ГЛАВА ПЯТАЯ

Утром демонски не хотелось уезжать из дома — настолько хорошо оказалось завтракать вместе с Эн, любуясь, как Эклер гуляет по её плечам, периодически меняя цвет. Его фаворитами явно были рыжий и розовый — два цвета радости, как понял Берт.

Но необходимо было ехать на процедуры, и поначалу Арманиус собирался брать Эн с собой — ей было бы полезно побольше находиться рядом с людьми, да и госпиталь всё же был главным местом в её жизни, — но она решительно воспротивилась.

— Мне неловко, — пояснила Эн и чуть покраснела, — я поняла, что почти все сотрудники госпиталя знали меня. И… я вижу по их лицам… Им странно и, кажется, страшно. Поэтому я пока не хочу туда идти. Я лучше читать поучусь.

— Что? — Берт удивился, и Эн расплылась в улыбке.

— Читать. Мне одна из медсестёр вчера подарила магическую азбуку, по которой она учила читать свою племянницу. Сказала, что мы дружили… Её зовут Ло Нор. Ты не знаком с ней, Берт?

Арманиус покачал головой.

— Она хорошая, мне понравилась. Знаешь… — Эн закусила губу. — Так странно. Некоторых людей вижу — и они мне просто нравятся, вот прям сразу, как ты. Другие безразличны. Третьи не нравятся, но таких мало. Как будто я не совсем всё забыла, а что-то помню про всех.

— Ты помнишь свои чувства. Они не стёрты, в отличие от воспоминаний.

— Ага… — Она на секунду задумалась, а затем протянула: — Одно только чувство я не очень понимаю. Приходил ко мне в палату парень… хирург… Байрон зовут. И он мне то ли нравится, то ли нет…

Берт поднял брови.

— Это как?

— Не знаю. С одной стороны, я не чувствую к нему неприязни, но и симпатии — тоже. Я ему не доверяю. Как будто он в любой момент может сделать гадость. Я рассказала об этом Дайду, он спрашивал, что и к кому я ощущаю… Он так обрадовался! Интересно, почему?

Арманиус нахмурился.

Почему Гектор Дайд мог обрадоваться? Счёл это какой-то зацепкой, наверное. Но какой?

— Понятия не имею, главный дознаватель человек загадочный. Значит, ты всё-таки хочешь остаться… — Берт запнулся. — … Дома?

— Да, — Эн кивнула. — А потом, когда ты вернёшься, нарядим ёлку.

Несмотря на потерю памяти, в Эн осталось очень много от прежней себя, и чем больше проходило времени, тем сильнее это чувствовалось. Характер её не был уничтожен, но Берт не знал, хорошо это или плохо. Пока она не осознавала, что именно потеряла вместе с памятью, но как только поймёт…

И вернуть это — по крайней мере в том же объёме, что и раньше, — никак нельзя. Он не сомневался, что Эн сможет смириться и жить дальше, но…

Жить дальше и жить счастливо — всё-таки очень разные вещи.

Зайдя в госпиталь, Берт сразу понял — что-то случилось. В больничных коридорах стоял переполох, все носились туда-сюда, обсуждали какую-то новость, размахивая руками и тараща глаза. Но Арманиусу было некогда прислушиваться — он спешил в терапевтическое отделение, на процедуры.

Сегодня их проводила другая врач — видимо, у предыдущей был выходной, — и она же сказала:

— Слышали новость? Одного из наших хирургов арестовали за покушение на Эн.

Сразу стало понятно, почему весь госпиталь так оживлён.

— Кого?

— Да Байрона Асириуса, — охотно пояснила врач. — Сегодня прям с утра, как он на работу пришёл, так его и сцапали дознаватели эти. Заведующий хирургией аж ядом плевался — Байрон-то дежурный сегодня был, пришлось другого врача срочно из дома в праздники вытаскивать и операции заново распределять.

— И как вы считаете, он виноват?

— Ну, — женщина неуверенно почесала подбородок, — в принципе, все знают, что Байрон Эн не любил. Но открыто они не враждовали, более того — даже вместе над чем-то работали. Не думаю, что он стал бы этим заниматься. Но раз арестовали — значит, есть на него что-то.

Да, всё верно — Дайд не стал бы просто так тащить невиновного человека в тюрьму.

Хотя…

Не слишком ли быстро вынесен вердикт? Словно показательное представление, отвлекающий манёвр.

Интересно в таком случае, от кого — или чего — должен отвлекать арест Байрона?

Пару минут отдохнув от последствий процедур, Берт поспешил в кабинет к Валлиусу. Он не сомневался, что главный врач уже на месте, невзирая на первый рабочий день нового года, который у него наверняка считался нерабочим.

И точно. Брайон, нахохлившийся, как сердитая сова, сидел за столом, а перед ним на стуле зелёной и совершенно прямой палкой высился Дайд.

— А, это ты, Берт, — пробурчал Валлиус и до нервного треска сжал пальцами карандаш, который держал в руке. — Очень вовремя, Гектор как раз собирался тебя звать.

— Я тоже арестован? — усмехнулся Арманиус, опускаясь на свободный стул.

Дайд дёрнул узкой губой, и выглядело это так, будто змея собирается высунуть раздвоенный язык.

— Нет, архимагистр. Вы вне подозрений, я же говорил. Именно поэтому я и хотел послать за вами.

— А я вот под подозрением, — съязвил Валлиус, поправляя очки. — Представляешь? Я вступил в сговор с Байроном и захотел присвоить себе разработки Эн!

Берт непроизвольно рассмеялся. Нет, не из-за нелепости версии — просто он никогда в жизни не видел Йона настолько оскорблённым в его лучших чувствах.

— Это просто невероятно! — продолжал бушевать главврач. — Я десять лет носился с девочкой, как кошка с котёнком, занимался с ней, тащил её, и только она начала расцветать — я решил её прихлопнуть! Да в жизни я не слышал подобной бредятины!

— О, — Дайд расплылся в улыбке, от которой Берту стало не по себе, — не поверите, какую бредятину приходится выслушивать мне по роду службы. Эта история не лишена смысла.

Валлиус возмущённо надулся, а дознаватель, не обращая внимания, продолжал говорить:

— Всё предельно просто. Вы, как и Асириус, аристократ, и не хотите, чтобы в конечном счёте разработка безродной простушки Эн Рин досталась этой самой простушке. Я сам из простых, знаю, о чём говорю, и подобному объяснению поверят как минимум семьдесят процентов окружающих. А то и больше. Не поверят только ваши знакомые, Брайон. Вон архимагистр не поверит точно. Да, архимагистр?

— Естественно.

— Спасибо, — то ли поблагодарил, то ли съязвил главврач. Цветом лица он уже напоминал то ли помидор, то ли свёклу.

— Идём дальше. Чтобы Эн пришла в определённое место в парке общежития, Байроном было совершено на неё небольшое ментальное воздействие. Им — или вами, неважно, — в её сумку подкинут ключ от первой операционной, активатор ловушки. Асириусом же на месте преступления установлены артефакты. Несколько свидетелей из числа студентов подтвердили, что накануне вечером видели Байрона в парке. И вот, в назначенный час…

— Да хватит уже! — почти заорал Валлиус. — Что ты хочешь этим сказать, Гектор? Мне пора паковать вещи?

Дайд улыбнулся.

— Нет. Я хочу сказать этим, что если бы преступление было спланировано именно так, с вашим участием, в него поверил бы даже я. А сейчас… все улики отчаянно указывают на Байрона. Ключ от первой операционной, который он вроде как потерял довольно давно, но почему-то забыл доложить об этом факте заведующему, ментальное воздействие, которое было оказано на Эн…

— А оно было оказано? — с интересом спросил Берт.

— Предположительно. Но узнать это точно невозможно. Следы бы остались, но снос памяти, извините за каламбур, снёс и всякие следы возможного воздействия. Я делаю такой вывод, потому что девушка пошла в ту часть парка с утра пораньше, хотя должна была идти к вам, архимагистр. Что она там забыла? Это похоже на воздействие. Но, увы, этот факт недоказуем. А вот то, что Асириус не доложил про ключ — факт любопытный.

— Он мог и доложить, — проворчал Валлиус. — Макс Мортимер, заведующий хирургией — человек, заинтересованный исключительно собственно в хирургии. Ему ключи и прочие бытовые предметы — до глубокой лампочки, засунутой в…

— Я понял это, — Дайд криво усмехнулся. — Через пару минут допроса он сказал, что должен идти, потому что у него там перитонит. А когда я показал ключ, пожал плечами и заявил, что их давно пора ликвидировать. А заодно к демонам уволить всех госпитальных техников, из-за которых врачи, которым и так есть чем заняться, вынуждены таскать с собой связки с ключами.

— Узнаю Макса, — кивнул Валлиус, чуть развеселившись. — Но он прав. У нас постоянно клинит магические замки, поэтому на всякий случай мы используем и обычные ключи. Мортимера это бесит. И я не исключаю, что Байрон действительно ему доложил о потерянном ключе, просто Макс забыл заказать копию.

— Даже если так. Факт в том, что ключ оказался в сумке Эн Рин, — продолжал Дайд. — И факт в том, что она пошла не по той дороге, по которой надо было идти. А еще факт в том, что они над чем-то вместе работали.

— Они только начали, — возразил Йон. — И убивать Эн Байрону не было никаких причин. Это…

— Это слишком просто, — заключил Дайд. — Но именно в такой версии пытаются убедить следствие. И если бы вы руководили Байроном, я бы поверил. Но парень отрицает ваше участие.

— Удивительно, — съязвил Валлиус. — Не иначе, выгораживает по причине глубокого уважения.

— Возможно, — кивнул Гектор на полном серьёзе, заставив главврача закатить глаза. — Но всё-таки я придерживаюсь другой версии. Кто-то решил задурить нам голову, но… что-то пошло не так. И сейчас я пытаюсь понять… — Дайд запнулся и замолчал, и Берт, сгорая от любопытства, решил ему подсказать:

— Пытаетесь понять, кому это могло понадобиться?

— Нет. Кому это нужно, мы поймём сами, как только узнаем, что именно им было нужно. Убить Эн? Лишить её памяти?

— Это практически одно и то же… — пробормотал Берт и очень удивился, когда Дайд с истинно змеиной ласковостью почти прошипел:

— Не-ет, арх-химагистр. Между тем и другим сущ-ществует огромная разница. Огромная. Практич-чески бесконечная…

* * *

Больше всего Эн понравилось сидеть на подоконнике в библиотеке. Подоконник был большой, широкий и тёплый — внизу проходила батарея, нагревая поверхность, а вот от окна, наоборот, чуть веяло холодом, охлаждая кожу.

На улице шёл снег, и какое-то время Эн сидела не шевелясь, глядя на пушистые снежинки. Лер устроился возле её ног — сначала играл с помпонами на тапочках, а после уснул. Во время сна он, к удивлению Эн, стал почти прозрачным, и на фоне подоконника виднелись только контуры котёнка с пимпочкой розового носа по центру.

Азбука лежала на коленях, но открывать её пока не хотелось.

Эн вспоминала. То, что могла вспомнить, конечно. Периодически, когда она думала о том, что в голове почти ничего не осталось, её захлёстывало паникой и страхом. Особенно если рядом находились незнакомые люди, или знакомые смотрели на неё с сожалением и жалостью. Это было больно и неприятно.

Оплотов уверенности оказалось мало.

Брайон Валлиус, к которому Эн ощущала сильную благодарность и за которого хотелось спрятаться, как за стенку. Словно он защищал её в прошлой жизни. Словно был тем, на кого она могла опереться.

Анализируя собственные ощущения, Эн понимала: Валлиус — единственный, к кому она не испытывает никаких противоречивых чувств. Она однозначно уважает и даже боготворит его.

Со всеми остальными было иначе.

Рон Янг. Маг-артефактор с кудрявыми светлыми волосами, голубыми глазами и обаятельной улыбкой. Эн смеялась над его шутками и чувствовала к нему сильную симпатию, она ему доверяла, но при этом ей не хотелось обнять его, в отличие от Валлиуса и Берта.

Да… Берт. С ним всё было еще сложнее.

Его обнять хотелось больше, чем всех остальных, но при этом Эн стеснялась это делать. И симпатия к нему была безграничной, и доверие зашкаливало, и сочувствие — он ведь тоже, как объяснил Брайон, «выздоравливающий», — и при этом она его немного опасалась. Нет, это чувство не было похоже на недоверие к Байрону Асириусу — просто лёгкая настороженность. И откуда она взялась, Эн, конечно, не понимала.

Как не понимала она и того, почему ей иногда бывает больно смотреть на Берта. При этом и обнять хотелось, и… поцеловать. Очень много эмоций, и зачастую они были противоречивы.

Только сегодня, глядя на то, как он спускается по лестнице и, не оглядываясь, садится в магмобиль, Эн поняла, что за чувство она испытывает к Берту. Почему именно в тот момент, она не имела понятия — осознание просто родилось внутри неё, как будто первый луч света коснулся ещё тёмной после ночи земли.

Одним словом, это была любовь.

Но взаимная ли она, Эн не знала и боялась спрашивать. Да и… внутри неё вместе с пониманием силы этого чувства крепла уверенность — нет, не взаимная. И лучше забыть о ней.

— Как тут забудешь? — пробормотала Эн, сжимая ладонями азбуку. — Когда это чуть ли не единственное, что я помню.

В отличие от Берта, который вёл себя скорее как брат и друг, Арчибальд был больше похож на поклонника. Только вот восторга этот факт у Эн почему-то не вызывал, даже наоборот — она относилась ко всем проявлениям мужского интереса Арчибальда с настороженностью. Будто бы её что-то смущало. Сам же Арчибальд Эн нравился, только лучше бы он был просто другом…

— Ладно, хватит рассуждать. Пора заняться делом, — сказала она самой себе и открыла азбуку. — Где я там остановилась…

Учить буквы по магической азбуке, которая озвучивала каждую страницу, оказалось интересно и довольно быстро, словно Эн на самом деле их помнила, просто чуточку подзабыла. И через два часа она уже вовсю читала слоги и короткие слова, ощущая сильную эйфорию от своих успехов.

— Наверное, мне нравилось преодолевать трудности, — заключила Эн, поглаживая Эклера. Котёнок перевернулся кверху пузом и радостно засеребрился. — То есть, нравится преодолевать. Это хорошо… Трудностей теперь будет много. И вряд ли я понимаю, насколько…

Она вздохнула, но тут же улыбнулась — к крыльцу подъехал магмобиль, из которого вылез Берт. И из-под мышки у него торчала… ёлка.

Сердце радостно забилось. Как же здорово, что он вернулся!

* * *

После долгого разговора с Дайдом голова у Арманиуса распухла, словно набитая ватой. Но его идея была понятна, и Берт согласился сотрудничать. Впрочем, как и Валлиус.

— Я одного не могу понять, — пробурчал Йон, когда Гектор изложил им свои мысли. — Почему ты это всё мне рассказываешь? Вроде как я тоже под подозрением.

— Теперь уже нет, — пожал плечами дознаватель. — Если бы вы были руководителем заговора, спланировали бы всё совсем иначе, и не стали бы собственными руками уничтожать двоих талантливых учёных и врачей. Это абсурд. Хотя бы одного вы должны были оставить.

— Хотя бы одного… Да уж, было бы неплохо. Но лучше обоих.

— Конечно, всегда существует вероятность, что я ошибся, — протянул Дайд глубокомысленно, заставив главврача поморщиться, — но вряд ли. И самая главная улика, точнее, умозаключение, которое говорит в вашу пользу, Брайон…

Дознаватель таинственно замолчал. Несколько секунд Валлиус и Берт смотрели на него, а потом хором рявкнули:

— Ну?!

— Научная работа Эн Рин пока слишком хаотична, чтобы считаться действительно научной работой. Сводить это всё вместе — тот ещё, говоря вашим словечком, геморрой. Будь вы организатором, подождали бы немного, пока она всё сведёт, а потом уже убирали и пользовались её лаврами. Сейчас же вам вместо того, чтобы расслабляться, надо целую толпу терапевтов собирать, дабы продолжили разработку Эн.

— Угу, — буркнул Валлиус хмуро. — Кафедру собираюсь открывать. И руководителем буду не я, а заведующий терапией. И лавры, соответственно, почти все ему достанутся.

— Я уже в курсе, — кивнул Дайд. — Короче говоря, слишком хлопотно было убирать девочку именно сейчас. Поэтому вы теперь тоже вне подозрений.

— Я польщён.

— А теперь слушайте, что вы должны сделать…

Про ёлку Берт вспомнил, когда уже подъезжал к дому. Выбежал на секунду к праздничным палаткам, нашёл небольшую, купил и её, и целый пакет ароматных пряников, а после поспешил к Эн.

Она встретила его широкой улыбкой и вопросом:

— Как всё прошло?

— Неплохо, — кивнул Арманиус, про себя думая — это если не считать того, что он теперь будет в смертельной опасности. Хотя Дайд обещал, что всё держит под контролем, а дознаватель был персонажем, которому хотелось верить. — Сейчас найдём игрушки и будем ёлку наряжать. Думаю, в библиотеке.

— Это твоя любимая комната? — спросила Эн с интересом и погладила нежно-розового Эклера, которого держала в руках.

— Верно, — кивнул Берт и, подумав, уточнил: — Откуда ты знаешь?

Эн пожала плечами.

— Это очевидно. Столовая же есть на первом этаже, а едим мы в библиотеке.

Да, несмотря на потерю памяти, Эн по-прежнему умела делать выводы.

Арманиус не ел в столовой с тех пор, как умерла мама. Эта комната была для него полна призраков. Он прекрасно помнил, кто и на каком стуле сидел, слышал весёлый смех Агаты, строгий голос отца и громкий, бесшабашный — брата. Находясь там, он всегда ощущал привкус пепла во рту.

От Вестона — так звали его брата — и Агаты только пепел и остался…

— Берт?..

— Да, — он моргнул, приходя в себя. Хватит, бессмысленно рассуждать — никого из них не удастся вернуть. — Пряник хочешь?

— Хочу!

* * *

Из всех дней, которые помнила Эн — правда, их было совсем немного, — этот оказался самым лучшим.

Сначала они с Бертом нарядили ёлку, смеясь, что делают это наверняка последними в Альганне.

— И это моя первая ёлка! — сказала Эн весело. — Так что у нас с тобой целых два рекорда сегодня!

Потом она показывала, чему научилась по азбуке, пока его не было, и Берт решил немного продолжить обучение — стал учить её писать и радовался, словно ребёнок, когда оказалось, что она схватывает всё на лету.

Эн нравилось учиться. Пожалуй, больше всего остального. Она так увлеклась азбукой и прописями, что не сразу поняла, насколько проголодалась.

— А в школу мне можно? — спросила, с интересом наблюдая за тем, как Берт распаковывает присланный рестораном обед. — Писать-читать я и сама научусь, но мне жe, наверное, нужно и начальное образование?

— Обязательно, — Берт кивнул. — Но сейчас середина учебного года, поэтому пока занимайся сама, а летом, если… если память не вернётся, запишем тебя в экстернат.

Эн закусила губу. Если память не вернётся…

— Ты веришь, что она может вернуться? Айл Пирс, невролог, который смотрел меня, сказал, что официальная медицина бессильна…

— Официальная — да. Но есть ведь и неофициальная. Брайон взял это на себя, сказал, что через пару дней найдёт нам с тобой какого-нибудь шамана.

— Шамана?

— Да, так называют этих… лекарей без дипломов. Может, если официальная медицина бессильна, удастся сдвинуть дело с мёртвой точки с их помощью. По крайней мере стоит попытаться.

— Знаешь… — Эн задумчиво почесала нос, а потом решительно вскинула голову. — Я уверена, что проживу и без своих воспоминаний. Конечно, это обидно, но всё самое важное мне и так расскажут. Выучусь, найду работу… Всё будет хорошо, Берт!

Он смотрел на неё как-то странно — то ли с гордостью, то ли с жалостью.

— Я знаю, что ты всё преодолеешь, Энни. Но это не значит, что мы не должны бороться за твою память. Пока есть надежда — будем бороться.

Голос Берта был твёрдым и решительным, и Эн подумала, что на данном этапе её память, наверное, для него значит намного больше, чем для неё.

Интересно, почему?

* * *

Арманиус весь день провёл с Эн, обучая её чему-то новому и поражаясь, насколько она талантливая ученица. Он ведь никогда не преподавал у неё и не знал, что она способна так впитывать в себя новое, так внимательно слушать, так стараться. Предполагал, конечно — иначе Эн не достигла бы таких успехов — но одно дело предполагать, а другое — видеть своими глазами.

А поздно вечером, когда они наконец встали с дивана в библиотеке после долгих занятий, она вдруг спросила:

— А я могу… тоже сделать тебе подарок на новый год?

Берт удивился — откуда может взяться подарок у человека, который весь день торчал дома?! — но кивнул. Интересно было очень.

А Эн, получив согласие, покраснела и, рвано выдохнув, сделала быстрый шаг навстречу Арманиусу и молниеносно поцеловала его в щёку.

— Вот! — пискнула она, отпрыгнув сразу на полметра в сторону, как будто он мог её покусать, и продолжила дрожащим голосом: — С новым годом!

— Ага… да, — пробормотал Берт, ощущая себя полным идиотом. Эн еще раз что-то пискнула, а потом шмыгнула за дверь и помчалась по коридору к своей спальне, топая как слон даже несмотря на мягкие тапочки.

Чуть позже, секунд через двадцать, Арманиус улыбнулся, чувствуя в груди нежность и мягкое тепло, и одновременно ненавидя себя за это ощущение.

Эн не поцеловала бы его, если бы не потеряла память.

И осознание этого убивало все тёплые чувства… на корню.

Связаться по браслету с императором — та еще задачка даже при наличии номера. Вот и Берт потратил около часа на то, чтобы иметь возможность поговорить с Ареном.

— Здравствуй, — произнёс его величество, глядя на Арманиуса внимательными чёрными глазами. Когда-то давно они у него были светло-карими, но после коронации почернели. — Ты помнишь, что завтра Совет архимагистров?

Этой новостью император несколько выбил его из колеи. Честно говоря, Берт уже совершенно забыл про то, что на свете бывают какие-то Советы архимагистров.

— Теперь вспомнил, спасибо. Но я не по этому поводу. Возможно, ты слышал, что на девушку, которая меня лечила, совершено покушение?

Арен едва заметно склонил голову.

— Слышал. Арчибальд упоминал. Но что ты хочешь от меня, Берт?

Да, император всегда сразу улавливал суть вещей… даже когда не был императором.

— Посмотри её, пожалуйста. Арчибальд дал Эн кольцо с вашей магией, из-за него она потеряла память. Официальная медицина бессильна, но я подумал…

— Ты думаешь, что я смогу помочь, — Арен понимающе кивнул. — Хорошо, я посмотрю её. Сразу после совета.

— Спасибо. — Берт чувствовал себя так, будто у него гора с плеч свалилась. — Спасибо тебе!

Император усмехнулся, и глаза его повеселели.

— Видимо, я имею дело с любовным треугольником. Арчи вчера просил меня о том же самом, Берт.

Досада от этой новости перекрылась облегчением — всё-таки принц не бросил Эн, продолжал бороться. Она не заслуживала, чтобы её бросали.

— Я…

— Ну, это ваши с ним дела, — отрезал Арен, оглядываясь — видимо, к нему кто-то вошёл. — Спокойной ночи и до завтра.

Связь прервалась, и Арманиус прошептал уже в полной тишине:

— Спасибо… ваше величество.