родственника дела велись из рук вон плохо! Да и будет ли следующий год урожайным? Никто не может предсказать, а его угодья заняты в основном полями.

Он искал подвох, но не владел информацией. Будь он холостым мужчиной, велел бы подать экипаж и поехал бы в клуб, узнать новости. Потом нанес бы пару визитов в будуары сплетниц и всем известных содержанок. Возможно, заглянул бы к актрисам – любительницам поболтать, а вечером посетил бы ресторан в компании старых знакомых и друзей, чтобы окончательно влиться в привычный круг.

Но теперь он женат, и часть приглашений прислали на семейные праздники, чаепития и музыкальные вечера! Их желают увидеть вместе! А значит ему неприлично кутить в компании молодых гуляк, открыто навещать актрис и посещать скачки в одиночестве. Теперь его желают всюду видеть с женой, или не видеть вообще… Так дело в этом? Свет интересует она? Или тут все же что-то другое? Как узнать что?

Небрежно присев на край стола граф дю Боттэ изложил все свои соображения юной жене. Леди Амелия покусала (ах, какую соблазнительную!) губу и решительно сказала:

– Значит нужно узнать, милорд! Раз мы не можем обратиться к вашим старым знакомым, обратимся к лорду Флайверстоуну и его матери! Полагаю они в курсе всех событий и не откажут нам в любезности!

– Флай! Конечно же! Пригласим их на обед! Только повар уехал с дядюшкой…

– Пусть вас это не тревожит, милорд, – успокоила мужа Амелия, – моя кухарка вполне справится с обедом на четверых.

– Отлично! Тогда я напишу другу, а вы напишите виконтессе, отправим приглашения с нарочным, а на остальные приглашения ответим, как только разберемся в ситуации!

– Замечательный план, милорд, но мне по-прежнему негде писать…

Жак обвел взглядом свой собственный кабинет, просторный, светлый, с большим столом. Потом вспомнил, сколько времени и сил матушка тратила на управление домом, и решительно распахнул дверь:

– Полагаю, мебельный магазин на Риволи уже открыт, – сказал он, – и письменный стол доставят быстро!

Амелия склонила голову, и улыбнулась:

– Пусть он будет из розового дерева, и с потайными ящичками для детских портретов и монет!