Глава 8

/Иден/

За окном медленно кружил снег. Полная луна мягким сиянием обрамляла стены крепости, которые постепенно окутывала пушистая пелена. В камине тихо трещали поленья. Тепло огня отогревало замёрзшее тело. Тишина и безмятежность, когда в моей душе творилась ужасающая буря. Я не знал, что мне делать дальше: продолжить бороться с упрямством Виолет или смириться и уйти. На передовой всегда нужны воины. Там даже изгнаннику найдётся место. А если жизнь станет совсем в тягость, вокруг достаточно монстров, чтобы уйти в бою. Но уходить я пока не хотел. Только и ловить кислый аромат жалости Виолет было выше моих сил.

Звук открываемой двери прервал вялое течение мыслей. Я предположил приход служанки или лекаря, но все догадки рассеялись, когда обоняние защекотал аромат кувшинки и дождя.

– Почему ты не в кровати, Иден? – строго вопросила Виолет, и я порывисто развернулся в кресле. – Так твоя рана никогда не заживёт.

Мне не почудилось, моя ведьма пришла ко мне. Осунувшаяся, бледная, с полузажившей гематомой на виске, но спрашивала, почему именно я не лежу в кровати.

– Я? Это тебе следует лежать и отдыхать, – возмутился я, тяжело поднимаясь с кресла.

В глазах на миг потемнело. По боку разлилась боль. И я тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы, переживая момент слабости.

– А мы стоим друг друга, да, Иден? – хрипло рассмеялась Виолет, подхватывая меня под руку, и потянула за собой в сторону спальни.

– Надеюсь, ты решилась на нашу первую ночь, Кувшинка, – проурчал я, склоняясь к плечу девушки, и с наслаждением потянул самый соблазнительный аромат в мире.

– Идём-идём, не паясничай, – фыркнула она, продолжая тянуть меня за собой.

Мы миновали спальню и вошли в купальню. Здесь она подвела меня к банкетке, усадила, надавив на плечи, а сама прошла к ванне и активировала смеситель. По комнате разлилось журчание воды.

– Мы меняемся ролями? – предположил я.

– Рубашку на тебе я рвать не буду, – насмешливо отозвалась она, не оборачиваясь ко мне.

– Виолет, что ты задумала? – я поднялся и прошёл к ней.

Остановился за её спиной, втянул носом воздух у её макушки и зажмурился от удовольствия.

– Буду тебя лечить, – пожала она плечами.

– Мне поможет только твоя близость.

Меня вело: от её присутствия, яркого запаха и шипения надежды в груди. Но я не позволял ей вспыхнуть в полную силу. Виолет умела удивлять. Она вполне может провести сеанс лечения, чтобы унять совесть, уложить меня в кровать и уйти.

– Залезай в ванну, Иден.

– Мне раздеться? – прошептал я в её макушку.

– Нет, не нужно.

– Хорошо.

Отступив от неё, я принялся расстёгивать рубашку.

– Говорю же, не нужно. Ты опять меня не слушаешься.

– В одежде будет неприятно, – пояснил я, отводя руки, и рубашка соскользнула на пол. Следом я сбросил тапочки и принялся развязывать пояс штанов. – И ты столь мило смущаешься, что мне сложно удержаться. У тебя были мужчины, Виолет?

– Какой бестактный вопрос, – притворно возмутилась она.

– Мне кажется, нет, я почти уверен, что ты невинна.

Она вспыхнула и совершенно смутилась, когда с моих бёдер соскользнули и штаны. На мне осталось только бельё.

– Раз я прав, остановлюсь на этом, – подмигнув смешавшейся Виолет, я залез в ванну и сел, откидываясь на прохладный бортик.

Вода обхватила грудь и забурлила, стоило Виолет опустить в неё руку.

– Сварить тебя, что ли? – протянула она.

– Думаю, ты будешь скучать, если со мной что-нибудь случится, – я облегчённо улыбнулся, ощущая, как вода забирает боль, а в тело льётся сила.

Магия ведьм поражает воображение.

– Вилен отказался от соревнования, Слоан тоже, ты вылетел из-за обвинений в организации покушений. Из-за упрямых оборотней я осталась без короля, – пожаловалась она, водя пальцами по поверхности воды.

– Слоан ещё может вернуться, а я невиновен. Ты же веришь мне?

– Королева не имеет права на слепую веру.

– Зато на неё имеет право Виолет. Ты собираешься спасти весь мир. Разве это не даёт тебе право на некоторый эгоизм?

– Я… не знаю… – отозвалась она, отводя взгляд.

– Иди ко мне, – я протянул ей руку. – Здесь тепло и хорошо.

– И чем это закончится?

– Ничем опасным. Я не в том состоянии, чтобы тебя соблазнять.

Она нахмурилась, глядя на мою руку в задумчивости. Я думал, вновь откажет, съязвит, но она вдруг потянулась ко мне в ответ. Тонкие пальчики словно в сомнении коснулись кончиков моих пальцев. И мы с Виолет задохнулись, когда нити порванной связи вновь соединились. Прошлая апатия покинула сознание, слабость чуть отступила, а аромат Виолет заиграл так ярко, что зашумело в ушах. Я крепко сжал её руку и подался к ней. Она лишь охнула, когда я схватил её под мышки и утянул к себе в воду.

– Виолет, надеюсь, это согласие, а не временная слабость, – прошептал, припадая губами к её лбу.

– Я сама не знаю, что это такое, – призналась она, судорожно выдыхая, когда я обхватил руками её талию.

– Моя ведьма так нерешительна. Это редкость, – проурчал я, с закрытыми глазами отыскивая её губы.

Виолет отозвалась на мой порыв, и мы слились в судорожном поцелуе. Но стоило потянуть халат с её плеч, как она оторвалась от меня, часто заморгала, глядя почти затравленно.

– Ты прекрасна для меня любой. Откройся мне, Виолет, – попросил, осторожно отодвигая ткань халата с её плеч.

Она опустила голову и зажмурилась. Кажется, даже задержала дыхание, пока я снимал с неё халат и рубашку. Мне открылось её обнажённое тело, и в ином случае я бы сошёл с ума от желания, но сейчас творился миг откровенности.

– Ты прекрасна, моя ведьма, – заверил её, разворачивая к себе спиной, и коснулся губами белёсого рубца.

Нежную кожу пересекало несколько заживших шрамов, тонких, словно нанесённых кнутом или стеком.

– За что отец так поступал с тобой? – спросил я мягким тоном, скользя губами по следующему рубцу.

Виолет задрожала, обняла себя руками.

– Это наказание, – всхлипнула она. – За мои ошибки или за недостаточное послушание, или недостаточную внимательность, или просто так, за то, что в моих жилах течёт порченая кровь. Я… всегда была для него недостаточно хороша, потому что девочка и ведьма. Порочная, гадкая. Рождённая грешницей.

– Он клеймил тебя своими грехами, Виолет. Он был порочен и гадок, если позволял себе поднимать руку на невинную и неспособную защититься девушку.

– Я это знаю, уверяю себя в этом многие годы, но иногда боюсь, что он действительно сделал меня такой. Мне пришлось стать расчётливой и злобной тварью, чтобы освободиться от него.

– Расчётливая и злобная тварь сама бы наняла убийцу, чтобы избавиться от неудобных истинных, а ты сочувствовала мне и Слоану. Ты прекрасна, моя ведьма, душой и телом. Да, временами выводишь меня из себя, но тем ещё прекраснее в моих глазах. Ты мне веришь? – прошептал, целуя её между лопаток.

– Верю, – кивнула она, разворачиваясь ко мне.

На её щеках блестели слёзы, но в голубых глазах сияли тепло и надежда.

– Иди ко мне, – я привлёк Виолет к груди и крепко обнял.

Она всхлипнула и затихла, беззвучно изливая слезами своё освобождение от оков застарелых страхов.

***

– Иден, ты тяжёлый, – пожаловалась Виолет, но вопреки словам, не попыталась оттолкнуть, а запустила пальцы в мои волосы.

– Зато ты такая удобная подушка, – я потёрся носом о её живот через ткань рубашки и сильнее обнял стройные бёдра.

Слабость больше не мучила, рана почти не болела, мысли омывало нежно-сладким ароматом речной кувшинки, и на меня накатывало естественное возбуждение от присутствия истинной пары.

– Раз ночь любви не получилась, как насчёт утра любви? – пробежав пальцами по рёбрам, я потянулся к груди Виолет и ожидаемо получил шлепок по руке.

– Не наглей, котяра, – протянула она сонно. – Ты мне ещё не муж, и даже не претендент в мужья.

– А кто же, м-м-м? Хотя нет, не отвечай, я знаю. Любимый!

– Единственный оставшийся участник отбора, – отозвалась она со смешком. – И мне действительно тяжело, Иден.

Вновь потеревшись носом о её живот, я выпустил Виолет из объятий и подтянулся повыше, чтобы на этот раз обхватить руками её хрупкие плечи.

– Иден, – проворчала она притворно-обречённо, но развернулась и уткнулась носом мне в грудь.

– Ты же помнишь, что по законам Клоуфаста, ты уже моя жена? – уточнил вкрадчиво в её макушку. – Мы истинные. Наша связь укрепилась.

– Я акрийка, – она вскинулась, чтобы заглянуть в мои глаза. – Поэтому жду официального предложения, после чего начнётся обсуждение брачного договора.

– Всё моё принадлежит тебе. Брачный договор не нужен.

– Оборотни… – насмешливо фыркнула она. – Но всё это будет возможно, только если уладится скандал с обвинениями в найме убийцы.

– Виолет, я же вижу, что ты просто берёшь отсрочку, – подтянувшись повыше, я поцеловал кончик её носа.

Нежные щёки вспыхнули румянцем, вызывая в моей душе воздушное умиление.

– Я не искала любви, Иден. Сейчас понимаю, что никогда не искала. Думала, что недостойна её. Поэтому не торопи меня. Я не до конца уверена в правильности принятого решения. Точнее… это и не решение вовсе, я иду на поводу…

– Чувств, – улыбнулся я.

– Да, что-то такое, – проворчала она, смущённо отводя взгляд. – Только несколько дней назад я чётко знала, как будет складываться моя жизнь дальше. Теперь впереди полная неизвестность. Как примут тебя жители Акрии? Как пройдёт ритуал? Мы… можем погибнуть вместе? Как это принять? А наш ребёнок?

– Ты слишком много думаешь, Виолет.

– Мне страшно.

– Ты королева, и заключаешь выгодный для твоей страны брак. Ритуал пройдёт успешно. Мы выживем. И тогда подумаем о ребёнке. Мы не будем рожать ребёнка, чтобы, возможно, оставить его сиротой.

– Но я должна дать стране наследника!

– Ты этого правда хочешь? Можем заняться, – усмехнулся я, и Виолет смешалась.

– Не хочу. Точнее, хочу. Всегда хотела, но представляла, что этот миг наступит не так рано. Да и не желаю я творить дитя в спешке, а потом оставлять его, возможно, сиротой. Но мой долг состоит в том, чтобы обеспечить страну наследником. Я и так долго тянула.

– Ты выполняешь долг перед целым миром. Достаточно и этого бремени. Позволь себе наслаждаться жизнью со мной. Как позволила себе вчера вновь установить со мной связь, показать себя настоящую и осталась со мной на ночь.

– Я была слишком уставшей после твоего лечения, чтобы идти к себе, – проворчала она, смешно выпятив губы.

И сейчас совершенно не напоминали королеву, а походила на обычную девчонку. Она же на самом деле так молода…

– А если бы ночью я соблазнил тебя и установил метку?

– Ты бы мог сделать это на берегу, – пожала она плечами. – Значит, мне нечего бояться.

– Ты явно не осознаёшь, как на меня действуешь, моя ведьма, – погладив алеющую щеку, я скользнул пальцами к её подбородку.

Виолет приподняла голову, позволяя мне прильнуть к её губам в поцелуе. И мысли закрутились в неистовом вихре. Зверь во мне вскинулся, он желал скорее закрепить связь, присвоить выбранную женщину. Но с Виолет стоило проявлять осторожность и терпение. Она только позволила себе слушать сердце, а не разум, но в любой момент могла передумать, снова закрыться. Это для меня она целый мир, в ней же пока говорит лишь симпатия и толика влияния связи.

В дверь постучались. И я с досадой оторвался от самых сладких губ в мире.

– Кто? – судя по выражению лица, Виолет тоже не обрадовалась чужому вмешательству.

– Прошу прощения, королева, с вами желает поговорить король, – раздался голос моей матери. – На случай если вы не захотите расставаться с Иденом, я принесла вам одежду.

– Какая у тебя предусмотрительная мама, – отметила со смешком Виолет, и от неё повеяло расположением. – Спасибо, Бринхилд. Да, я переоденусь здесь и приму короля через двадцать минут.

– Иди умываться. Я заберу твою одежду, – мимолётно поцеловав улыбающиеся губы Виолет, я нехотя выпустил её из объятий.

Она поправила на себе мою рубашку, выбралась из кровати и упорхнула в купальню, а я отправился открывать дверь матери.

– Какое облегчение, – выдохнула она, когда рассмотрела мою ауру. – Не спугни её больше, – наказала, вручая мне стопку одежды.

– Постараюсь. Спасибо, – поцеловав её в лоб, я закрыл дверь и отправился любоваться своей ведьмой.

В купальне Виолет облила меня водой, вновь обвинила в наглости и попыталась выдворить, но, ожидаемо, не добилась успеха. Я зажал её у раковины и долго целовал, пока наше время не истекло. И нам пришлось ускориться со сборами. Хорошо хоть, в крепости не было многослойных платьев Виолет, ей пришлось обойтись рубашкой и брюками.

Мы чуточку опоздали, но Аделмар отнёсся с пониманием и, напротив, с одобрением. Видимо, предполагал задержку, потому, пока нас не было, распорядился накрыть стол к завтраку и, не дожидаясь нас, приступил к трапезе.

– Как хорошо, что память вернулась к вам и вы восстановились, Виолет, – произнёс он, пожимая её руку в знак расположения.

Я чувствовал, он радовался за меня и испытывал облегчение.

– Выходки вашего брата не позволили мне поваляться в беспамятстве, – притворно посетовала она, с аппетитом присматриваясь к еде.

И меня радовало, что её травма прошла без серьёзных последствий.

– Прошу извинить за столь ранний визит, но наёмница очнулась. Ей оказали помощь и не стали допрашивать. В ответ она обещала поговорить с вами, королева.

– Похоже, она не желает подчиняться своему мастеру, что продемонстрировала вчера. Если бы хотела, могла убить… Идена уж точно, – Виолет задумчиво нахмурила брови. – Она оружие, а не убийца, поэтому я поговорю с ней.

– Это опасно, – встревожился я. – Могу я присутствовать?

– Гладио хотела поговорить со мной, – возразила она.

– Это опасно, – с нажимом повторил я. – Мой долг защищать тебя от опасностей, поэтому, Виолет, я могу присутствовать? – и решительно заглянул в её глаза.

Не хотел спорить, что-то ей доказывать. Она привыкла решать за себя сама, но со мной эти времена уйдут. Я намерен делить с ней бремя ответственности и принимать на себя причитающиеся ей удары. Пока моё сердце бьётся, я сделаю всё, чтобы защитить её от всех бед мира.

– Хорошо, – кивнула она, испуская аромат замешательства, приправленный тонкими нотками удовольствия.

После завтрака мы покинули мои покои и спустились в подвал, где в темнице держали наёмницу. Она сидела на узкой койке, расстроенно глядя перед собой. Дула пухлые губы и грустно вздыхала, словно юная девица. И действительно выглядела молодо, в том числе из-за того, что её избавили от оружия и элементов доспеха. На ней остались лишь рубашка и полуоблегающие брюки. Всё чёрного цвета, из-за чего она казалась особо хрупкой. Золотистые кудри в беспорядке спадали на тонкие плечи. Если бы увидел эту девушку впервые, не смог бы предположить, что её тело – опасное и смертоносное оружие. Но теперь у меня появилась возможность не только рассмотреть её внешне, но и внимательно оценить её ауру. Та была серой, с острыми наростами, чем напоминала ежа. И это удивляло, ведь аура гладио обычно выглядит иначе.

– Добрый день, – внезапно мягко произнесла Виолет. – Я благодарна тебе за желание спасти жизнь мне и моему… избраннику, поэтому мы хотим выслушать тебя.

– Добрый день, – прошелестела девушка.

– Как тебя зовут? – Виолет попыталась приблизиться, но я удержал её за локоть.

– Жоржина, – отозвалась наёмница.

– Жоржина, я вижу, что ты не гладио. И от тебя идёт нить служения в качестве шевалье. Кто ты на самом деле?

Шевалье? Слуга ведьмы? Как это возможно?

– Эксперимент, – выдохнула она и опустила голову, жалобно всхлипнув.

– Шевалье? Она шевалье ведьмы? – уточнил я.

– Я вижу нить служения шевалье, – подтвердила Виолет. – Что значит, эксперимент, Жоржина? – спросила, подбадривая девушку на рассказ.

Все гладио создаются только для службы государству в ограниченном числе лабораторий, из-за чего и возникали опасения участия Традана. Но теперь у нас появилась возможность оценить ауру наёмницы, и точно можно сказать, что перед нами не обычная гладио. Кроме того, Виолет видела, что Жоржина подчинена с помощью ритуала шевалье. А такое могла устроить только ведьма. По крайней мере, так считалось.

– Хозяин создал меня для себя, – пожала она тонкими плечами.

– Чтобы ты убивала для него? – предположила Виолет.

– И это тоже, да, тоже, – закивала она. – Я всегда делала всё, что хозяин приказывал. Абсолютно всё.

– Что же изменилось? – тем же мягким тоном обратилась к ней Виолет.

– Я поняла, что хозяин очень-очень плохой человек, – звенящим от напряжения шёпотом поделилась Жоржина и сжалась, словно ребёнок, сказавший нечто непозволительное. – Но поняла это я только недавно. Месяц назад меня серьёзно ранили. Я бы не выжила, но мне помогла добрая женщина. Вернья. Она выходила меня, рассказала о жизни. А когда я рассказала ей о себе, она объяснила, что хозяин меня использует. И она была права, хозяин не волновался из-за моей пропажи, наоборот, отругал и наказал за ранение, – вздохнула она несчастно.

– Мне так жаль, Жоржина. Вернья права. Если хозяин отправляет тебя убивать, он плохой человек.

– Спасибо. Я видела, что вы добрая. Вы пытались меня спасти. Но лучше бы оставили так. Хозяин зовёт меня обратно, – пожаловалась она, сжимая пальцем висок. – Я обязана подчиниться.

– Ты заперта, лишена магии и ранена, – напомнил я. – Сбежать не получится.

– Я могу. Замки и блокировка магии не могут меня удержать. Я бы давно сбежала, он приказал вернуться, но я хотела поговорить с вами, – ответила Жоржина, вызывая в моей душе замешательство.

Ведь она смогла сбежать из дворца, а там самая лучшая система безопасности в стране.

– Ты хотела попросить помощи? – улыбнулась Виолет. – Я могу помочь.

– Нет, я хотела сказать, что не плохая. И… разве мне можно помочь? – удивилась Жоржина.

– Я могу разорвать твою клятву шевалье. Но ритуал нужно проводить с твоим хозяином. Если ты приведёшь его к нам.

– Нет! Я не могу подвергнуть хозяина опасности! – Жоржина отпрянула, вжимаясь спиной в стену.

– Но он же тебя зовёт, – напомнила Виолет. – Иди к нему. Только возьми с собой маяк.

– Я не могу… – прошелестела Жоржина.

– Можешь, – уверенным тоном возразила Виолет. – Потому что ты хороший человек.

– Я не человек. Вы разве не видите?

– Человек. Ты живёшь, ты чувствуешь, у тебя есть душа. Ты человек, Жоржина, и имеешь право на свободу, – произнесла она твёрдо, и от неё повеяло такой непоколебимой верой, что даже я задержал дыхание. Виолет ведь многие годы жила лишь мыслями о свободе, потому знала, о чём говорит. – Кто бы ни был твой хозяин, он не имеет права держать тебя при себе и заставлять совершать убийства. Ты должна побороть его и освободиться. Я обещаю, что разорву связь с твоим хозяином и заберу тебя в Акрию. Там ты сможешь начать новую жизнь. Всё зависит от тебя, Жоржина. Ты либо сразишься за свою свободу, либо погибнешь.

– Я не хочу умирать, – она склонила голову к плечу. – Вы мне правда поможете?

– Обещание королевы, – Виолет призвала стило и приблизилась к Жоржине. – Ты позволишь наложить на тебя маяк?

– Да, – девушка судорожно обхватила свои плечи здоровой рукой и опустила голову.

***

После обсуждения деталей плана мы покинули камеру и отправились общаться с Аделмаром. Предстояло заручиться его поддержкой.

– Ты лучше меня разбираешься в чувствах. Она была искренна? – спросила Виолет, пока мы поднимались по лестнице, спеша покинуть подвальные помещения.

С небольшим отставанием впереди и за нами следовала охрана.

– Да. Но она нестабильна, вся в метаниях. Мне тревожно. Она может передумать и предупредить своего хозяина в последний момент. Надеюсь, ты не планируешь отправляться на задержание? – спросил с предупреждением в голосе.

– Разве я похожа на воина? – иронично поинтересовалась она. – Естественно, я останусь в крепости. И ты тоже остаёшься.

– Любимая, не приказывай мне, – попросил, останавливая её, и привлёк к себе ближе за талию. От Виолет повеяло упрямством. – Я твой избранник, как ты сама выразилась, а не слуга и подданный.

– Но ты же останешься со мной? Никуда не пойдёшь? Ты ранен.

– Рана практически зажила. Но я тоже не планирую никуда отправляться. Жоржина может передумать, кроме того, её хозяин неизвестно где. Лучше останусь с тобой и буду охранять.

– Хорошо, – выдохнула она, расслабляясь, но теперь испускала аромат тревоги. – Не придумывай опасности, Иден, в крепости полно воинов.

– Но я так хочу охранять тебя лично, – проурчал я, склоняясь к её макушке. – Представляешь, насколько безопасно в моих объятиях?

Щёки Виолет вспыхнули, от неё повеяло смущением, но она лишь фыркнула.

– Жарко и тяжело. Я помню, – заявила она, отстраняясь. – Пока не восстановился, тебе нужно отдыхать.

– Меня радует твоё беспокойство за меня, – признался серьёзным тоном. – И я тоже волнуюсь за тебя. Поэтому отдыхать мы будем вместе.

– Договорились, – согласилась она и внезапно взяла меня за руку.

Знала бы, сколько счастья принёс мне этот простой жест.

***

Аделмар полностью поддержал план Виолет и вскоре приступил к его исполнению. Правда, пришлось поторопиться, ведь Жоржина подтвердила свои слова и сумела сбежать из камеры. Снаряжённый отряд опытных воинов отправился по следу маяка, а мы с Виолет… вернулись в мои покои.

– Как-то это неправильно, оставаться наедине. Мы же не женаты, – пробормотала она, когда я под руку завёл её в спальню.

Аделмар усилил меры предосторожности, и пришлось подождать, пока помещения проверят. К счастью, теперь мы остались одни.

– Мы женаты по законам Клоуфаста, – возразил я. – Истинная связь установлена. Как только закрепим её, и вовсе отпадут все вопросы.

– Как только закрепим? – Виолет взглянула на меня насмешливо. – Как ты уверен в себе, котяра.

– Я уверен в твоих чувствах, – в тон ей ответил я, стремительно привлекая её к своей груди. Голубые глаза продолжали дерзко блестеть. – В моих можешь не сомневаться.

– А полюбил бы ты меня без истинности, Иден? – нахмурив лоб, она попыталась отстраниться, но я не позволил.

– Конечно, – произнёс уверенно. – Истинность указывает на совместимость. Не только тел, но и душ. Я восхищаюсь твоей стойкостью и силой духа, Виолет. Тебя пытались сломать, но ты не сдалась и сумела сохранить чистоту души.

Она опустила взгляд, смутившись, и от неё пришёл аромат тоски. Вряд ли она любила вспоминать прошлое. Но я хотел бы, чтобы она открылась мне, чтобы пустила в душу. Я собирался стать не просто частью её жизни, но частью самой Виолет, как она становилась моей частью.

– Расскажешь мне о себе, моя ведьма?

– А как же…

– Соблазнение? – предположил я игриво.

– Отдых, – одарив меня ироничным взглядом, она выскользнула из моих объятий и двинулась к кровати.

– К этому мы обязательно вернёмся, – ухмыльнулся я, скользнув взглядом по стройному телу.

Она принимает меня. Я это чувствую. Моя ведьма хочет быть со мной.

– Что ты желаешь узнать обо мне? Как бы не сбежал, услышав мою историю, – Виолет присела на кровать и нагнулась, чтобы снять обувь.

Я остановил её жестом, опустился перед ней на колено и принялся стягивать с ног сапожки.

– Мне интересна вся ты. Твоё прошлое меня не напугает.

– Лучше начнём с тебя. У тебя ведь полная семья, почти идеальная.

– Да. Отец встретил маму на военных сборах, она только завершила обучение в академии. Пара дней общения, и она позволила прикосновение. Через год у них появился я, ещё через три – моя сестра Лейли. Она год как встретила своего истинного и перешла в клан снежных львов.

– Говорю же, идеальная семья, – тепло улыбнулась Виолет, наблюдая, как я откладываю в сторону её обувь. – Ты даже двоюродного брата считаешь родным, и он отвечает тебе тем же.

– Оборотни, как только в них проявляются животные особенности, воспитываются в кланах. Мы с Аделмаром и его братом Рауном знаем друг друга с самого детства.

– Идеально, – повторила она. – Моя семья не такая. Возможно, ты слышал про мою бабку Валери Сигаль, в честь которой назвали мою сестру и ещё сотни других ведьм в Акрии. Она известна.

– Слышал. Она участвовала в создании ведьмовских столбов для закрытия границ.

– Она была сильнейшей провидицей своего времени, и во многом при её участии закрылись границы. Валери увидела конец мира, но сумела рассмотреть неясный путь к его спасению и пошла к нему по головам. Потопталась и по моей.

– Ради спасения мира? – я мягко помассировал ступню Виолет.

– Да, ради высшей цели она отказалась от личного счастья, бросила своего возлюбленного и отыскала мужчину со спящим портальным даром, чтобы родить от него активного портального мага, мою маму Анэйс. И растила её в соответствии со своим планом. Мама во всём её слушалась.

– Она стала королевой Акрии.

– Благодаря моей бабке. Валери нашептала моему отцу Абсолону, что надо бы примирить людей Акрии с ведьмами, так и устроила их брак. Но даже мама не выдержала прессинга бабки и отношения мужа. Она полюбила своего шевалье Клода и решила бежать с ним. Отец пресёк побег, мать запер, меня отобрал, и только Клод с моей сестрой Валери успели скрыться в другом мире. А ещё через некоторое время бабка фальсифицировала смерть моей матери. Я осталась одна с деспотом-отцом.

– Мне жаль, Виолет, – я перешёл ко второй ступне, и на губах моей ведьмы мелькнула улыбка.

– Он лепил из меня приемлемую дочь, которая будет подчиняться ему во всём. А тем временем просочившаяся к нему подруга бабки, бывшая ведьма Жаклис, обучала меня ведьмовству и параллельно поколачивала, чтобы отец ничего не заподозрил. Она жёсткая женщина, ждала от меня участия в плане бабки. Но мне было плевать на их амбиции, я всегда мечтала лишь о свободе. Отец ждал, что в день своей инициации я с помощью портального дара верну сестру. Он намеревался отправить её вместо меня в брак с императором Грамоном. Вот только я сбежала. А Валери осталась с ним. И ей пришлось играть меня перед Домиником, – она горько ухмыльнулась, глядя перед собой.

Я поднялся, присел рядом с ней на кровать и обнял хрупкие плечи. По телу Виолет пробежала мелкая дрожь.

– К отцу попал и Клод. Оказалось, он воспитывал Валери как родную дочь. Его жизнью отец её и шантажировал. А я не могла помочь: открытие порталов требует массы магии, которую не накопить ведьме. Да и путь к Валери по кровной связи блокировали. Мне пришлось долго готовиться, чтобы открыть портал сначала к Клоду, потом к Валери. Но к тому моменту они оба настрадались, а она ещё и успела влюбиться в Доминика. Но мы сбежали и жили в Кириусе. Это было самое беззаботное время. Я творила, что хотела назло отцу. Вот только даже тогда не смогла провести ночь с мужчиной.

– На счастье мне. Не представляешь, как меня радует твоя невинность, – склонившись к плечу Виолет, я поцеловал её в щёку.

– Ты всё об одном, – фыркнула она, подскакивая с кровати, и принялась ходить по комнате, видимо, пребывая мыслями в прошлом. – Доминик нас нашёл, вернул Валери. Вот тогда и объявилась наша бабка. Рассказала о своей тайной миссии и передала её моей сестре, ведь в той тоже проснулся дар предвидения. А сама она умерла от отравления мглой, поручив ковену разбрестись по миру, чтобы помогать его защитникам. Ну а дальше ты знаешь.

– При поддержке Тринаты и Кириуса вы провели переворот, вынудили короля Абсолона и принца Антоина отказаться от рода. Ты стала изумительной королевой, завершившей десятилетия инквизиционных войн, и теперь ведёшь свою страну по пути мира и развития.

– А ты снова мне льстишь, – рассмеялась она, прекращая метания, и развернулась ко мне.

– Ничуть. Это чистая правда.

– Да. Правда, – кивнула она, обнимая плечи руками. – И она тоже тебя не пугает? Мой путь? Мои родственники?

– Меня не напугать твоим прошлым, Виолет, наоборот, твой рассказ породил во мне большее восхищение. А твои родные… Я пока мало про них слышал. Думаю, с отцом и братом ты не общаешься?

– Отец отдался служению в церкви, а брат борется с порождениями на границе. Мы особо не общались и во времена, когда я была принцессой, и с тех пор не появилось причин, чтобы что-то изменить.

– А мать?

– Мама помогает ковену в Тринате. Она возобновила отношения с Клодом, у них скоро будет ребёнок. Но с ней сложно, всё же она меня фактически бросила, но я пытаюсь познакомиться с ней. А Клод замечательный, – нежно улыбнулась Виолет. – Он опекал меня после побега, научил бить кулаками, выходить из захватов. И сейчас связывается со мной постоянно. Жалуется, что привык к девочкам, а Валери нагадала им мальчика.

Виолет рассмеялась сквозь навернувшиеся на глаза слёзы.

– С Валери вы в хороших отношениях, – заключил я.

– Сестра великодушна, она простила мне побег.

– И свела нас? Что она говорила тебе обо мне?

– Я не так поняла её, думала, она говорит о Вилене, как о моём избраннике. Она нагадала мне установление отличных отношений с Клоуфастом. А про тебя не говорила, видимо, чтобы не спугнуть дорожку к тебе.

– Значит, теперь ты не отрицаешь, что мы будем вместе? – я поднялся с кровати, приблизился к ней и притянул к себе за талию.

– Я в раздумьях, – она весело вскинула свой дерзкий носик.

– Не дразни меня, Кувшинка. Ты так соблазнительна, что я еле держу себя в руках, чтобы не приступить к соблазнению.

– Ты держишь в руках меня, – отбила она задорно.

– Но ты же до сих пор в одежде, – отозвался я в ответ, проведя ладонью по её спине к лопаткам. – Поцелуешь меня, Кувшинка?

– Боюсь, это плохо закончится, – пробормотала она, но приподнялась на цыпочках и припала нежными губами к моим губам.

В голове зашумело от нахлынувших чувств: моих, её. Виолет впервые целовала меня сама. Тихо простонав от удовольствия, я углубил поцелуй. Аромат дождя и кувшинки закружил мысли в неистовстве. Возбуждение нахлынуло волной и стало почти невыносимым, когда от Виолет повеяло желанием.

Пробежавшись губами по алеющей щеке, я спустился к изгибу изящной шеи, отодвигая в сторону ворот рубашки.

– Метка… это больно? – голос её задрожал от волнения.

– Лишь один миг, – заверил её сипло. – Следом на тебя нахлынет почти нестерпимое желание.

Я заставил себя отстраниться и заглянул в затуманенные желанием глаза Виолет.

– Если ты позволишь, – улыбнулся и вновь потянулся за поцелуем.

Но меня вдруг повело. И это было не из-за присутствия самой желанной женщины в мире.

– Иден…

Виолет покачнулась. Я поддержал её под локоть, но сам не устоял на ногах, и мы оба рухнули на колени.

– Дурман… – прошелестела она, медленно опускаясь на бок.