— 15-

— Маша-

Дамир не звонил. Не звонил две недели. На мои звонки не отвечал. Все сообщения во всех приложениях читал, но не отвечал. Его молчание, его игнор меня обижал, расстраивал и в голову лезли мысли о нашем расставании.

Телефон засветился в темноте. Сердце гулко забилось. А вдруг он? И разочарование стиснуло грудь, заставив скривиться, как от зубной боли, увидев от кого пришло сообщение.

Каждый день он мне писал, каждый день он звонил, куда-то приглашал, пытался сблизиться. И каждый раз я держалась от него на расстоянии. Полгода назад при виде Царева писалась бы кипятком, визжала на весь район. А сейчас его чрезмерно повышенное внимание ко мне раздражало. Даже не льстило. Пару раз приезжал к университету и девчонки чуть ли не падали в обморок при виде кумира, а когда видели к кому он подходил недоуменно, шокировано, непонимающе приподнимали брови, округляли глаза-рот, шушукались за моей спиною. Анька лишь спросила, а что с Дамиром, я неопределенно пожала плечами. А что с ним, если он не отвечает на мои сообщения и звонки. Диане писать и спрашивать, как брат и что с ним не хотела. Пусть будет в розовых очках в плане наших отношений, тем более ей волноваться нельзя, в ее животике поселилась новая жизнь.

Прочитав сообщение от Олега, отвечать не стала, утром придумаю ответ. Его я встретила в тот самый день, когда пришла мать Дамира, когда он хлопнул дверью и ушел. Я вечером тоже ушла. Просто не могла находиться в четырех стенах и думать о том, что произошло, додумывать, что будет потом. Я просто гуляла по центру Москвы, толком не смотря по сторонам, не рассматривая людей. И просто наткнулась на выходящего человека из одного магазина. Мы стали друг перед другом извиняться, пока не подняли глаза. Я его узнала сразу, Олег улыбнулся и стал знакомиться. Его не смущало, что прохожие, увидев знакомое лицо, сворачивали себе шею, некоторые осмеливались подходить ближе и просить автограф и совместную фотографию. И как-то так получилось, что он пригласил в кафе, а потом покататься по Москве. Ненавязчиво, почти как друг, почти, потому что в какой-то момент я почувствовала его жаркий взгляд на своем лице. И сразу же попросила его отвезти меня до ближайшего метро, но Царев был настроен довести меня до дома. Пришлось назвать адрес. После мне стали каждое утро приносить посыльные большие букеты роз. Цветы просто не успевали завянуть, в квартире стоял умопомрачительный запах, от которого потом начала болеть голова.

Олег напирал, он не стал занимать выжидательную позицию, шел напролом, был намерен покорить мое сердце. Сердце, которое безумно скучало совершенно по-другому человеку.

Утром моросил дождь. Осень во всю уже заявила свои права и бабье лето окончательно покинуло столицу. Отсидев три пары, сказав Аньке, что плохо себя чувствую, ушла. Мне требовалось увидеть Дамира. Хоть понять, что между нами. Разрыв, пауза или такое продолжение. Я всего лишь пару раз была возле бизнес-центра, где работал Дамир, но на этом мои знания и ограничились. Увидев на парковке знакомую машину, встала возле нее. Одинокая, как бездомная зверушка, которую хозяин забыл. Через час ко мне направлялся мужчина в форме охраны и подозрительно смотрел на меня.

— Девушка, у вас все в порядке? Вы уже час стоите возле этой машины и никуда не уходите? — вежливый тон, но глаза смотрели прищурено.

— Мне нужен хозяин этой машины! — дрожащими губами просипела. Оказывается, я жутко замерзла, руки совсем заледенели. Охранник еще раз окинул меня внимательным взглядом и, отойдя на пару шагов, заговорил в рацию. Минут через пятнадцать мое сердце начало отбивать латиноамериканский ритм и вроде даже вокруг потеплело. Ко мне спешил Дамир в распахнутом пальто, сдвинув озабоченно брови к переносице.

— Маша? — он удивился, замер передо мною. — Ты совсем замерзла! — взял мои ладони в свои руки и сжал. — Ледышка! Ты так заболеешь! — я пыталась заглянуть ему в глаза, но он упорно их отводил. — Тут недалеко есть кафе, пойдем я тебя отогрею! — потянул за собою, не выпуская мою руку. Кафе было в нескольких метров от бизнес-центра. Дамир стряхнул с пальто мелкие капли, провел рукой по влажным волосам, после этого осторожно забрал у меня зонтик и помог раздеться. Администратор, узнав в Дамире постоянного клиента, отвела к столику возле окна и протянула меню. Я, сев напротив мужчины, жадно его разглядывала, в то время, как он изучал ассортимент бизнес-ланча.

— Ты есть будешь? — не поднял глаза, сухо спросил.

— Да.

Возле столика остановился парень-официант, принял заказ от Дамира, когда мы остались одни, он положил руки на стол, сцепив в замок.

— Что происходит? — осмелилась спросить. Карие глаза вскинулись на меня, но в них уже не было ничего знакомого, родного, горький шоколад застыл, превратившись в несъедобную плитку. Дамир откинулся на стуле и бесстрастно изучал мое лицо, словно я потенциальный заказчик и он прикидывал в уме все преимущества и недостатки, связавшись со мною.

— Как учеба? Ты с пар сбежала? — нам принесли кофе, ему черный, мне с молоком, при чем мне большую кружку. Я с наслаждением обхватила руками чашку, согревая кончики пальцев.

— Учеба хорошо, но я хотела не об этом поговорить…

— Маш, — Дамир перебил меня, взяв чашку. Его взгляд не потеплел, даже не улыбнулся ни глазами, ни губами. Чужой человек в оболочке родного. — Наше время истекло.

— В смысле? — встрепенулась я, не понимающе на него смотря.

— В прямом. Пришло время, когда у каждого своя дорога, ты идешь в одну сторону, я в другую. Нам было вместе хорошо, не отрицаю, но на этом все.

— Но я ж тебя люблю…

— Ты просто думаешь, что любишь, на самом деле под воздействием новых чувств, отношений, событий тебе показалось, что дороже меня никого нет. На самом деле завтра-послезавтра, ты поймешь, что это были просто иллюзии, желаемое выданное за действительность.

— Ты ошибаешься Дамир, я в своих чувствах уверена на все сто процентов, вопрос в тебе, значит ко мне никаких чувств не было, и все эти поступки наиграны, все эти широкие жесты на самом деле ничего не значат. Так принято. На любовниц тратят больше, чем на законных супруг. Не ты ли это говорил? — гнев, обида душила, холодный взгляд карих глаз бил больнее, чем реальные удары. Слезы стояли в глазах, а плакать перед ним не хотелось, но сдерживаться не было сил. Дамир незаметно вздрогнул, когда по моим щекам покатились слезы, он поджал губы и протянул мне салфетку.

— Давай без драмы, Маша. Ты взрослая девочка и должна понимать, что любовницы никогда не становятся женами, они больше для развлечений, разгоняют скуку семейной жизни. В моем случае ты скрашивала часы одиночества. Ты мне не нужна!

— Не нужна? — повторила, распахивая шире глаза. Как можно так говорить, словно я какая-та вещь? Как можно так говорить, словно я девушка по вызову, будто в моих услугах больше не нуждаются??? — Дамир… — меня прервал звонок его телефона. Он сразу на него ответил и судя по разговору, звонили по работе. Я сидела не двигаясь, пытаясь запомнить его таким, каков есть. Черные волосы даже после дождя идеально лежали в укладке, брови сдвинуты к переносице, а между ними морщинка. Губы выглядели твердыми, сухими, как и голос, слишком официальный и деловой. Идеально выглаженный костюм-тройка темно-синего цвета, белая рубашка и в тон галстук. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. И пусть сердце сейчас разрывалось от боли, задетая гордость шептала отомстить ему, кинувшись в отношения с Царевым, Дамир будет во мне всегда.

Я встала, он вскинул на меня глаза, молча наблюдал, как уходила. До последнего ждала, что окликнет и даже выйдя на улицу под мелкий дождь, ждала, что он меня нагонит, развернет к себе и скажет: «Я люблю тебя, малышка!». Я шла по мокрому тротуару, не замечая торопливых прохожих. Я шла и пыталась не оглядываться, но в последний момент не выдержала и обернулась. Дамир стоял на крыльце кафе, смотрел мне вслед. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, расстояние не помеха. Потом он поднял воротник пальто и зашагал в сторону бизнес-центра, в отличие от меня ни разу не повернулся назад. Теперь у нас разные дороги, каждый идет по своей.

Села на кровать и грустью обвела уже ставшие родные стены. Я знала каждую трещинку, каждый рисунок на обоях. Сколько всего видела эта квартира. Но чаще всего разочарование, разбитые мечты своих жильцов. Наверное, не зря Дамир не любил эту квартиру и старался максимально меньше находиться в ней. При упоминании Дамира сердце больно кольнуло, дыхание остановилась, пришлось судорожно сделать поспешный вздох. В зеркало последние дни старалась не смотреть. Знала, что глаза от бесконечных слез опухшие, как и нос. В университете старалась превратиться в тень, чтобы никто не замечал. Почти удалось, если бы не Царев. Он раз в неделю все же напоминал о себе, приезжал, пытался выпытать, что случилось и как-то развеять. Но видеть никого не хотелось, тем более куда-то ездить. Я хотела просто лежать на кровати и перебирать свои воспоминания, от которых потом ревела полночи. Анька не выдержала моего настроения и предложила переехать в общагу к ним с Катькой в комнату. Место было. Потребовалась неделя, чтобы я решилась на переезд, собрать документы и собрать вещи, с помощью Лешки и Артема перевезли мой скромный багаж. И вот сейчас я сидела на кровати, где тоже хранились воспоминания…прикрыла глаза и вспомнила, как мы первый раз проснулись вместе, как он спал, нежно меня обнимая и заботился, не предъявляя никаких обязательств.

— Маша? — в комнату зашел Леник. Именно ему я решила отдать ключи, именно с ним я столкнулась в подъезде и в голове созрел план, как избежать встречу с Дамиром. Видеться с ним мне было морально тяжело. Диане уже написала, что мы с ним расстались и просила данную тему больше не поднимать, если хотелось со мною общаться.

— Я здесь! — поспешно вытерла ладонями глаза, встала. В комнату зашел мужчина, он смотрел больше на меня, чем на обстановку вокруг.

— Все хорошо? — в его голосе действительно звучала обеспокоенность. Я кивнула, протянула ему ключи.

— Спасибо за все. И было приятно с вами познакомиться! — двинулась к выходу, взявшись за ручку, Леник спросил:

— Ему ничего не надо передать, кроме ключей? — я смотрела на дверь, разглядывая мелкие трещинки. О ком говорил Леник, к гадалке не ходи.

— Нет.

— Окей.

Первая ночь прошла в общаге спокойно. Девочки меня знакомили с другими обитателями общежития. И студенческая общага- это иной мир. Туда можно попасть только, если только жить. Никто мне не давал и минуты побыть наедине со своими мыслями. Постоянно кто-то приходил пить чай, звали смотреть кино, приглашали посмотреть творческие работы. Никто здесь не боялся продемонстрировать свое творение, все равно финальный образец будет совершенно по-другому сделан. Когда ложились спать, я улыбалась. Впервые за три недели. Впервые уснула, не думая о кареглазом мужчине.

На выходные девочки удрали со своими парнями на базу отдыха. Я осталась одна. Готовясь к занятиям, взяла телефон в руки и задумалась. Прошло почти семь месяцев, как я сбежала из дома, два — как я живу без Дамира. Я принципиально не искала никакой информации о нем. В переписке с грузинской подружкой ни она, ни я не затрагивали тему ее второго брата.

Домашний телефон все еще помнила, это как молитва. Гудки. Длинные, протяжные, с плохой связью.

— Алло! — от этого голоса я вздрогнула, на секунду отстранила телефон и хотела сбросить, но пересилив себя, поднесла трубку к уху.

— Мам, привет. Это Маша… — голос дрожал, дрожала я сама. Повисло молчание. Долгое, тягучее, как патока, такое же липкое.

— Маша? — на другом конце всхлипнули, тяжело задышали. — Маша, родненькая, с тобою все хорошо? Ты жива? Где ты? Что с тобою? — слова обрывались, по сто раз повторялись. Мама задавала тысячу вопросов, не дав ответить ни на один.

— Мам, со мною все хорошо! Я поступила в университет, учусь, живу в общаге, подрабатываю шитьем. Все у меня замечательно! Я в Москве!!!

— Маша! Боже, я не верю! Мы с отцом полжизни потеряли из-за тебя!!! Несносная девчонка! — меня хоть и ругали, но почему-то чувствовалось, что это для слова. — Почему не позвонила??? Почему ты так долго молчала? Ты представляешь, что мы тут надумали!!!!

— Мам…прости… — опустила глаза на тетрадку. — Я виновата перед тобою. Просто я так боялась, что ты рассердишься…

— Глупая!!! Глупая! Дурная твоя голова! Да, я рассердилась, но позвонить могла, сказать, что жива!!!

— Прости меня…

— Да Бог с тобою…Ты объявилась и уже легче. Теперь хоть сердце перестанет болеть! Ты хоть понимаешь, мы с отцом думали, что ты умерла???

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь!!! Понимала б, давно позвонила! Ремня на тебя нет!

— Мам… ну простите…

— Ладно, отлуплю при личной встрече! — пригрозила мама, но чувствовалась ее улыбка. — Ты, когда приедешь домой?

— Скорей всего после зимней сессии. Хоть и рядом живем со столицей, но много заданий задают, все выходные расписаны!

— Тебе нравится учиться?

— Очень!

— А парень появился?

— Парень? — замялась. Царев никак не отставал. К нему уже привыкли, уже не так остро реагировали, когда он появлялась перед университетом по возможности. Слава богу были дни, когда Олег находился на каких-то съемках, но это не отменяло телефонные звонки. — Пока нет.

— Я так рада, что ты позвонила! Теперь не пропадай!

— Не буду! Я тоже рада, что осмелилась позвонить. Мам…я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя…

— Дамир-

Адски болела голова. Как всегда, перед Новым годом работы было выше крыши. Лучше бы снега было выше крыши. Потер лицо и устало откинулся на кресло, смотря в окно, за которым уже давно сгустились сумерки. Не было никакой мысли, просто смотрел в окно.

В кабине кто-то вошел, медленно повернул голову. На пороге стоял Пашка, вальяжно прислонившись к дверному косяку.

— Я вот думаю, когда ты перестанешь прятать свою башку в работу, как страус?

— У тебя есть предложения, как вытащить мою башку?

— Прикинь, нет. Все известные мне способы ты сразу же откинешь в сторону!

— Хм, а ты повтори еще раз, возможно на что-то я соглашусь!

— Лучше в комплексе, а то в последнее время на тебя страшно смотреть! Терминатор какой-то! Ты вообще спишь по ночам?

— Естественно сплю, как и все нормальные люди!

— Не, Дамир, ты как раз ненормальный! Где это видано работать свыше положенных часов, забыв о существовании реального мира! Я тут подумал, коль сегодня пятница, а впереди новогодние каникулы, не махнут ли нам сегодня в клуб, а на праздники смахаться в Альпы с девочками. Ну если последних нет, то там найдем! — Пашка обворожительно улыбнулся. Как был очаровашкой, так и остался. При этом он успевал быть отличным юристом. Юрист и завсегдатай клубов — вещи не совместимые, но Паша умудрялся совмещать и пользовался спросом на свои услуги.

— Знаешь, — потянулся, потом быстро выключил компьютер. — А я, наверное, соглашусь с твоим предложением! — увидев удивленно поднятые брови друга, поспешил добавить. — Я по поводу пятницы. На Альпы еще не подписывался!

— Сдвиг есть, так что надежда умирает последней! Тогда до встречи, я думаю ты не собираешься идти в костюме в клуб!

— Чем тебе не нравится мой костюм? — снял галстук, расстегнув три пуговицы. — Уже одиннадцать, пока будем мотаться по домам, весь смак ночи пройдет, поэтому оставим мой прикид в покое! — взял пиджак, портфель. Возле дверей уже схватил пальто и по дороге к лифту надел.

— Знаешь Дамир, иногда ты просто невыносим, особенно, когда замыкаешь в своей раковине и до тебя не достучаться! — Паша говорил тихо, я смотрел на цифры этажей. — Нельзя так, ты замираешь во временном отрезке, где тебя оставили. Дамир не надо циклиться на прошлом. Ты не даешь шанса самому себе!

— Ты приехал на такси или на своей? — повернулся к другу и долго смотрел ему в глаза. То, что творилось в моей душе, знал только я. За последние два месяца прошел все круги Ада и Чистилище вместе взятые. Я напивался дома до бессознательного состояния, просыпаясь на утро в разбитом состоянии. Алкоголь единственная моя анестезия, топил в нем все свои воспоминания, оставлял свои вопросы без ответов. И каждый раз рука замирала над одним номером в телефоне и каждый раз откладывал мобильник в сторону, наливая щедрую порцию виски. Что мне мешало позвонить Маше? Наверное, задетая гордость, когда первый раз увидел ее с Царевым. Что мне мешало дать ей шанс все объяснить и самому спросить. Наверное, боязнь того, что ей это не нужно и пусть не сейчас, чуть позже она бы поняла, что Дамир не ее герой. Две дорогие сердцу женщины, которых так хотелось любить и так боялся до скрежета. Матери тоже не позвонил, не попытался найти и попробовать поговорить. Детские обиды, прошлые разочарования, не оправданные надежды стояли поперек горла, держали сильнее всех оков от первого шага к долгожданному пониманию. И даже если потом общение так и не наладиться, выговориться, выслушать один раз стоило бы. Но моральных сил не было. Прав Паша, прятал голову как страус, предпочитая видеть перед собою только работу. И эта работа помогла пережить сенсацию, когда все известные журналы, газеты, программы в один голос завопили, что у Царева появилась девушка, и не какая-та там модель, актриса, а самая обыкновенная девушка. Каково было больно увидеть рядом с этим популярным актером Машу. Она была не уместна на этих светских мероприятиях, ее большие зеленые глаза становились еще больше от испуга, и как доверчиво она жалась к Олегу Цареву, ища в нем защиту. Она выглядела белой вороной среди этой пресыщенной, избалованной богемы. На одном мероприятии были вместе, издалека наблюдал за девушкой, которая мертвой хваткой вцепилась в руку Царева и всюду была с ним, заученно улыбаясь, вежливо кивая головой. Хотелось подойди и вырвать ее руку, увести с собою. Вместо этого с садистским чувством наблюдал за Машей, ловя каждый ее жест, ее улыбку, как ненормальный.

В клубе вечеринка была в самом разгаре. Пашу с мною пропустили без ожидания, чем вызвали небольшой ропот у толпы, которая ждала своего шанса попасть внутрь. Друг со всеми здоровался, кого обнимал, кому руку пожимал, кто просто удостаивался кивка головы. Я просто шел сзади. Бармен сразу же налил двоим по стакану виски. Некоторое время молчаливо разглядывали танцующую публику. Пили так же без слов. Где-то после четвертого стакана виски почувствовал, что напряжение в теле покинуло, уже хотелось глупо улыбаться, строить глазки симпатичным девочкам, которые не скрывали своего явного интереса. Пашка одобрительно хмыкнул. Пока прикидывал в уме с кем мне все-таки провести сегодняшнюю ночь, с блондинкой или с брюнеткой, взгляд мазнул по танцплощадке. Потом вновь туда вернулся и было уже плевать, кто рядом: блондинка или брюнетка.

— Дамир нет! — Пашка попытался схватить меня за руку, увидев направление моего взгляда и намеренья, но рука не попала в его захват, а я уже уверенно двигался к площадке, где в центре красиво танцевала Маша. Я стоял за ее спиной, жадно разглядывая ноги из-под короткой юбки, крутящуюся попку, длинные волосы. Когда заиграл какой-то медляк, большинство разбились по парочкам, Маша собралась уходить, когда моя рука обвила ее талию, повернул к себе и прижал к груди.

— Дамир! — удивленно выдохнула девушка, упираясь ладонями в грудь. Я блаженно вздохнул ее сладкий запах, утыкаясь лицом в волосы. Она робко обняла за шею, положив голову на плечо. Для нас перестал существовать реальный мир, были только я и она. Ее руки. Ее дыхание. Ее сердцебиение. Держа ее в своих объятиях, мне другого уже ничего не нужно было. Поэтому, когда рядом раздраженно кто-то сказал:

— Отцепи свои руки от моей девушки! — недоуменно взглянул на этого человека. Возле нас стоял разгневанный Олег Царев. Он метал молнии в своих голубых глазах, сжимал кулаки, готовый ринуться в драку, что вряд ли ему нужно. Я посмотрел на Машу. Она нервно кусала нижнюю губу, смотря растерянно на Царева.

— Маша? — я смотрел на нее сверху, приподнимая вопросительно бровь. Девушка металась взглядом то ко мне, то к Олегу, явно не зная, как поступить. Разочарованно выдохнул, делая шаг назад от нее. Иронично усмехнулся, окидывая ее уже пренебрежительным взглядом, отвернулся.

— Дамир! — ее голос сорвался, заставив меня обернуться. Но вместо того, чтобы кинуть мне на шею, стояла рядом с Царевым и теребила края рубашки. Покачал головой.

— Извини Маш, но на двух стульях не усидишь! — медленно перевел взгляд на Олега, который почему-то нервничал, постоянно облизывал губы и странно на меня смотрел. Поздравлять его не хотелось. Пашка попытался что-то сказать, но я жестоком руки попросил его промолчать. Допил залпом свой стакан и направился на выход. Оставаться в этом клубе уже не было желания.

— Маша-

Снег поскрипывал под ногами. Не спеша шла по улице, глупо улыбаясь самой себе. Было уже темно, хотя часы показывали всего лишь шесть вечера. Москва позади, было несколько дней отдохнуть от Царева, от подруг, от пристального внимания журналистов, которые порой меня и одну преследовали. Оказывается, быть звездой экрана не так-то просто, под внимание попадает все твое окружение. Все твои привычки, твое передвижение, что ты ешь и как ты одеваешься. И если бы я знала, чем закончится наш договор с Олегом, никогда бы не согласилась на эту авантюру. Быть его фиктивной девушкой. Ибо Царев в реальности оказался совершенно не интересуется девушками. Его привлекают мальчики с темно-шоколадными глазами и с темными волосами. После клуба, когда неожиданно встретила Дамира, Олег полночи рыдал у себя на квартире, сетуя что судьба к нему жестока. Ибо идеал своей любви был в Дамире. Выясняется, что он давно тайно вздыхает по нему, еще с первой встречи, когда задумывался личный сайт. А тот был натуралом на все сто процентов, в этом я убедила Царева, рассказав о своих прошлых отношениях с Дамиром.

Какая мне выгода от отношений с Олегом? Он мне нравился, с ним было хорошо, как с другом, но не более того. Все его показательные чувства ко мне были всего лишь игрой, дабы никто не узнал об истинной ориентации актера, данная информация положила б конец его карьере. А еще он мне пообещал ввести меня в мир высокой моды. Пару раз мы уже посещали показы, где я с восхищением смотрела вблизи на работы известных российских дизайнеров. Мне было куда стремиться. И я понимала, что клиентуру нужно искать выше классом, в этом и была моя выгода от отношений с Царевым. Ко мне уже начали приходить его подружки, знакомые, которые после первых заказов возвращались, ибо я старалась не повторяться. Анька назвала меня продажной сучкой, особенно после того, как я, рыдая на своей кровати рассказала ей, что видела Дамира и он одним вопросом позвал обратно. Сердце стремилось за ним, но договор был тоже важен. В итоге с расшатанными нервами сдала на отлично сессию и рванула домой, хотя меня звали провести каникулы в Сочи. Но хотелось к родным. Тем более я маме обещала приехать.

Перед родной калиткой замерла, в окнах горел свет. Меня ждали. Ждали родители, Маргаритка, Марина с мужем. А муж…муж оказался Васькой. После моего побега оказалось, что сестра давно симпатизировала этому молодому человеку, а его мать скрепя сердце согласилась на такую замену, ибо Васька тоже проникся симпатией к Маринке. И теперь ждут прибавления, чем порадовали и его родителей, и моих. Я от души порадовалась за сестру и за бывшего жениха.

— Так и будешь перед домом стоять? — раздался за спиной голос. Это был Васька, улыбаясь во весь рот. Он не изменился, я бы по-прежнему назвала его тупым, но сейчас просто улыбнулась. — Почему не сказала, когда приедешь, встретили!

— С некоторых пор предпочитаю приезжать и уезжать в одиночестве.

— Это по столичному?

— Типа того.

Васька взял мой чемодан и по-хозяйски распахнул калитку, потом дверь, громко топая ногами, что прибежала Маргаритка. Увидев меня, младшая сестра радостно завизжала и кинулась на шею. Как она оказывается подросла!!! Я присела и сгребла ее в охапку, сильно обнимая.

— Машка!!! — Маргаритка гладила по лицу, улыбалась. У нее уже выпало два передних зуба, теперь там была приличная щель. Примчалась мама, попыталась меня обнять, что-то сказать, но слезы помешали что-то логичное сделать, в итоге уткнулась отцу в плечо и рыдала, смотря, как я раздевалась.

— Машенька! — мама обняла, сильно прижав к груди, так что задержала дыхание и пришлось обнять в ответ, прикрыть глаза. — Какая ты худенька стала! Совсем прозрачная!!! — она озабоченно рассматривал меня, недовольно поджимая губы.

— Доня!!! — папа отпихнул маму и сгреб меня в охапку, дыхнув на меня уже позабытым перегаром, с въевшимся машинным маслом под кожу. Я терпеливо сносила его поцелуи, тиски.

— Так, у тебя пять минут перевести дух и садимся ужинать! — мама глазами указала мне на мою комнату, хватая отца за плечи, подталкивала в сторону гостиной. Улыбнувшись ей с благодарностью, спряталась в комнате. Села на кровать, подняла глаза. На стене висел плакат Олега Царева. Кто бы мог подумать…мечталось здесь хорошо. Мало что изменилось за время моего отсутствия в родном доме. Все тот же шкаф на всю семью, все тот же стол, на нем маленький телевизор, все тот же деревянный стул. Я бы возвращалась, родной дом он и есть родной. Вспомнила Дамира… для него так и не оказалось родного дома, даже та дизайнерская квартира в элитном комплексе не дом. Скорей всего пункт, где можно побыть одному, поспать, переодеться. Не было там душевной теплоты, не было желания возвращаться вновь и вновь.

Дамир… Сразу же боль стиснула грудь, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. С этими приступами научилась справляться, просто ждала, когда отпустит. Все, что было хоть как-то связано с Дамиром, жило во мне хронической тоской.

Подошла к зеркалу. На меня смотрела девушка с большими зелеными глазами на исхудавшем лице, ярко обозначились скулы. Красиво изогнутые темные брови. Когда-то непокорные волосы, теперь были гладко уложены в классический пучок. Я и раньше не была пышечкой, сейчас моему весу могла позавидовать прима балета, черное платье футляр еще больше подчеркивал мою хрупкость. Улыбнувшись сдержанной улыбкой своему отражению, вышла в зал, где торжественно накрыли стол.

— Машенька, что тебе? Картошки, котлетки, салатика? — мама суетилась возле меня. Заметила, что родственники настороженно на меня поглядывают, но у меня не было сил выглядеть жизнерадостным человеком. Итак, последние месяцы держала себя в руках, учеба спасала от черной тьмы внутри себя, Царев так же держал крепко за руку дабы я не упала окончательно в бездну своей тоски.

— Ты беременна? — выпалила Маринка. Я приподняла брови, проявив на своем лице эмоцию.

— С чего ты решила?

— Когда мы только забеременели, меня мучил жуткий токсикоз. Ничего не могла есть. Ты слишком худа и смотришь на еду с отвращением!

— Нет, я не жду ребенка! — слабо улыбнулась, зависая на секунду в воспоминаниях, как я мечтала родить маленькую копию с шоколадными глазами.

— Так ты на какой-то московской диете? Слышала, что молодежь сейчас доводит себя! — предположила уже мама. Видимо все хотели знать причину моей худобы, грусти в глазах, скупости улыбок.

— Нет, мама, не худею!

— У нее просто несчастная любовь! — внезапно заявила Маргарита с полным ртом еды. Все взрослые засмеялись, и атмосфера разрядилась, а я горько усмехнулась от правдивости слов сестренки. Родственники кинулись на еду, переговариваясь между собою о знакомых, о предстоящих делах. Я была лишняя. Я это чувствовала каждой клеточкой. Мои бы рассказы о блеске гламура шоу-бизнеса не поняли б, они привыкли все видеть это на экране телевизора, читать в журналах.

— Маш, ну ты в своей Москве Царева встретила? — Маринка с поддевкой смотрела на меня. Ничего в ней не поменялось в отношении ко мне. Я сдержанно улыбнулась, разблокировав телефон.

— Конечно, Марин! — смотрела прямо на сестру. — Мало того, я теперь его девушка, все, как и хотелось! — протянула ей телефон, где на экране был Царев со мною. Мы были у него на квартире, в домашней одежде, он лохматый, только после сна, я с гулькой на голове. Мы выглядели именно влюбленной парой, которые встретили совместное утро. Именно эта фотография была во всех соцсетях Олега, эта фотография была одобрена его продюсером и посоветовал продолжать в том же духе. И никто не знал, что я спала в одной комнате, а Царев в другой.

Удивленное молчание тяготило. Я забрала телефон, Маринкина рука скользнула по сенсору и показалась следующая фотография. Там был Дамир. Моя любимая фотография. Это было сфотографировано тайком. Он тогда пришел с работы, слегка уставший, попросил не трогать его полчаса. Налил себе бокал вина и вышел на террасу, облокотившись одной рукой на перила. Заходящее солнце августа отражалось в его волосах, в его глазах. Он смотрел куда-то вперед, не улыбался, привычные расстегнутые три пуговицы, закатанные рукава до локтя. Любимый. Неповторимый.

— А это кто? — осторожно спросила мама, успевшая увидеть фото. Я смотрела на экран, давя в себе чувства, которые только могли быть по отношению к этому человеку.

— Это друг. Хороший друг. Он был первым кто протянул руку мне в первый день прибытия в Москву. Я ему за многое благодарна! — в том числе и за любовь, пусть горькую, пусть болезненную, но любовь.

Ночью, слушая похрапывание отца, ветер за окном, смотрела все наши совместные фотографии, которых было много. Это были и со свадьбы Дианы, это были и с наших прогулок, это были и домашние фотографии из-под полы. Я скользила пальцем по небритой щеке экрана, слизывая языком соленые дорожки, которые заканчивались на губах или на подбородке.

Фотографии… Их стоило удалить и не теребить рано, но у меня просто рука не поднималась стереть все, вплоть до переписки. Я знала наизусть каждое сообщение, могла с точностью сообщить, когда оно было отправлено или получено. Дамир должен был своим именем подарить мир, а подарил войну внутри себя. Каждый день я вела борьбу за право быть счастливой, быть прежней. И каждый раз проигрывала в своем бою.

— Прежде, чем задуешь свечи, загадай самое заветное желание!!! — наставляла Анька, вокруг стояли другие девчонки со своими парнями и Царев. Я ему улыбнулась, он подмигнул из-за плеча Аньки. Набрала воздуха и на мгновение задержала дыхание, пытаясь сформировать свое желание. Когда задувала, в голове билась мысль только с одним именем «Дамир», но в который раз упорно ее выметала из своего сознания. Вот и живем, что-то внутри говорит о нем, а я демонстративно затыкаю уши и живу по своему взгляду.

Свечи задули, раздались аплодисменты, Олег привычно заключил меня в объятия. Он уже научился на публику целовать в губы. Нежно, едва касаясь, едва скользя поверх губ языком. Для общественности хватало, а большее нам и не нужно было.

Мои девятнадцать мы праздновали в кафе, вип-зале, где были только знакомые лица, без пафоса, без лицемерия. Просто и по молодежному. От мишуры светской жизни я уставала, хоть перестали следить за каждым шагом, но теперь стали с разных сторон спрашивать, когда же свадьба у нас с Царевым. Олег отмазывался моей учебой. Я поддерживала эту легенду, молясь всем Богам, чтобы его продюсер не удумал нас еще поженить. На этот фарс я точно не подпишусь, ибо хотела, как и все нормальные девушки, любящего человека рядом с собою и детей. Олег любил меня, как сестру. И оберегал меня, как сестру. Иногда приходилось ему напоминать, что я якобы его девушка, а не любимая сестренка.

В прошлом месяце меня пригласила на практику в один из известных модельных домов, где я окунулась в совершенно другой мир моды, тканей, эскизов, масштабов. И пусть моя роль была «девочкой на побегушках», но я тащилась от царящей там творческой атмосферы. Меня откровенно не принижали, помнили чья я девушка, а скандала никому не хотелось.

Все веселились. Были пьяны и расслаблены. Парочки давно уже уединились по углам. Мы с Олегом вышли на улицу, он нес все пакеты с подарками, я держала все подаренные цветы, их было много, не видела дорогу перед собою.

— Аккуратно! — Олег придержал меня за локоть. Мы загрузили все мое добро в его машины и встали друг напротив друга. — С днем рождения, Машка! Ты самый лучший человек, которого я встретил в своей жизни! Просто хочется пожелать тебе огромного счастья и безграничной любви!!! — он торопливо полез в карманы куртки, достал футляр. Подобный я уже видела, в нем было кольцо с изумрудом, которое теперь лежало у меня в столе в самом дальнем углу.

— Надеюсь ты не собираешься делать мне предложение? — с опаской смотрела на Царева.

— Маша! Не надо так подозрительно на меня смотреть! — на черной поверхности был кулон в форме иголки с ниткой. Выдохнула с видимым облегчением.

— Спасибо, Царев! Твой подарок просто «вишенка» сегодняшнего вечера! — Олег вытащил цепочку. Мне пришлось расстегнуть куртку, потерпеть его возню на своей шее. Когда он отстранился, его лицо озарила довольная улыбка.

— Все, вези меня в общагу!

— Маш, я не понимаю, как ты при хорошем заработке, при наличие такого крутого бойфренда, до сих пор живешь в этом крысятнике! — бурчал Царев, распахивая для меня пассажирскую дверь.

— Мне нравится. Тем более там Анька, Катька. И хорошо, когда под боком старшекурсники, кто подскажет, кто поможет. Не, общага, это мир недоступный обывателю своей жилплощадью!

— Машенька! — меня окликнула вахтерша. Я замерла перед дверью на лестницу, держа цветы, пакеты уже самостоятельно, ибо Царев не имел пропуска, будь он трижды звездой экрана. Тетя Галя куда-то скрылась, появилась уже с большой, нет, огромной корзиной пурпурных роз. Они были восхитительными. Они радовали глаз и пахли.

— В зубы что ли брать! От кого?

— Не сказал. Пришел приятный такой молодой человек в костюме, без пальто даже, ух эта молодежь, просил тебе передать. Как он прошел через пост охраны, загадка, Петрович молчит.

— Черноволосый, с карими глазами? — сердце замерло, глаза не поднимала от цветов.

— Ну, глаза не рассмотрела, слеповата я, вот волос точно черный. Еще очень смуглый, я еще подумала, наверное, только с морей приехал. А кто это? — тетя Галя с любопытством посмотрела на меня. Я улыбнулась, беря корзину в руки, любой ценой нужно было все дотащить до комнаты.

— Спокойной ночи! — Дамир научил меня и не отвечать на вопросы. Поднялась на третий этаж, тихо вошла в комнату. Девочки вряд ли сегодня придут ночевать, поэтому я бессовестно все свалила на Катькину кровать, лишь корзину бережно поставила на стол и села перед нею.

Дамир. Вот к чему даришь такой букет без записки, без поздравлений, без смски. Сиди и гадай теперь, что это значит. Крутила телефон в руках. Разблокировала его, нашла в вайбере Диану. С беременностью у нее появилась бессонница, поэтому разбудить ее я не боялась. Девушка была онлайн.

«Спасибо за цветы! Они просто охренительные!».

Ответ пришел минут через пять: «Покажи!».

Сделала несколько фотографий, с разных сторон. Выслала их нетерпеливой Диане.

«У него извращенный вкус! Я просила красные!!!».

Улыбнулась, представив, как Диана возмущается.

«Все равно они прекрасны! Всех целую и благодарю, уверена, что Тамара тоже в этом участвовала!»

«Мама в первую очередь тебя поздравляет! Целуем!».

Я послала смайлик. Дамир тут не причем. Он просто оказался в роли посыльного. Притронулась к лепесткам. Мне даже на секунду показалось что они имели нотки его парфюма. Прикрыла глаза, вдыхая этот знакомый, родной запах.