— 9-

— Дамир-

То, что случилось с Машей был виноват только я один. Было бесполезно обвинять каких-то недоносков, которые посмели напасть на девушку, я полностью осознавал степень своей безответственности. И сейчас, сидя на другой кровати, смотрел ей в спину. Надо было просто подстроиться под ее желания, нужно было согласиться на предложенную игру, рано или поздно Маша бы поняла, что мы слишком разные для совместного будущего. Сжал кулак, пару раз стукнулся затылком об стену.

Я не любил эту квартиру. Она никогда не была местом, куда хотелось возвращаться. Я сбегал отсюда, как только хоть мало-мальски стал соображать где и как прятаться от вечно выпившей матери с запахом сигарет и чужих мужских духов, от недовольной и сердитой бабушки. Обе считали, что я испортил им жизнь, хотя она была испорчена еще до моего рождения.

Тряхнул головой, потер глаза. Маша вроде спала и кошмары ей не снились. Дабы ее не испугать, перебрался в другую комнату на диван. Нужно было с ней побыть пару дней, убедиться, что больше не будет хвататься за нож. А туда-сюда уже пора было ехать в Грузию, а я так и не спросил у девушки, есть ли у нее загранпаспорт.

Размышляя то о работе, то об отношениях между мной и Машей, не заметил, как уснул. Второй раз в этой квартире за последние десять лет.

— Маша-

Чихнув от пыли, потерла нос. Приступ «Золушки» настиг меня от безделья. Три дня Дамир был рядом, словно тень, сторожевой пес. Ничего не спрашивал, не лез в душу, просто смотрел печально своими шоколадными глазами. Я видела, что ему не легко находиться рядом со мною в полном моем равнодушие до него. Занимаясь будничными делами, наше общение свелось до уровня быта: что купить, что будем есть.

Дамир в ту самую ночь остался. Когда утром проснулась, обнаружила его спящим на диване в зале, сердце предательски дрогнуло и готово было простить ему все. Только вот гордость не позволила сделать шаг в его сторону. Постояв на пороге комнаты пару минут, я ушла на кухню и начала готовит завтрак. Как бы для себя, но в двойном размере. Мы жили вместе, но как параллели.

Ему пришлось оставить меня, он этого не хотел, он об этом сказал и по его глазам было видно, что будь его воля, продолжал бы сидеть рядом со мною в молчании. Работа требовала личного присутствия.

Он ушел и сразу ощутила одиночество. Взяла телефон и долго смотрела на домашний номер, но вздохнув, отложила в сторону мобильник. Когда смогу позвонить и поговорить с мамой??? Сможет она без упрека выслушать меня? Усмехнулась, маловероятно. Я скучала по ним, но не могла найти в себе смелости позвонить родным. Трусила услышать, что меня прокляли и забыли, ведь против маминой воли никто никогда не шел.

Решила сделать генеральную уборку в своей комнате. На самом верху, в глубине шкафа, мое внимание привлекла коробка. Пыхтя, дотянулась до нее, затем уселась на кровать, сняла крышку. Первое что увидела, была фотография очень красивой черноволосой девушки. Она кокетливо смотрела в камеру, словно заигрывала. Потом была эта же девушка с каким-то мужчиной, тот тоже был черноволос, смуглый, красивыми карими глазами. На следующей фотографии я замерла. На меня смотрел маленький Дамир. Ему было лет пять. Взгляд не по-детски хмурый, какой-то озлобленный, упрямо сжатые губы. Провела кончиком пальцам по бровям мальчика.

-Маша? — я испуганно вздрогнула и коробка выскользнула из рук. Все содержимое вывалилось на пол. Дамир стоял неподвижно, устремив на фотографию девушки полный боли, злости, ненависти и любви взгляд. Я ревниво засопела, ощущая, как мне неприятна эта незнакомка, которая сумела одной фотографией всполошить чувства Дамира. Он подошел, нагнулся и поднял фотографию, проигнорировав две остальные, как и остальное содержимое.

— Это твоя мама? — тихо спросила, не зная молчать мне вообще или попытаться поговорить с ним. Дамир сел, между нами мог поместить еще один человек.

— Да. Моя мать… — он провел пальцем по фотографии, на лице отражались калейдоскопом эмоций. Разные это были эмоции, но точно не равнодушие. — Это единственный человек, которого я любил и пытался сделать все возможное, чтобы она меня полюбила. Но я ей был не нужен. От аборта, от отказа в роддоме ее удержавали кто угодно, но только не ее собственное желание.

— А отец?

— Отец? Я так понял, что он не сразу ей поверил. Его можно понять, в Грузии у него была семья, сын, поэтому заявление случайной партнерши, что она беременна, не было воспринято. Он на самом деле не очень любит говорить о том периоде, о своем предательстве перед семьей. Раньше, глядя на меня, всегда хмурился.

— Диана как-то обмолвилась, что он по-особенному к тебе относится.

— Возможно. Никогда не заострял на этом внимание, иначе Давид полез бы в драку, — Дамир усмехнулся, мы переглянулись. — Он до сих пор неоднозначно ко мне относится. Когда ссорится с отцом, вечно ему мною попрекает. Я впервые приехал в Грузию, ему было вроде четырнадцать, мне пять. Он постоянно цеплялся ко мне, толкал, давал подзатыльники. Мне некому было жаловаться, поэтому я дрался с ним, по-своему. Бой, конечно, был неравным. После, попав в «плохую» компанию, меня научили хорошо махать кулаками, и наши стычки с Давидом не обходились без разбитых носов и губ, чем сильно расстраивали маму…

— Ты их мать называешь мамой….

— Это случилось не сразу. У нас с Тамарой был свой путь сближения. Она не была в восторге от факта, что муж загулял с последствиями, но нашла в себе сил, мудрости принять меня. Сейчас я могу сказать, что она мне больше мать, чем родная. Когда я был в России, постоянно что-то делал, чтобы привлечь внимание родной матери к себе. Сначала был хорошим мальчиком, старался быть послушным, учиться в школе на пятерки, мне казалось, она однажды меня заметит и похвалит. Не заметила, не похвалила. Стал не очень хорошим. Срывал уроки, грубил, связался с местной шпаной, стал частым гостем участкового, каждое мое появление в участке уже никого не удивляло. Мне пророчили «светлое» будущее с таким посещением. Но ей было все равно. Она никогда не приходила в школу, когда вызывали. Она никогда не жалела, когда приходил с разбитой губой, с фингалом под глазом. Она меня ни хвалила, ни ругала. Она меня просто не замечала.

— А бабушка?

— Бабушка тоже особо не обращала на меня внимание. Кормили, одевали, должен был сказать за это спасибо. Видишь ли, когда я родился, моей матери только исполнилось восемнадцать, она красавица и бабушка надеялась, что дочь устроит свое будущее с выгодой. Но увы…одна беспечная ночь в отеле с командировочным мужчиной без предохранения вылилась в виде меня. Я был не любим и не нужен с самого рождения, поэтому, когда Тамара стала меня постоянно обнимать, целовать, хвалить, с улыбкой ругать, я не знал, как реагировать. Она расстраивалась, если узнавала, что я в очередной раз был замечен участковым, просила отца забрать меня. Но родная мать не хотела отдавать. Не знаю почему. Может из принципа, а может ждала, что отец предложит ей деньги за отказ от родительских прав.

— Может она все-таки тебя любила, по-своему. Может именно поэтому не хотела тебя отдавать!

— Меня??? — Дамир рассмеялся, покачал головой. — Когда приходила домой выпившей, с запахом чужого тела и секса, у нее случались редкие приступы материнской любви. Она обнимала меня, но не за плечи, а за шею. Я был счастлив, несмотря на то, что мне всегда было от этих объятий трудно дышать…. Никто не объяснял мне, что у матери было желание меня лично удушить, лишь бы не был якорем на шее.

— Поэтому ты носишь рубашки с расстегнутыми пуговицами… — догадалась я, всматриваясь в спокойное лицо Дамира. Он улыбнулся, автоматически рука метнулась к горлу, хотя галстук был распущен, три пуговицы расстегнуты.

— Я поэтому не очень люблю, когда виснут на шеи. У Дианы есть такая вредная привычка, только ей позволяю.

— Ты говорил, что был период жизни в Грузии…Значит отец тебя все-таки забрал?

— Первый раз он меня забрал, когда бабушка серьезно попала в больницу, а мать решила устроить свою личную жизнь за пределами столицы, где-то на периферии и я ей там не нужен был. Мне было лет восемь, наверное. Именно тогда меня отдали на танцы с Дианой, активно начали пихать во все кружки, словно пытались восполнить пробелы моего развития. И видя, как Тамара радуется каждому моему успеху, я думал, став отличником родная мать тоже оценит мои старания. Я считал дни до возвращения домой, я тосковал, зачеркивал дни на календаре. Через год мать потребовала вернуть меня. Но меня ждало разочарование. Она меня даже не поцеловала после года разлуки. Я весь учебный год бился головой об стену, не понимая, почему там в Грузии за меня радовались, а тут меня не замечают. Однажды подслушал разговор. У меня была привычка сидеть на кухне на окне. Там висели плотные темные шторы, за которыми не было никого видно. Бабушка посетовала, что за год, что были без меня, их финансы поредели основательно. Все банально и просто оказалось: я им нужен был потому что отец переводил определенную сумму для меня. Я этих денег в глаза не видел. Позже он мне сказал, что догадывался об этом, но не знал, как правильно поступить, вот и ничего не предпринимал, — на минуту Дамир замолчал, крутя в руках фотографию, но смотрел на стену. И вряд ли видел рисунок на обоях. — Умерла бабушка. Мать ушла в загул, просто однажды ушла из дома и не вернулась. Мне было семнадцать. Год до совершеннолетия и армии. Мы с ребятами попались на мелком хулиганстве, плюс до этого меня поймали на закрытых кулачных боях. Участковой позвонил отцу и посоветовал меня забрать, дабы я не испортил себе жизнь. Наверное, это единственный год в моей жизни, когда я не думал, а что будет дальше, а что мне делать, как жить. Я жил в настоящей семье, в окружении братьев и сестры. Отец таскал меня с Давидом к себе на работу, таким образом смирял нас в мысли о существовании друг друга. И если Давид уже не первый год крутился в бизнесе отца и до конца не понимал, что нужно было делать, я тему просек сразу. И именно программированием планировал заняться после армии, к отцу не вернулся.

— Ты достиг многого. И не стал «братком».

— Предпосылки были, но уберегли.

— Значит это твоя квартира? — я по-новому взглянула на привычные стены, мысленно пыталась представить, как он рос, как он пытался добиться любви от матери, как его отталкивали, и он каждый раз прятал свои обиды в себе.

— Можно, так сказать.

— В смысле?

— Фактически владелец моя мать.

— Так она жива?

— А я не говорил, что она мертва.

— Но….

— Она жива. Где-то есть, но тут не появляется.

— Ты ее выгнал? — я всмотрелась в лицо Дамира, пытаясь понять, что он сделал, раз человек не живет в своей квартире. Неужели действительно выгнал мать?

— Нет. Заработав первые крупные деньги, мать вновь появилась в моей жизни. И с порога потребовала содержать ее так, как она хотела. Я был не против, только посоветовал сменить образ жизни, ибо возле себя блядского поведения не потерплю. Она предпочла уйти, даже не стала угрожать выселением из квартиры. Я по сути жил на птичьих правах.

— Ты ее искал?

— Нет.

— Но вдруг она заболела, ей требуется помощь….

— Это не мои проблемы! — Дамир резко встал, нагнулся к разбросанным фотографиям, быстро их собрал в коробку. — По документам она мне мать, я никогда от нее не отказывался, наоборот, стремился быть любимым сыном, но, как и тридцать лет назад, так и сейчас, я ей не нужен. Она раз в месяц звонит, но я не отвечаю. Не вижу смысла.

— Дамир, — вскочила на ноги, подошла к нему, положила руку на плечо, он вздрогнул, посмотрел через плечо. — Ты должен ее простить. Детские обиды не дают тебе возможности любить и быть любимым…возможно она раскаивается и хочет стать хоть сейчас тебе настоящей матерью, подарит любовь, которая так и не пролилась на тебя…

— Меня любить не надо! И сам не собираюсь любить, это слишком выматывает нервы, — прошептал, скидывая мою руку, швырнул коробку на другую кровать, вышел из комнаты. Я последовала за ним, встала в дверях гостиной, наблюдая, как он с ожесточением снимал рубашку, скомкал ее и бросил на диван. Упер руки в бока, замер напротив окна.

— У тебя загранник есть? — его вопрос вывел из задумчивости, я растерялась. Дамир уже надел футболку-поло, не обращая внимания на меня, снял брюки, но тут же натянул джинсы.

— Нет, а зачем он? Я вроде не планирую выезжать из страны.

— Да? Я думал, ты собираешься на свадьбу к Диане.

— К сожалению, не успела заработать столько денег.

— Тебя только это останавливает?

— Ты и так кучу денег тратишь на меня, как-то неудобно получается, при условии, что я тебе ни жена, ни сестра и даже не любовница.

— Ну, если тебя вопрос денег так беспокоит, возьми у меня в долг, — его глаза весело сверкнули, пряча грусть в глубине, он подошел ко мне. Я осторожно вдохнула его запах, рука сама поднялась, чтобы поправить воротник. Дамир даже не шелохнулся, он улыбался, но настороженно следил за моими действиями.

— Я подумаю.

— Пока ты будешь думать, давай сюда свой паспорт, решу вопрос с загранником, вдруг согласишься.

— Зачем ты это делаешь?

— Паспорт, Маша! — ушел от ответа, я несколько секунд смотрела ему в глаза, вздохнула, вернулась в свою комнату. Когда протянула ему паспорт, он неожиданно нагнулся и чмокнул меня в щечку. Не успела даже среагировать, понять, что вызвал во мне этот поцелуй, за ним уже закрылась дверь. Щека пылала, сердце в груди трепыхалось. Приложила ладонь. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Страха не было.

— Маша-

Я ревновала. Я не думала, что ревность может разъедать изнутри, как кислота. Ревность бывает разная, но сейчас, глядя на двоих, во мне просыпались темные стороны моего внутреннего Я. Мне хотелось подойти к ним, небрежно скинуть холеную руку с мускулистого плеча Дамира. Заставляла себя смотреть куда угодно, но только не на этих двоих, пусть и бывших супругов. Хотя, судя по тому, как Инна по-хозяйски взъерошила черные волосы, как что-то сказала смешное, отчего Дамир громко рассмеялся, откинув голову назад, она не считала своего бывшего мужа бывшем и ее похоже не смущало наличие в жизни действующего мужа, который сейчас стоял в дверях их таунхауса. И судя по хмурому выражению лица сурового финна, ему тоже картина перед глазами не нравилась.

Дамир вроде стоял рядом, вроде позволял себя трогать, но только чувствовалось, что это все в рамках, большее он не позволит Инне, и когда выбежал пятилетний мальчик, Дамир сделал шаг вперед, подхватывая его на лету. Сын звонко засмеялся, вызывая у всех взрослых радостные улыбки. И все-таки Дамир забыл упомянуть еще одного человека, которому дозволено было висеть на шеи: Дениса. Тот обхватил отца руками за шею и крепко прижался к его груди. Было видно, что ему этого не хватало, что он ждал этой минуты, когда можно посидеть у папы на руках и он ничего не скажет. Дамир опустил Дениса, что-то ему говорил, присев на корточки. Мальчик кивал головой, посмотрел на маму, потом озорно улыбнулся. Хорошенький, похож на Дамира, но не настолько, чтобы сказать, что он его полная копия. Черты Инны тоже присутствовали. Денису указали рукой на машину, где сидела я, тот сразу же в припрыжку побежал к такси.

— Привет, я — Денис, а ты новая жена моего папы? — едва только сев, спросил Денис. Я ошеломленно на него уставилась, водитель хмыкнул. Большие карие глаза с любопытством меня рассматривали, я прикусила щеку изнутри, у сына Дамира были его ресницы. Черные, бесконечно длинные.

— Ээээ, я подруга Дианы.

— Да? Тогда почему ты приехала с папой? Обычно он один приезжает!

— Эээ… — под напором этого мальчика я терялась. Маргарита не такая. Она никогда не стала бы задавать вопросы взрослым, если те не касались ее.

— Если папа приехал с тобою, значит у вас какие-то отношения? — я только хлопала ресницами, Денис меня с каждым вопросом ввергал в легкий шок, что не сразу находилась с ответом. Посмотрела на водителя, который улыбался и тихо посмеивался. Посмотрела в окно, Дамир пожал финну руку, чмокнул Инну в щечку, взял чемодан Дениса и направлялся к машине.

— О, папка идет! Скоро полетим!!!! — и мальчик загудел, изображая взлетающий самолет. Он и забыл свои вопросы, а я прокручивала ответы. Какие у нас отношения с Дамиром? Дружеские. Наверное, да. Друзья. Как и было изначально оговорено. А то что случилось один раз, вряд ли повторится. Вздрогнула, вспоминая другую ночь. Да уж, пусть и не изнасиловали, а лишь попытались, но ужас, омерзение к самой себе до сих пор жили во мне, что до сих пор не могла смотреть Дамиру прямо в глаза, до сих пор дрожала только от одного его присутствия.

— Поехали, — скомандовал Дамир, усаживаясь на переднее сиденье. Он был серьезным, сосредоточенным, просматривал документы в папке, которую держал в руках.

— Пап, — вновь заговорил Денис, едва машина выехала на дорогу. Он сел посередине. Высунув голову вперед. — А твоя девушка невоспитанная!

Я изумленно уставилась перед собой, разглядывая затылок Дамира. Отец не спешил отреагировать на высказывание сына, думала, что вообще промолчит.

— Почему ты решил, что она невоспитанная?

— А когда я сел, представился, а она даже имени своего не назвала.

— А ты кроме как представился, еще вопрос какой-либо задал?

— Ну, я спросил, не новая ли она жена.

— Понятно.

— А что, у мамы Рики, почему ты не можешь жениться еще раз? Я бы не отказался еще от парочки братиков иль сестричек, особенно когда все живут в разных местах….

— Денис! — в голосе Дамира прозвучало предупреждение, я скосила глаза на мальчика. Тот недовольно замолчал, отвернулся к окну. Насупленный он мне напомнил Дамира на фотографии. Но его молчание было недолгим.

— Даже несмотря на то, что она не воспитана, она очень милая! А давай-ка я попробую угадать ее имя?! — Денис прищурил глаза, приложил палец к подбородку и всматривался в меня. Он был его сыном, тот же прищур глаз, так же приподнимал уголки губ, только вот не было в нем обиженного жизнью ребенка, его любили, даже отец, живший с ним отдельно, не давал ощутить свою ущербность перед другими детьми. Денис был счастливее, чем Дамир в его возрасте. — Маша?!

У меня, наверное, отвисла челюсть, потому что он довольно захлопал в ладошки, звонко засмеялся, впереди послышал тихий смех, даже водитель не скрывал своей улыбки.

— А знаешь, почему я угадал? Потому что папа рассказывал сказки, где героини были Машами.

— Где-то я уже подобную историю слышала, — прошептала, скрещивая руки на груди. — У кого-то особая любовь к сказкам! — громче произнесла для Дамира. Он обернулся, подмигнул. Сердце замерло. На секунду наши глаза пересеклись, темный шоколад начал плавиться, а я чаще задышала, но Дамир тут же отвернулся.

— Но реальная жизнь намного интереснее, чем выдуманные истории, не так ли Маша? — раздался тихий его голос.

— Угу, — отвернулась, потому что тут же вспомнила, что было дальше, когда я произнесла эту фразу. С моего побега из дома прошло четыре месяца, я успела поработать, уволиться, поступить в институт, наработать свою клиентуру, встретиться с самим Царевым, влюбиться в самого красивого мужчину на свете!!! О плохом предпочла не думать. Негатив в сторону. Почему-то очень хотелось чуда в Грузии, какое-то открытие, озарение. А вообще хотела вновь обнять Дамира, просто прижаться к его груди, ощутить его теплые руки на плечах и слушать равномерный стук его сердца. С ним спокойно, с ним уютно, с ним хочется просто молчать. Наверное, это уже зрелая любовь, когда не ждешь безумных поступков, когда громкие слова не воспринимаются всерьез, когда уверен в себе и в своем человеке, когда знаешь, что ты- это он, а он- это ты.

Внезапно мне захотелось позвонить домой. Я достала свой телефон, долго его вертела в руках, потом положила обратно в сумку. Вновь какой-то ступор. Вновь я подумала о том, что скажу матери в свое оправдание, вновь мне придется выслушивать, какая неблагодарная. Чувство вины грызло, ведь неправильно, что не звоню, но то забывала, то боялась гнева мамы, то было стыдно перед нею. Я находила тысячу оправданий себе, прекрасно понимая, что не права.

Мысли вновь вернулись к человеку, который сидел впереди и тихо с кем-то разговаривал по телефону, судя по коротким фразам с профессиональными словечками, разговаривал о работе. Он деликатно поинтересовался моим настроем по поводу поездки, когда я уверенно заявила, что не поеду, видно в глазах увидел совершенно другой ответ, потому что через два дня держала в руках билет в Грузию. И на мои протесты Дамир лишь посмеивался, сказав, что потом с ним рассчитаюсь. Он имел прямой смысл, а я другой, поэтому резко отвернулась, чтобы скрыть свои красные щеки. Мои мысли постоянно вертелись вокруг секса. Тело было чужим, натянутым, как струна, какая-та волна приступообразно накатывала на меня, когда я задумывалась о Дамире…особенно о чем-то сокровенном. Я хотела и боялась.

— Ты первый раз летишь? — Дамир пил кофе, следя за Денисом, который бегал по залу ожидания. Я скосила на него глаза и усмехнулась.

— А ты как думаешь?

— Ну да, чет я сглупил.

— Надеюсь, меня от страха не стошнит.

— Не драматизируй.

— Первый раз в самолете, первый раз за пределы страны, да еще на настоящую грузинскую свадьбу. Скажи мне это полгода назад, я бы рассмеялась. Как круто поменялась моя жизнь. Знаешь, я даже не мечтала о таком.

— А о чем ты мечтала, сбегая из дома? — он посмотрел на меня внимательным взглядом. — Когда ты совершаешь какой-то поступок, всегда преследуешь какую-то цель. Сбежать из дома, сбежать из привычного окружения в никуда, в столицу — это надо иметь очень огромную цель, смысл. Или ты все-таки бежала… к кому-то? — вопрос был задан сухо, но на скулах заходили желваки. Я уткнулась в свой стакан кофе, крутя его в руках. Царев уже в прошлом. Бежал к нему, а прибежала к другому. Вскинула на Дамира глаза.

— К кому бы я не бежала, это уже не имеет значение. Жизнь вносит свои коррективы. То, что было важным оказалось не столь важным, как я думала.

— И что или кто для тебя сейчас важен? — тихо спросил Дамир, нагибаясь ко мне, заглядывая в глубину моих глаз. «Ты!» — все во мне кричало, я уже открыла рот, чтобы это сказать.

— Папа!!! — в Дамира влетел Денис, обнимая его за талию. Дамир улыбнулся и отстранился, а вопрос остался без ответа. Больше возможности поговорить не было, ибо объявили посадку и началась суета. Пару раз я все-таки посмотрела на Дамира долгим взглядом, но он либо не заметил, либо проигнорировал.

Грузия…. Я, затаив дыхание, смотрела в иллюминатор. Все вокруг меня было впервые. На все реагировала с детским восторгом, в то время, как Дамир с Денисом буднично слушали что-то в наушниках, второй сидел со мною, первый в соседнем ряду. Весь полет он был погружен в работу. Полет прошел хорошо, правда, когда взлетали, вцепившись в подлокотники, была напугана, Денис заботливо взял меня за руку и ободряюще ее сжал. Этот жест не остался не замеченным Дамиром, его карие глаза потеплели.

— Скоро будем на месте! Как полет? Ты похоже в первый раз? Я даже не помню, когда меня родители потащили первый раз на самолет, наверное, когда еще соску сосал. Но я люблю летать, мечтаю самостоятельно управлять самолетами, но папа говорит, что для этого мне как минимум нужно вырасти. И почему для всего самого интересного нужно было достигнуть какого-то возраста!!! — Денис свернул наушники, трещал без умолку, заставляя удивляться взрослым рассуждениям. Для пятилетнего ребенка он был очень развит не только в разговоре, но и в технике. У него был планшет, в котором он шарил лучше, чем я в своем телефоне. Хотя, наверное, это на генетическом уровне. Я пару раз смотрела на монитор Дамира, там все было сложно.

— Ты всегда такой болтливый?

— Тоже заметила? Меня в школе английского языка одергивают поэтому поводу, а я не могу молчать, особенно, когда есть что сказать. Это у меня в маму, папа предпочитает говорит по существу, а мама болтает без умолку, мы с Рики иногда надеваем один наушник, слушаем музыку, а ей все равно, главное, чтобы был просто слушатель, а слышишь ты ее или нет, это, наверное, второстепенное. С папой сложнее, он не любит пустую болтовню, сразу же хмурится, но терпит. А что ему еще остается делать, я ведь все равно не замолчу. Я в Грузии был два года назад, смутно помню всех, так что не бойся, сам боюсь, но рядом с папой можно ничего не боятся, он не даст в обиду. Он всегда защищает тех, кого любит. Даже маму, хотя с мамой не живет, но выступает арбитром, если мама с Рики сильно поругаются. Я иногда думаю, что было бы неплохо, если бы мы жили все вместе! — он задумчиво на меня посмотрел. — Ты тоже можешь с нами жить, будет тогда какое-то равновесие. Когда мы ездили в Швецию, мы жили в доме, где была семья из четырех людей, они вместе жили в одной квартире и обменивались собой между собой!

— Денис! — строго одернули сбоку. Денис улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы. Дамир видно слышал всю его болтовню и услышанное ему не нравилось, черные брови хмурились.

— Все нормально, он забавный! — попыталась сгладить неловкость. Карие глаза сурово отчитали мальчика, тот насупился, стал складывать свои вещи в рюкзак.

Мы вышли первые. Я не поняла, почему другие пассажиры ждали своей очереди, а потом догнала, что для пассажиров бизнес — класса, это привилегия, как и первыми получить багаж. Каждый взял свой чемодан, Денис свой тащил сам. Судя по всему, его приучали к самостоятельности с самого рождения. Интересно это инициатива в воспитании Дамира или Инны?

Мы шли по аэропорту, я все ждала, когда нас окликнуть, когда кто-то кинется с объятиями, сама искала Диану глазами в толпе людей. Но никто нас не останавливал, Дамир уверенно направился к выходу, а потом на парковку, где стояли таксисты.

— Нас не встречают? — я стояла рядом, пока он грузил чемоданы. Захлопнув багажник, повернулся ко мне, Денис уже сел в машину.

— Я не сказал, во сколько мы прилетаем. Иначе было целое столпотворение, похоже на сходку цыганского табора. Так спокойно доедем и устроим сюрприз.

— Что-то мне подсказывает, что ты так всегда делаешь. Не любишь, когда встречают? А мне нравится, сразу обнимаешь близких, родных. Ведь в этом смысл семьи.

— Когда это один-два человека, я еще как-то смогу стерпеть, но, когда приезжают человек двадцать и каждый норовит обнять, расцеловать, сказать пару слов, мне после дороги меньше всего хочется тесного контакта с родственниками.

— И такое было?

— Было, когда по наивности сообщал время, теперь ученый! Вот приедем, ты поймешь, о чем я сейчас тебе говорил, учитывая, что приехали даже самые дальние родные на свадьбу Дианы.

— Я заранее уже пугаюсь!

— Не бойся, я рядом, если что, прикрою своей могучей грудью! — он тихо рассмеялся, открывая для меня дверь. — Не напрягайся, а получай удовольствие от приезда в Грузию. Мобрдзандитт!

— Ты говоришь по-грузински! — визгнула я, захлопав в ладошки, вызвав у грузина широкую улыбку, он что-то быстро затараторил Дамиру, тот коротко отвечал, продолжая улыбаться. — А что ты сказал?

— Добро пожаловать! — он захлопнул дверку и сел впереди. — Я, Маша, еще лезгинку умею танцевать! — обернулся, глянул на меня через плечо. Я улыбнулась ему, вспоминая наш разговор про язык и танец. Видимо Дамир тоже его вспомнил.

Город, в котором жила Диана и все остальные родственники Дамира, находился в ста километрах от столицы. Я жадно всматривалась в проносящийся пейзаж, ничем не отличалась от Дениса, который тоже с восторгом смотрел в окно. Мы с ним то и дело восклицали, тыкали друг друга, чтобы обратить внимание на что-то. Правда через час нам надоело, и мы устали, вдвоем задремали, кажется я поняла, почему Дамир не любил толпу родственников в аэропорту, действительно после дороги было не до объятий.

— Сони, вставайте, мы приехали! — раздался смешливый голос Дамира. Я сонно приоткрыла глаза, на коленях у меня спал Денис. Осторожно потрясла его за плечо. Он недовольно буркнул и засопел. Погладила мальчика по голове, ощущая мягкость волос на ладонях. Денис потянулся и открыл глаза.

— Че, прикатили?

— Да.

Мы с ним вышли из машины, Дамир с водителем вытаскивал чемоданы. Вновь каждый взял свой, он направился к дому, который только чуть-чуть возвышался за каменным забором. «Мой дом — моя крепость», первое, что пришло на ум, когда мы вошли во двор. Это был огромный дом, на огромной территории. Ворота были приоткрыты, перед ними стояло машин пять, чуть дальше был виден каменный двухэтажный дом с большой верандой, где был поставлен стол, а за ним сидели женщины. Я столько детей в одном месте никогда не видела, они носились перед домом, некоторые играли в сторонке, где был построен целый игровой комплекс, состоящий из горок, качелей, лестниц, домика наверху, до которого нужно было еще добраться, рядом был скалодром. Я бы сама с удовольствием там полазила. Интересно, на скалодром мне можно? Выглядит внушительно.

— А русскоговорящие родственники есть? — во дворе повсюду звучала грузинская речь.

— Есть, но все предпочитают говорить на местном языке. Но думаю, кому надо, тот и на русском заговорит! — мы прошли вдоль парковки. Денис смотрел по сторонам, но молчал, видно пребывал в шоке и ему нечего было сказать. Еще он шел рядом со мною. Когда наша троица вышла на лужайку перед домом, все застыли, как в немом кино, а потом со всех сторон раздались крики, радостные восклицания. Часть детей кинулись к Дамиру, окружая его, каждый пытался его обнять, дергали за штанину. Он крутился вокруг них, пытался обнять, что-то быстро говорил на грузинском. Дети сияли. И было видно, что его очень любили. Мы с Денисом стояли в сторонке, словно зрители представления.

— А чего они повисли на моем папе? — ревниво спросил мальчик, обидчиво оттопырив нижнюю губу. — Кто они такие?

— Денис, возможно, это твои многочисленные братья, сестры, племянники и так далее, не надо ревновать, при любом раскладе, папа всегда остается только твоим! — решила его подколоть. — Ты же хотел парочку сестричек и братиков, которые живут в разных местах, вот и получай!

— Да так это чужие. Я своих хотел. Чтобы можно было понянчить. У нас в группе по плаванью у моего друга три сестры!!! Маш, три сестры! Три девчонки! Что он с ними будет делать? Не, я хочу сначала два-три брата, а потом уже сестренок. В куклы не хочу играть!

— Вот и попрактикуйся, тут и братья, и сестры, так что не надо быть букой, подойти к отцу и познакомься! — подтолкнула Дениса в сторону Дамира, он сначала робко сделал шаг, а когда отец обернулся, поманив его рукой, побежал. Я осталась не у дел. Со стороны дома спешила женщина. Она так торопливо бежала, словно боялась не успеть застать Дамира. Он вскинул голову, словно почувствовал чью-то острую необходимость в нем, увидел женщину и, мягко отстраняя от себя детей, двинулся навстречу.

— Сынок! — женщина, которая спешила, протянула в его сторону руки, счастливая улыбка матери тронула не только губы, но и глаза. Дамир сразу же ее заключил в свои крепкие объятия, прижимая ласково к груди, уткнулся, как маленький ребенок в ее макушку. Он словно отключился от реального мира, наслаждаясь нежностью этой женщины. Она гладила его по спине, пыталась отстранится, чтобы заглянуть ему в глаза, смеялась, когда Дамир что-то недовольно буркнул на грузинском. Обхватив ладонями его лицо, торопливо говорила, по тону было понятно, что отчитывала, он качал головой и улыбался, местами виновато, местами дерзко.

— Мам, ну хватит! Мы же не одни, давай потом все претензии выскажешь мне наедине! — Дамир разжал объятия, сделал шаг в сторону. — Смотри, кого я привез! — он глазами указал на Дениса, который смирно стоял в толпе детей, скованно всем улыбаясь.

— Какой уже большой мальчик!!! Иди ко мне, мой хороший! — женщина переключила свое внимание с сына на внука, теперь ее руки устремились к мальчику, он робко подошел к ней, его тут же заключили в жаркие объятия и зацеловали. Надо отдать должное, Денис не сопротивлялся, стойко терпел все поцелуи, тщательного осмотра, причитания на грузинском языке. Вокруг творилась какая-та какофония, говорили все и одновременно, к нам уже подошли взрослые женщины и девушки, каждый норовил обнять Дамира, потрепать по щечке или по головке Дениса. Сколько по времени длилось это сумасшествие, сложно было сказать, Дамир явно не лукавил, говоря, что толпа его родственников — это часть цыганского табора. Было слишком многолюдно и это при условии, что здесь не присутствовали взрослые мужчины и не было Дианы.

— Мам, — Дамир вырвался с женщиной из толпы, подошел ко мне. — Это Маша! — его рука взяла меня за ладонь, сжала. И эта мимолетная поддержка, оказалась как раз вовремя, я начала сомневаться в целесообразности своего присутствия в этом доме.

— Маша? — карие глаза внимательно смотрели то на сына, то на меня. Дамир слегка нахмурился, потом криво улыбнулся. — Это Маша, подруга…Дианы… — его паузы говорили больше, чем слова. Да и рука с моей ладонью от всевидящей матери не ускользнула из виду.

— Очень рада, что нашли время приехать к Диане на свадьбу. Сама невеста сейчас с отцом в доме жениха, но не волнуйся, к ужину приедут! Дамир, проводи гостью в дом, покажи комнату, думаю… — на секунду возникла пауза, на губах появилась хитрая улыбка. — Думаю сиреневая комната с окнами в сад как раз подойдет столь юной девушке!

— Мама! — Дамир видимо что-то понял в словах матери, его глаза прищурились. — Видишь смысл там, где его нет.

— Тебе кажется! Давайте, отдохните перед ужином!!! Отец будет рад тебя увидеть!!! — мама Дамира повернулась ко мне, подхватила за руку и потащила в сторону дома. — Столько хлопот перед этой свадьбой, ни минуты покоя!!! Но я так счастлива, что моя девочка пристроена в надежные руки! Георги замечательный человек, а самое главное, очень любит нашу Диану, не зря два года ждал. Теперь мальчики могут выдохнуть, а то все эти годы присматривали за нею, чтобы не дай бог кто-то украл или соблазнил девочку! А ты Маша замужем или в активном поиске, как сейчас говорит молодежь? — нет, Денис ошибся, что болтливостью он в маму, скорей всего в бабушку, и пусть она ему и не родная, но перебить эту женщину не представлялось возможным. Я только улыбалась, в нужный момент кивала. От меня пока и не ждали каких-то речей. — Дамир тоже в поиске, хотя открещивается от любых серьезных отношений!

— Мама! — недовольно раздался за спиной голос Дамира, все это время он с Денисом шел сзади. — Не надо обо мне!

— Ой, Дамир, что ты вечно бурчишь, вот уверяю тебя, на этой свадьбе ты обязательно встретишь свою суженную, Бог пошлет ту, которая предназначена именно тебе!!! Не вечно тебе ходить в холостяках!

— Я уже был женат, спасибо, опыта хватит на десять лет вперед!

— Я тебя умоляю! Вы с Инной слишком разные, чтобы быть вместе всю жизнь, вот Маша, мне кажется, больше по темпераменту тебе подходит! Правда Маша? — я повернула голову в сторону Дамира, он прищурил свои карие глаза в ожидании ответа.

— Ну не знаю… мы не так долго знакомы, чтобы утверждать о том, что подходим по темпераменту! — смущенно пробормотала, глядя на то, как лукаво изогнулись губы мужчины.

— Ладно, мне надо заниматься готовкой, а вы разберетесь, Дамир поухаживай за гостей! — и мать Дамира упорхнула в глубь дома, оставляя после себя шлейф каких-то приятных духов.

— Привыкайте, это родня, пока малая часть! — Дамир посмотрел на молчаливого Дениса.

— Пап, ты хочешь сказать, что ЭТО только часть? — мальчик удивленно изогнул брови.

— Да, сынок, это только часть, скоро приедет дедушка и бесконечное количество дядюшек! Так что советую тебе отдохнуть пару часиков перед ужином без планшета!

Мы поднимались на второй этаж. Я уже перехватила свой чемодан, в ответ услышала лишь небрежное фырканье. Его слова о том, что скоро прибудет еще порция родственников морально угнетало, почему-то чувствовала робость перед отцом Дамира и его братьями.

Дамир сначала завел Дениса в комнату, тот обессилено завалился на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Все-таки он устал и действительно ему нужно было отдохнуть. Отведенная мне комната была через три двери. Дамир занес чемодан, поставил его и замер посреди комнаты. Я подошла к окну, там виднелся фруктовый сад.

— Несколько дней нам не удастся остаться наедине, — его рука коснулась моих волос, чувствовала его дыхание на затылке. Я прислонилась спиной к его груди, он обнял меня за плечи. Это был первый наш тесный контакт после произошедшего в подъезде. — Маш… — его голос сел, повернул меня к себе лицом, прикасаясь пальцами к губам. Я вздрогнула, он замер, не смел шевельнуться. Мельком выглянула из-за его спины, дверь была приоткрыта и было видно, как люди сновались туда-сюда, норовя заглянуть в комнату. А Дамир стоял слишком близком, так близко, что хотелось расстегнуть до конца рубашку и положить ладони ему на грудь, ощутить тепло кожи. Его глаза превращались в шоколадную лаву, дыхание было прерывистым, склонялся к моему лицу для поцелуя. О да, я сама на секунду потянулась к нему, увидела, как кто-то замер и с любопытством смотрел на нас.

— Дамир, — прошептала, кося глаза на дверь, не хотелось становиться в первый же день приезда объектом сплетен. Уверена, что еще не один раз будут обсуждать мое появление с Дамиром в родительском доме, а если он меня еще поцелует на глазах какой-то родственницы, которая сейчас подглядывала, разговоров о наших отношениях не избежать. Только вот отношений никаких и нет.

— Тебе лучше уйти!

— Да, конечно! — сделал шаг назад, как-то скованно улыбнулся, пряча свое разочарование, ушел. В дверях никого не было. Тут же захотелось окликнуть и все объяснить, но почему-то промолчала, позволив Дамиру уйти.