ГЛАВА 8

Мы с Евой останавливаемся напротив бара в центре города, сверкающая вывеска которого была видна за километр. Место явно пафосное — уже на входе два амбала в черном стоят с микрофонами в ушах. Еще и горящие факелы под стеклом у прохода плавят воздух. Даже очередь из размалеванных дам и их брутальных кавалеров, которых не хотелось бы видеть рядом с малой, имеется, и это в будний день. Надеюсь, их просто не пустят внутрь.

— С тобой подождать? — киваю я.

— У нас столик забронирован, так что я не буду…

Я все же дурак, если думал, что она так проста, чтобы мерзнуть на входе в день рождения. Да вообще, что перед ней не откроются какие-то двери.

— Окей, — киваю ей.

— Там девочки, которых я не видела два года. Одна соседка, другая одноклассница, но мы учились вместе только до пятого класса. И они позвали несколько своих друзей…

Ева кусает губу, будто сомневаясь в том, что хочет сказать. Я же пытаюсь не скатиться взглядом в вырез на обтягивающей кофте, заправленной в джинсы, а то так и тянет наброситься на нее. Нельзя. Вон ее пафосный бар ждет с кучей мажоров. Есть чем заняться. Пусть она веселится, а не киснет со мной. Моя меланхолия заразна, ей она не пойдет.

— Громко музыка играет, — зачем-то говорю я, будто это подгонит ее. Она смотрит в сторону бара, потом снова на меня:

— Я бы предпочла провести этот вечер с тобой.

— Почему? — искренне удивляюсь, потому что давным-давно никто не предпочитал меня компании мажоров. Макс был первым и последним человеком, который заговорил с лузером со сбитыми костяшками, сев с ним за одну парту.

С чего Ева вдруг решила, что ей со мной будет лучше?

— Они меня не знают, — отвечает на мой немой вопрос.

— Я тоже.

— Такую, какая я сейчас. С тобой мне не нужно притворяться, что я не изменилась, а с ними… Они все проживают в кукольных домах свои идеальные жизни, а мне приходится… подыгрывать им, чтобы не разочаровать. Они считают, моя жизнь тоже похожа на сказку: балет, театр, искусство…

Я слышу горечь в ее словах, понимаю, о чем она. Но не могу ничего ей ответить. Поэтому тупо тянусь на заднее сиденье, чтобы достать оттуда фирменный пакет бутика, где были, и вручить ей.

— С днем рождения, малая.

— О!

Она застывает. Не сразу забирает у меня из рук, а когда заглядывает внутрь…

— Это то самое платье? Дэн, оно стоит, как крыло самолета…

— Достойный подарок для красивой малолетки, — я щелкаю ее по носу пальцами, а она хмурится в ответ. Знаю, что веду себя как придурок, но мы с ней в тупике, поэтому верчусь, как могу. А деньги… пыль это все. Я бы все равно их спустил. Ну в сервисе бы обновил что-то. Взять в аренду костюм и на подарок молодоженам хватит, что еще мне надо?

Беру у нее из рук телефон, чехол оказывается влажным. Сделав вид, что не заметил, подношу к ее лицу, чтобы разблокировать экран, а потом вбиваю свой номер. На всякий случай, хотя лучше бы повода звонить не появилось.

— Если будут проблемы… — киваю ей за спину. — Урод какой позовет во двор покурить с ним, или будет нужна помощь с прыжками через заборы, звони.

Она открывает рот, но я прикладываю к теплым губам палец. Обоих бьет током, и все же я не убираю руку.

— Только если серьезно случится что-то, ладно?

— А ты… куда?

Она будто чувствует, что готовлюсь свалить.

— Закину тачку Максу.

— А потом? — напирает с вопросами.

— Потом в гостинице осяду какой-нибудь. Видел по дороге тут…

— «Рэдиссон?»

— Может, и она.

Малая кивает, хотя ей определенно не нравится то, что происходит. Ломается еще некоторое время, но затем, не прощаясь, выбирается из тачки. И только делает пару шагов, как возвращается и заглядывает в приоткрытое окно:

— Вика поссорилась с подружкой и попросила меня быть свидетельницей. Теперь мы с тобой будем дружками на свадьбе. Вместе. Тебе не кажется, что это судьба? Говорят, есть традиция, что мы должны быть вместе. Или пожениться. Не помню точно, — она заливается смехом. Как будто снова счастливая. Размахивает подарочным пакетом.

— Не слышал о таких традициях. Думаю, если бы все дружки встречались и женились, свободных людей на планете не осталось.

— Ой, да ну тебя! Увидимся! — она машет рукой, а потом вприпрыжку скачет ко входу. Я не отъезжаю от бара, пока она не заходит внутрь.

Часа через два я заваливаюсь в просторный номер того самого «Рэдиссона». Взял его только из-за предложенного вида — на набережную и реку. Достаю из мини-бара пиво втридорога, но настроение поганое, так что плевать. Макс предлагал остаться у них сто раз, но я точно знал, что это лишнее. И пить с ним не стал: во-первых, Вика, которую он мне представил, постоянно косилась на меня с загадочной улыбкой, будто одобряла нашу тайную связь с Евой, которую одобрять не следовало бы. Во-вторых, знаю я, чем заканчивались наши попойки — теперь если не я, то малая определенно забралась бы ко мне в спальню, и все было бы… слишком хорошо. Я не заслужил.

Падаю в кресло на балконе, вытягиваю ноги. Речной воздух приятно вдыхать, даже к сигаретам не тянет, но это пока не выпил. Где-то вдалеке гудит музыка — на теплоходе гуляет народ. Будний день, а жизнь тут прямо кипит. Пью расслабленно пиво и смотрю в темную даль. Интересно, малая не нашла там снова приключений на свою сочную…

«Бз-з-з».

И будто ответом на мой вопрос на столике рядом вибрирует телефон. Я, только искоса глянув на него, чувствую неладное. Как будто одна она может мне звонить.

Заранее настраиваюсь не поддаваться на провокации — Ева не заставит меня сорваться к ней. Ни при каких условиях. Я кремень.

— Все-таки «Рэдиссон»? — вместо привет и обычных уговоров звучит в динамике каким-то уставшим голосом.

— Да, — ей невозможно врать. — Ты что, плачешь?

— Скажи номер.

— Какой номер? Ты здесь что ли? — я подлетаю к перилам, выглядываю, но, конечно, ничего не вижу. Парадный вход под крышей, такси рядом нет. Ну не пешком же она пришла?

— Номер, Дэн.

— Четыреста пятнадцать, — отвечаю на автомате, а потом опомнившись, добавляю: — Тебя не пустят, подожди, я спущусь.

Я допиваю залпом пиво, натягиваю футболку. Проходит две минуты, не больше, но когда я распахиваю дверь, за ней стоит малая. С распухшими глазами, шмыгает носом и все равно улыбается. Такая красивая, каких попросту не бывает. Прижимает к груди пакет с платьем, которое я ей подарил. Я с беспокойством осматриваю ее всю.

— Не обидели тебя?

Убью. Найду и закопаю, если только тронули…

— Нет, нет, — шепчет, как будто голос пропал. Или боится меня спугнуть. Или проснуться. Потому что мне самому кажется, что это все сон. — Я была там… мне было так одиноко. Будто я одна, хотя вокруг толпа людей. Ты понимаешь меня?

Я ее понимаю. Отлично понимаю, но никак не даю ей об этом знать. Близость, возникшая между нами с полуслова, пугает меня до ужаса.

— Исполни мое желание, пожалуйста. Только сегодня. Одно.

Я уже заранее знаю, что не смогу ей отказать.

— Не прогоняй меня. Не прогонишь?

Грудную клетку сдавливает, и сердце скачет бешено чуть ли не в горле. Хочется биться башкой об стенку, потому что нельзя, потому что опять на те же грабли, потому что лучше нам порознь. Так будет правильно, так надо. Но что сделаешь с ней, если она вот такая… дико мне подходящая.

— Малая, чтоб тебя… — выдыхаю, прикрывая глаза, а она переступает порог и захлопывает за собой дверь, будто я уже дал ответ. Слышится стук пакета о пол и моего сердце в ушах. А потом футболку на моей груди сжимают тонкие пальцы и к губам прикасаются ее губы — мягкие, напористые и соленые.