ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующий день Эн опять осталась дома изучать буквы и читать, а Берт отправился в госпиталь.

Судя по всему, Валлиус со всей ответственностью подошёл к инструкциям Дайда и хорошенько оповестил персонал больницы об успехах в лечении Арманиуса. По крайней мере Берт, до сих пор не снявший иллюзорный амулет — этот «сюрприз» дознаватель приберегал на потом, — то и дело ловил на себе любопытные взгляды врачей и медсестёр. Они тщетно пытались разглядеть тот самый прогресс, о котором должен был болтать Йон.

Услышав накануне о том, что необходимо заняться «ловлей на живца», Валлиус поначалу решительно воспротивился.

— Да ты что, Гектор! — возмутился он, поправляя очки. — Мы его столько лечили, а теперь чего? Убьют ведь!

— Вы же сами говорили, что мой труп вам не нужен, — сказал Арманиус осторожно. Нет, он был не против поработать «живцом», но хотел понимать, чем вызвана эта резкая смена планов и не лишится ли он в итоге жизни.

— Никаких трупов и не будет, — отрезал Дайд. — Если вкратце, то мы сейчас работаем над четырьмя основными версиями. И по трём из них получается, что ваше выздоровление невыгодно. Но убирать вас явно и открыто никто не будет.

Полюбовавшись на недоуменные лица непонимающих собеседников, дознаватель пояснил:

— Иначе именно этот путь был бы выбран изначально. Путь с Эн — обходной.

— По обходному не смогли, пойдут прямым, — пробурчал Валлиус. — Кто им мешает?

— Я, — ответил Дайд честно и почти скромно. — Я не идиот. И преступник — или преступники — тоже не идиоты. Поэтому, чтобы не попасться, прямой путь надо хорошенько спланировать. За один день это не делается. А мы пока понаблюдаем за этим разворошенным гадюшником.

— Вы про Совет архимагистров? — поинтересовался Арманиус, вспомнив, что и сам он так называет своих коллег.

— В том числе.

В каком «том», Дайд не уточнил, а Берт не стал настаивать. В конце концов, расследование — дело Гектора, а его дело — здоровье и память Эн. О чём он и хотел спросить Брайона, но оказалось, что в госпитале тот сегодня отсутствует.

— Должен же и я когда-нибудь отдыхать, — сказал Валлиус, когда Берт связался с ним по браслету. — Думаю, за три дня без меня ничего не случится. Про нетрадиционную медицину я помню, сегодня-завтра дам тебе ответ и контакты… э-э-э… специалиста. Не особо я верю, но вдруг…

— А я вечером покажу Эн Арену. Он обещал посмотреть.

Йон посветлел лицом.

— Это отличная идея! Император, конечно, не врач, но он должен знать, что делать с собственной магией, которая так прилипла к сознанию нашей Эн.

Да, наверное, должен.

Но у Берта почему-то было плохое предчувствие.

* * *

Эклер вновь спал в её ногах, чуть посапывая, а Эн писала в прописях. Руки очевидно помнили этот процесс, и через полтора часа занятий она уже могла писать довольно бодро. И пальцы совсем не болели. Наверное, раньше она часто писала…

Эн нахмурилась, напрягаясь — очень хотелось вспомнить. Чем больше проходило времени, тем сильнее ей хотелось вспомнить, но память не поддавалась, словно запертая на ключ.

От этого иногда было обидно, словно другие люди имели право на что-то недоступное, но принадлежащее ей.

Эн вздохнула и посмотрела в окно. Настроение тут же поменялось на противоположное — там по лестнице к дому бежал Берт, и полы его зимнего чёрного пальто развевались у него за спиной. Он явно очень торопился и выглядел чем-то озабоченным, взволнованным.

— Что-то случилось? — спросила Эн с тревогой, когда Берт вошёл в библиотеку.

— Всё в порядке, — Арманиус покачал головой и ободряюще улыбнулся. — Посиди ещё немного, я пока приму душ, вымок во время процедуры. А потом продолжим обучение.

Он кинул на стол какую-то тетрадку и ушёл.

Некоторое время Эн задумчиво смотрела на оставленное. Тетрадь почему-то притягивала взгляд, и через пару минут девушка поняла, отчего.

На обложке было написано «Бертран Арманиус. План лечения». Её почерком. Он был более аккуратным, лёгким, летящим, но тем не менее — это был её почерк.

И Эн, больше не сомневаясь, вскочила с подоконника и подошла к тетрадке.

«Архимагистр!

Если вы читаете эти строки, значит, со мной что-то случилось. Не нервничайте, здесь всё подробно описано, вы сможете закончить лечение самостоятельно…»

* * *

Когда Берт вернулся в библиотеку, он обнаружил Эн сидящей на диване и читающей тетрадь с планом лечения. Девушка хмурилась и кусала губы, и его сердце тревожно забилось.

— Энни?

Она подняла голову.

— Значит, я вот этим занималась, да? — спросила задумчиво. Глаза её влажно блестели. — Интересно. Только я почти ничего не понимаю. Ты объяснял мне про энергетические контуры, и я понимаю, к чему всё это… Но что именно значит — нет.

Берт чувствовал себя так, словно его придавило могильной плитой.

— Ты поймёшь. Со временем обязательно поймёшь.

— Ты имеешь в виду — ко мне вернётся память?

— Не обязательно. Ты осталась собой, Эн. Целеустремлённой и талантливой девушкой, которая сможет добиться всего, чего захочет. Если ты захочешь понять — поймёшь.

— Я хочу. Уже хочу.

Он в этом и не сомневался.

— Хорошо. Но пока об этом рано говорить, нужно заняться основами. А после обеда я вновь отлучусь.

— Да? — Эн расстроилась. — Куда?

Берту очень хотелось закатить глаза.

— В одно место, где собирается целая куча талантливых бездельников.

Звонок в дверь раздался через час после обеда, когда они с Эн пересели за учебник по начальной географии и она с интересом принялась изучать карту мира. И несмотря на то, что Берт прекрасно помнил, кто должен прийти, он всё равно вздрогнул от неожиданности.

Гектор Дайд, когда Арманиус спустился со второго этажа, был невозмутим и вновь напоминал стройное и несгибаемое дерево.

— Готовы? — поинтересовался, не поздоровавшись, и поправил белые перчатки.

Берт кивнул, и тут со второго этажа раздался голос Эн:

— Здравствуйте, айл Дайд!

Дознаватель кивнул и, к удивлению ректора, чуть улыбнулся, посмотрев вверх.

— Добрый день, Эн. — В его ледяном голосе Берт уловил толику симпатии. Или почудилось? — Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, спасибо. А… — Она на секунду запнулась, но всё-таки решительно продолжила: — А мне нельзя с вами?

Арманиус усмехнулся — в этом была вся Эн. Он уже сказал ей, что нельзя. Но вдруг Дайд разрешит? Он ведь главный в этом деле.

— Нет, — ответил Гектор строго. — Не волнуйтесь, я верну вам архимагистра в целости и сохранности.

— Я надеюсь, — вздохнула Эн, — он только начал учить меня географии. И мне не хотелось бы потерять своего учителя прежде чем я выжму из него всю информацию.

Это настолько напоминало прежнюю Эн, что Берт не выдержал и засмеялся. Дайд тоже улыбнулся, причём настолько широко и искренне, что вдруг стал похож на человека, а не на дерево или змею.

— Тогда тем более — я обязан вернуть вам вашего… учителя.

Арманиус решил сделать вид, что не заметил заминки перед словом «учителя». Если Гектору действительно удастся раскрыть это дело, он простит ему всё на свете.

Видимо, точно так же всё прощали Дайду и остальные — раз он до сих пор был жив, невзирая на свой не слишком приятный характер.

Магом главный дознаватель оказался отличным — построил пространственный лифт быстро и легко, ни разу не сбившись, и движения его были чёткими и уверенными, как и у Эн.

— Где вы учились? — спросил Берт с интересом, пока они с Дайдом шли к залу, где проходил Совет архимагистров. Здесь, среди коллег Арманиуса, одетых в чёрные плащи из драконьей кожи, Γектор особенно выделялся. Хотя где бы он ни выделялся со своим высоким ростом, худощавостью и необычной внешностью?

— Не в Γрааге. В Риаме.

— Там неплохой магический университет, — кивнул Арманиус. — Хоть ректор из меня, мягко говоря, дерьмовый, оценить уровень образования я вполне способен. К нам переводились несколько студентов, у всех была отличная подготовка.

Дайд кинул на него короткий ироничный взгляд.

— Считаете себя таким ужасным ректором?

— Мне есть с чем сравнивать. Практически все обязанности, пока я пропадаю на севере вместе с охранителями, выполняет Велмар. И у него это получается гораздо лучше.

— Я говорю не о сравнении вас и кого-то ещё, архимагистр. Я говорю о фактах. За годы вашего ректорства уровень образования в Граагском университете не упал, а вырос. Блестящий преподавательский состав, талантливые студенты, а главное — ваша вотчина одна из тех немногих, где магов не-аристократов обучают наравне с аристократами. И это практически целиком ваша заслуга.

С этим было трудно спорить, да и зачем? Берт прекрасно помнил, как несколько лет назад по Альганне прокатилась волна студенческих протестов о праве раздельного обучения, и руководство большинства университетов пошло на уступки, считая, что так будет лучше для всех. Арманиус считал иначе.

— Что вы тогда сказали в университетском совете, накладывая вето на предложение коллег о раздельном обучении?

— «Только через мой труп», — процитировал Берт и поморщился, понимая, куда клонит Дайд.

— Вы, архимагистр, отнюдь не дерьмовый ректор, — произнёс дознаватель тихо и вкрадчиво, садясь в кресло, — вы — ректор неудобный. — И добавил, понизив голос до такой степени, что даже Арманиус с трудом расслышал: — Так же, как Арен — неудобный император. Слишком непослушный, чересчур амбициозный и молодой.

Берт с трудом удержался от желания продолжить разговор — всё-таки место было не совсем подходящее для подобных диалогов. Тем более, что рядом с ним уже усаживался Абрахам Адэриус — глава Совета.

— Добрый день, Бертран… — Он запнулся, наткнувшись взглядом на Гектора. Видеть дознавателя Адэриус явно не был рад. — Здравствуйте, айл Дайд. Какими судьбами?

— Работа, — пожал плечами спутник Арманиуса. — Ничего интересного.

Судя по выражению глаз Абрахама, ему было очень интересно.

— Ловите здесь какого-нибудь… заговорщика?

Гектор усмехнулся уголками губ.

— Как вы проницательны, архимагистр.

Укус змеи достиг цели — Адэриус слегка нахмурился, но ответить ничего не успел — ведущий совета попросил тишины, а следом пригласил для выступления принца Арчибальда.

Минут через сорок Берт вынужден был признать, что его высочество очень хорошо подготовился к обсуждению закона о порядке наследования титулов. Непонятно было только, когда он это смог сделать. Хотя, судя по внешнему виду Арчибальда, он давно забыл о том, что такое сон.

Закон предлагалось принять в несколько этапов, и начать с разрешения заключать браки. Ещё через два года — ввести систему награждений за заслуги перед империей, и еще через пять лет — принять главную часть закона, по которой наградной титул тоже будет передаваться по наследству.

— Эдак через пару десятков лет аристократии как класса не останется вообще, — шепнул кто-то из архимагистров, сидящих позади Арманиуса, и по ряду прошёл недовольный шепоток. Да, господа маги были не в восторге от изменений. Мягко говоря.

— Спасибо, Арчибальд, — раздался из верхней ложи голос императора, как только принц закончил и сделал глоток воды из поданного стакана. — Благодарю тебя за хорошую работу. Кто-нибудь из архимагистров желает высказаться?

— Я желаю, ваше величество. — Абрахам Адэриус встал с кресла и, повернувшись к Арену лицом, склонил голову. — Если позволите.

— Разумеется. Я вас слушаю.

Глава Совета шагнул на сцену для выступлений и встал рядом с Арчибальдом. Его высочество чуть скосил глаза — в отдалении, возле стены, стоял стул, но просить его он не стал. Вместо этого только сильнее выпрямил спину.

— В целом я понимаю необходимость принятия подобного закона. Но есть несколько вопросов. Мы знаем, что среди не-аристократов нет родовых магов. Таким образом, разрешая заключать браки между аристократией и простыми людьми, мы рискуем остаться без родовой магии. Не исчезнет ли она, ваше величество? Ведь это достоверно неизвестно.

— Справедливо, — спокойно сказал император. — Что-то ещё, Абрахам? Говорите сразу. После мы обсудим каждый пункт.

— Это в целом главная претензия, — пробормотал Адэриус, нахмурившись. — Я считаю, не стоит принимать закон даже на начальном этапе, пока мы не выясним ситуацию с родовой магией. Останется ли она или исчезнет? Это важно в том числе и для вас, ваше величество, ведь ваша власть тоже держится на родовой магии.

Берт поморщился — грубоватый наезд. Впрочем, Абрахам, как все охранители, не страдал деликатностью.

— В остальном — мелочи, — Адэриус достал из нагрудного кармана какой-то листок и начал зачитывать. — Прошения по титулам будут удовлетворяться лично вами, ваше величество? На первоначальном этапе это оправдано, но в дальнейшем вы… замучаетесь. На мой взгляд, эти функции лучше передать кому-то из первых наследников.

Сидящий рядом с Бертом Дайд напрягся.

— … Например, принцу Аарону или принцессе Анне. Дальше… почему между принятием второй и третьей части закона — срок в пять лет? Думаю, что это слишком мало для общества. Как будет решаться вопрос с фамилиями? Не услышал предложения в законе его высочества. Будут ли простые фамилии меняться, надо ли добавлять к ним «ус»?

— Не слишком хочу быть Дайдусом или Дайдиусом, — прошептал Гектор, и Берт с трудом удержался от смешка.

— … И если не надо добавлять — то как мы будем отличать новую аристократию от аристократии старой? Будут ли старой аристократии какие-то привилегии по сравнению с новой? Ведь это же всё равно не одно и то же — унаследованный титул или титул приобретённый…

Судя по заходившим по лицу Арчибальда желвакам, он подумал о том же самом, о чём и Берт.

Смысл принимать закон, а потом давать привилегии «старой аристократии»? Ведь вся его суть в том, чтобы эта разница постепенно перестала существовать!

И ведь Адэриус всё прекрасно понимал, но ему, как и остальным архимагистрам-аристократам, очень хотелось повставлять палки в колёса этой телеге.

— Я услышал вас, Абрахам. Кто-то ещё желает высказаться?

В зале по-прежнему шептались, но никто не изъявлял желание выступить, в том числе и Берт. Он предполагал, что Арчибальд с Ареном справятся сами.

— Прекрасно. Тогда теперь выскажусь я.

В голосе его величества появилась сталь, и Арманиус невольно обернулся — как и все остальные архимагистры. Остальные еще и сразу замолчали — поняли, что не стоит шуметь, когда император разговаривает в подобном тоне.

— Я понимаю ваше неприятие этого закона. Но недовольство в обществе достигло катастрофических масштабов. Страдают все сферы, усиливается конфронтация, ещё немного — и мы получим гражданскую войну. Поэтому сейчас важно сделать хотя бы один шаг навстречу этим изменениям, чтобы они сработали как ушат холодной воды в разгар драки. Ваше беспокойство по поводу родовой магии мне тоже понятно, я его разделяю, и всем вам прекрасно известно, что при дворце существует комиссия по вопросам родовой магии, которая в том числе изучает её природу. Я не в силах форсировать магические открытия, да и не факт, что результат работы комиссии нам понравится. Вот что я могу сказать… Это тот случай, когда из двух зол выбирают меньшее. И если нужно пожертвовать родовой магией, но избежать гражданской войны — я ей пожертвую. И вы тоже.

Берт почувствовал, что от удивления у него онемели мышцы лица.

Нет, он знал, что Арен за закон, он говорил о необходимости его принятия ещё во времена учёбы в университете… Но такой категоричности Арманиус не ожидал.

В зале протестующе зашумели, и император повысил голос, заставив всех моментально замолчать:

— Тишина! Арчибальд, внесёшь поправку в свой проект по моей просьбе. Первый этап — разрешение на заключение браков — будет длиться пять лет. Далее всё как ты предлагаешь. Во время первого этапа мы посмотрим, как поведёт себя родовая магия у рождённых детей, и примем решение о дальнейших действиях. За пять лет катастрофы не случится точно, но мы сделаем большой шаг навстречу миру и взаимопониманию. Я всё сказал.

Арен замолчал, и несколько секунд после этого архимагистры тоже молчали. И не только молчали — они замерли, как кролики перед удавом. Очнулись только когда Арчибальд, кашлянув, поинтересовался:

— Так я дорабатываю закон для третьего чтения? И когда оно состоится?..

— Через две недели, — ответил император, и в зале снова заговорили, зашептались.

А Дайд, ехидно искривив губы, наклонился к уху Арманиуса и прошептал:

— Я же говорил. Арен — очень неудобный император.

* * *

Эн изучала учебник по истории для младшей школы, когда снизу послышался какой-то шум и мужские голоса. Она отложила книгу и, схватив в охапку спящего Эклера — наверное, от растерянности и беспокойства за Берта, — поспешила навстречу прибывшим, но застыла, как только выбежала из библиотеки и достигла лестницы, ведущей на второй этаж.

Дайд, Берт, Арчибальд… а это кто?..

Незнакомый мужчина, одетый в белый мундир с золотыми пуговицами и золотыми же узорами на манжетах, словно почувствовав её взгляд, поднял голову и улыбнулся, встретившись с Эн взглядом. Он был очень статный, высокий и черноволосый, с чуть смуглой кожей и глазами настолько чёрными, что это казалось неестественным. И секундой спустя Эн поняла, почему — радужка его глаз была шире, чем обычно бывает у людей. И это немного пугало.

Но еще больше пугали не глаза, а тот факт, что Эн десять минут назад видела его портрет в учебнике по истории.

— Здравствуйте, ваше величество, — произнесла она негромко, и остальные прибывшие тоже подняли головы. Дайд смотрел невозмутимо, а Берт и Арчибальд — тревожно.

— Добрый вечер, — сказал император и начал подниматься по лестнице навстречу Эн. — Ты уже изучаешь учебники?

Девушка кивнула.

— Это похвально. Ты правильно делаешь, что не ждёшь милости от судьбы и учишься всему заново. Но я всё-таки хочу посмотреть, что с твоей памятью. Возможно, я смогу тебе помочь. Пойдём в библиотеку, там нам будет удобнее. Ты же не против, Берт?

— Нет, — послышалось снизу слегка неуверенное. — А…

— Вы оставайтесь здесь или за дверью. Это нужно делать наедине. Идём, Эн. — И император быстрым, уверенным шагом направился к библиотеке — так, словно прекрасно знал, где она находится. Неужели бывал раньше в гостях у Берта?

Негромкий скрип петель — и закатное солнце ударило в глаза и осветило бардак, оставленный Эн на журнальном столе — книги, бумаги, прописи, большая чашка с давно допитым чаем и вазочка, полная вкусных шоколадных конфет.

— Процесс обучения идёт полным ходом, как я посмотрю, — губы его величества тронула слабая улыбка. — Садись на диван. И отпусти своего тигриллу. Так будет лучше.

Эклер уже давно рвался из рук, и как только Эн опустилась на сиденье и выпустила котёнка, резво побежал к подоконнику. Вспрыгнул туда и начал вылизываться, почему-то почернев.

«Император ему не понравился. Интересно, почему?» — удивилась Эн. Её саму Арен настораживал, но не более. А ещё… его отчего-то было жаль.

Он несколько раз обошёл вокруг дивана, глядя на Эн, и она ощущала его взгляд, словно ладонь на затылке. Потом остановился, протянул руку и, дотронувшись до подбородка девушки, заставил её поднять голову.

Глаза Арена словно сверлили Эн.

— Не дёргайся. — Он сжал ладонями её виски и стал наклоняться ниже. — И не бойся.

— Я не боюсь, — прошептала она, неожиданно замечая, что на лбу императора выступила испарина, а зубы он сжал так, что скулы побелели. — Вы… с вами всё в порядке?

Он чуть улыбнулся и, вздохнув, отпустил Эн, сразу делая шаг назад.

— Да, со мной всё в порядке. Но помочь тебе я не смог.

— Ничего страшного, я…

— Послушай меня, девочка, — перебил её император резким, будто бы стальным голосом. Вздохнул и продолжил: — Я не смог тебе помочь. И скорее всего, никто не сможет вернуть тебе память. Не думай о том, что было. Живи настоящим. И борись.

— Я постараюсь, ваше величество.

Император кивнул и, развернувшись, быстро вышел из библиотеки. Эн расслышала только, как он негромко сказал «Мне жаль», а потом всё стихло.

Тогда она почувствовала дикое, разрывающее изнутри отчаяние — и, уронив голову на руки, беззвучно заплакала.

* * *

По лицу Арена Берт сразу понял, что ничего не получилось, и сердце неприятно сжалось.

Несмотря на плохое предчувствие, он действительно сильно надеялся на помощь императора, и ничего не мог с этим поделать. Теперь разочарование было слишком горьким.

— Я провожу вас, ваше величество, — Дайд пошёл вниз, в прихожую, следом за Ареном, а Арчибальд уже открывал дверь и заглядывал в библиотеку. Берт услышал его тихий вздох, обернулся, сделал шаг вперёд — и заметил плачущую Эн.

Мгновение он колебался, не стоит ли, как Арчибальд, зайти в библиотеку и попытаться утешить девушку, но в итоге отступил. Раз уж принц опередил Берта, пусть пользуется преимуществом. В конце концов, он ведь хотел видеть Эн, поэтому и напросился в сопровождающие к Арену. А тут не только увидеть можно, а еще и заработать себе парочку призовых очков за утешение.

Берт улыбнулся и покачал головой. Ревность, демонова ревность…

Он прикрыл дверь и медленно спустился вниз, чувствуя себя оглушённым и стараясь не думать о том, что сейчас происходит наверху. Лучше вспоминать, какими вытянутыми стали лица архимагистров — особенно Абрахама! — когда Гектор снял с Арманиуса иллюзорный амулет и все увидели прогресс в лечении.

— Тебе всё равно нужно будет пройти повторное испытание на звание архимагистра, — пробурчал Адэриус, хмуря брови. — Как только контур восстановится.

— Не возражаю. Но не вижу смысла в лишении меня звания на данный момент. Если не пройду испытание — лишите. А сейчас я предлагаю не пороть горячку.

Абрахам хотел возразить, да и в зале ощущалось недовольство — но, как ни странно, окончательную точку в вопросе поставил Арчибальд, заявивший:

— Я первый подниму вас на смех и поставлю вопрос о вашей компетенции, Абрахам, если вы сейчас лишите Арманиуса звания, а в дальнейшем он его подтвердит.

Побледневшее, а затем покрасневшее лицо Адэриуса доставило Берту истинное удовольствие.

— Хорошо, — рявкнул глава Совета, но тут же исправился: — Согласен, что не стоит пороть горячку. Решим после восстановления контура и испытаний. Все солидарны?

Архимагистры кисло покивали, и на этом совет закончился. Арчибальд тут же попросился в сопровождающие к Арену, и Арманиус понял, что принц заступился за него не просто так. Сразу стало легче.

Всё-таки мир не перевернулся. По крайней мере по отношению к его высочеству.

Теперь это самое высочество сидело наверху вместе с Эн, и Берту было не по себе. Ему-то куда деваться? Глупый вопрос — дом достаточно большой и поужинать можно где угодно. Вот хоть в столовой.

Арманиус поморщился — в столовую не хотелось совершенно, — и тут посреди прихожей вновь засветилась клетка пространственного лифта, из которого минутой спустя шагнул Дайд.

— Вы забыли что-нибудь? — поинтересовался Берт, глядя на длинную деревянную коробку, которую Гектор держал в руке.

— Скажите, архимагистр, — дознаватель усмехнулся, и его единственный настоящий глаз задорно блеснул, — вы курите?

— Э-э-э…

— Коллега ездил в отпуск на юг, привёз мне великолепные местные сигары. Будете? После Совета архимагистров — самое оно, чтобы расслабиться.

Арманиус мотнул головой, сам не зная толком, что хочет ответить, и в итоге протянул:

— Не знал, что вы курите, айл Дайд.

— Я вам больше скажу. Я еще и пью.

Да… это уж совсем удивительно.

* * *

Было неловко, когда, подняв голову, Эн обнаружила возле себя Арчибальда. Право слово, лучше бы пришёл Берт… Но она уже поняла, что Арманиус — друг, а вот Арчибальд… не совсем.

— Не расстраивайся, Энни, — сказал он негромко, садясь рядом на диван. — Как говорил мой дядя, если Защитник закрывает дверь, он открывает окно.

— Окно в новую память? — Эн постаралась улыбнуться. Да и плакать больше не хотелось. По крайней мере не в присутствии Арчибальда.

— В том числе. Ты наработаешь себе новые воспоминания. А на то, что невозможно вернуть старые, посмотри с другой стороны. Плохого там тоже было достаточно.

Эн кивнула. Она думала об этом некоторое время назад. Безродная девочка из крестьянской семьи, восемь лет прожившая в приюте, а потом поступившая в магический университет и закончившая его… Вряд ли в её жизни всё было радужным.

— Больше всего мне жаль воспоминаний о родителях.

— Я понимаю. Но ты не виновата в том, что забыла их. Я своих тоже практически не помню — мама умерла, когда мне было три года, а отец был слишком занят государственными делами и почти совсем не уделял мне внимания.

— Γосударственными делами?..

— Да, — Арчибальд чуть поколебался, но всё же сказал: — Я двоюродный брат Арена. Императора.

Эн кашлянула.

— О…

— Мой отец был родным братом его отца. И главой Судебного комитета. Главным судьёй Альганны.

— О… — повторила Эн, ощущая себя булыжником рядом с бриллиантовым кольцом. — А как… Как так получилось, что ты стал общаться со мной?

Арчибальд улыбнулся.

— Сейчас расскажу.

Эн слушала с большим интересом и ловила себя на мысли, что завидует той, прежней Эн. Она была умной и совсем ничего не боялась… И столько всего добилась! А ей бы хоть школу закончить, и надо подумать, что делать потом. Второй раз поступить в магический университет она ведь не сможет — магией нельзя заниматься категорически.

— Вот так, — закончил рассказ Арчибальд и тут же поинтересовался: — Пойдёшь завтра со мной на свидание?

Эн неуверенно поёрзала по дивану. Прислушалась к себе — нет, этот вопрос не вызывал неприязни, даже наоборот…

— А… ты же принц.

— Принц, — его высочество кивнул. — Прошу заметить, человек прямоходящий, а не какая-нибудь обезьяна.

Эн рассмеялась.

— Это я вижу. Но я ведь… не принцесса. Да ещё и без памяти…

— Память появится новая, — отрезал Арчибальд. — Ничего страшного, мы справимся, я уверен. Что касается принцесс… Не всегда ими рождаются. Бывает, что становятся.

Её бросило в жар.

— Ох…

— Не думай об этом. Я всего лишь хочу показать тебе Граагу, пока Геенна вновь не пробудилась и меня не отозвали на север. Буду вести себя прилично, — пошутил Арчибальд, улыбаясь, и чуть дотронулся до её руки.

Его прикосновение отозвалось внутри Эн чем-то очень хорошим — и она поспешила сказать:

— Хорошо, я пойду. Я согласна.

Не хотелось обижать Арчибальда отказом. В конце концов, титул нельзя рассматривать как недостаток или преграду для общения.

Интересно, прежняя Эн рассуждала так же, или как-то иначе?

* * *

Минут через пятнадцать после начала совместного раскуривания сигар Арманиус вдруг осознал, что они с Дайдом перешли на «ты».

— Что там внутри за трава и почему от неё так хорошо? — поинтересовался он, с подозрением принюхиваясь к сладковатому дыму.

— Демоны её знает, — пожал плечами Гектор, выпуская изо рта три дымных кольца одинакового размера. — Но расслабляет неплохо. А тебе надо.

— Тебе тоже.

— А я и не спорю.

Они разместились на кухне — находиться там Берт мог, в отличие от столовой. Кухня была вотчиной мамы и Агаты, он туда захаживал редко, как и брат с отцом.

Мама любила готовить, и Агата с удовольствием перенимала её науку.

Да… Агата…

— А ты ведь так и не раскрыл дело моей сестры.

Берт думал, Гектор спросит, что за дело — всё-таки десять лет прошло — но Дайд ответил сразу же:

— Его вёл не я. Я стал главой Дознавательского комитета через полтора года после того, как убили твою сестру. Дело к тому времени уже было закрыто.

— Можно было и открыть, — пробормотал Берт и поймал на себе какой-то странный взгляд Гектора. — Что?

— Дело твоей сестры можно открыть только по приказу императора. На нём гриф «секретно».

— Понятно, — Арманиус поморщился, — государственная тайна. Но подробности покушения на Арена безумно напоминают попытку убийства Эн. Эта портальная ловушка… Словно дело тех же рук, тебе не кажется?

— Нет, мне не кажется, — отрезал Дайд и мрачно замолчал. Берт усмехнулся.

— Не любишь, когда лезут в твои расследования, да?

— Не выношу. Но дело не в этом. Гриф «секретно» ставится не просто так, понимаешь? И если я сейчас что-нибудь сболтну — а печать молчания Арен на меня не ставил — будет плохо. Так что давай лучше не будем о твоей сестре.

— Ладно. Тогда расскажи мне свои версии относительно попытки убийства Эн. Если мы, конечно, принимаем на веру именно попытку убийства… Как считаешь, кто это сделал?

Дайд с наслаждением затянулся и, выпустив длинную и густую струю дыма, ответил:

— Любовница Арчибальда.

От неожиданности Берт чуть не проглотил сигару.

— Что?..

— А чем тебе не нравится эта версия? — Гектор откровенно улыбался. — Очень, между прочим, правдоподобная. Я её первой проверил, ещё в первый день. Видишь ли, в твоей… подопечной нет совершенно ничего интересного или представляющего опасность, кроме а) того, что она встречалась с принцем; и б) её разработок. Родственников у неё нет, врагов на работе — тоже…

— А Байрон?

— Байрон… Мальчишка. Но подставили его грамотно. Пусть пока посидит за решёткой, целее будет. Ты же его практически не знал, да, Берт?

— Да. Видел во время учёбы и потом, в госпитале, но не общался. А что?

— А то, что у них с Эн много общего. Он так же, как она, болен магической медициной. Он учёный. И они с ней стояли на пороге интересного открытия. Ключевое слово здесь — на пороге, понимаешь? Это значит, что дверь перед ними еще была закрыта. Но открыть её в одиночку Байрону никогда в жизни бы не удалось. И убивать Эн именно сейчас — глупо. Ему это невыгодно. И тот, кто его подставил, хорошо это понимал, поэтому подтасовал факты и улики по возможности грамотно. Эн пошла не туда, куда надо было идти — а родовая магия Байрона позволяет ему минимально воздействовать на людей. И на месте покушения накануне его видели. И активатор — ключ от первой операционной. Неплохо, правда же? Но слишком навязчиво.

— Ты это уже говорил. Так что там с любовницей?

— Ах, да… Самая простая версия — устранение соперницы. Что ты улыбаешься, я обязан проверять все версии, даже если считаю их маловероятными. Думаешь, я мог верить в виновность Валлиуса? Я этого старого врачебного фаната давно знаю. Но проверить я обязан. И любовниц Арчибальда я проверил еще в самом начале.

— И как результат?

— Да никак.

— Что, неужели нет любовниц?

— Ну почему нет, есть. Он же не памятник из мрамора. Просто этим женщинам от наличия или отсутствия Эн Рин не холодно и не горячо — они не смогут выйти замуж за Арчибальда.

— Эн тоже не может.

— Пока не может, — сказал Дайд, подчеркнув голосом слово «пока». — Но она приличная девушка, понимаешь?

На этот раз подчёркнуто было слово «приличная».

— Понимаю… те, значит, неприличные.

— Именно. И они имеют такое же отношение к дворцовым интригам, как я к грядкам с помидорами.

Гектор вновь затянулся, пока Арманиус заходился кашлем от смеха.

— А дальше?

— Дальше? — Дайд чуть повернул голову к выходу из кухни и прислушался. — А дальше, кажется, к нам сейчас придут его подозреваемое высочество и твоя подопечная.

— Подозреваемое? Всё ещё?

— Естественно. Хотя, стоит признать, — Гектор усмехнулся, — конкретно это высочество у меня слабо подозреваемое.

Берт уцепился за выражение «конкретно это высочество» и подумал, что потом непременно уточнит у Дайда, что он имел в виду.

А пока он погасил сигару и помахал рукой перед собой, пытаясь развеять плотную завесу сладковатого дыма.

Когда Эн с Арчибальдом шагнули на кухню, они обнаружили там широко улыбающихся Арманиуса и Дайда, которых почти не было видно за дымом от раскуренных ими сигар.

— Защитник, — принц поморщился и кашлянул, — Гектор, ты решил пристрастить к этой дряни ещё и Берта?

— А что это? — спросила Эн и громко чихнула. — В носу щекочет…

— Надо окно открыть, — Арманиус кивнул — и одна из створок самого большого окна распахнулась, впуская в кухню морозный воздух. — Только ненадолго, а то простудишься ещё.

— Это, — пояснил Дайд, закрывая коробочку с сигарами, — для взрослых мальчиков. А вы, Эн, девочка.

— Маленькая? — уточнила она и рассмеялась, когда Гектор утвердительно наклонил голову.

— Пошли, взрослый мальчик, — хмыкнул Арчибальд, скрещивая руки на груди. — Нам обоим пора и честь знать.

— Если хотите, можете остаться на ужин, — предложил Арманиус, прекрасно понимая — вряд ли Арчибальд согласится.

И точно.

— Нет, спасибо. Я умираю как хочу спать.

— А мне нужно вернуться в комитет, — развёл руками Дайд. — С этим Советом архимагистров я почти ничего сегодня не сделал.

— У тебя вообще-то выходной, — иронично заметил принц, но Гектор не успел ничего ответить, потому что Эн спросила, заставив замереть всех присутствующих:

— Скажите, айл Дайд, а вы женаты?

Берт от удивления чуть не свалился с табуретки, а у Арчибальда просто вытянулось лицо.

— Нет, — ответил дознаватель, расплываясь в довольной улыбке, — а что? Есть предложения?

Эн чуть смутилась.

— Да я просто…

— Я понял, — Дайд уже откровенно смеялся — и Берт поймал себя на мысли, что в такие моменты Гектор перестаёт напоминать ему змею. — Но вы поаккуратнее с вопросами, Эн. Это может быть опасно для моей жизни. — И дознаватель, чуть округлив глаза, покосился сначала на Арчибальда, а потом на Берта.

— Да ну вас, — Эн хихикнула. — Вы…

— Я — не соперник, — шутливо покачал головой Дайд. — Конечно, где мне соревноваться с такими романтическими героями? Я всего лишь сыщик. Эн, вы разбили мне сердце.

Берт закашлялся, скрывая смех, но подавился им, когда Эн искренне и немного по-детски сказала:

— Зачем же разбивать? Вы мне очень нравитесь, айл Дайд. Вы замечательный!

Шутить почему-то сразу расхотелось.

Наверное, потому что прежняя Эн никогда не сказала бы так. Она была слишком серьёзной и взрослой для подобных признаний.

— Спасибо, Эн, — произнёс Гектор тихо и поднялся с табуретки, вновь становясь похожим на очень длинное дерево, внезапно выросшее посреди кухни. — Вы тоже замечательная. И я надеюсь, что раскрою ваше дело. Теперь это уже, — он усмехнулся, — дело принципа.