Глава 34

Оставшись вдвоем, граф и графиня дю Боттэ вдруг испытали некоторую неловкость. К счастью, их взаимное молчание не успело стать тягостным – в гостиную явился слуга, чтобы собрать чашки. Потом мисс Кьюри заглянула спросить – куда унести разобранную почту, и неловкость сошла на нет под лавиной срочных дел.

До самого вечера Амелия писала вежливые отказы и любезные ответы на приглашения. Граф был занят тем же самым, а еще он писал в поместья, сообщая о скорых визитах, разбирал кипу счетов, перенаправляя большую их часть в поместье дядюшки и разбирал с поверенным дела, связанные с возвращением титула. Лорд Арман умудрился натворить столько дел, что разгребать последствия Эммету-Жаккарду придется несколько лет!

К ужину граф и графиня вышли задумчивыми. Правда Жак отметил, что не смотря на усталость его супруга выглядит очень мило и уместно в чудесном бледно-желтом платье, расшитом ирисами и ласточками. Амелия тоже невольно залюбовалась мужем – кроме военной выправки и манер было в лорде дю Боттэ что-то удивительно привлекательное, почти магнетическое. Как в тигре, которого девушка увидела однажды на раскрашенной гравюре в книжном магазине.

Они молча ели жаркое, и только к десерту смогли заговорить на хозяйственные темы. Жак поделился необходимостью объехать поместья, все же бумаги это одно, а ситуация на месте – другое. Амелия призналась, что шум ремонта в соседних комнатах отвлекает, как и необходимость нанимать еще слуг, но в целом она успела ответить на все приглашения.

– Да у вас просто невиданная скорость письма! – восхитился Эммет-Жаккард, – отец в свое время держал двух секретарей и поверенного, а матушка делила свои почтовые обязанности с компаньонкой.

– У меня есть маленькая хитрость, милорд, – улыбнулась Амелия, – я написала идеальное письмо с вежливым отказом, потом магически скопировала его, и перенесла на бумагу восемьдесят раз.

– Восемьдесят? – поперхнулся кусочком марципана граф.

– Потом пришлось составить столь же вежливый ответ на приглашение, – вздохнула Амелия, – и повторить его двадцать два раза. Составление меню, подписывание собственных карточек без черного обреза и благодарственные письма оставила на завтра.

– Право я не думал, что ваша почта столь обширна! Может быть, стоит нанять вам помощницу?

– С почтой я пока справляюсь, – деликатно обошла тему Амелия, – а домашних слуг наберем в должном количестве в самое ближайшее время. К тому же через месяц мы уедем, про нас позабудут и мне хватит камеристки. Сейчас приближать к себе незнакомого человека небезопасно.

– Согласен с вами, – покивал головой лорд дю Боттэ, – и все еще поражаюсь вашим знаниям и умениям!

– Моя матушка была леди по рождению, – отозвалась Амелия, – так что мы воспитывались в строгости, а еще она была доброй женой сельского священника, поэтому меня учили вести хозяйство, общаться с прихожанами и слугами. Отец же любил храм, и развивал в нас таланты полезные для службы.

– Так вы учились не только дома? – удивился Жак.

– Я провела несколько лет в пансионе. Потом училась у каллиграфа. Сестра умеет вышивать шелком, а брата учили делать переплеты для книг и немного резьбе по дереву.

– Удивительно! – граф отсалютовал чашкой чая, как бокалом, – мне действительно невероятно повезло!

– А вы, милорд, учились дома? – спросила девушка.

Ей действительно было интересно узнать о своем супруге побольше. А еще разговор отодвигал тот момент, когда нужно будет встать и идти в спальню. Ее комната практически готова, нет нужды ночевать в комнате графа, но… вдруг он решит к ней прийти? Или, наоборот, решит не приходить? Как приличная аристократическая жена подает мужу сигнал о желаемой встрече? В общем девушка вновь ощутила неловкость и смущение, а мужчина бросил на нее понимающий взгляд, и предложил рюмочку шерри:

– День был слегка безумный, предлагаю посидеть в гостиной, немного выпить и поговорить.

Амелия не отказалась. Они перешли из столовой в уютную комнату, обставленную легкой белой мебелью. Главным украшением здесь были шпалеры в стиле мильфлер и вазы из граненного стекла и горного хрусталя. Еще утром горничные наполнили изящные сосуды водой, а днем поставили в них букеты, присланные поклонниками. По счастью любистоков в охапках роз, лилий и орхидей больше не обнаружили. Высокие окна были приоткрыты, свежий ветерок шевелил тонкие вуалевые шторы, и наполнял гостиную ароматом свежести и свежескошенной травы.

Приняв из рук супруга бокал вишневого ликера, молодая графиня дю Боттэ попросила разрешения, скинула простые домашние туфельки и устроилась на диванчике поджав ноги. Атмосфера комнаты располагала к уютным посиделкам. Граф улыбнулся, распустил галстук, и вытянул ноги на низенький пуф.

– Домашнее обучение я закончил в десять лет, после отправился в школу для мальчиков имени короля Руата. К тому времени мой дар уже показал себя, так что учили меня жестко.

– А какой у вас дар? – Амелия сделала крохотный глоток ликера и смутилась. Ну что поделаешь, она не знает о своем муже даже таких мелочей.

– Основной дар – огонь. Еще есть воздух, и немного телекинеза, что говорят является одной из сторон воздушного таланта.

– Если воздух, значит левитация? – глаза девушки блеснули любопытством.

– Прежде я мог удерживать два-три снаряда, – почему-то вздохнул Жак, – а теперь, имея крылья могу летать и левитировать примерно свой вес. Правда серьезных испытаний я не проводил, не случилось.

– Даже завидую, – восторженно сказала Амелия, не замечая, как разрумянились от ликера ее щеки и заблестели глаза. – Мой дар очень скромный, и позволяет только делать копии, да иногда подчищать неудачные строки.

– Не думаю, что все так просто, – склонил голову мужчина, любуясь девушкой, – во время учебы я бы дорого дал за такие способности. Сколько страниц мне пришлось переписать из-за клякс и помарок! Единственный преподаватель, который владел искусством подчищать кляксы магией убедил нас, что это очень тонкое колдовство!

– Я занималась переписыванием старинных книг, и каждый лист был не только моим трудом, но и дорогим удовольствием. Пергамент, киноварь, лазурит, позолота… Я очень быстро освоила все заклинания, – с легким смешком ответила Амелия. – А как вы попали в армию? Разве наследник титула не обучается управлению хозяйством?

– Я был младшим, – глухо отозвался граф, – поэтому уже в школе поступил в кадетский класс, потом перешел в корпус. Родители вместе с братом погибли, когда ехали сватать его невесту. Холера. Мне было так тяжело, что, едва закончив учебу я купил патент и ушел в армию, не смотря на необходимость заниматься землей. Наезжал во время отпуска, многое доверил управляющим, как-то справлялся. А потом наследник решил показать свою доблесть…

Амелия передернула плечами, вспомнив нападение гангутов и поспешила сменить тему:

– Но теперь вы можете уволиться из армии?

– Могу, если Его Величество позволит. Все решится на аудиенции. Но судя по тому, что произошло на балу, никаких препятствий для этого нет.

Уклончивый ответ девушку не вдохновил. Она отлично помнила одну вдовицу в их селе, от которой разбегались все служанки. Но задерганных девушек не отпускали просто так. Им обязательно ставили «последнее условие» – сделаешь работу и уйдешь. И даже деньги свои получишь. А работу вдовица назначала такую… Что многие служанки, по сути, бесплатно пахали на нее всю зиму или все лето.

Поэтому Амелия прекрасно понимала, что король может многое потребовать от ее мужа за возвращение титула и земель. И еще больше за увольнение из армии. А уж что он запросит… Вспомнив про клятву принца девушка сглотнула. На самом деле многое будет зависеть от того, желает ли король видеть на троне старшего сына?

– А что, если король потребует за титул… меня? – дрожащим голосом спросила она, разбивая своими словами уютную атмосферу гостиной.

Ответом стали огромные черные перья, укрывшие ее шатром.

Лицо мужа, ставшее вдруг невыносимо четким, словно вырубленным из камня нависло над головой Амелии, и полузнакомый голос проскрежетал:

– Никогда!

– И все же, – Амелия закусила губу, не понимая, какую бурю вызвала этим простым действием в теле мужчины.

– Мы можем уехать. После официального отказа. Моих крыльев хватит до пригорода, а там все сделает золото.

– А дети? – девушка напряглась. Она отвечала за сестру и брата, и не могла сбросить их со счетов.

– Они же в школах, – удивился супруг, – им ничего не сделают. Если же все будет плохо, позже вытащим их оттуда.

– Может… заберем их завтра с утра и спрячем где-нибудь? – предложила Амелия продолжая терзать губы.

– Если тебе будет спокойнее, – граф выпрямился, убрал крылья и поморщился, ощутив, что камзол, жилет и сорочка на спине превратились в лохмотья. – Но завтра аудиенция. Лучше пошли за ними дворецкого с запиской, пусть привезет их сюда.

– Да, так и сделаю, – Амелия тихонечко вздохнула.

Огромные черные крылья поражали ее воображение. Хотелось погладить глянцевые перья, но было как-то неловко. Между тем Жак подал Амелии руку, собираясь проводить ее в спальню, и в этот момент стекло за его спиной взорвалось осколками! Крылья тотчас распахнулись, закрывая пару от опасности, в нижнюю губу уперлись острые кончики клыков, а из самого нутра раздалось предупреждающее рычание. Ответом стал жалобный вскрик, торопливый топот и стук в дверь.

Граф не стал убирать крылья. Похоже уже поздно. Кто бы не швырнул камень в большое французское окно, он явно добивался какой-то реакции. Пусть слуги увидят его и решат, готовы ли они служить такому странному господину. В дверь вошел лакей:

– Милорд… начал он и замер, глядя на хрупкую женскую фигурку в объятиях крылатого чудовища.

– Кто-то разбил окно, – безмятежно-мелодично сказала Амелия, даже не думая вырываться из рук супруга. – Граф защитил меня от осколков. Пошлите людей поймать того, кто это сделал, и горничную, убрать осколки.

Под пристальным взглядом черных, налитых кровью глаз слуга вздрогнул, поклонился и вышел. Жак хотел отступить от девушки, но ее пальцы ласково погладили черные крылья, вызывая в нем дрожь:

– Простите, милорд, это так прекрасно, что я не могу удержаться…

Продолжение фразы повисло в воздухе – одним слитным движением граф развернул жену к себе и прижался губами к ее губам! Это было остро и сладко, как вино с медом и перцем. А еще это было безусловным доверием между ними. Легкое касание как-то плавно переросло в нежный, но страстный поцелуй. Только когда ей перестало хватать дыхания, Амелия уперлась кулачками в плечи мужа, и он отстранился. Они оба тяжело дышали, тяжелые крылья трепетали рядом, снося на пол статуэтки, но им было все равно!

– Миледи…

Жак протянул ей руку, и когда она робко вложила в его ладонь свои пальцы, коснулся ее кожи поцелуем. Потом подхватил жену на руки, и двинулся к двери. Их окружало что-то такое, не требующее слов и даже взглядов. Двери отворялись, слуги расступались, и даже кровать оказалась приветливо расправлена, маня белизной простыней и подушек.

Граф опустил Амелию на постель, навис, укрывая крыльями от всего мира, продолжил целовать ее высокий белый лоб, скулы, веки, постепенно подобрался к губам, и втянул трепещущую девушку в бесконечный поцелуй, который он пил, как живую воду.

– Амели, моя Амели, – лихорадочно шептал он, разрезая когтями шнурки корсета.

Когда ее грудь предстала перед ним, девушка стыдливо закрыла глаза, а он не удержался – благоговейно прижался лицом к мягким холмикам, чувствуя, как бешено бьется сердце. Хотелось больше – обнять, прижаться всем телом кожа к коже, ощутить ее аромат и вкус, но одежда, как она мешала! Следом за корсетом жалобно треснули швы платья, потом нижние юбки, и тут граф с полным восторгом обнаружил, что его молоденькая жена носит восхитительно-невинное белье! Белое, шелковое, согретое теплом ее тела! Ленточка лопнула от одного жаркого взгляда и короткие панталончики с кружевной оборочкой по краю улетели на ковер. Или на люстру. Абсолютно не важно! Главным было то, что скрывалось под ними! Полузакрыв глаза от удовольствия, он припал губами к нежному холмику и позабыл обо всем! Король, принц, Двор и дядюшка могли провалиться в бездну! Никто и ничто не оторвет его сейчас от его собственной жены!