Глава 42

Иван

Голова раскалывалась. На часы посмотрел — почти десять, все на свете проспал, черт. Стоит уже заняться своим графиком и спать ложиться, как нормальный человек, а не работая до трех ночи вскакивать с утра пораньше.

Обречённо простонав, поднялся на ноги и поплелся в душ. Полное впечатление, что ночью у меня была грандиозная попойка, а единственное, что я пил, это кофе. Зато много, очень много кофе.

— Живы будем, не помрем, — сказал я сам себе.

Легче не стало. Отражение смотрело на меня утомленно и даже как-то помято, хотя учитывая, что я проспал, мог бы и выспаться, разнообразия ради.

После душа стало легче. Спешить было уже некуда, если бы я не был владельцем компании, меня бы давно уже уволили. Но и так приятного мало — сотрудникам нужно подавать пример, а из меня он нынче никудышный, стремно даже.

Спустился вниз. В столовой накрыто на одну персону, бабушка явно покушала уже. На кухне никого. Бабушки не было видно тоже, и я, пользуясь моментом уединения, зашёл в комнату Алины. Все на месте, но самой Алины нет.

Перекусил. Бабушка нашлась на террасе, сидела и с прищуром, внимательно вглядывалась в солнечную даль.

— Ты Алину не видела? — спросил я.

— Это вместо доброе утро? — едко поинтересовалась она.

— Доброе утро, — услужливо поздоровался я. — Ты Алину не видела?

Бабушка соизволила оторвать взгляд от горизонта и перевела его на меня. Во взгляде мне виделось смутное довольство собой, словно сделала нечто эдакое и теперь изо всех сил собой гордится.

— На улицу усвистала. Наверное, вместо того, чтобы работать, лясы с садовником точит. Или огород сажает, словно нам есть нечего.

Я закатил глаза и вышел в сад. Не спеша обошёл дом. На ступенях чёрного хода спала кошка. Не было видно ни садовника, ни Алины. Я подавил желание ей позвонить — нельзя контролировать каждое движение человека, это неправильно. Мы увидимся вечером. Поэтому искать я её не стал. Помахал бабушке и поехал на работу, где проторчал до самого вечера, пытаясь наверстать пропущенное утром.

Сегодня дом встретил меня тишиной и покоем. Никого лишнего. Почти все огни погасли, едва заметно светятся окна холла — оставили для меня, и от этой проявленной заботы тепло вдруг стало внутри. Всегда приятно осознавать, что ты нужен, что тебя ждут. Первым, по традиции бросился под ноги пёс. Заскулил, завертелся под ногами, закрутил загогулиной хвостика, потряхивая при этом толстой попой. Не уступить ему было невозможно, несмотря на то, что Алину увидеть хотелось, вчера мы практически не провели времени вместе, да и желудок от голода подводило. Открыл дверь, выпуская пса на улицу, тот сразу скатился по ступеням и скрылся в кустах, пришлось припустить за ним.

Гуляли полчаса, а по ощущениям, до самого утра. В итоге пса мне пришлось ловить и нести до дома на руках, он так наслаждался улицей, словно не гулял уже очень долго, хотя я знал, что Алина гуляет с ним днем. Щенок, конечно, для бабушки покупался, но интереса у неё так и не вызвал, и винить её не за что — необдуманная была покупка, сам виноват. Дома темно, тихо, тепло. Первым делом заглянул на кухню, щёлкнул светом, чисто, ничего и ожидаемо никого. Даже грустно. Так нравилось, когда Алина ждала меня, а потом сидела рядышком, пока я ужинаю. Это было словно…словно семья. Прошёл к комнате Алины, тихонько поскребся. Тишина. Спит уже? Бабушка обычно засыпала к этому времени, но для Алины слишком рано. Разочарованный поплелся на кухню. Если спит — будить жалко. Открыл холодильник, посмотрел в него. Куча каких-то ёмкостей, во всех что-то есть, что из этого в пищу употреблять — непонятно. В итоге разогрел кусок жареного мяса, съел его, откусывая от огромного красного помидора. Пёс сидел под стулом и клянчил кусочки, с одинаковым удовольствием поедая и томат, и мясо.

Иного выхода, кроме как подняться наверх, работать, а потом спать ложиться, не было. Дверь в столовую была открыта. Она тонула во мраке, но мне вдруг показался слабый отблеск, словно лунный луч упал на начищенный до блеска столовый прибор. Я решительно свернул в столовую.

Я отказался от всяческих систем умных домов, странным образом мне не хотелось, чтобы моё же жилье со мной общалось и соревновалось в интеллекте. И теперь мучительно вспоминал, как и где в столовой вообще свет включается, я обычно сюда только к накрытому столу приходил.

Нашарил выключатель и нажал. И остановился. Все в столовой было нормально. Если не считать конечно того, что стол был накрыт. К завтраку, который самым планомерным образом был сегодня утром.

Меня обдало холодом. Алина чересчур ответственно относилась к своим обязанностям. Она не могла так оставить. Рванул в её комнату, уже нисколько не церемонясь, толкнул дверь, она была не заперта и послушно распахнулась. Включил свет в который раз за вечер, только теперь понимая, что темнота дома вовсе не была уютной и дружелюбной. Нет тех самых тюбиков, которые смахивала Ева. Постель заправлена аккуратно. Ни единой, черт побери, кошки. Распахнуты створки шкафа — пусто. Только на одной полке стопочкой сложена рабочая форма Алины.

Я обернулся и снова внимательно оглядел комнату. В ушах набатом стучало неприятие и непонимание ситуации. Наконец в изголовье постели я заметил белый прямоугольник бумаги. Взял в руки, торопливо пробежался по написанным от руки строчкам. Заявление. На увольнение по собственному желанию. И даже приписка, что в связи с семейными обстоятельствами, без отработки в две недели.

— Какого черта? — растерянно спросил я у пустой комнаты. Пёс прошёл мимо меня, обнюхал кровать, затем уселся посреди пола и громко завыл, подняв мордочку кверху.