ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Неугомонный Дайд примчался еще до завтрака, и Берт, не успевший продрать глаза, смотрел на то, как посреди его прихожей из пространственного лифта возникает нечто зелёное, длинное и до возмущения бодрое.
— Держи, — сказал Гектор, протягивая Арманиусу запечатанный пакет с номером. — Головой отвечаешь. Не вернёшь или вернёшь не всё — оторву её в прямом смысле слова.
— Спасибо. Я у тебя в долгу.
Дайду, кажется, эта мысль понравилась.
— Удачи тебе с Альдеусом. Я не знаком с ним лично, но слышал про него много… хм… хорошего. Не представляю, как ты будешь с ним договариваться.
— У меня есть козырь, и я надеюсь, что он сработает, — ответил Берт, про себя надеясь, что действительно сработает. Ведь если нет, то непонятно будет, как действовать дальше. Не драться же с архимагистром на магической дуэли, после чего связывать и заставлять выслушать?
Кстати…
Берт прислушался к себе. Чувствовал он себя отлично, сила струилась по контуру, как кровь по венам и артериям, не встречая ни малейшей преграды, и по идее, уже можно было магичить.
Дайд, словно заметив его задумчивость, поинтересовался:
— Лифт-то сам будешь строить? Можешь уже?
Арманиус вздохнул… и вспыхнул огнём, заставив Гектора вздрогнуть от неожиданности.
— Демоны, ты бы предупредил…
— Зачем? Так интереснее, — ответил Берт весело — эйфория от использования силы архимагистра накатила знатная. — Думаю, что да, я смогу построить лифт.
— Ты смотри, может, не надо? Пространственные лифты — вещь непростая, а ты только восстановился.
— Да я понимаю, — Арманиус поморщился, — но дело не в этом. Думаю, чем меньше будет у Альдеуса гостей, тем проще ему будет нас…
— Выставить?
— Нет, выслушать. Я и Эн — достаточно. И потом, — Берт иронично улыбнулся, — Ив Иша не предсказала мне гибель в пространственном лифте.
— Ты ей так веришь? — протянул Гектор с сомнением. — Нет, я ничего не хочу сказать, но она всё-таки человек, а не Защитник, она может ошибаться. Взял бы лучше с собой охранника Арчибальда от греха…
На самом деле это предложение было более чем разумным, но наряду с этим Берт чувствовал — не следует брать никого к Альдеусу, кроме Эн. Иначе ничего не получится, не станет старик их слушать.
— Справлюсь.
— Ну как хочешь.
* * *
Сразу после быстрого и какого-то нервного завтрака Берт попросил Эн подождать в коридоре, а сам зачем-то убежал в свою комнату. Вернулся он практически тут же, вместе с небольшим пакетом в руках.
— Подержи, пока я буду строить лифт.
Эн обеспокоенно помялась с ноги на ногу.
— Но Берт, ты уверен, что тебе можно? Я знаю, это непростая магия.
— Очень непростая. Но я всё-таки справлюсь, не волнуйся.
Несколько секунд Эн молчала, наблюдая, как Арманиус соединяет линии и выводит формулы, а после спросила:
— А я умела так? Наверное, нет, у меня же очень маленький уровень дара?
Берт чуть улыбнулся.
— Умела-умела, и ещё как.
А затем он рассказал ей, как именно она строила пространственные лифты, и Эн обомлела. Сразу безумно захотелось всё вспомнить… и вновь проделать то, что она сейчас могла назвать не иначе, как трюком.
Эн вообще давно поняла — магия её привлекает, и было безмерно жаль, что ею совсем нельзя заниматься. Даже при помощи артефактов, как раньше — слишком рискованно.
Берт между тем закончил с лифтом и протянул ей руку.
— Держись за меня.
Эн взяла его ладонь и встала чуть ближе, второй рукой прижимая к себе драгоценный пакет. Арманиус кивнул, выписав прямо перед собой какую-то заковыристую букву, и следом за этим стены лифта засветились. Прихожая пропала из виду, зато через пару мгновений перед Эн появилась небольшая полянка на вершине горы. Впереди них была пропасть, а позади — лес.
— Что за… — пробормотал Берт. — Я ошибся, что ли?
Он вытащил из нагрудного кармана пальто листочек и вгляделся в него.
— Да нет, всё правильно. И где тут обитает Альдеус?
Эн хотела пошутить, что вряд ли им нужно прыгать в пропасть, но не успела — Берт стремительно развернулся лицом к лесу и, взмахнув рукой, обратил в снежинки стену из сплошного огня.
— Выслушайте нас, архимагистр! — крикнул он в никуда, пока Эн в лёгком шоке отряхивалась от снега, который залепил её всю — от носков сапог до лба. Но тут грех жаловаться — мягкие снежинки были куда лучше обжигающего огня. — У нас к вам важное дело!
Вместо ответа со стороны леса, завывая, в их сторону полетело нечто, напоминающее песчаную бурю в пустыне. Но Эн даже испугаться не успела — Берт послал этот песок в обратный путь.
— Силён, демонёнок! — скрипуче сказал кто-то из глубины леса. — А если так?
На этот раз Эн вскрикнула — из леса с дикой скоростью на них летели палки, ветки, коряги и куча сухих листьев, грозя отхлестать, пронзить и завалить собой.
А Арманиус только улыбнулся — и, поведя плечами, отправил это всё в пропасть по кривой траектории над их головами.
— Архимагистр! — вновь крикнул он, пока Эн наблюдала за пролетающими над ней палками. — Ну хватит уже. Мы всё равно не сдадимся, не тратьте своё время зря, лучше выслушайте, это недолго. Кроме того… Я знаю, что вы когда-то давно пытались купить у моего отца Зазеркалье. Я отдам его вам, если вы ответите на парочку моих вопросов.
Ветки резко закончились, и от тишины, повисшей над поляной, у Эн даже чуть уши заложило.
Тишина была напряжённой, задумчивой, и Берт не нарушал её, видимо, полагая, что он сказал всё необходимое.
— Ладно, — проскрипел кто-то, и со стороны леса послышалось шуршание. Только теперь оно было вполне мирным. — Раз уж Зазеркалье… Давай свои вопросы.
И на поляну шагнул старик.
Он был очень-очень старый. Маленький, на голову ниже неё, худой, сморщенный, с длинной седой бородой, заткнутой за пояс, такими же длинными белыми волосами и с посохом, в который была превращена обыкновенная толстая ветка дерева.
Одет он был в тёмно-коричневое нечто, напоминающее кусок ткани с дырками для рук и головы, и перетянутое поясом на талии хоть для какой-то стабильности.
Этот старик выглядел гораздо более странным, чем Ив Иша. И глаза у него не были добрыми, как у шаманки. Светлые, прозрачные и прищуренные, они казались скорее уставшими и раздражёнными нежданным визитом.
— В дом не пригласите? — усмехнулся Берт, и получил в ответ резко-скрипучее:
— Не наглей. Хватит с вас моей полянки для пространственного лифта. В дом их ещё приглашать, ты подумай! Вопросы свои давай. Хотя, нет, сначала покажи Зазеркалье. А то, может, ты меня обманываешь.
— Какой сумасшедший станет вас обманывать, — Арманиус поднял брови и забрал из рук Эн отданный еще до перемещения пакет. — Смотрите.
Эн вытянула шею, готовясь увидеть нечто интересное, но Берт достал из пакета всего лишь крошечный осколок зеркала.
Захотелось разочарованно вздохнуть, но старик её разочарования явно не разделял — он обрадовался так, что даже стал чуть выше ростом, выпрямив сгорбленную спину.
— Вот же демоны, и правда Зазеркалье. И что, ты мне его отдашь за ответы на вопросы? Что же там за вопросы такие, если ты за них предлагаешь самый дорогой артефакт в мире?!
Эн удивлённо рассматривала осколок зеркала. Совсем маленький, меньше её ладони… И что в нём особенного?
— Вопросы простые. Посмотрите-ка на мою спутницу, архимагистр.
Старик перевёл взгляд на Эн. Нахмурился, оглядывая её, а потом фыркнул.
— Это кто же так с артефактами-то нахимичил, что у девочки воспоминания начисто снесло?
— Мы не знаем, кто, — продолжил Берт. — Но решающую роль сыграло кольцо с магией императорской семьи. Родовая магия…
— Ясно, — архимагистр кивнул. — Я вижу. Альго… ох уж эти потомки Защитника, вечно с ними какие-то проблемы. В последний раз ко мне приходил этот… как его… да, Арен. Нынешний ваш император. Тоже вопросы всякие задавал дурацкие. Он тогда как раз выяснил, что его портальная ловушка не берёт.
Эн почувствовала, что Берт рядом с ней застыл, словно его заморозили.
— Не берёт? — выдохнул изумлённо.
— Ну да. Это ж огонь, ловушка-то, а Альго в огне не горят. И в воде не тонут, хе-хе…
— Архимагистры тоже не горят…
— Не совсем. Ты, мальчик, не путай. У Альго другой огонь, родовой, огонь Защитника, как часть Геенны. Архимагистра портальной ловушкой убить можно. Сложнее, чем обычного мага, но можно. Альго же — только в том случае, если ловушку построит кровный родственник.
Берт хмурился и кусал губы, и Эн ощущала — ему не слишком нравится то, что говорит старый архимагистр.
— Получается, Альго — сами по себе нейтрализаторы?
— Да, практически ходячие артефакты.
— Но Арен тогда не знал? Когда его попытались убить портальной ловушкой. Он не знал?
— Нет. У Альго много особенностей, все и не упомнить. Даже если слышал, не запомнил.
— А артефакторы? Обычные артефакторы? — в голосе Берта звучало волнение. — Они об этом знают?
— Смотря какие, — пожал плечами старик. — Хорошие артефакторы, которые родовой магией интересуются, знают. Но таких, я думаю, процента два-три, не больше.
— Ясно, — Арманиус вздохнул. Лицо его как будто почернело. — Архимагистр, посмотрите то, что мы с собой принесли. Это материалы по делу, артефакты. Может, вы скажете нам что-нибудь новое…
— Это вряд ли. Но давай, посмотрю.
Первым из пакета, который Арманиус протянул старику, был вытащен ключ. Небольшой металлический ключ от какой-то двери.
— Активатор портальной ловушки, — сразу определил архимагистр. — С погасшей, то есть, использованной формулой. Ничего особенного. Кто именно сюда формулу впаял, сказать невозможно при всём желании, простейшие артефакты память о своём мастере не хранят.
Следом из пакета показалось кольцо.
— О, — старик чуть оживился, — а вот и магия Альго, будь она неладна. Всего-то небольшое ментальное воздействие, чтобы носитель этого кольца не мог причинить физический вред членам династии, а какая разрушительная сила в итоге! Кто бы мог подумать, что родовая магия Альго войдёт в резонанс с портальной ловушкой…
После этого архимагистр достал из пакета тонкую серебряную цепочку, на которую Арманиус воззрился с недоумением.
— О-о-о, — протянул старый маг, — очень талантливый артефактор делал, очень. Тонкое плетение, остатки формул аккуратные… Портальная ловушка почти всё снесла, но кое-что осталось. Всякие защитные заклинания. Простейшие, но хорошие. Отличный амулет для тех, у кого нет резерва, чтобы носить что-то более мощное. И кстати, — архимагистр прищурился, рассматривая цепочку, — возможно, дело не только в кольце Альго, но и в этом амулете тоже. Сейчас сказать сложно, здесь только обрывки формул… Но что-то ментальное могло быть, есть такие признаки. Тогда кольцо могло войти в резонанс не только с ловушкой, но и с этой цепочкой, и вызвать потерю памяти. Что врачи-то говорят? — Старик поднял голову и посмотрел на Эн. — Помогут?
— Нет, — ответила Эн тихо. — Необратимо.
— А вы? — вмешался Берт. — Вы не поможете?
— Я тут бессилен, — архимагистр положил цепочку в пакет и отдал его Арманиусу. — Я не врач, а артефактор. Не существует такого артефакта, который создал бы что-то из ничего. Всегда нужен какой-то материал, с которым работают. А у неё в голове, — он кивнул на Эн, — пустота.
— Ясно, — кивнул Берт и, прикрыв глаза на секунду, через мгновение протянул архимагистру обещанный осколок зеркала. — Держите. Спасибо вам за ответы.
— Да не за что, — обрадовался старик, осторожно принимая зеркало. И, подумав, добавил: — Ты заходи, если еще что-то захочешь спросить. Тебе теперь можно.
* * *
Мысли мчались по кругу на бешеной скорости, перегоняя друг друга, и Берту, пока он строил пространственный лифт назад в свой дом, казалось, что голова скоро взорвётся изнутри.
И на этот раз дело было не в том, что Альдеус не смог помочь Эн. Нет, совсем не в этом. По правде говоря, Берт и не ожидал, что архимагистр сможет. Шаманка сказала, что он — ключ, и теперь Арманиус понял, от чего.
Точнее, к чему. К разговору с Ареном.
Демоны его побери! Альго не берёт портальная ловушка. Но ведь по официальной версии считалось, что покушение было на Арена, а оказавшаяся рядом Агата его защитила, сплетя нейтрализатор. А что теперь оказывается? Ей не нужно было его защищать, потому что он всё равно бы не погиб. Тогда в чём дело?
От того, какие мысли крутились в голове по поводу Арена и Агаты, Берту становилось тошно.
И да — он должен поговорить с императором. Не только ради Эн, но и ради себя самого и своей семьи.
— Берт?.. — почти прошептала Эн, как только они оказались в прихожей дома Арманиуса. — Ты в порядке?
О нет, он не был в порядке. Но говорить об этом не стоило.
— Да. Не волнуйся.
Она явно не поверила. И спросила, наверное, чтобы отвлечь:
— А что это за Зазеркалье такое? Выглядит как обычное зеркало…
— Древний артефакт. Таких осколков всего штук пятнадцать осталось. Считается, что это зеркало, закалённое огнём Геенны, но как именно оно сделано, никто точно не знает. Зазеркалье позволяет посмотреть сквозь любое другое зеркало, какое захочешь, минуя любые защиты. Как замочная скважина, в общем.
— Ничего себе… Полезно, наверное…
— Не слишком. Видела его размер? Ну и что можно рассматривать через такой осколок? Масштаб же, так сказать, реальный. А двигать «картинку» нельзя. И звука нет. Так что Зазеркалье в плане полезности — полнейшая ерунда, и в основном эти осколки интересуют артефакторов, как образец их искусства. В нашем роду Зазеркалье хранится давно, и я помнил, что Альдеус как-то хотел купить его у отца, но тот не продал.
Эн чуть помолчала, а потом осторожно спросила:
— Но зачем ты отдал его сейчас? Просто так, по сути, за пятиминутный разговор… Зачем?
— А зачем мне нужен этот артефакт? Он бесполезен, я ведь сказал.
— Но твоему отцу он ведь был нужен…
Берт улыбнулся. Да, отец за такое размазал бы его по стенке, а потом отскрёб и снова размазал. Отдать родовую ценность. Да что там ценность — бесценную вещь. Да, бесполезную, но она переходила от Арманиуса к Арманиусу много лет.
Но как Берт ни старался, он не мог ощутить ни малейшей толики сожаления по поводу своего поступка. Оно того стоило. Если добытые у Альдеуса сведения помогут ему в разговоре с Ареном — точно стоило.
— Моего отца уже несколько лет как нет в живых, Энни. И поверь, если бы он знал, что взамен на Зазеркалье я получил информацию о гибели Агаты, он бы понял меня.
Пока Эн молчала, Берт продолжал рассуждать.
Теперь, не откладывая, нужно идти к Арену. Если он, конечно, примет. А потом… если он даст своё разрешение и снимет печать… Да, потом нужно сразу делать то, что задумал.
— Энни… Ты побудь немного дома, хорошо? А мне необходимо отлучиться.
— Куда? — она встрепенулась, словно птица, почувствовав угрозу в виде кошки, подбирающейся к её птенцам.
— Хочу поговорить с императором. Не переживай, я вернусь через пару часов целый и невредимый, и пообедаем.
Эн смотрела на него несколько мгновений, хмуря лоб и брови, и это было так мило, что Берт улыбнулся. Увидев эту улыбку, она перестала хмуриться, но сказала всё-таки очень серьёзно:
— Обещай, что с тобой ничего не случится.
— Обещаю, — ответил он одновременно легко и тяжело, ощущая внутри себя щекотку радости — от того, что Эн беспокоится, — и вины — от того, что он врёт.
Случится. Конечно, случится. Но всё-таки это будет чуть позже.
По дороге во дворец Берт связался с императором и договорился о встрече. Ему повезло — Арен был в столице и оказался не занят никакими совещаниями или официальными визитами представителей других стран. Немного удивился, услышав просьбу Арманиуса о встрече — «и лучше сегодня» — но согласился.
Берт ожидал, что сразу после прибытия его проводят в кабинет для посетителей, но ошибся — слуга привёл Арманиуса в детскую.
Арен, расслабленный и улыбающийся, лежал на полу, точнее, на мягком ковре светло-персикового цвета, и играл в игрушечные магмобили вместе со своим трёхлетним сыном Александром. Рядом, забравшись с ногами на диван из белой кожи, с серьёзным лицом сидела шестилетняя Агата и изучала какую-то большую и яркую книжку.
Как только Берт, слуга и охранник вошли в детскую, присутствующие в ней подняли головы. Арен моментально перестал улыбаться и лежать на полу, Александр — играть в магмобили, а Агата — поджимать ноги. Она выпрямилась и разгладила юбку, глядя на вошедших серьёзно и снисходительно.
«Альго. Типичные Альго, все трое», — подумал Берт, а вслух сказал:
— Добрый день, ваше величество. Здравствуйте, ваши высочества Агата и Александр.
Дети склонили головы, а Арен поднялся с пола.
— Я скоро вернусь, — произнёс он, обращаясь к ним, а потом вновь повернулся к Берту. — Пойдём в кабинет. Не хотел терять ни минуты, поэтому попросил, чтобы тебя привели сюда. Но разговаривать будем там.
Арманиус кивнул, пристраиваясь следом за императором.
Кабинет для приёма посетителей находился чуть дальше по коридору. Берт знал, что этот кабинет считается парадным — там Арен только выслушивал гостей, а работал он совершенно в другом помещении.
Здесь царила идеальная чистота. Шкафы из тёмного дерева, заполненные книгами, которые, кажется, никто и никогда не доставал — такой на полках был идеальный порядок. Большой и широкий стол, на котором ничего не стояло, кроме набора для письма — бумага, карандаш и ручка с длинным декоративным пером, — кожаное кресло по ту сторону стола для императора и два дивана, будто бы согнутых дугой — для посетителей.
За столом располагалось окно, и оттуда лился мягкий дневной свет, немного приглушённый явно магически затемнёнными стёклами — чтобы не так сильно бил по глазам гостей.
— Рассказывай, что привело тебя ко мне.
Арен сел в кресло и, сложив руки на столе перед собой, внимательно посмотрел на Берта чёрными и немного жуткими глазами.
Помнится, некоторое время после коронации Арманиус не мог в них смотреть — так странно ему было, что у человека, которого ты знаешь много лет, могут вдруг измениться глаза. Почерневшая радужка, чуть увеличившаяся в объёме — это было необычно.
— Я сегодня разговаривал с Атреем Альдеусом, — начал Берт и прищурился, изучая реакцию Арена — но тот молчал и казался совершенно спокойным. — Он сказал, что Альго не берёт портальная ловушка. Это так?
— Да, всё верно, — ответил Арен будто бы невозмутимо, но Арманиус заметил, что ладонь на правой руке сжалась в кулак.
— После гибели Агаты мне сказали — ты выжил благодаря тому, что она тебя защитила. Сплела нейтрализатор, успела. Но…
— Да, это ложь. И я надеялся, что ты никогда не узнаешь о ней. Я попросил отца засекретить дело, и он дал разрешение, — произнёс император не менее спокойным голосом. — Возможно, ты бы пережил, но я не хотел ранить твою матушку. Айсиль всегда была добра ко мне.
Удивительно, но Берт ничего не чувствовал. Сердце как будто застыло, заморозилось, и всё, что он сейчас мог ощущать — это сердцебиение.
— Что на самом деле тогда случилось?
— Мы поссорились. Мы ссорились много и начали давно, сразу после того, как я попросил руки твоей сестры. Ты не помнишь, Берт, ты тогда был на севере. Агата не хотела выходить за меня замуж, но Айсиль и Артуро уговорили её. Она меня не любила.
Только на последней фразе — «Она меня не любила» — голос императора чуть дрогнул. Но совсем немного.
— А ты?
— Я любил. И надеялся, что со временем всё изменится, она передумает, растает. Помнишь, как я ухаживал за ней?
Берт кивнул — да, он помнил. Арен постоянно находился у них дома, носил Агате цветы и заваливал её подарками. Сестра… была ли она равнодушной? Вот это Берт не помнил. Кажется, она была холодна, но он принимал эту холодность за обычную женскую хитрость.
— Агате нравился Аарон.
— Но он ведь…
— Да, он уже был тогда женат. Но разве это имеет значение, Берт? Ей нравился мой брат, и она частенько навязывала ему своё общество. Навязывала — потому что Аарон, в отличие от меня, любит свою жену. — Арен чуть усмехнулся. — И он был не в восторге, да. А я — тем более. По этому поводу мы чаще всего и ссорились. И накануне тоже. А утром, во время обычной прогулки в парке, наткнулись на портальную ловушку. Активатор был у меня, его подарила мне сама Агата, и я всегда носил его с собой — амулет-цепочка, чтобы не видеть сны. — Заметив удивлённый взгляд Арманиуса, император пояснил: — Я не высыпаюсь, когда мне что-то снится, поэтому Агата и подарила мне такой амулет. Это была её собственная разработка. Видимо, она вплела туда и формулу портальной ловушки, когда делала.
— Арен…
— Я не закончил. Ловушка сработала, но не так, как рассчитывала Агата. Она должна была уничтожить меня, но я сам — нейтрализатор, точнее, я как стена, наткнувшись на которую, магия перекинулась на ближайшего ко мне человека — на Агату.
Берт вздохнул и на секунду прикрыл глаза.
А Арен продолжал говорить:
— Клянусь, я пытался её спасти. Но у меня было каких-то пять секунд. Пять демонских секунд, во время которых она сгорела заживо.
Теперь сердце разморозилось — и начало обливаться кровью.
А император всё продолжал:
— Велмар и другие артефакторы сказали, что это была её дипломная работа — порталы и портальные ловушки. И артефакты, которые использовались для построения именно этой ловушки, сделала Агата. Если бы ловушка сработала как надо, всё сгорело бы целиком и полностью, и никто не смог бы определить мастера, но её замкнуло, и…
— Арен, — вновь перебил императора Берт, — скажи мне… Серьёзно скажи. Ты веришь, что она могла? Ты веришь в это?
— Я не верил раньше, — ответил Арен, глядя прямо в глаза Арманиусу. — Но потом, после всех доказательств… Кто ещё, Берт? Покушений на меня больше не было. И Агата в то время меня уже, наверное, ненавидела. Говорила, что я навязываю ей своё чувство.
— Арен… Возможно, у вас были разногласия, но убивать?..
— Я тоже не верил раньше, — повторил Арен устало и как-то безнадёжно. — И знаешь… лучше не верь. Так легче. Я поэтому и засекретил дело, что знать правду слишком больно.
Берт молчал и думал, хотя думать было неуютно.
Могла ли Агата совершить попытку убить Арена? Нет, ни за что. И дело было не в вере Берта в невиновность сестры, нет. Кое в чём другом.
— Арен… Агата была ученицей Велмара. Свою дипломную работу она писала у него.
— Да, я помню. Что ты хочешь сказать?
— Велмар наверняка знал про твою родовую особенность. Знал же?
— Знал, — кивнул император. — Но Агате не говорил. По крайней мере так он уверяет.
— Моя сестра интересовалась кровной магией, она её изучала. Вашу — в том числе. Арен… она не могла не знать, что тебя не возьмёт портальная ловушка. Послушай, ты же сам помнишь — Агата была очень хорошим, очень талантливым артефактором. Даже если она не знала точно — она должна была предположить, изучить вопрос, поставить эксперимент, в конце концов! Тем более, что в момент покушения находилась рядом и фактически подвергала себя риску. Агата никогда не была беспечна в вопросах артефакторики. А случившееся, получается, произошло из-за её беспечности.
— Я думал об этом, но… — Арен устало вздохнул и покачал головой. — Все мысли утыкаются в тупики. Нет ни одного доказательства невиновности Агаты, кроме вот этого «она не могла». А доказательств вины у комитета набралось достаточно.
— А Дайд? Что говорит Гектор?
Император улыбнулся впервые за разговор.
— А ты умеешь подбирать аргументы, Берт. Что ж, когда я познакомил Γектора с содержанием дела, он сказал, что это очень, ну просто очень грамотная подстава.
Сердце сжалось — а потом разжалось.
Значит, хотя бы Дайд не верит в виновность его сестры.
А это немало!
— Не спеши радоваться, доказательств у Гектора нет. И за давностью лет вряд ли они появятся. Так что забудь это всё, выброси из головы и живи дальше.
«Как я», — говорил взгляд Арена.
Но Берт хорошо понимал — забыть он не сможет. Впрочем, как и император. По крайней мере по-настоящему забыть.
Так, как всё забыла Эн.
— Ещё кое-что, Арен. Сними с меня печать — запрет на вход в Геенну.
Наверное, впервые в жизни Арманиус наблюдал за тем, как у его величества до такой степени округляются глаза.
— Ты сошёл с ума?..
Из императорского дворца Берт вышел на онемевших от напряжения ногах. Разговор с Ареном отнял много сил, особенно вторая его часть. Конечно, загадка гибели сестры тоже волновала Берта, но всё же за десять прошедших лет он успел смириться с её смертью, а с потерей памяти Эн — нет.
Поначалу император про Геенну даже слушать ничего не хотел и чуть не выставил Берта прочь из кабинета. Но затем задумался. А значит, первый шаг к успеху был сделан.
Второй и окончательный шаг помог сделать Дайд, одобривший идею Арманиуса, как глава Дознавательского комитета. И вот после этого Арен, поколебавшись еще немного, всё-таки снял с Берта печать-запрет на вход в Геенну и позволил ему покинуть дворец.
Теперь нужно было возвращаться к Эн, но Арманиус пока не мог — его потряхивало от пережитого напряжения. Оказывается, он волновался, чрезмерно волновался, опасаясь, что Арен убьёт своим отказом и эту надежду. Но всё получилось.
До обеда ещё было время, и Берт немного погулял по парку возле дворца, а потом прошёлся и вдоль набережной. Вдыхал морозный воздух и улыбался чудесному ощущению искрящейся изнутри силы и полностью восстановленного контура. Это пьянило ещё больше, чем обычно — оттого, что Берт знал: в последний раз.
Он прощался.
Но не было ни жалости, ни сожалений, ни желания остановиться на полпути.
Он должен вернуть память Эн. Должен. Любой ценой.
Потому что она этого достойна.
* * *
Вернувшийся домой Берт выглядел довольным, а еще — целым и невредимым, и Эн немного успокоилась. Но затем вновь встревожилась, когда Арманиус заявил, что сегодня они не будут учиться, а будут только отдыхать и развлекаться.
— Но почему?..
— Потому что у всех сейчас каникулы, и у тебя они тоже должны быть.
Каникулы, значит…
Эн была уверена: дело вовсе не в каникулах. Берт что-то задумал, поэтому и хочет немного отвлечься, расслабиться. И эта мысль ей совсем не нравилась.
— Пойдём на Дворцовую площадь, посмотрим, как её украсили в честь Дня Альганны.
— День Альганны?..
— Он завтра. Ничего особенного, просто чествование власти императора и величия империи, — улыбнулся Берт. — Всегда в предпоследний день зимних каникул проходит. С утра на Дворцовой площади — торжественная церемония подтверждения власти, а потом — народные гуляния. Пирогов напекут целое море! Если на день перемены года лакомятся пряниками, то в День Альганны — пирогами. Может, уже начали продавать… Хочу пирог с грибами. Будешь?
Эн занервничала еще больше — слишком уж оживлённым, будто нарочито, казался Берт.
— Буду… А что значит — церемония подтверждения власти?
— Ерунда. Выходит Арен, выносят Венец под магическим колпаком, снимают его, и Венец должен перелететь императору на голову. Так подтверждается его сила и власть. Абсолютно бессмысленное занятие — после коронации Венец не может сменить носителя, — но народ радуется. Так что собирайся, пойдём, прогуляемся.
Эн кивнула, не зная, что ей делать — просить не выходить из дома и пытаться разговорить Берта здесь? Или пойти на площадь, а там уж посмотрим?..
Так толком ничего и не решив, она всё-таки отправилась в свою комнату — одеваться, втайне надеясь, что ошибается, и это странное настроение Берта ей только кажется.
* * *
С площади уже сняли новогодние украшения, повесив другие, приуроченные ко Дню Альганны, более строгие и официальные — флаги с гербами и символикой правящей династии, ленточки белого и золотого цветов, — а в торговых палатках появились сувениры для гостей столицы — маленькие брошки, серьги и кольца с лилиями, цветком-покровителем правящего рода.
Одну такую брошку Берт купил для Эн и прикрепил к её пальто. Она радовалась и улыбалась, но не так активно и непосредственно, как в прошлый раз, перед днём перемены года. Повзрослела. А может быть, чувствовала его настроение — Берта слегка потряхивало от мыслей о том, что предстоит ему ближе к ночи, и он старался заглушить свои ощущения активными действиями. Рассказывал Эн про День Альганны, и про Венец, и про свадьбу Арена восемь лет назад. Именно на Дворцовой площади стоял Центральный храм Защитника, в котором молодой император — Арен тогда только что короновался, — сочетался браком с очень юной Викторией Азалиус, представительницей одной из древнейших аристократических фамилий в Альганне, тем самым спася её отца от разорения.
— Романтично, — пробормотала Эн негромко, и лицо её при этом совсем не было романтичным — мысли явно витали где-то очень далеко от свадьбы Арена. И поглядывала на Берта она периодически настороженно, с опаской, словно ждала, будто он что-то выкинет прямо сейчас.
После Арманиус всё-таки нашёл то, о чём мечтал — маленькую пекарню, где уже начали печь традиционные для Дня Альганны пироги, и их сладкий запах разносился по помещению, щекоча ноздри и вызывая непроизвольное слюнотечение. Берт купил несколько — с грибами, капустой и вишней, — а ещё большой чайник с чаем, и они с Эн долго сидели за столиком возле витрины, глядя на снегопад и людей, снующих по площади. Они бегали туда-сюда, кто-то даже падал, и на это всё с высоты собственного положения смотрел старый дворник с полулысой метлой. Он подметал площадь без всякой магии уже несколько десятков лет, и был практически такой же местной достопримечательностью, как храм Защитника и статуя Алаистера Альго — первого императора Альганны.
А потом, чуть отойдя от съеденного, они вновь отправились гулять — и почти сразу наткнулись на небольшой оркестр, играющий заводную мелодию. Перед оркестром располагался деревянный настил, по которому кружились парочки самого разного возраста, от детей до пожилых людей.
— Пойдём? — спросил Берт и взял Эн под руку, намереваясь запрыгнуть на настил.
— Но…
— Ничего-ничего, — сказал он, смеясь, — я тоже не умею танцевать. И, поверь мне, остальные танцующие не опытнее нас.
Поначалу она смущалась, но это продолжалось недолго — со всех сторон подбадривали громким смехом и аплодисментами, и через пару минут Эн уже хохотала и кружилась в танце, широко и искренне улыбаясь Берту.
Защитник, как же жаль, что скоро всё кончится…
И жаль, что у Геенны нет эффекта «Иллюзиона», забирающего боль от невозможности исполнения желаний.
Домой они с Эн вернулись поздно вечером — и настроение сразу изменилось. Исчезла расслабленность, сменившись напряжённостью, и Эн вновь стала настороженной, подобравшейся, как сторожевая собака.
Но видимо, прошедший день придал ей смелости, потому что сразу после вечернего чаепития — без пирогов, они уже не влезали, — она спросила:
— Что ты задумал, Берт? Я по лицу вижу — ты что-то задумал. Пожалуйста, не нужно…
— Не беспокойся, — перебил он её. — И не думай ни о чём. Пойдём, я провожу тебя, пора уже спать.
Эн знакомым упрямым жестом вскинула голову и закусила губу.
— Расскажи мне, что ты задумал, — проговорила она твёрдо и встала с дивана, опираясь на его руку, — а я уже решу, стоит мне беспокоиться или нет.
Берт улыбнулся. Упрямая девочка.
Защитник, как же жаль…
— Не расскажу, — ответил он почти весело, выходя из библиотеки. Эн шла чуть впереди, и Арманиусу казалось, что она вся напряжена вплоть до затылка. — Я тоже умею упрямиться, не только ты.
Он пытался перевести всё в шутку, но Эн этого не хотела.
— Пожалуйста, не нужно геройствовать, — сказала она, когда они подошли к двери её спальни. — Пожалуйста, не нужно. Если с тобой что-нибудь случится, я всю жизнь буду мучаться, Берт. Пожалуйста…
«Ты об этом просто не вспомнишь. И не узнаешь никогда».
— Не волнуйся. Не случится.
Её взгляд метался по его лицу, словно пытаясь найти там признаки лжи. Но Берт еще ни разу в жизни не лгал так вдохновенно, сам до глубины души веря в то, что говорит.
— Обещай.
— Что?..
— Обещай мне, что с тобой ничего не случится.
Защитник… опять… и сейчас это уже сложнее. Но… какая разница? Она ведь не вспомнит, что он солгал.
— Обещаю.
У Эн изнутри как будто вытащили стальную пластину — она, поверив его обещанию, резко выдохнула и разом расслабилась. Даже улыбнулась, глядя ему в глаза, и Берт, невольно посмотрев на её губы, понял, что не сможет сдержаться. Не сейчас, не теперь, когда он знает, что скоро, совсем скоро, всё кончится.
Он сделал шаг вперёд — скорее, пока не передумал, понимая, что этим убивает сам себя, — и наклонился к лицу Эн, и коснулся своими губами её губ.
Он хотел сделать это быстро, но не получилось. Удовольствие оказалось слишком сильным, и Берт положил ладони на талию девушки, прижимая её к себе как можно теснее, ближе, и почти умирая от ощущения её ладоней на своих плечах, и неумелого отклика, с которым Эн отвечала на его поцелуй. Из быстрого и краткого он превратился в долгий и глубокий — такой, от которого теряют дыхание… и запоминают на всю жизнь.
— Берт… Не уходи, — шептала Эн, и он думал: интересно, она понимает, о чём именно просит? — Не уходи, прошу… Останься…
— Я не могу, — он попытался отстраниться, но Эн вцепилась в его рубашку, вновь притягивая к себе.
— Останься… Что ты хочешь?.. Я всё сделаю… Всё, что хочешь… Только останься…
Тело отозвалось на эти слова сладостной истомой, предвкушением чего-то удивительного и настоящего. И разум шептал, вторя Эн: «Подумаешь, память… Появится новая… Зато она будет с тобой… В этой жизни она выберет тебя».
— Берт…
Он в последний раз поцеловал её, открывая дверь спальни, выдохнул быстрое «Доброй ночи» — и завёл Эн внутрь, сам оставшись снаружи и закрывая комнату при помощи родовой магии.
До утра Эн не выберется, да и не нужно. Всё равно это утро никогда не настанет.
Через полчаса Берт построил пространственный лифт и перенёсся на север, в максимально возможную по близости к Геенне точку. Слишком близко к ней переноситься было нельзя — Геенна мешала нормальной работе пространственных лифтов, можно было распылиться в процессе.
Здесь, примерно в километре от неё, только начинал чувствоваться жар. Как ни странно, но этот огонь обжигал лишь в непосредственной близости, и жители близлежащих деревень вовсе не страдали от невыносимой жары, даже наоборот — зимы у них были гораздо морознее, чем на юге, где Геенны не было.
Последний километр Берт шёл пешком, и когда ему стало жарко — скинул почти всю одежду, оставшись в одних штанах и ботинках, и зажёг в себе архимагистерское пламя. С ним было не так жарко, да и зайти в Геенну можно только так — сгорая в огне самому.
Пламя приближалось, но страха Берт не ощущал — скорее, желание, чтобы всё поскорее кончилось. И прибавлял шагу.
Никогда в жизни он не был к Геенне настолько близко, но выяснилось, что в этом нет ничего особенного — просто жарко до невыносимости и глаза слепит.
Когда пламя оказалось на расстоянии вытянутой руки, Берт застыл на пару секунд, размеренно дыша и пытаясь не думать ни о чём, кроме поставленной задачи.
«Выбирая дорогу, не отступай, — вспомнил он вдруг слова своего отца. — И иди, пока можешь, не предавая цели».
В последний раз вдохнув окружающий воздух, раскалённый, пахнущий пеплом и смертью, Арманиус вошёл в Геенну.