ГЛАВА 7

Я ее больше не держу, теперь она меня не отпускает. Тянется на носочках выше, ко мне. Пока не подхватываю ее так, чтобы сцепила ноги у меня за спиной. Порывисто вжимаю ее в стену. Ее руки везде на мне: царапаются о щетину на щеках, давят на затылок, чтобы продолжал жадно целовать, не контролируя силу, хватают за плечи. Еще и спину гладят несдержанно, потому что царапать ногтями через одежду не получается. А после все по новой.

Мои ладони припаяны к тонкой талии и упругим ягодицам. Я удерживаю Еву на весу, а губами спускаюсь вниз по шее, ключицам. Покусываю кожу на груди, которая пылает — так требует внимания. А я пытаюсь устоять, удержать голову над поверхностью.

— Да я Дэна за вами послал, но примчал сам.

Черт, черт.

Мы одновременно с Евой распахиваем глаза и, не отнимая друг от друга губ, вслушиваемся в то, что происходит за пределами примерочной метр на метр, где воздух раскалился едва ли не до тех самых градусов по Фаренгейту, о которых писал какой-то умный мужик.

— Трубку не берешь, а я без тебя там ничего не понимаю. Там ты руководить должна, Вик. Арку свадебную криво собрали, все в панике, орут друг на друга. Я, короче, за тобой. Дэна, кстати, не видела? А то я до него тоже дозвониться не смог.

Стараемся дышать тише, не двигаться. Я мысленно благодарю все высшие силы, что поставил телефон в беззвучный режим, иначе бы уже по очереди с Максом вытирали мордами пол в магазине. Не дай бог, кровью бы платья запачкали — зачем эти страсти накануне праздника.

— Девочки говорят, что приходил, но я не видела, с платьем разбиралась, — отвечает другу его будущая жена. — А что там можно было с аркой напортачить? Она собирается из четырех частей.

— Сама спроси у своего прославленного декоратора. Она там волосы на себе рвет. Профи, ага.

— При чем тут…

Между этими двумя завязывается спор, который в какой-то момент сходит на нет, потому что Макс ставит твердую точку. А после где-то недалеко раздаются шаги. У малой глаза выползают из орбит, а я аккуратно опускаю ее и ставлю на пол. Показываю, прислонив указательный палец к губам, чтобы была тише.

— А Ева где?

— Тоже платья меряет. Где-то в примерочных.

Вот теперь и я перестаю дышать, чтобы не дразнить малую. Она возбуждена. С горящими глазами и приоткрытыми губами, в которые хочется вгрызться с новой силой.

Черт.

Упершись кулаками по обе стороны от ее головы, врезаюсь лбом в ее висок.

— Все-таки в Адамы решил заделаться? — шепчет еле слышно и прячет шальную улыбку на губах, а я дышу ей в ухо.

— Ты меня до греха доведешь.

Ей нравится эффект, который она производит. Чуть ли не с гордостью косится в мою сторону, думая о чем-то своем — один бог знает, о чем. И да, это чистой воды богохульство вспоминать о нем, когда все мысли заполнены самыми что ни на есть порочными желаниями.

— Ев, ты тут? — раздается голос Макса прямо за шторкой. Она дергается, я опускаю ладони на ее хрупкие плечи, показывая, что все будет хорошо, даже если будет не очень. Обнимаю, помогая застегнуть до конца лифчик и поправляю на ней белье.

Конечно, ситуация так себе, а можно сказать, что и вовсе дерьмовая. Максу достаточно наклониться, чтобы обнаружить лишнюю пару ног в примерочной, где должна быть лишь его только недавно ставшая совершеннолетней сестра. Но я не собираюсь бросать ее одну ему на съедение, как и не собираюсь ничего отрицать. Этот вопрос, если что, будет стоять только между мной и Максом, и мы решим его по-мужски. После разберемся с Евой, но тоже вдвоем. И пока я уже продумываю план действий, та спокойно отвечает брату, как будто и не было у нас ничего только что.

— Ага, тут! Я раздета, Макс.

Умению этой заразы говорить правду, балансируя на грани, можно, конечно, позавидовать.

— Слушай, я Вику заберу, мы на такси смотаемся по делам. Знаю, что обещал отвезти тебя в бар, но я Дэна попрошу, хорошо? Чтобы ты не опоздала. И чтобы мы свадьбу не отменили.

Я приподнимаю брови, потому что не знал о ее планах. Вика, судя по звукам, дает подзатыльник Максу.

— Ты, кстати, не видела его? Он мне не отвечает, хотя машина стоит у входа.

У Евы бегают глаза, и, кажется, закипает мозг.

— Он… он в уборной. Сказал, живот болит. Застрял он там.

— Траванулся, что ли? Довезет или… — Макс ругается неслышно под нос. — Слушай, давай я машину у него заберу, съездишь с нами, а потом…

— Не-не, все хорошо. Оклемается твой друг. Куда он денется. Поезжайте, куда надо. У меня все будет хорошо.

Макс явно задумывается. Еще сомневается, пока я стараюсь не заржать — Ева улыбается в тридцать два зуба, записав меня в засранцы во всех смыслах.

— Ладно, еще раз с днем рождения. Если станет скучно, мы с Викой к твоим услугам на вечер.

Черт, у нее же день рождения!

— А будто с вами, стариками, мне скучно не будет. Расслабься, Макс, все правда хорошо.

Они прощаются. Ева выдыхает, оттаивает. Сразу чувствует себя увереннее и толкает меня со всей силы в плечо. А я не удерживаюсь, не ожидая подставы, и чуть было не вываливаюсь из раздевалки, чтобы распластаться на полу. Мордой в пол не ухожу, но все-таки высовываюсь из-за шторки. Как раз в тот самый момент, когда Вика, с которой я знаком только по фотографиям, выглядывает из-за спины Макса и смотрит в нашу сторону. Малая с мольбой скрещивает руки, чтобы не сдавала нас, и Вика буквально в последний момент ловит Макса, который тоже собирался обернуться. Берет его под руку и быстро уводит из бутика.

Не сдерживаю нервный смешок, а Ева цокает вроде бы возмущенно и все-таки выталкивает меня из примерочной.

— Жду тебя на улице, — бросаю ей, а сам подбираю валяющийся на полу черный кусок ткани, который шикарно смотрелся на ней, и иду на кассу. Отчетливо осознаю, что у малой есть жизнь помимо меня, и мне следует ее туда отпустить.