— 14-

— Дамир-

Потер переносицу и откинулся на кресле, с удивлением замечая вечерние сумерки. Вот это я заработался, что не видел, как проходит мимо время…Взял телефон, покрутил в руках и отложил. Утром созванивались. Ее суховатый голос резал мой слух. Я отвечал так же. Сухо и, по существу. Мы не виделись три дня, а уже стали чужими. Завтра у Маши линейка в университете, о чем она мне утром и сообщила. Поинтересовалась мимоходом приеду ли я. Сказал, что нет, в это время у меня совещание. Растянутый выдох и безразличное «угу». Именно это «угу» меня выбило, что окунулся с головой во все отчеты и проекты.

Провел ладонью по лицу и потянулся. Нужно ехать домой и поспать пару часов. Завтра вновь напряженный день. Встал из-за стола, предварительно выключив компьютер и собрал бумаги в аккуратную стопочку.

Машина одиноко стояла на парковке, приветливо мне мигнула фарами и приняла в прохладный салон. Пока прогревался мотор, бессмысленно рассматривал лобовое стекло. Домой не хотелось. Не хотелось именно в пустую квартиру. Я устал от одиночества… Машина сорвался с места и помчалась в совершенно противоположную сторону от моего жилого комплекса. Подъезжая к знакомым дворам, поискал глазами нужные окна. Не спала… Перед тем, как бегом подняться к ней, затормозил перед подъездом, разворачиваясь в сторону машины. Не с пустыми же руками идти.

Через полчаса, улыбаясь, как идиот, нес в одной руке пакет с разными вкусностями, в другой большой букет белых роз. Напряжение последних дней с каждым этажом уходило и когда нажал кнопку звонка и увидел почти сонные зеленые глаза, выдохнул и улыбнулся.

— Я никак не могу привыкнуть спать без тебя!

— И тебе потребовалось три дня, чтобы это понять?

— Скажи спасибо, что не всю жизнь, это было бы обиднее всего!

— Спасибо! — Маша смотрела мгновение серьезно, а затем кинулась мне на шею, покрывая все лицо быстрыми поцелуями. — Ты засраннец, Дамир!

— Не без этого! Ты дашь мне войти или будем лобзаться на пороге на потеху соседям???

— Дамир! — она отскочила так же внезапно, как кинулась, сразу почувствовал потерю, хотел попросить вернуться обратно на шею. — Это мне? — глазами указала на букет.

— Да нет, соседке с первого этажа, зайду после тебя, подарю!

— Дамир!!!!

— А чего тогда спрашиваешь! Давай, встречай своего благоверного и корми, я есть хочу, с обеда ничего не ел!

— Бедненький ты мой! — девушка схватила букет, любовно прижала к груди, я заревновал к этим чертовым цветам, ибо мне самому хотелось прижаться к ней, но переборов свои пошлые стремления, прошествовал на кухню. Маша шла сзади, положив цветы на стол, взяла вазу с подоконника, налила воды и поставила розы, ласково касаясь лепестков.

— У меня есть овощная запеканка!

— А у меня хорошее вино!

— Ты остаешься? — ее дыхание задержалось, она не смотрела на меня, а я не смотрел на нее.

— Я же сказал, что не могу спать без тебя. Меня мучает бессонница.

— Дамир… — Маша повернулась ко мне, я поставил бутылку на столешницу, сделал шаг навстречу. Она сделала вздох, как перед прыжком в воду, и, преодолев расстояние, вжалась всем телом в меня. Я обхватил ее за плечи и наклонился для поцелуя, трепетно, нежно, боясь спугнуть эйфорию, касался ее губ. Ее руки затеребили воротник рубашки, спускаясь к распахнутому вороту, ниже, вытащили полы из брюк и ладони коснулись разгоряченной кожи. Я застонал, вторгаясь в ее влажный рот более властным поцелуем, сгребая в охапку. Где-то пришлось сбавить обороты, потому что, Маша стала упираться ладошками в грудь, откинув голову назад, жадно хватая ртом воздух.

— Ты сильно голоден?

— Безумно! — еще сильнее прижал к себе, наглядно демонстрируя свой голод. Маша рассмеялась.

— Я о реальном голоде!

— Это подождет, сейчас я хочу «поужинать» тобою!

— Так вот я это и хотела предложить! — зеленые глаза озорно сверкнули и потянула меня за руку в спальню. Я шел за нею, готов был идти хоть на край света, лишь бы не отпускала мою руку. И хватая ее вновь в свои объятия, падая на кровать, я падал в омут с головою под названием «любовь». И хотелось залюбить свою девочку!

— Дамир! — меня потрясли за плечо. Я сонно потер глаза, не понимая, где нахожусь и почему меня будят. Рядом стояла красивая Маша. На ней было сшитое ею платье изумрудного цвета.

— А ты куда такая? — поймал ее руку, пытаясь потянуть на себя, но девушка уперлась, но улыбнулась.

-Мы проспали. Мне надо через час быть в универе. А тебе кажется на совещании!

— Блять! — вскочил с кровати, ища глаза свой мобильник, найдя его на столе, схватил телефон и вернулся в кровать. Все равно уже не успею, пусть замы отдуваются, а у меня сегодня дела по важнее: быть с Машей на ее «первом звонке» в университете. Дав указания своей секретарше сдвинуть и отменить встречи, вытянулся на кровати. Рассматривая потолок, заметил трещины и отошедшие обои. Нужно было бы ремонт замутить…но не хотелось даже шевелить рукой для этой квартиры. Все равно она не моя.

— Дамир, я погладила тебе рубашку и брюки, так что думаю твои подчиненные не заметят, что шеф во вчерашнем прикиде! — Маша аккуратно разложила вещи на стуле и повернулась ко мне, выгибая тонкую бровь.

— Может тебе переехать ко мне? — приподнялся на согнутой руке, рассматривая девушку.

— Не, мне отсюда до универа ближе, чем от тебя.

— Я бы мог тебя отвозить.

— А когда будешь в командировке?

— Тебе стоит задуматься о правах, купил бы машину.

— Нет!!!

— Почему?

— Это слишком дорогое удовольствие. Не думаю, что на любовницу тратят такие баснословные суммы.

— Наивная, на любовниц порой тратят больше, чем на законных супруг.

— Практиковал?

— Не имею привычки изменять в любых отношениях, будь то просто подружка или жена.

— Да? Я почему-то думала, что мужчинам не свойственна верность.

— Я тоже думал, что замужние не смотрят на других мужиков.

— В смысле? — Маша заинтересовано наблюдала, как я сел, а затем не спеша начал одеваться. Когда закатал рукава до локтя, оставив три пуговицы расстегнутыми, посмотрел на девушку.

— Инна мне изменяла. Именно поэтому мы расстались.

— Тебе сообщили, что она гуляет направо и налево?

— Это было б просто, и злопыхателям я не верю, бизнес научил доверять только тому, что лично видишь, слышишь. Я просто застукал ее, уехал в командировку и вернулся на день раньше, как в анекдоте.

— И после всего ты остался с ней в хороших отношениях?

— Это было сделано ради сына. Возможно, идя на поводу своей грузинской крови, убил бы. Я ревнивый собственник, мое значит мое. Поэтом смотри, чтобы не было никаких там шашней в университете! — обхватил ее за талию, смотря сверху-вниз.

— Окей! Закрепим наш договор… — прищурилась, хитро улыбаясь, — для начала поцелуем!

— Что-то мне подсказывает одним поцелуем тут не обойдемся… — пробормотал, склоняясь к сладким губам. Но Маша ограничилась поцелуем, только вот глаза пообещали многое другое чуть позже. Я пообещал ей тоже кое-что, особенно хотелось дать ей понять, что она в моей жизни нечто большее, чем «любовница», скорей «любовь» в самое сердце и было жгучее желание сделать ее своей во всех смыслах, но об обручальном кольце на тонком пальчике думать пока рано… Еще испугается и сбежит!

— Маша-

— Маш! — Анька смотрела на меня с любопытством, потом перевела взгляд на мои сложенные руки, вернее на пальцы. На левой руке безымянного пальца сверкало тоненькое золотое колечко с изумрудами. Когда после официальной части для первокурсников нас задержали еще на групповое собрании, все это время Дамир терпеливо ждал в машине, а потом пригласил провести вечер в ресторане и отметить мой новый этап. Отвез меня домой и умчался на работу, до ужина звонил пару раз и говорил, что скучает. Это было так на него не похоже, но сердце предательски быстро стучало, фантазировало и мечтало. Он приехал за мною с огромным букетом красных роз, широко улыбаясь, сменив свой двухдневный костюм на свежий, синего цвета. Мы ужинали в ресторане с грузинской кухней. Ничего необычно не происходило, пока Дамир не вытащил из внутреннего кармана бархатную черную коробочку с известным ювелирным логотипом. Я задержала дыхание.

— Это тебе! — и все, только карие глаза хотели сказать намного больше, они просто топили меня в бесконечной нежности, любви. Любви? Три слова: «Я тебя люблю» — так и не были сказаны. Дамир дрожащей рукой надел мне на палец кольцо и долго держал ладонь в своих руках, нежно целуя кончики пальцев. Я таяла. Я уже полностью принадлежала этому человеку, скрепя сердце, поверила его выразительным глазам, которые в отличие от губ не стеснялись говорить о любви.

— Да? — посмотрела на подругу. Мы сидели после пар на скамейке недалеко от университета.

— Ты замуж собралась?

— А что, наличие кольца сразу подразумевает свадьбу? — прикоснулась к золотому ободку и покрутила его. Металл холодил кожу.

— Слушай, а он у тебя из «золотой» молодежи? — Аня слегка прищурила свои серые глаза. Она любила экспериментировать со цветом, поэтому я до сих пор не знала, какого цвета у подруги действительно глаза.

— Золотом усыпан что ли?

— Да нет, крутой мальчик богатых родителей, который имеет свою тачку и квартиру. Я видела тебя сегодня, как ты выходила из джипа, махала ему ручкой. У него видно предки состоятельные люди, раз позволяют сыну разъезжать на такой машине.

— Да нет. Он сам ее купил. Родители его вообще живут в другой стране.

— Вау!!! Может замутим тусовку с нашим потоком на его хате, пусть тоже позовет своих друзей, девчонки будут визжать от радости, какие ведь перспективы, есть шанс захомутать приличного столичного мальчика.

— Захомутать? — усмехнулась. Представила наш поток в квартире Дамира, его друга Пашку и серьезного Леника. Если первый с радостью примет предложение, то сам Дамир и Леник, у которого строгая Полина, рассердятся. — Боюсь, что вряд ли это получится. Дамир не любит тусовки! — это было легкой ложью, Дамир посещал клубы. Правда до того, как у нас появились серьезные отношения. Сейчас я могла на полном основании всем говорить, что у меня есть бойфренд. Правда о возрасте предпочитала умалчивать.

— А он у тебя серьезный парень! Ну давай в узком кругу по парочкам! Я с Лешкой приду, Катя с Артемом. Сходим все вместе в боулинг, пообщаемся, поедим пиццу.

— Я не знаю Ань, надо у Дамира спрашивать, он сейчас жутко занят, разгребает дела после отпуска.

— Он работает?

— У него своя фирма.

— Ого. Сколько же ему лет?

Я недолго раздумывала, что ответить, ибо на парковку въехал внедорожник Дамира, и он сам спешился. Еще на расстоянии лицо его озарила улыбка. Мы с Анькой молчаливо наблюдали за его приближением.

— Маша! — его глаза мельком скользнули по подруге, которая старалась держать при себе челюсть, но расширенные глаза выдавали ее шок. — Ты все?

— Да, пары закончились. Вот сидим, греемся на солнышке!

— У меня образовалось окно, вот думаю утащить тебя пообедать со мною.

— Я не против, Ань ты с нами? — я заметила, как Дамир слегка нахмурился, но промолчал. Подруга смутилась.

— Не, мне в общагу пора, Леша обещал зайти! — Анька вскочила на ноги, она старалась не пялиться на Дамира, тот терпеливо сносил ее пристальные взгляды.

— Я чет не пойму, чего она так меня разглядывала? — Дамир шел не спеша, когда подруга убежала на остановку, а я шла рядом, обхватив его руку выше локтя.

— Она просто впечатлена!

— Чем?

— Думала, что ты сынок состоятельных родителей.

— Ты ее разочаровала?

— Не успела, ты сам появился собственной персоной. Она предлагала пойти в боулинг по парам!

— Боулинг? Ты издеваешься? — Дамир остановился возле машины, достал ключи, пикнула сигнализация. Мне пришлось отпустить его руку, когда он открыл пассажирскую дверь.

— Я просто спросила!

— Было б мне лет этак двадцать пять, хотя бы, я согласился, но вы для меня своего рода детский сад.

— А ты в курсе, что за совращение малолетних, можно получить статью!

— Будь тебе шестнадцать, а не восемнадцать, я бы к тебе не подошел.

— Но тебя ко мне влекло, не отрицай! — я кокетливо слегка приподняла юбку, глаза Дамира вспыхнули, увидев мои коленки.

— О да, с первого взгляда, когда ты стояла такая испуганная, не зная куда деться! А еще эти ноги… — его глаза двинулись ниже коленок, шумно сглотнул. — Пришлось греть молоко.

— Отвлекающий маневр значит!

— Угу.

— Так что мне сказать?

— Скажи, что твой парень уехал в командировку на месяц в Китай!

— А ты действительно уезжаешь на месяц в Китай? — испугалась я, Дамир рассмеялся, придерживая рукой дверку.

— Нет, в командировку, но не в Китай, а в Германию, и не на месяц, на три дня.

— Ух, отлегло! — театрально приложила руку к сердцу, привлекая уже внимание к своей груди. Дамир прищурился.

— Маш, у меня складывается впечатление, что ты не особо хочешь есть!

— Ты ошибаешься дорогой, я очень голодна!!! — расстегнула три пуговицы своей блузы, позволяя выглянуть кружевному бюстгальтеру. Дамир скрипнул зубами, от души хлопнул дверью, когда сел за руль, полыхающим взглядом обжег меня.

— Что ж, едем обедать! — под его темнеющим взглядом заерзала на кожаном сиденье. Я любила проводить время с Дамиром, не только в постели, но и просто болтать с ним. А если болтать и тесно прижиматься к его горячему телу, остальной мир переставал существовать.

— Дамир-

Рейс задерживали. Погода была не летная, отложили взлет на два часа. Заказал кофе, вытянув ноги. Вместо трех дней, уложился в два, мне очень хотелось в Москву, а конкретнее в объятия Маши, ощутить ее прикосновения к волосам, почувствовать на губах ее сладкие губы. Надо хватать, надо связать ее по рукам-ногам: жениться, сменить ей фамилию и зачать ребенка. А лучше двоих сразу.

От глупых, счастливых мыслей тихо рассмеялся, доставая из кармана коробочку. Да, дарил кольцо, но то просто кольцо. Хотелось хоть что-то подарить, в голову пришла банальщица. А это было уже с вопросом: ты выйдешь за меня замуж? На черной бархатной поверхности поблескивало кольцо из белого золота с крупным бриллиантом. Маша была достойна такого кольца, нет, она заслуживала, чтобы весь мир лежал у ее ног. И я сделаю все возможное, чтобы этот мир был не только у ног, но и в руках, как и мое влюбленное сердце. Наконец-то, я чувствовал, что меня любят, любят просто так. За улыбку, за теплый взгляд. Любят в хорошем и плохом настроении. Любят молчаливого и говорливого. И я ее люблю…всю.

— Маша-

Дождь мелко моросил. Перепрыгивая через лужи, спешила домой. Нужно было подготовиться к завтрашнему дню в университете, привести себя в порядок, завтра приезжает Дамир. Три дня без него, как три месяца. И как мы раньше могли неделями не разговаривать друг с другом?

Сейчас безумно скучала, созванивались, но одними звонками сыт не будешь. Дамир не любил долго разговаривать по телефону, если бы подвергала постоянно сомнению наши отношения, подумала о начинающем равнодушии. Но он действительно не любил телефонные разговоры, ему больше нравилось общаться, глядя в глаза собеседнику. В принципе я тоже обожала смотреть ему глаза и видеть в них свое отражение. Я обожала закинуть на него ноги, смотреть мелодраму, он терпеливо слушал сладкие диалоги, утыкаясь в свой ноутбук. Он любил поспать…а я любила смотреть на него спящего и млеть от счастья, что он рядом. Он пересилил свою неприязнь к квартире детства, оставался на ночь. Так и жили на две квартиры, порой я забывала где-то в одной из квартир учебники, благо у меня были Анька с Катькой.

Анька больше не задавала вопросы про бойфренда, больше не предлагала совместное времяпровождение. Когда Дамир уехал, я была хвостиком, ребята брали меня в свои походы то в кино, то в кафе.

На парах иногда писала ему в вайбере или просто слала смайлик. Мне хотелось знать, что он думает обо мне каждую минуту, хоть секунду, прочитав мое сообщение. Понимала, что в Германии у него работа, а не развлечения, каждый раз внимательно вслушивалась в его тембр, в задний фон ревниво пытаясь услышать женские голоса. Но если и слышала, то они говорили не на русском и слишком официально.

Ожил мой телефон, подарок Дамира за красивые глаза, на самом деле меня вполне устраивал мой мобильный телефон, я не стремилась угнаться за каждым новым «яблочком», была рада тому, что имела. И когда по чистой случайности телефон выскользнул из мокрых рук и разбился об кафель, я ревела так, словно умер любимый хомячок. Мне из-за всхлипов трудно было даже нормально сделать вздох. В телефоне было все, что сумела накопить со второго дня в Москве, особенно дороги были фотографии последних месяцев, где я рядом с Дамиром. Он даже испугался моего зареванного вида, начал спрашивать про родителей, думал кто-то умер, и когда я показала ему «мертвый» мобильник, стиснутые зубы и изогнутая бровь подсказали, какими словами он хотел меня наградить. Ушел, сильно хлопнув дверью, я тогда испугалась, что из-за телефона мы так глупо, молчаливо поссорились. Он вернулся, назвав меня истеричкой, весь вечер вытаскивал из старого телефона все самое ценное для меня, чтобы перенести в новый мобильник с откусанным яблоком.

— Алло!

— Скучала?

— У тебя хватает наглости спрашивать?

— Хватает. Жди меня сегодня. Я, правда, по времени не сориентирую.

— Ммм, какой сюрприз! Ты голодный?

— Как тебе сказать…. Мой голод никак не связан с готовкой.

— Неугомонный!

— Чья бы корова мычала! Скоро я начну от тебя отбиваться, а не наоборот!

— Буду ждать!!! — промурлыкала в трубку, перепрыгивая очередную лужу.

— Целую, детка!

— И я тебя…

Дома панически заметалась по квартире, наводя внешний порядок, затем влетела в ванну. Учитывая, что временные рамки не обозначили, я безумно торопилась привести себя в божественный вид. В нижнем ящике комода лежал новый комплект нижнего белья, которое ждало своего часа.

Когда услышала звонок в дверь, с мокрыми волосами, в одном банном полотенце, подлетела к двери. Не смотря в глазок, в полной уверенности, что это Дамир, распахнула.

— Ты ключи забыл? — улыбаясь во все зубы, застыла в удивлении. На пороге был не Дамир, а незнакомая женщина. Мы рассматривали друг друга минуту. Она в отличие от меня не была удивлена. Затянула полотенце потуже.

На вид вполне приличная женщина. Вполне… Чистенький плащ кофейного цвета, начищенные ботинки на толстой подошве, укладочка на голове, даже немного косметики на лице. Но… Но было в ее виде что-то нездоровое. Что-то такое, что отталкивало, хотя внешне это не было видно. Может дело было в глазах? Серые глаза смотрели мутновато, словно находились под кайфом.

— Вам кого?

— Дамир Ильич сейчас дома? — я поняла, что меня напрягало. Так разговаривал мой отец, будучи под градусом. Он слегка растягивал гласные буквы. Передернула плечами.

— Эээээ, вообще-то он тут и не живет! — только по имени поняла, о ком идет речь. Женщина заметно расстроилась. Я смотрела на нее и не могла понять, что в ней было мне знакомо. То, что вижу ее первый раз, это точно, но какие-то черты лица кого-то мне напоминали. Черные волосы с сединой, собранные в пучок, кривая улыбка, когда один угол приподнят, второй оставался на месте. Мне бы попрощаться и захлопнуть дверь, но что-то держало, что-то заставляла пристальнее всматриваться в лицо женщины.

— А он вам срочно нужен?

— Срочно.

— Так позвоните ему.

— Я бы хотела с ним встретиться. Боюсь, что по телефону мы с ним не договоримся.

Почему-то мне стало ее жалко, незнакомого по сути человека, который очень хотел увидеть Дамира. Почему она хотела его видеть? Неужели вопрос нельзя решить по телефону?

— Вы проходите. Он звонил, сообщил, что подъедет, правда, не знаю, когда! — услышала себя со стороны, распахивая шире дверь. Женщина вошла. Она прекрасно ориентировалась в квартире, словно бывала тут тыщу раз.

— Вы так добры!

Пока незнакомая мне женщина раздевалась в прихожей, я прошмыгнула в спальню, судорожно натягивала на голое тело спортивный костюм, волосы завязала в хвост и поспешила к незваной гостье. Она оказалась на кухне. Что в очередной раз убедило меня, что незнакомка знала, где что находится. Может сейчас так воры работают, а я наивная дурочка сама открыла дверь? Стало страшно, но старалась не показывать вида, молилась лишь о скором приезде Дамира.

— Чай будете?

— Не отказалась бы.

Чайник был поставлен на плиту, достала печенки, вазочку с конфетами, чашки. Пока накрывала на стол, она меня продолжала изучать. Это немного нервировало.

— Меня зовут Маша.

— Людмила Павловна, — Людмила Павловна улыбнулась уголками губ, у меня было дежавю, такую улыбку я уже видела. У Дамира что ли. — А вы кем приходитесь Дамиру…Ильичу?

— Мммм, ээээ, — спас меня от ответа чайник, поспешила встать. Спиной чувствовала ее заинтересованный взгляд. Кто она такая? Разливая кипяток, видела, что женщина все еще ждет ответа. Лихорадочно соображала, что сказать. Когда хлопнула входная дверь, мы посмотрели друг на друга, в глазах Людмилы Павловны заметался страх.

— Машка, я пришел, — голос Дамира был весел. Я улыбнулась гостье и помчалась встречать своего мужчину. Дамир снимал ботинки, увидев меня, заключил в объятия. — Как же я скучал, малышка!!! — его губы ласково коснулись моих губ. — Машуль… — он сгреб меня в охапку, теснее прижал к себе, показывая свои дальнейшие намеренья, но я уперлась ладонями ему в грудь. — В чем дело? — его брови нахмурились.

— У нас гости! — прошептала. Дамир еще больше нахмурился, шумно задышал, отпустил меня. Помня, что жена ему изменила, поспешила добавить: — Это женщина. Очень хочет тебя видеть.

— Женщина? — снял пиджак, протянул мне его, затем расстегнул манжеты и закатал рукава до локтя, следом последовал ворот рубашки. — Вообще, все соседи давно в курсе, что я тут не живу.

— Может это твоя первая учительница? — предположила, вызвав у него небрежный смешок. Повесив пиджак на вешалку, наблюдала, как он направился в ванну, мыл в ванне руки, я поспешила на кухню. Людмила Павловна стала бледнее прежнего, было видно, сильно переживает, нервничает, постоянно крутила чашку, то вскидывала глаза на дверной проем, то резко опускала. Я достала еще одну чашку. Дамир вошел и замер в дверях, изменившись в лице. Губы сразу поджал, глаза яростно сузились.

— А что она тут делает? — обратился он ко мне разгневанным голосом, сверля женщину уничтожающим взглядом. Его гнев был мне непонятен, вызвал лишь недоумение, я даже растерялась.

— Это Людмила Павловна.

— Кто это, прекрасно знаю. Не забыл! — его враждебное настроение меня пугало, особенно потому что не знала причину. Людмила Павловна облизнула губы, медленно поднялась со стула.

— Здравствуй, Дамир!

— Здравствуй… — голос его надломился, стиснул зубы, прошел мимо гостьи, стараясь не задеть. Усевшись спиной к окну, пододвинул кружку с чаем и уткнулся в нее, не произнося и слова. Мы тоже сели за стол. Людмила Павловна как-то жадно его разглядывала, губы ее дрожали. Их молчание меня стало раздражать.

— А вы учительница? — вежливо обратилась.

— Что? — женщина непонимающе на меня посмотрела, потом видно осмыслила вопрос, покачала головой. — Нет.

— Что тебе надо? — Дамир откинулся на стуле, скрестил руки на груди, злобно глядя на гостью взглядом. Я смотрела то на него, то на Людмилу Павловну, пытаясь понять, что связывает этих двух людей.

— Пришла повидать.

— Спустя столько лет? Не поздноват-то ли?

— Дамир, я больна.

— Я в курсе, ты сбежала из больницы, отказываешь лечиться. Меня это как должно касаться?! — с каждым словом Дамир повышал тон, челюсть напрягалась, а кулаки сжимались.

— Дамир… — встряла, не понимая причину его гнева.

— Маша, не лезь! — рявкнул Дамир, я опешила, смотря на него во все глаза. Впервые он повысил на меня голос. Женщина поспешно полезла в сумку, вытащила из нее несколько листов и положила на середину стола. Дамир даже не шелохнулся. — Что это?

— Заключение.

— Меня это не интересует. Если тебе нужны деньги, скажи сколько и куда перевести, и исчезни из моей жизни, как исчезла десять лет назад, — демонстративно достал телефон, мрачно смотрел на Людмилу Павловну.

— Мне не нужны деньги. Я пришла попросить прощения!

— Я не батюшка, чтобы отпускать твои грехи, а церковь находится на соседней улице. Немного ошиблась адресом.

— Я просто хотела сказать, что очень рада тебя видеть здоровым. Когда понимаешь, что жить осталось немного, начинаешь анализировать, вспоминать прошлое, вспоминаешь, что сказала, а о чем умолчала. Дамир…хочется хоть последние дни побыть рядом с тобою!

— Ты хочешь, чтобы я сейчас одним махом все забыл и хэппи-энд? Извини, мам, но такое бывает только в кино, а со своими признаниями ты опоздала лет на двадцать. Когда я в тебе нуждался, ты меня отталкивала, ты уходила от меня, каждый раз, когда кроме тебя мне никто не нужен был. Я не могу…. — его глаза увлажнились, он вытер их ладонями, закусил губу. — Может позже, когда вернуть уже ничего невозможно, буду винить себя, что не подошел к тебе, не обнял, не сказал нежно «мама», но не сейчас. Обида сильнее голоса разума. Прости… — резко встал, проходя мимо Людмилы Павловны, она лишь успела коснуться его руки, но он даже не посмотрел на нее. Я потрясенно вскочила за ним на ноги, с гулко бьющимся сердцем. Это его мать??? И он так просто отворачивается от нее?

— Дамир! — схватила его за руки, когда он взял пиджак. Напряжение сквозила в каждом жесте, он был весь на взводе. Его потяжелевший взгляд предупреждал меня его не трогать, но я не могла его отпустить. — Дамир! Так нельзя! Она твоя мать, она болеет…так нельзя! Ты не можешь вот так просто уйти!!!

— Могу. Меня с этим человеком ничего не связывает!

— Она умирает, нужно простить все обиды, отпустить их и сделать шаг навстречу!

-И это мне говорит девушка, которая за все время НИ РАЗУ не позвонила своей матери!!! Маш, не слишком многое на себя берешь? Пытаешься меня убедить в том, что я неправильно поступаю, сама на свое поведение смотрела? Сама ты на себя со стороны смотрела, КАК ты относишься к своей матери? Может они уже за упокой ставят свечи в церкви, пока ты тут развлекаешься со мною!

— Не надо сравнивать! У нас совершенно разные ситуации!!!

— Нет, Маша, по сути ситуации одинаковые, ты затаила на мать обиду, как и я, разница в том, что ты обижаешься всего полгода, а я уже двадцать лет! И чья обида сильнее? И не надо сейчас делать из себя взрослую, все понимающую девушку, готовую разложить ситуацию по полочкам, потому что я сам прекрасно знаю, что и где находится.

— Человек милосерден и должен прощать!

— Я ничего прощать не буду. И мне плевать, что ты будешь думать по этому поводу. Да и вообще, чего ты лезешь в эту историю, тебя туда не звали! Это мои проблемы!

— Но…

— Что «но»… Маш, если мы с тобой спим, это еще не означает, что я обязан впускать тебя к себе в душу, чтобы ты там наводила свои порядки! Мне не надо этого, меня все устраивает! Все! — резко отвернулся, натягивая пиджак. Я смотрела на него, а в ушах звенело «ВСЕ». Оно было сказано твердо, без сомнений, без возможности что-либо изменить. И я вдруг поняла, что между нами будущего не будет. Интуитивно чувствовала точку невозврата. И что стало причиной, не смогу сказать, просто глядя на Дамира, он с каждой минутой отдалялся от меня.

— Ты пользовался мною…тебе было удобно быть со мною, всегда рядом, всегда без отказная, готовая смотреть тебе в рот влюбленными глазами… — криво улыбнулась, когда он вскинул на меня прищуренные глаза, приподнял подбородок. — Просто покупал…дорогим телефоном, банковской карточкой, ужинами в ресторане, кольцом…Но никогда не говорил о том, что чувствуешь…

— Маш… ты сейчас домысливаешь то, чего нет. Я такое не говорил.

— Ты так себя ведешь, Дамир. Ты постоянно держишь меня на расстоянии вытянутой руки, как и всех остальных родных. Ты просто позволяешь себя любить, а сам не хочешь раскрыть свое сердце…

— Маш… — Дамир сделал шаг ко мне, а я назад, качая головой. Образующая пустота в груди поглощала меня слишком быстро, я не могла ничего уже сказать, просто смотрела на него раненным взглядом. Если он сейчас скажет эти долгожданные слова, то протянет руку и вытащит из черного омута, я ждала… Он смотрел на меня неподвижным взглядом, с плотно сжатыми губами. Раз секунда, два секунда, на третьей развернулся и молча ушел, сильно хлопнув дверью, аж стекла в окнах зазвенели.

Я обняла себя за плечи. Резко стало холодно, меня трясло мелким ознобом. Я совершенно забыла, что на кухне осталась Людмила Павловна. Когда она появилась рядом, вздрогнула от неожиданности. Мы смотрели друг другу в глаза, я видела там ту самую пустоту, что ощущала сама. Эта женщина тоже хотела услышать нужные ей слова, как и я их не дождалась.

— Дамир-

— Дамир, хватит! — Пашка отобрал рюмку и поставил возле себя. Я пьяно усмехнулся, прищурив один взгляд, пытаясь навести четкость на картинку. Рядом оказался Леник с беспокойством на меня смотря. Интересно, как они меня нашли??? В Москве куча баров.

— Скажи, что случилось, раз напиваешь до чертиков? — Пашка облокотился на барную стойку, я жестом показал бармену повторить то, что только что отняли.

— Ничего, кроме того, что приперлась мамаша! — взял поставленную рюмку. — А еще Маша ждала от меня признаний…

— А ты? — Леник присел с другой стороны, пришлось повернуть к нему голову. Слегка повело.

— Я? Я ушел.

— Ты дурак! — Пашка выругался сквозь зубы. — Ты кретин, Дамир! Ты с этой Машей носишься, как с писанной торбой, еле дышишь на нее и тебе не хватило смелости произнести банальных три слова???

— Не хватило… Я хотел красиво… а тут эта пришла. С какой-то болезнью. Умирать собирается! — стукнул кулаком по столешнице, на меня покосились. — Десять лет не приходила, а тут явилась, душа у нее болит, грешки замаливает!!! Последние деньки побыть со мною! — передернул плечами. — И Машка полезла в эту историю… Простить и понять, а также принять! — залпом выпил рюмку, поморщился. — Я хотел ей предложение сделать. И сказать, что люблю…но все во мне застопорилась, когда увидел мать. Все, что говорили, воспринимал в штыки!

— Дамир! — Леник схватил за плечо и тряхнул. — Ты сейчас едешь к Маше и падаешь на колени, признаешься девочке в любви, иначе утром будет поздно…

— Как поздно? Куда она денется!

— Я видел, как она уходила из дома. И думаю вряд ли в ее голове радостные мысли!

Некоторое время смотрел перед собою, вспоминая ее большие глаза с застывшим в них ожиданием. Моя маленькая девочка. Взглянул на часы, почти одиннадцать.

— Ты на машине? — обратился к Пашке, тот кивнул головой. Мы быстро собрались, по дороге к Маше попросил Пашу остановиться у цветочного магазина. Купил розы. Бордово красные, с шипами. Осторожно взял цветы, подумал, что надо было попросить шипы срезать, но ждать не хотелось. Маша предупрежу, чтоб не укололась. Чем ближе к дому, тем больше я трезвел и сердце ныло от какого-то предчувствия. Надеюсь простит мою нерешительность.

Пашка заглушил мотор, Леник подбадривал улыбкой. Знакомые окна были еще темны. Может она уже спала. Улыбнувшись друзьям, вышел из машины. С каждым шагом сердце отдавалось гулким ударом в груди. Внезапно во двор заехала тонирована машина бизнес-класса. Я замер. Черный «мерседес» остановился возле нужно мне подъезда, из него вышел мужчина, поспешил на другую сторону. Шипы впивались в ладонь, царапая кожу на ладони, ибо сжал цветы, когда показался знакомый до боли силуэт. Пара попала под свет подъездного фонаря. Я сглотнул, иронично улыбаясь. Опять мимо…и все было ложью… Там возле подъезда стояла смущенная Маша и герой ее снов: Олег Царев. Что ж, я знал, что к нему она сбегала из своей деревни… я обманывал себя, верил ее словам…