Глава 12. Сергей

Суббота закончилась для меня виски и Дэном, который сидел у ног и смотрел на меня с таким выражением морды, как будто я ещё и ему что-то должен.

Выходные прошли как в тумане – я перебрал в уме наш разговор в «Дворянской усадьбе» раз сто, наверное, и каждый раз злился всё больше. На неё. На себя. На Алексея, который подстроил нашу встречу. На Максима, который упорно продолжает ходить на свидания с её дочерью.

Короче, на всех.

Хватит, решил я с твёрдым намерением выкинуть из головы весь этот дурацкий цирк с Ириной и заняться, наконец, делами.

Теперь я сижу в своём кабинете, смотрю на кипу документов, которые принесла секретарша, и понимаю, что работать не хочется. Совсем. Мысли разбегаются, как тараканы, и я никак не могу сосредоточиться на поставках, отчётах и планах. Всё это кажется таким неважным по сравнению с тем, что у меня внутри.

Я беру ручку, переворачиваю первый лист, читаю договор с новым поставщиком морепродуктов. Условия хорошие, скидки, отсрочки. Надо подписать. Но вместо этого я смотрю в окно, где октябрьское небо затянуто серой пеленой, и думаю о том, когда мне выкроить время, чтобы съездить в СЭС. Может быть, сегодня после обеда? Или завтра с утра? Я подъеду, попрошу секретаршу доложить, и мы, наконец, поговорим. Как взрослые люди. Без свидетелей, без официантов и друзей, которые только вставляют палки в колёса, думая, что помогают. И кто их просит вмешиваться в наши отношения?

Я представляю себе эту встречу. Как зайду в её кабинет, как она поднимет на меня свои голубые глаза – холодные, колючие, от которых у меня до сих пор внутри всё переворачивается. Как скажу: «Ирина, нам нужно поговорить. Спокойно, без скандалов. Просто понять, наконец, что произошло».

А она посмотрит на меня с ненавистью и скажет: «Нам не о чем разговаривать. Убирайтесь».

Или согласится. И мы будем сидеть друг напротив друга, и я спрошу про того блондина, а она спросит про ту девушку. И мы узнаем, что это было недоразумение. Наверное. Мне так хочется думать.

Я вздыхаю, возвращаюсь к договору и ставлю подпись. В конце концов, работа не ждёт.

День тянется медленно. Я встречаюсь с управляющим «Элизиума», обсуждаю новинки меню. Звоню юристу по поводу аренды нового помещения. Разбираю почту – половина писем требуют ответа, половину можно отправить в корзину. Отвлекаюсь, стараюсь не думать об Ирине. Но в голове всё равно она.

К вечеру в кабинет заглядывает Вика, моя секретарша. У неё встревоженное лицо.

– Сергей Юрьевич, вам только что пришло уведомление из санэпидемстанции. Внеплановые проверки двух наших ресторанов.

– Каких? – спрашиваю я, ещё не успевая сопоставить факты.

– Главного «Элизиума» и «Дворянской усадьбы», – она смотрит на бумагу в своих руках. – Завтра утром.

Я замираю.

Вот, значит, как.

Поговорить она со мной не хочет – хочет наказать. Через работу, через мои рестораны, через то, что я построил. Вместо того чтобы сесть и нормально обсудить прошлое, а может быть, и настоящее, и будущее наших детей – она выбирает войну. Административную, профессиональную, подлую.

Я смотрю на уведомление, на подпись – резкие, уверенные буквы без лишних завитушек. Буквы женщины, которая привыкла командовать и подчинять. И понимаю: ничего не изменилось за тридцать лет. Она всё так же горда, неприступна и не умеет прощать. Точно как я.

И я, кажется, никогда не узнаю правду. Потому что женщина, которая мстит через тридцать лет, не пойдёт на разговор. Она будет воевать. А я? Что буду делать я?

Я сжимаю бумагу в кулак так, что она сминается, и смотрю в окно, где серое небо сливается с темнотой.

– Найди мне рабочий телефон начальника СЭС, – говорю я Вике. Голос звучит ровно, но я чувствую, как внутри закипает злость.

Она объявила войну. Значит, будем воевать. Но сначала я хочу услышать это от неё самой.

Вика выходит и через минуту возвращается с номером. Я набираю на городском телефоне.

Долгие гудки. Я уже думаю, что никто не ответит, наверное, она уже дома, но на пятом гудке слышится щелчок.

– Санэпидемстанция, Ленская, – голос уставший, но собранный.

Трудоголик, отмечаю я про себя. Рабочий день уже закончился, а она всё ещё на месте.

– Ирина Александровна, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Добрый вечер. Сергей Кузнецов беспокоит.

Молчание. Такое долгое, что я начинаю сомневаться – не положила ли она трубку. Но я слышу её дыхание.

– О, какие люди, – наконец говорит она с сарказмом. – Сергей Юрьевич собственной персоной. Вы по поводу проверки, я полагаю?

– Догадливая, – бросаю я, потом беру себя в руки. – Ирина, ты инициировала проверку, только чтобы насолить мне? – спрашиваю я в лоб. – Или есть какая-то другая причины?

– Причина – поступившая жалоба, – её голос становится официальным, будто она диктует приказ. – Граждане сообщают о нарушениях санитарных норм в ваших заведениях. Моя обязанность – проверить.

– И ты, конечно, не знаешь, кто написал эту жалобу, – я не сдерживаю иронии, потому что она бесит меня этим своим ледяным спокойствием.

– Знаю, – неожиданно отвечает она. – Аноним. Но даже анонимные жалобы мы обязаны отрабатывать.

– Как удобно, – цежу я. – Анонимная жалоба, которую ты сама и организовала.

Она молчит. Я представляю, как она сидит в своём кабинете, с этой своей безупречной осанкой и каменным лицом. Может быть, улыбается. Наверняка ехидно улыбается.

– Сергей Юрьевич, – голос Ирины становится на октаву выше, – вы сейчас будете возводить на меня клевету? Имейте в виду, разговор может быть записан. На вашем месте я бы выбирала выражения.

Она не блефует. Я знаю этот тон. Она готова стоять до конца.

– Ирина, хватит ёрничать, – я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит. – Может быть, мы поговорим по-человечески? Без этой бюрократической мишуры. Выйдем на нейтральную территорию, выпьем кофе и просто поговорим. Как два взрослых человека, у которых есть что обсудить.

– «По-человечески» разговаривают с людьми, – голос Ирины становится тихим, почти ласковым. – А вы, Сергей Юрьевич, для меня – не человек. Вы – проблема, которую нужно решить в рамках должностных обязанностей. Всё. Жду вас завтра в девять утра в «Элизиуме». Не опаздывайте.

– Ирина, подожди, – я почти кричу, потому что понимаю – она сейчас положит трубку.

Но она уже бросила.

Я смотрю на телефон и чувствую, как внутри поднимается тайфун. Вот стерва! Ледяная королева, которая мстит мне, пользуясь своим положением.

Я беру себя в руки, делаю глубокий вдох и набираю номер Забродина.

– Алексей, – говорю я, когда он отвечает, – у нас проблемы. Завтра проверка СЭС в «Элизиуме» и «Дворянской усадьбе».

– Что, серьёзно? – в его голосе я слышу удивление, но не такое сильное, как ожидал. – И кто инициатор?

– Кто же ещё, – цежу я. – Ленская. С которой ты мне устроил «свидание» в субботу.

– Сергей, ну я реально не предполагал…

– Не важно. Слушай меня внимательно. Ты головой отвечаешь за результат проверки. Я хочу, чтобы в обоих ресторанах всё блестело. Каждая ложка, каждый унитаз. Повара пусть причешутся, официанты выстроятся в шеренгу. Если будет хоть одно замечание – премии не будет ни у кого. А с тебя я лично спрошу.

– Понял, – Алексей вздыхает, но спорить не решается. – Я завтра с утра там буду. Всё сделаем.

Домой я возвращаюсь уже затемно. Захожу в квартиру, бросаю ключи на тумбочку.

Дэн выбегает из гостиной, радостно виляет хвостом, прыгает на меня, пытается лизнуть в лицо. А я не выдерживаю.

– Отстань! – рявкаю я, отталкивая его. – Не сейчас.

Дэн отскакивает, прижимает уши, смотрит на меня с обидой и страхом. Я сделал ему больно. Единственному существу на всём белом свете, которое не предаст, не обманет, не напишет анонимную жалобу.

– Иди сюда, – говорю я тихо. – Иди, прости дурака.

Дэн подходит медленно, всё ещё прижимая уши. Ложится у моих ног, кладёт голову на лапы. Я глажу его по гладкой чёрной шерсти, по длинным ушам, и чувствую, как внутри постепенно отпускает.

– Ты единственный, кто меня выносит, – говорю я ему. – И зачем тебе это?

Дэн вздыхает. Я знаю: он любит меня просто так. Не за деньги, не за статус. За то, что я есть.

Через десять минут я надеваю намордник, цепляю поводок, и мы идём гулять. Дэн бежит вперёд, обнюхивает кусты, радуется свободе. А я думаю о ней.

«Вы – проблема, которую нужно решить в рамках должностных обязанностей». Я усмехаюсь. Проблема. Моя проблема – ты, Ирина. И надо же было моему сыну выбрать себе из сотен красивых и умных – именно её дочь.

Я останавливаюсь у старой скамейки, смотрю в тёмное небо, где не видно звёзд – город слишком яркий.

– Что мне с тобой делать, Ирина? – спрашиваю я вслух.

Дэн подбегает, суёт мокрый нос в ладонь. Я глажу его и понимаю, что ответа у меня нет. Как не было тридцать лет назад.