— 16-

— Дамир-

Быстро щелкая мышкой, сосредоточенно смотря на монитор, не сразу заметил, как светился мой телефон. Последнее время он у меня стоял на беззвучном режиме. Клиенты теперь звонили в приемную, друзья звонили, но я не перезванивал. Родителям только удавалось услышать мой голос.

Нахмурился. Номер незнакомый. Какое-то беспокойство заставило меня поднять трубку.

— Алло.

— Дамир Ильич? — голос был совершенно незнаком.

— Да.

— Рылеева Людмила Павловна ваша родственница?

— Мать.

— Да? — на секунду повисло неловкое молчание, я нервно крутил карандаш.

— А что? — не выдержал я паузы.

— Примите соболезнования, Людмила Павловна вчера скончалась. Вот мы искали ее родственников… — дальше я воспринимал информацию как отдаленное эхо. Я даже записал адрес куда меня просили приехать за вещами, за справками, говорили еще кучу чего, половины не понимал.

Откинувшись на кресле, прикрыл глаза, ощущая, как на щеках образовалось два ручейка. Слезы просто текли, капали с подбородка. Не успел…Не сказал…Не поговорил…Не выслушал… Сердце сжималось, ртом хватал воздух, пытаясь успокоиться. Моя история с исписанной страницей вдоль и поперек обрела точку. Теперь никаких многоточий, запятых, никаких тире и двоеточий. Точка. Конец.

— Алло! — отец поднял трубку почти сразу. Я молчал, смотря в одну точку. На другом проводе кому-то шикнули. — Дамир?

— Ты когда-нибудь говорил ей спасибо за меня? Ну, как обычно говорят мужчины своим женщинам за детей…

— Хм…мы не так тесно общались с нею… — отец сразу понял, о ком я говорю, не задал уточняющих вопросов. — Но я ей все же благодарен за такого чудесного сына. Не смотря на все, что тебе пришлось пережить рядом с нею, ты вырос хорошим человеком. Не сломался.

— Почему тогда мне так больно? Почему у меня ощущение, что я упустил что-то важное в наших с нею отношениях?

— Поясни…

— Она приходила ко мне по осени. Просила простить. Говорила о том, что сильно болеет и хочет последние дни провести рядом со мною…а я ее оттолкнул. Я не простил ее…не смог! — уткнулся в ладонь, прикрывая глаза. — Я не смог и потом найти в себе сил поговорить с нею…

— Так позвони ей. У тебя же есть ее номер.

— Поздно папа…поздно. Теперь мне некому говорить прости. Она вчера умерла… — голос сорвался на хрип.

— Дамир… — отец скорбно замолчал. — Мы прилетим сегодня-завтра. Ты ни в чем не виноват, сынок! Ни в чем, запомни это!!!

— Да…не виноват… — согнул руки, положил голову и просто сидел, пытаясь понять, как жить… Недолюбленный матерью, теперь уже никогда она меня не долюбит…

Больничная суета проходила мимо меня. Я механически что-то говорил врачу, где-то расписывался, внимательно слушал, но это было без моего внутреннего участия. Мне отдали пакет с ее вещами. Меня провели в морг зачем-то для опознания.

Я смотрел на ее белое лицо и с трудом верил, что это моя мать. Моя красивая холодная мать, не нашедшая в своем сердце толику тепла для своего маленького сына. Сейчас на столе лежала какая-та незнакомая старуха с чертами матери. Некогда ее черные волосы теперь были полностью седыми. Некогда сочные алые губы были синими. Некогда круглое милое личико, стало худощавым, дряблая кожа, костлявые руки, с неаккуратным маникюром. Только небольшой шрам возле виска после ветрянки убедил меня окончательно в необратимом. Врачи стояли за спиною, никуда не торопили, ничего не говорили. Рука потянулась к волосам, слегка их коснулся, задевая холодный лоб. Дрожь пронзило тело. Сдерживаемые рыдания душили изнутри, я кусал до крови губы, не позволяя ни одному звуку вырваться из груди. Я теребил пряди ее волос, вглядываясь в безжизненное лицо, мысленно крича: «Мама вернись!». Господи, сколько раз я это кричал, когда она уходила, сколько раз я шептал, утыкаясь носом в стекло, наблюдая за нею, как она летящей походкой шла к очередному ухажеру.

— Прости… — одними губами произнес, осторожно касаясь ее лица, словно боялся разбудить. — Прости меня родная…прости… прости меня, пожалуйста, мама!!! — сейчас перед нею стоял не взрослый мужчина, а мальчик, у которого по лицу текли слезы, а он никак не мог найти в себе силы уйти, это последний шанс ее касаться, гладить ее лицо, руки, нервно перебирая тонкие пальцы. Она не отстранялась. Она не передергивала раздраженно плечами. Она не отворачивалась равнодушно. Она терпеливо сносила мои прикосновения.

— Маша-

— Маша! — меня окликнули, я недоуменно обернулась. Из неизвестной мне машины вышел мужчина. От шока сделала несколько шагов в его сторону. На меня смотрел смущенный Давид. Вот Дамира было бы реальнее увидеть здесь, чем его брата.

— Привет! — неуверенно пробормотала, разглядывая его. Он был весь в черном. Нехорошее предчувствие заставило всмотреться в лицо. Дрожащим голосом от страха прошептала: — Дамир…

— Нет, — он покачал головой. — Его мать.

— Людмила Павловна…

— Ты ее знала?

— Видела один раз.

— Она умерла. Сегодня похоронили.

— Соболезную. Она мне показалась милой женщиной.

— Мне не судить. Я эту женщину не знаю.

Мы замолчали, стояли рядом, но не знали, что сказать друг другу, я вообще не представляла, что могло его привести ко мне. Нервно перевесив на другое плечо сумку, спросила:

— Ты почему тут?

— Понимаешь… Дамир не разговаривает несколько дней. Он замкнулся, никого не подпускает к себе. Мама беспокоится. Это реально страшно, когда человек смотрит на тебя и не видит тебя.

— А я чем могу помочь?

— Не знаю. Но мама считает, что тебе надо приехать.

— Хорошо. Только переоденусь.

— Я буду ждать.

Знакомая дверь. В квартире была непривычная тишина. Я прошла в гостиную, за обеденным столом сидел Илиа и Тамара, рядом был Дани. Все были одеты в черное. Тамара поспешила ко мне, обняла. Было так приятно находить в ее объятиях, словно вернулась домой.

— Машенька!

— Чем я могу помочь? — с беспокойством смотрела на женщину. Она была бледной, глаза красные, наполненные тревогой и беспокойством.

— Не знаю! Он…он просто превратился в тень. Живую безмолвную тень. Никогда не видела его таким отстраненным, таким замкнутым и агрессивным. С ним нужно поговорить…вывести как-то на диалог. Ну нельзя так долго молчать, не реагировать ни на что! — Тамара заламывала руки, то взмахивала ими. Мужчины сидели за столом и не вникали в разговор.

— Не уверена, что со мною будет тоже разговаривать…

— Хуже не будет. А вдруг… Он в своей спальне, думаю дорогу найдешь, а мы тут посидим. Потом чайку попьем, может Дамир присоединиться. Совсем исхудал!

Я кивнула, медленно двинулась в сторону его спальни. Дверь была закрыта, робко зашла без стука. Дамир стоял возле окна, создавая белым занавескам контраст черной одеждой. Он медленно повернулся, несколько минут меня бесстрастно рассматривал. Я же сглотнула. На исхудавшем лице черты стали более резкими, глаза неподвижные, смотрящие сквозь тебя, пугали. Смотрю на тебя, не вижу тебя.

— Зачем ты пришла? — его голос был слишком тих, чтобы услышать, лишь по шевелению губ и каким-то волшебным образом услышала слова.

— Прими соболезнования….

— Зачем ты пришла?

— Меня попросили.

— Попросили? — впервые черная бровь иронично приподнялась. Мне показалось, что даже усмехнулся, отстраненно, равнодушно — Уходи!

— Дамир!

— Я сказал, уходи!

— Дамир, родные волнуются! Они сильно переживают за тебя! — заторопилась высказаться, без надежды, что меня услышат. — Позволь им тебя поддержать! Пойми, что у тебя есть семья!!!! Мир не сошелся на одном человеке! — подпрыгнула на месте от звона разбившейся вазы. Во все глаза смотрела на осколки у ног Дамира, сам же он смотрел на меня яростным взглядом. — Дамир…

— Я тебя не звал! — отчеканил каждое слово шепотом. — Ты мне не нужна ни тогда, ни сегодня, ни в будущем! — слова хлестали меня по лицу больнее, чем реальные пощечины. Мои губы задрожали, попятилась назад, не спуская с него глаз. В какой-то момент Дамир дернулся в мою сторону, но резко себя осадил, сжав руки в кулаки. Я вышла из комнаты, закрыв дверь, не замечала, что по щекам текут слезы. Вздрогнула от невообразимого грохота, словно там крушили все, что попадалось на глаза. Обернулась, в коридоре стояли все со встревоженными лицами.

— Он… — мы все вздрогнули, когда раздался звон разбитого стекла. Было ощущение, что раненое животное пыталось найти в яростном крушении выход своей боли, своего отчаянья.

— Маша… — прошептала Тамара, я покачала головой, не в силах находиться в одном помещение с человеком, которому не нужна моя поддержка, не нужна моя рука в трудную минуту. Дамир отталкивал всех. Он не хотел, чтобы кто-то к нему приближался, он погрузился с головой в свою боль, в свою вину, проклиная невозможность вернуть время вспять. Я чувствовала, как его вина перед матерью душила, как в этом показном равнодушии он себя винил. Я хотела ему помочь… но, если человек сам не хочет, чтобы ему помогли, бесполезно протягивать руку помощи. Ее просто не заметят.

-Дамир-

Что-то не получалось. Программа не хотела запускаться именно так, как я хотел. Отшвырнул от себя мышку и уставился в окно.

Прошел месяц. Душевная боль, чувство вины притупилось. Когда прекратил себя бичевать, с удивлением заметил, что рядом никого не было, телефон дежурно звонил, коротко интересовались, как дела и все. Никто меня не дергал, не тормошил. Я реально не помнил, как прожил тридцать дней, люди, события, работа проходили мимо меня. Удивительно, как еще не обанкротился. Наверное, все благодаря тому, что в свое время уделял большое внимание штату, каждому сотруднику, в котором сейчас был уверен.

А личная жизнь… Пора ее класть на верхнюю полку и забыть. Я сам, собственными руками оттолкнул девушку, без которой то и дышать было трудно.

— Извините, но если вы не записаны на прием, то вам туда нельзя!!! — голосила за дверью Маргарита Ивановна. Уважал свою секретаршу, женщина знала свое место, свои обязанности, выполняла свою работу на все пять баллов. И было все равно, что ей не девятнадцать, фигура не топ-модель, не кукольное личико и не было желания затащить в постель босса.

— Не думаю, что на меня распространяются эти правила! — от этого голоса вздрогнул и ужаснулся. Каким боком она тут делает??? Только встал, дверь кабинета распахнулась и влетела Диана. Хотя нет, сначала ее пузо, потом она сама. И даже на седьмом месяце эта чертовка умудрялась бегать на каблуках.

— Я надеюсь следом идет Георги! — заглядывал за спину сестры, но там стояла рассерженная секретарша.

— И не надейся! Я специально пришла сюда одна, дабы вправить твои мозги на место или наполнить их существенным содержанием, если они опустели! — Диана сердилась, нет, она была просто в гневе. Ее карие глаза метали молнии. Я кивком головы разрешил Маргарите Ивановне закрыть дверь, дабы меньше было свидетелей семейной разборки. А разборка будет, на мельчайшие косточки разберут, судя по дергающим губам сестрицы.

— Чай? Сок? Воды? — строил из себя вежливого братца. Диана швырнула в меня журналом.

— Засунь себе в одно место свою вежливость! Ты бестолочь! Ты дурак, каких только видел свет! Ты просто эгоистичный мальчик, зарывший в собственных обидах и ошибках!

— Можно хоть узнать причину твоих «комплиментов»?

— Ты интернет читаешь? Журналы? Телек иногда смотришь, особенно рубрику все о звездах?

— Не интересуюсь данной ерундой!

— А зря! — ее глаза злорадно сверкнули. — Посмотри обложку журнальчика, может тогда поймешь, что упустил из-под носа!!! — ее голосок был полон яда. Я расправил журнал и несколько секунд непонимающе смотрел на обложку. Там была Маша в своем дизайнерском костюме, держала Царева за плечи, тот сидел на барном стуле. Оба широко улыбались и выглядели счастливыми. Опустил глаза ниже. Сглотнул. «Мы встретились случайно, но брак наш навсегда» — крупно кричал заголовок с глянца.

— Она что, выходит замуж за него? — быстро пролистал половину журнала, пока не нашел статью.

— Прикинь да! Ты удивлен? Девочка не стала ждать тебя, пока ты разберешься со своими комплексами и призраками прошлого! Ей хотелось любви, и она ее получила в лице очаровашки Царева! И тот не стал долго раскачиваться, при первой возможности потащил в ЗАГС!!! Он, а не ты!!!! Чувствуешь разницу??? А теперь наконец осознай, Маша больше не твоя!!! И не будет бежать по первому зову, не будет смотреть на тебя преданными, влюбленными глазами! И все потому, что Дамирка наш слишком зациклен на своем прошлом. Или как ты теперь мне объяснишь, почему Машка выходит замуж за актера, а не за тебя???

— Без комментариев! — текст читать не хотелось, ибо понимал, что там все шаблонно, ванильно, влюбленно. Больше рассматривал фотографии. Везде вместе, везде улыбаются друг другу или в объектив. Но я не видел между ними страсти, не чувствовал того притяжения, что было между нами. Не было и во взгляде звезд, искр.

— Так как я щедрая сестра, люблю своего братца, хоть он и болван, я пригласила Машу сегодня в кафе, потрепаться, поужинать. Вы с Георги как бы неожиданно нагрянете. Георги понятно почему, а ты за компанию! Понял? И только попробуй испортить весь мой план!!!

— А какой у тебя план, дабы его не испортить? — отложил журнал. Диана улыбнулась и села на стул, положив руки на живот.

— Ты ее очаруешь, ты вновь ее влюбишь в себя, параллельно признаешься сам в любви и вуаля!

— Это глупо! Маша не идиотка, чтобы попадать под мое очарование.

— Дамир, — сестра посерьезнела. — Мы все знаем, что ты ее любишь! — сделала паузу, я не стал спорить. Люблю. — Неужели ты позволишь любимой девушке выйти замуж за другого? Неужели ты не спросишь ее о чувствах? Сделай шаг ей навстречу! Я не вижу между ними — кивнула на журнал — сильных чувств. Симпатия, но не более того, в то время, как между вами чуть ли не искры летят в разные стороны, особенно, когда танцуете! Мы хотим, чтобы ты был счастлив, и видели рядом с кем твои глаза сияют, не упусти свой шанс, возможно он окажется последним!

— Маша-

Радость переполняла меня, пока я мчалась в выбранное Дианой кафе. Еще издалека я увидела черноволосую голову и кинулась к ней.

— Ааа, Диана!!! — хотелось ее схватить и прижать к себе, но вместо этого осторожно обняла, между нами был еще один человек, правда еще у мамки в животе. — Как поживает наша принцесса, которая все еще без имени?! — укоризненно взглянула на подругу, поглаживая животик. Мне тут же ответили приветом. Улыбнулась.

— Мы решили подобрать имя в день рождения, а то споров много, чуть ли не до крика. Я чертовски голодна, готова слона съесть!!! — Диана открыла меню, равнодушно скользнув взглядом по моей руке, на которой сверкало кольцо. Смущенно спрятала руку. Помолвка с Царевым был очередной пиар, с возможным логическим и ожидаемым финалом, но мы с Олегом пока не говорили о том, что нам реально нужно было заключить брак. Продюсер пока остановился на долгоиграющей помолвке. Хотя я уже перебралась к Цареву на квартиру, имея личную комнату, дабы не возбуждать вопросы, почему я в общаге, он один живет в квартире. Плюс, работая в доме моды, я уже могла позволить себе снять квартиру, но в общаге было уютнее, роднее и девочки мои рядом. Поэтому иногда все же возвращалась в общественные жилые стены студента, особенно когда Царев отправлялся на очередную съемку. Роман со мною благоприятно сказывал на его карьере, все чаще ему стали предлагать серьезные роли и образ милашки уже уходил на задний план.

Сделав заказ, Диана лучезарно улыбнулась.

— Ну, рассказывай звезда моды, как ты докатилась до такой жизни, что ты уже без пяти минут жена известного актера и я об этом узнаю из журналов?

— Да как-то спонтанно все получилось. Олег предложил, а я согласилась.

— Фу, как прозаично. Типа покупки какого-то ноутбука. Он предложил, я согласилась, ибо мне все равно какие у него технические характеристики! А где чувства?? Где эти томные взгляды, где эта мимолетная улыбка и сияние глаз??? Где блеск от страсти??? Или вы не спите? — последний вопрос заставил поперхнулась водой. Для всех мы нормальная пара со всеми вытекающими из этого последствиями. Только Олег со своим любовником встречается у себя в комнате. И ведут они себя вполне прилично. Он и мне предложил привести парня, но не стала ему говорить, что нормальный парень таких отношений не поймет. Поэтому у нас была шведская семья и Эрик был нашим общим другом. Мне приходилось и с ним иногда появляться на людях, он меня не тяготил, был мил, общителен и был именно другом, как и Олег.

— Спим.

— В каких позах?

— Хм, тебе действительно интересно каким номером из Камасутры мы часто пользуемся?

— Конечно. До беременности я предпочитала позу сверху, любила руководить процессом, сейчас выбор не велик и секс тоже редок.

— Мы чаще классикой пользуемся! — чувствовала, как горят уши. Ага, классикой. Дамир привил любовь к разнообразию, с ним как я только не занималась сексом, разве только вниз головой не висела. От мыслей о сексе, которого у меня не было уже сто лет, внизу живота заныло.

— Привет девочки! — раздался над моей головой приятный баритон. Вскинула голову и улыбнулась. Рядом стоял улыбающийся Георги, от его влюбленного взгляда, стало завидно. Почему на меня никто так не смотрит??? Ну вот, чтобы чувствовать себя самой-самой, королевой всего мира и любимого сердца?

— Мой сладенький!!! — Диана потянулась к мужу за поцелуем и тот не стал заставлять ее ждать. Ограничились нежным касанием губ. — Я уже по тебе соскучилась!!!

-Да мы заработались, когда проект интересен, забываешь обо всем! — виновато оправдывался Георги, беря меню. — Я знал, что Дамир не разменивается, но что бы так… — в его голосе сквозило восхищение. И я мысленно тоже восхитилась Дамиром, он любил свое дело, значит у него все хорошо, бизнес не рухнул. Иногда, вспоминая, каким безжизненным взглядом он смотрел на меня в последнюю встречу, я боялась за его душевное состояние. Я держала при себе вопросы, Диана сама писала, что у него все налаживается. Медленно, но он сумел справиться с самим собой.

— Никогда не любил центр Москвы, где невозможно припарковаться! — от этого голоса сердце пропустило удар, замерло, а потом понеслось вскачь. Испуганно дернулась, когда рядом отодвинули стул и сел Дамир. Он сначала улыбнулся Диане, потом повернулся ко мне.

— Привет! Давно не виделись! — вот так просто, без натянутых ноток, без испепеляющего взгляда. Он смотрел на меня теплым взглядом тающего шоколада. По телу побежали мурашки.

— Привет! — почти спокойно ответила. Даже улыбнулась. Некоторое время мужчины обсуждали, что заказать, нога Дамира постоянно касалась моей ноги. Столик небольшой, поэтому не стала придавать огромного значения этим прикосновениям. Когда официант принял заказ, разговор развернулся в основном о свадьбе, мне показывали фотографии, видео. Я задала вопросы про всех, кого вспомнила. Потом уже темы перескакивали друг за другом. Шутили много. И я с замиранием смотрела, как Дамир открыто смеялся, подкалывал сестру. Он вел себя раскованно, даже забывшись, положил руку на мой стул, но не стала одергивать. Мне было уютно рядом с ним, тепло от его хорошего настроения. И я чувствовала всем своим существом, что вот мое место. Рядом с ним. С таким родным до боли в груди. Никто никогда не заменит мне взгляд горячего шоколада.

Диана уговорила Георги потанцевать. Как раз музыканты настроили инструменты и заиграли медленную музыку. Мы остались вдвоем. Дамир сразу же устало покрутил головой. И веселость слетела с лица. Я посмотрела на него, отметив, что у глаз появились морщинки, в черной радужке выражение бескрайней усталости. Вид был у него изможденный.

— Ты как?

— Я? — Дамир приподнял брови, равнодушно пожал плечами. — Обычно. Жив, здоров.

— По тебе не скажешь.

— Я просто устал. Нелегкий период был.

— Дамир… — я замялась. Все время после последней встречи с ним, меня терзали вопросы: простил ли он свою мать? — Ты маму простил? — в его газах мелькнула глубоко спрятанная боль, он посмотрел поверх моей головы.

— А толку об этом говорить? Назад время не вернешь.

— А ты бы хотел?

— Ты знаешь, где находится машина времени? Подкинь адресок! — сыронизировал Дамир, грустно улыбнувшись уголками губ. Я не сдержалась и погладила его по лбу. Он не шевелился, смотря мне прямо в глаза, они становились черной ямой, засасывали.12727c

— Маш… — его губы приоткрылись и наклонился ко мне, я потянулась навстречу, вдыхая знакомый парфюм. Между нами оставалось всего ничего, но ожил мой телефон в сумочке. На дисплее высветилось «Царь». Посмотрела на Дамира, он смотрел тоже на экран, двигая нижней челюстью.

— Я должна ответить!

— Конечно… — он видимо хотел добавить типа «это же твой жених», но промолчал. Я отошла в сторонку. Олег сообщил, что улетает в Крым и его не будет две недели, чтобы я не скучала и вообще нашла время и прилетела к нему. Сказала, что подумаю. Ибо сессия на носу, а на работе отпуск никто не предлагал.

— И что, он лучше меня? Или как я? — карие глаза злились и вопрос был задан с издевкой. Я удивленно приподняла брови.

— Ты ревнуешь? К чему бы это? Для человека, которому все равно кто я такая, ты слишком любопытен, спрашивая про мою личную жизнь! — внешне спокойная, а внутри творился хаос. Ревнует! Значит что-то задело! А может это чувство собственника, типа мое, пусть и бывшее. Я внимательно посмотрела на Дамира, он злился. Это проявлялось в нервном кручении вилки. Мне хотелось схватить его за руку, развернуть к себе, впиться в губы, укусить, сделать больно, чтобы знал, как мне было больно каждый раз, когда отталкивал.

Если сильно чего-то желаешь, то вся Вселенная будет способствовать твоему желанию. Вроде так писал Коэлье. Или почти так. Но я не думала, что Вселенная решит так скоро исполнит мое желание.

Дамир внезапно коснулся моих волос, кончики накрутил на палец, второй рукой едва касаясь, провел по моей руке. Тело сразу же среагировало на еле уловимую ласку. Как? Как ему удается получить от меня мгновенный отклик? Ведь я обижена на него, хоть и мечтаю о его ласках. Он уверенно обхватил мою голову и притянул к себе, едва касаясь губ. Сопротивляться даже и не думала. Да, бесхребетная, безвольная, готовая сразу же растаять от одного горячего взгляда, потому что люблю этого внутреннего ежика, неуверенного в себе мальчика, который внешне вырос в привлекательного мужчину, а в душе остался все тем же Дамиром, которого оставляла мама, спеша по своим делам.

— Маша… Должен сказать, что я полный дурак! — его шепот обжигал губы.

— Да, согласна, умом и поведением ты не блистал. До рыцаря не дотягиваешь, про принца вообще молчу! — легонько поцеловала его, трясь носом об гладкую щеку.

— Ты простишь?

— Я подумаю. Посмотрю на твое поведение.

— Маша!

— Что? — слегка отстранилась, хмелея от счастья. — Я помолвлена с другим, а от тебя ничего толкового не услышала! Так, какие-то расплывчатые фразы!!! Не вижу жажды отобрать! — дразнила, провоцировала. Дамир прищурился, стал каким-то опасным что ли.

— Ах вот оно что! — он резко встал, схватил меня за руку. Как раз к столику возвращались Диана с Георги, они вопросительно на нас уставились. Я едва поспевала за быстрыми шагами Дамира. Мы привлекали внимание, но было плевать. Я терялась в догадках о смысле его поведения. Его машина оказалась припаркована почти рядом с кафе, где мы были.

— Значит отобрать! — процедил он сквозь зубы, легонько меня толкая к двери машины. Взял руку и сдернул кольцо Царева.

— Эй! — запротестовала, зная цену этой безделушки, не хотелось ее по глупости потерять. Дамир размахнулся и куда-то швырнул кольцо на дорогу. Я ошеломленно на него уставилась, он подтянул брюки и встал передо мною на одно колено, доставая из внутреннего кармана пиджака черную коробочку. На бархатной поверхности сверкнул крупный бриллиант в свете уличных фонарей.

— Ты выйдешь за меня замуж? — если бы не прикусил губу, если бы не смотрела в глаза, подумала, что ему по сути все равно что я отвечу, и вообще это просто спектакль.

— Я хочу детей! — шоколадная лава спускалась к моим ногам, я вязла в ней, не сопротивляясь. — Пятерых минимум! — его голос срывался. — Я…я просто люблю тебя!

— Маша! Соглашайся! — завопила Диана. Я растерянно на нее посмотрела. Оказывается, мы уже собрали внушительную публику своим представлением, и все ждали моего ответа.

— А где цветы?

— В машине.

— А почему ты мне их не даришь?

— Так это «да»?

— Ну, да!

— Не понял. Ты можешь по-русски сказать.

— А ты можешь повторить свой вопрос с последним признанием?

— Маша, согласна ли ты выйти за меня замуж, ибо я тебя очень сильно люблю, не представляю своей жизни без тебя и готов прям сейчас утащить домой, дабы начать исполнять свое второе признание!

— Я согласна! А насчет пятерых ты погорячился! — улыбнулась, наблюдая, как Дамир быстро встал на ноги, вытащил кольцо и надел его на мой палец.

— Ну это мы еще посмотрим! — карие глаза пообещали много жарких ночей. Вокруг раздались бурные аплодисменты, кто-то уже начал кричать «Горько». Дамир не стал сопротивляться настроению толпы, притянул к себе ближе и по-хозяйски завладел моим ртом. Наверное, я все-таки поспешила с ответом. Нужно было промариновать его пару дней.