— 13-

— Дамир-

Счастье переполняло. Никогда не думал, что можно улыбаться просто так! Хотя нет, причина все же была, рядом сидела Маша, доверчиво прижимаясь своим бедром ко мне, ища под столом мою руку. И находила. Чувствовал себя влюбленным идиотом, взгляд Давида это подтвердил, ухмылки родителей не оставили сомнений в том, что я правда веду себя неадекватно, но было все равно. Даже вопросительные взгляды бесчисленных родственников не раздражали. Дани с Ниной, Антоном и часть братьев-сестер удрали в Батуми, обещали к нашему отъезду вернуться.

— Маш, — нагнулся к ее ушку. — Давай махнем в Тбилиси до вечера?

— Давай! — ее глаза зажглись предвкушением поездки. Без долгих объяснений, вышли из-за стола под пристальными взглядами нескольких глаз, Маша поспешила наверх в свою комнату за сумочкой.

— Вы куда-то уходите? — мама появилась внезапно, заставив вздрогнуть.

— Мы в Тбилиси, вечером приедем!

— Я рада, что ты все-таки прислушался к моим словам!

— Сделаю вид, что благодаря твоим усердным молитвам на мою голову снизошло озарение! — подколол, целуя ее в лоб. Маша уже бежала обратно, заставляя сердце пропускать удары.

— Хорошего вам времяпровождения! — мама улыбалась благосклонно, в то время как девушка скованно улыбнулась в ответ, смущенно отводя глаза в сторону. Взяв Машу за руку, направились к парковке, где стояли отцовские машины.

— Ты уже придумал, куда мы поедем в столице? — Машу напряжение отпустило, теперь она широко сверкала улыбкой, пристегиваясь. Я завис, внезапно нагнулся к ней и прильнул к губам. Она опешила, но тут же ответила на поцелуй, обхватывая руками шею.

— Я, конечно, могу свести твое знакомство с Грузией до ближайшей гостиницы, но это будет несправедливо! — прохрипел, оторвавшись от сладких губ девушки. Она кокетливо захлопала ресницами. Проведя пальцем по ее губам, переключил внимание на машину, нужно ехать.

Тбилиси… Он встретил нас жарой, солнцем и хорошим настроением. Маша, словно ребенок, с восторгом озиралась вокруг, постоянно просила ее то там, то сям сфотографировать. Сразу же спешила выкладывать в соцсети, вместо комментариев поставив смайлики. Писать длинные посты не было времени.

Мы бродили по старому городу, шли в парки, поднимались на гору Мтацминда, где девушка на время замолчала и просто смотрела на город, обняв себя за плечи. Я стоял рядом, вернее позади, заключив ее в свои объятия.

— Дамир… — она повернулась в кольце моих рук, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя! — дернулся, со стороны не заметно, но Маша почувствовала этот момент, улыбнулась. — Я не жду ответных слов. Просто знай, что люблю тебя любым, без каких-либо причин.

Я молчал, в душе разразилась самая настоящая война. Мне робко захотелось признаться в ответ, но практичный ум, привел пару аргументов в виде того, что стоит присмотреться, девушка молода, в сентябре вольется в студенческую жизнь, ей будет чаще всего не до меня…Я решил просто поцеловать, да так, что слова, которые вертелись на кончике языка, перешли к ней через всю нежность, ласку, трепет.

Мы гуляли, гуляли, заходя в маленькие кафе для перекусов, говорили обо всем, чаще говорила Маша, рассказывая, какие у нее планы на учебу, как она подумывает уже создать свою линию одежды, пока только среди постоянных клиентов. Я смотрел на ее оживленные глаза, на ее импульсивность, только улыбался, иногда вставлял наводящие вопросы, которые и не нужны были.

— Маш, а ты родителям, когда собираешься звонить? — мы сидели в парке Рики, Маша ела мороженное, я пил воду.

— Не знаю. Наверное, надо в сентябре позвонить, — она задумчиво смотрела на пломбир, потом подняла на меня глаза. — Мне до сих пор кажется, что мама закричит в трубку и прикажет вернуться домой.

— Но ее можно понять. За все это время ты ни разу не соизволила с ней поговорить. Я, конечно, могу сказать, что родишь своих поймешь не только свою маму, но и меня, но сейчас ты только в штыки воспримешь мои слова.

— Я все понимаю, но это выше меня. Страх перед мамой до сих пор живет во мне, я постоянно думаю о том, а что она скажет. И поверь, узнав о том, что я встречаюсь с человеком старше себя на пятнадцать лет звездочек в мою карму не прибавится!

— А ты сама как относишь к тому, что я тебя старше? Поверь, люди буду коситься, люди будут думать, что ты со мною из-за денег, никто не поверит в наличие каких-то чувств, хоть кричи об этом на каждом углу!

— Ты так думаешь?

— Я так знаю. Даже Инна, младше меня всего лишь пять лет, подверглась таким слухам, когда мой бизнес пошел в гору. Типа, она сумела предугадать мои перспективы и удачно залетела, чтобы женить меня на себе. Хотя на самом деле ничего подобного между нами не было.

— Между вами были чувства?

— Между нами были мои комплексы, которые заставляли поступать по логике. Инна не хотела ни ребенка, ни замуж, ей было всего двадцать два, и она училась в МГУ и ей казалась, что вся жизнь впереди. Семья- это обязанность, это ответственность, это каждодневный труд. Как ты думаешь, почему молодые семьи чаще всего распадаются? Быт? Вполне возможно, молодая девушка не готова взвалить на свои хрупкие плечи всю ответственность, сузить свой мир до одного человека, забыть про подружек и вольной жизни. Парень тоже не готов в полной мере осознать, что теперь он кормилец семьи, что на его плечах лежит ответственность за благополучие жены, детей, что он обязан обеспечить их достойной жизни. А это означает много работать, отодвинуть в сторону своих друзей, посиделки в баре и утихомирить ветер в голове.

— Ты говоришь про себя?

— Возможно.

— Так почему вы развелись? Лодка разбилась о банальный быт?

— Все намного прозаичнее и предсказуемо. Инна просто не нагулялась. Ей семья не нужна была.

— И?

— И мы развелись.

— Но при этом Денис остался с нею.

— По закону. У нее мать смотрела за Денисом, пока она вновь окуналась в беззаботное время.

— Если ей ничего не нужно было, как она тогда согласилась выйти замуж?

— Маш, когда мне надо, я могу быть очень убедительным, плюс на руку мне была беременность, которую уже нельзя было прервать. И любимая теща.

— Короче, ее принудили.

— Типа того.

— И ничего хорошего не вышло?

— Ничего! Мы разбежались после года Дениса, а развелись еще через год.

— И ты теперь никогда не женишься?

— Почему? — приподнял бровь. — Я не настолько разочаровался в институте брака благодаря семьям братьев и теперь сестры. Они заставляют меня верить в то, что любовь все-таки существует!

— Любовь? — Маша изогнула вопросительно бровь, сомневаясь в сказанных мною словах. — Так странно от тебя слышать про любовь…

— Маш… — взял ее руку, переплел пальцы, заглядывая в глаза. — Дай мне немножко времени! Окей? — вместо ответа девушка прильнула к моим губам, нежно касаясь их языком. Больше мы не затрагивали серьезные темы. Мы говорили о Тбилиси, я говорил, вспоминал свое первое посещение грузинской столицы. Мы под самый вечер прокатились по канатной дороге, любуясь огоньками города. Не хотелось возвращаться в дом родителей, мне не хотелось возвращаться в Москву, какое-то тревожное чувство скребло душу, словно предупреждало, не все так просто и легко, как хотелось бы…

— Маша-

Не хотелось возвращаться в Москву. Вот не было у меня тоски по дому, по родным местам… мне было очень хорошо в Грузии, особенно рядом с Дамиром. Хотя рядом с ним мне и на Северном полюсе будет комфортно.

Из-под ресниц наблюдала за Дамиром. Он улыбался, смеялся, баловался с Денисом и с некоторыми племянниками, вел себя беззаботно и легко. Глядя на него невозможно было сдержаться от ответной улыбки. Я так и хотела присоединиться к ним, но не хотела нарушать его общение с детьми. Он итак редко бывает с сыном.

— Он сегодня, как никогда доволен жизнью! — произнесла Тамара, подходя ко мне. Я внутренне напряглась. Два дня мне чудом удавалось избегать Тамару, я боялась оказаться нею наедине. Даже сейчас, находясь на веранде, мы были не одни, но наш разговор никто не услышит. О том, что мама Дамира будет говорить, не сомневалась, не в ее стиле молчать, тем более последние дни она так и стремилась поговорить со мною наедине, но не было момента.

Она села рядом на плетеное кресло, поставила в ноги корзинку с вышиванием. Некоторое время мы молчали, я все так же наблюдала за Дамиром, Тамара как — будто увлеклась вышиванием.

— Дамир никому не позволяет себя любить. Считает себя недостойным. Ты в курсе про мать?

— Да, он рассказывал.

— Значит, ты ему действительно нравишься, обычно данная тема им не обсуждается, даже при попытке объяснить ему, что не виноват в том, что его не любила мать. Он и женился, как говорится сейчас молодежь, по залету. Хотя Инна не настаивала, я до конца не понимаю, зачем она вообще вышла за него, если не любила. Подозреваю, что Дамир просто ее уговорил, дабы сын не рос без отца, как он сам.

Повисло молчание, мы вдвоем наблюдали, как Дамир играл с мальчишками в футбол, словно ему самому было чуть больше семи лет. Черные волосы прилипли к потному лбу, белая футболка непозволительно четко обрисовала его плечи, руки. Во рту пересохло, а внизу живота затрепетали бабочки в ожидании. Дамир вторую ночь подряд приходит. Он разбивает мой привычный мир на куски, а потом вместе со мною собирал пазлы, учил тонкостям секса и направлял меня в нужную сторону.

— У вас с ним все серьезно? — она устремила на меня вопросительный взгляд. Я растерялась, так как сама не знала ответа на этот вопрос. Ночь не показатель отношений.

— Если говорить о настоящем времени- да, у нас все серьезно, но что будет в будущем, не берусь загадывать. Жизнь слишком сложная штука, чтобы быть в чем-то уверенным. Ты порой не уверен в самом себе, что говорит тогда о другом человеке…

Опять молчание. Но оно не давило, не угнетало. Каждый погрузился в свои размышления. Я была не уверена в Дамире, в его чувствах. Да, в жестах, во взглядах, в улыбке было все то, что каждая готова увидеть в своем любимом человеке, но хотелось слов. Банальных, избитых слов, которых произносят в самый пик близости, единства не только тел, но и душ. Он просил дать ему время, и я боялась момента, когда срок этого времени подойдет к концу и Дамир уйдет, потому что…потому что просто не любит, не сможет в своей израненной душе найти для меня местечко. А ведь мне многого не надо, всего лишь быть рядом с ним, сжимать его теплую ладонь и знать, что он рядом и у него все хорошо.

— А что ты сама бы хотела от ваших отношений? Какие планы? Не вечно же вы будете встречаться, спать вместе, рано или поздно встанет вопрос: а что дальше? Дамир, наученный горьким опытом, давить не будет, он задаст тебе этот вопрос и примет любой ответ. Вот ты, Маша, хочешь семью, видеть в качестве своего мужа Дамира? Только честно, ведь если сомневаешься, не держи его возле себя, не надо привязываться к чужому счастью, возможно он встретит ту, которая полюбит его просто за то, что он есть. Не за материальное благополучие, не по логике, не по принуждению, а потому что любит. Он заслужил этого, Маша, его сердце не раз предавали, чувства топтали, и не хочется видеть, как боль застывает в его глазах! — голос Тамары прервал мои размышления, недоуменно на нее посмотрела. Я смотрела на женщину, она смотрела на Дамира, который все так же носился с мячом с детьми на лужайке перед домом. — Потребовались годы, чтобы он хоть немного поверил в то, что его можно любить, родная мать никогда его не обнимала, никогда ему не говорила ласковых слов и не выражала свою любовь. Инна сумела в один миг уничтожит все наши усилия. После развода, он год не приезжал. А когда приехал, я не узнала своего мальчика, глаза, улыбка, голос все было настолько спокойными, уравновешенными, создавалось впечатление, что общаешься с роботом, а не с живым человеком…

Я задрожала, вспоминая нашу первую встречу, как он с легкостью принял предложенную роль, как спокойно со мною разговаривал, дежурно улыбался, был вежлив и внимателен, как требовало воспитание, но не более… Это было словно в прошлой жизни, теперь Дамир не прятал свою широкую улыбку, смеющиеся глаза, а от низкого хриплого голоса у меня отключались все мыслительные процессы, особенно если потом он меня начинал целовать. И я сделаю все возможное, чтобы он всегда смеялся…

Ночью, слушая равномерный стук его сердца, вырисовывала непонятные узоры на его груди. Он прижимал к себе, лежал с закрытыми глазами, но я знала, что не спал.

— Дамир…

— Ммм..

— Когда мы вернемся в Москву, все останется, как сейчас или нет?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы будем продолжать заниматься сексом, без претензий друг к другу? — грубые, на мой взгляд, слова, отражающие реальность, оставляли вкус горечи во рту, придавать большее значение нашему сближению не хотела, дабы не разочаровываться. Дамир поморщился.

— А ты, что хочешь?

— Помнится, ты предлагал три варианта. Даже четыре. Так вот, из всех мне по душе, первый. Я хочу быть твоей любовницей без обязательств, без требований…

— Как правило, рано или поздно, все любовницы хотят быть женами.

— Если я вдруг выскажу тебе такое предложение, уеду домой, и мы никогда больше не встретимся.

— Ты выйдешь замуж за местного парня, построишь дом, родишь сына, посадишь дерево?

— Нет… — встретилась с его серьезными глазами, вопрос был задан шутливой интонацией. — После тебя будет сложно на кого-то посмотреть. Он должен быть либо тобой, либо лучше тебя. А в наших краях таких нет, ты в единственном экземпляре, а встретить лучше тебя… это вряд ли.

— А если полюбишь?

— Это маловероятно, — с улыбкой заметила, поглаживая его подбородок кончиком пальца. — Ты же знаешь, что я люблю тебя…

— Маш… — его губы дрогнули в виноватой улыбке, но не сказал ответных слов. Погладил по лицу, накручивая на палец прядь волос.

— Я не тороплю. Не подумай, что давлю, но мне так хочется постоянно говорить тебе эти слова, просто на душе становится тепло, радостно, хочется летать, как птица. Моя любовь — она моя, она ни к чему тебя не обязывает, просто не сердись, когда я буду постоянно шептать тебе на ушко эти слова, кидаться на шею, нежно целовать… просто, когда любишь, по-другому не бывает…

— Я не сержусь… — Дамир притянул меня к себе. — Непривычно слушать признания просто так. Вечно ждешь какого-то подвоха. Когда-то я ждал любви от матери… потом от жены…но все было мимо меня. Маленький спрашивал себя: почему она меня не любит? Я завидовал своим друзьям, мама Леника постоянно пекла для нас пироги с клубникой, трепала по головам, я видел, что она любит своего сына, даже если тот не был отличником. А я был примером в школе для одноклассников, всегда приносил домой пятерки, но никто моих стараний не ценил. Потом в восьмом классе после каникул явился полной противоположностью. Через полгода стоял на учете в детской комнате. Думал плохое поведение точно обратит на меня внимание, обращали все, кроме тех, ради кого я и старался. Этого дома не заметили. Матери и бабушке было не до моих проблем, каждая жила для себя.

— А жена?

— Инна… мы пытались найти в друг друге то, что искали ранее, но не найдя, разочарованно расстались. Она хотела тусоваться, ходить по клубам, танцевать с подругами до утра, ловить на себе восхищенные мужские взгляды. А я хотел после работы прийти домой, поесть сытого ужина, обнять жену, завалиться спать. Мы мечтали совершенно о разных вещах.

— Любовь — это не значит смотреть друг на друга. Любить — значит смотреть вместе в одном направлении… — Дамир улыбнулся и притянул к себе, зарывшись лицом в мои волосы. — Я люблю тебя…Веришь? — прошептала ему в шею, целуя губами сгиб возле плеча.

— Верю.

— Дамир-

Спускаясь по лестнице, замер на последней ступеньке. Неподалеку стоял Давид, держа кружку и прищурено меня рассматривал.

— Довольный вид у тебя, Дамир! Неужели все сошлось в одних зеленых глазах? — если бы не язвительный тон, не ехидная улыбка, я возможно оценил шутку, а сейчас хотел двинуть кулаком ему в лицо, чтобы не смел ничего плохого думать о Маше.

— И тебе доброго утра! — проигнорировав брата, двинулся на кухню. Там во всю хлопотала мать, это слышалось по звукам и чувствовалось по запахам.

— Не маловата ли для тебя малышка? Не окажется, как с женой, придешь домой, а там…упс, прости Дамир, но ты лишний! — я застыл, ощущая напряжение во всем теле. Медленно повернулся к Давиду, натягивая холодную вежливую улыбку.

— Твое мнение я меньше всего буду воспринимать и принимать. И поверь, Давид, там я лишним точно не буду!!! — резко распахнул дверь кухни, заставляя себя радостно улыбаться родителям. А сердце сжалось от боли, прошлое накинуло удавку на шею и медленно стягивало узел, не давая настоящему вырваться, а будущему вздохнуть полной грудью. Это был еще один мой страх… Узнать про измену. Ведь, когда человек изменяет, он уже не любит…

— Кофе? — Тамара повернулась ко мне, и ее улыбка застыла на губах, видно мой страх еще не успел скрыться из глаз. — Что случилось?

— Ничего! — голос сел, прокашлялся и заставил себя улыбнуться, сесть за стол рядом с отцом. Тот тоже внимательно рассматривал мои сдвинутые брови. Я настолько был погружен в себя, что не заметил их переглядыванья. Перед носом поставили кружку с горячим кофе, пододвинули тарелку с выпечкой. Смотрел на дно кружки и не видел его, чернота все скрывала, и эта же чернота медленно заползала в мою душу, а противный внутренний голос нашептывал о том, что по сути брат вполне может оказаться прав. Сколько мне осталось быть счастливым? Два-три дня? В Москве Маша еще будет думать, что любит, даже когда начнется учеба, потом активная студенческая жизнь ее подхватит в своем вихре, и она с каждым днем начнет отдаляться от меня на каждый шаг.

— Всем доброго утра!!! — вскинул глаза и в миг испорченное настроение взлетело до высшей отметки. Зеленые глаза радостно сияли, губы растянулись в широчайшую улыбку, что улыбнуться в ответ было б невозможно. Будь что будет, пока она рядом, пока она смотрит на меня так, словно я вся ее Вселенная, я буду этой Вселенной, я буду всем, чем она только пожелает. Ведь ради любимых готовы на все, даже превратиться в ветер.

— Маша-

Слезы не текли, но вот-вот начнут капать с ресниц. Я не хотела уезжать из солнечной Грузии, покидать людей, которые за короткое время стали чуть ли не родными. Если по прилету нас никто не встречал, то сейчас действительно собралась приличная толпа. Нас провожали все семейство Дамира, даже Давид с Камиллой приехали, особой грусти или радости на его лице не было, но Дамир улыбнулся, оценив порыв брата. Возможно когда-нибудь между ними возникнет настоящая братская любовь, а пока хорошо то, что каждый рядом с близкими вел себя сдержанно.

Дани с Ниной, вернувшиеся из Батуми только поздней ночью, тоже были здесь, младший брат Дамира все шутил, рассказывал приключения короткого морского отпуска, его дополнял Антон, он тоже вызвался нас проводить. Дамир лишь поджал губы, увидев двоюродного брата.

Были и Диана с Георги, она висела на шее брата и что-то жарко ему шептала на ушко, Дамир то хмурился, то качал головой, но молчаливо все выслушивал. Когда ее пламенная речь окончилась, Диана повернулась ко мне.

— Надеюсь, скоро увидимся до того, как превращусь в бегемота! — Диана обняла меня за плечи.

— Мне уже покупать подарок? — положила руку на плоский живот девушки, есть же примета, что если потрогать живот беременной, то скоро нужно было ждать у себя прибавления. В глубине души, в тайне от Дамира я мечтала о маленьком мальчике с карими глазами и очаровательной улыбкой.

— Во всяком случае мы не предохраняемся и будь что будет. Дети — это чудесно, а я хочу пятерых и с маленькой разницей!

— Ты сумасшедшая женщина!!! Я переживаю за душевное состояние твоего мужа!

— Поверь, Георги только рад стараться!!! Так что давай догоняйте нас!

— Ты сейчас, о чем?

— Я? — красивые глаза Дианы удивленно округлились. — Я о тебе с Дамиром! Мама мне сказала, что вы встречаетесь! Думаю, братишка в ближайшее время потащит тебя в ЗАГС, минуя опять все наши традиции!

— Мне кажется ты немного форсируешь события!

— Ой, да ладно, лучше так, чем тянуть кота два года за хвост! — Диана с любовь взглянула на мужа, который беседовал с Дамиром. Я тоже посмотрела в этом направлении и изнутри прикусила щеку. Он вновь закрылся. Это чувствовалось последние два дня, я пыталась осторожно выпытать у него, что случилось, но в ответ получала улыбку, поцелуй, объятия, но только не объяснения душевного состояния. Он о чем-то тревожился и не хотел об этом говорить.

Обнялись с Камиллой и Ниной, улыбнувшись друг другу, решила, что надо грузинский немного выучить, ибо языковой барьер не давал полностью насладиться общением с чудесными людьми. Да, да, я верила, что мне еще доведется увидеть этих девушек, побывать вновь в этой стране. Просто я так хотела, я хотела, чтобы моя история не имела конца.

Дани и Антон словно соревновались кто сильнее меня обнимет. Перебивали друг друга, говорили о том, что в следующий раз мне не отвертеться от поездки с ними на море. Антон даже осмелился поцеловать в щечку, я тут же обернулась в сторону Дамира. Он разговаривал с отцом, видимо не видел вольности брата.

— Двери моего дома всегда для тебя открыты Маша, не зависимо от того, как закончатся ваши с Дамиром отношения, но надеюсь, что вы сумеете услышать друг друга и порадуете нас хорошими новостями! — Тамара нежно обняла за плечи. — Просто люби его и однажды он ответит тебе взаимностью! «Под лежачий камень вода не течет», так что поступай так, как велит сердце и терпеливы рано или поздно находит своя награда!

«Лишь бы было не поздно!» — подумала, прижимаясь к Тамаре, а потом попала в крепкие объятия Илии и вновь по кругу меня начали обнимать, кроме Дамира и Давида. Эти двое стояли в сторонке, смотря на нас слегка недовольными взглядами. Два таких разных и одновременно похожих мужчин, в которых течет родная кровь наполовину.

Денис был больше всех зацелованный, одаренный подарками, он даже всплакнул, пообещал бабушке с дедушкой скоро вернуться. Я заметила, что Дамир под конец проводов стал раздражаться, но заученно улыбался, выдохнул с облечением, когда, пройдя регистрацию, нас тут же пригласили на посадку. Каждый шаг давался с грустью, сердце рвалось обратно. Я мельком взглянула на Дамира, он шел рядом с серьезным выражением лица ни разу не обернувшись, в то время, как я постоянно поворачивалась назад.

В этот раз возле окошка сидел Денис, я смотрела на Дамира, как он доставал свой ноутбук, наушники. Даже тени грусти не было в уголках губ.

— Что? — он почувствовал мой пристальный взгляд.

— Почему ты держишь своих родных на расстоянии вытянутой руки? Как бы я с вами, но я отдельно. Они же, правда, тебя любят, даже Давид, хоть вы и не признаетесь в этом друг другу.

— Не понимаю, о чем говоришь! — а глаза свои отвел в сторону, включил ноутбук.

— Все ты прекрасно понимаешь, но, как всегда, прячешься.

— Если ты не возражаешь, я поработаю!

Даже если бы я сказала, что против, что имею еще пару слов по поводу его отношения к родным, то вряд ли он меня послушал. Откинувшись на кресле, достала журнал, но читать не могла. Чем ближе самолет был к Москве, тем больше стала нервничать. Чего мне ожидать теперь? Как строить свою жизнь? Неужели наша южная сказка закончится едва мы окажемся в душной столице?

— Ты ко мне или к себе? — задал вопрос Дамир, когда вещи были погружены в такси, а позади остался контрольный пункт и самолет привезший нас из Грузии. Он был занят, постоянно что-то читал в своем телефоне, быстро писал ответ. Сказка медленно теряла свое очарование и реальность из работы Дамира, его забот, хлопот отделяли нас как лодки в море, попавшие в течение. Да и вопрос задал, не поднимая головы от мобильника.

— А сам ты как хочешь? — он перестал печатать, вскинул на меня чужие темные глаза. Я склонила голову набок.

— Эту неделю я буду полностью загружен, разгребать накопившиеся дела, мне будет не до тебя. Признаюсь, честно! Поэтому хочешь, езжай к себе, мы позже поговорим о нас.

— Мне сидеть дома и ждать твоего прихода, как наложница?

— Маш, давай без драматизма! Займись работой, думаю у тебя тоже есть незавершенные вопросы, в конце концов на носу учеба, тоже надо подготовится. Меня интересует больше то, что будет вечером, а чем ты будешь занята в остальное время, как-то не касается.

Я прикусила губу. Ему безразлично мое время, главное мое тело. И я сама на это согласилась, отдала себя и свое сердце, он все бережно взял, но ответного дара мне вряд ли предстоит ожидать в ближайшее время. Когда Дамир достал из портмоне карточку, окончательно почувствовала себя продажной.

— Вытащи чемодан!

— Зачем?

— Тебе еще Дениса завозить, а я устала и хочу домой! — отвернулась от него, игнорируя руку с картой и его потяжелевший взгляд.

— Хорошо! — сухо мне ответили, достали мой чемодан из багажника, небрежный поцелуй в губы, Денис помахал рукой, и машина тронулась с места. И все. Я с разочарованием, обидой смотрела вслед такси. Сказка всегда заканчивается. И не всегда со счастливым финалом.