ГЛАВА ПЕРВАЯ

В Грааге сегодня было особенно снежно. Казалось бы, ничего удивительного, ведь всего через две недели — праздник перемены года, но в последнее время природа не была щедра с нами на снег. Хорошо, что сегодня она смилостивилась и решила присыпать столичные улицы свежей белой пудрой, отчего они стали похожи на вкусный пряничный торт.

Да и в воздухе, по правде говоря, уже пахло пряниками, особенно когда я проходила мимо кофеен и пекарен с украшенными витринами. Повсюду царила атмосфера приближающегося праздника, но мне сейчас было не до него.

Накануне настроение резко скатилось до нуля, когда вызвавший меня к себе Брайон Валлиус, главный врач Императорского госпиталя, заявил:

— Эн, я прошу тебя заняться восстановлением энергетического контура архимагистра Арманиуса. Ты же в курсе, он…

— Да, — я кивнула, ощущая, как сердце упало куда-то в пятки, — я в курсе.

Вся больница была в курсе, и не только больница — вся столица. В курсе того, что архимагистр Бертран Арманиус чуть не погиб на севере, защищая нас от демонов Геенны. И спас пятнадцать архимагов — весь свой отряд охранителей, — которые были с ним в тот день.

— Он не желает больше лежать в стационаре, невзирая на тяжелое состояние. Ты знаешь, характер у него не сахар… А сейчас и подавно. Хирурги его там залатали, как могли, но ходить он пока не может, и видит плохо, и ожоги прошли не до конца. А уж что с контуром… Никогда в жизни я такого не видел, Энни. Не уверен, что… Но ты посмотри.

— Как? Если он не желает лежать в стационаре?

— Сходи к нему домой. Просто так он тебя не пустит, сделаем тебе удостоверение медсестры и дадим высшую магическую медицинскую категорию.

— Брайон, вы авантюрист. Не пустит? Я же врач.

— Ты стажёр, кроме того, с очень слабым даром. Берт сейчас и так на грани жизни и смерти, не нужно его шокировать еще и тем, что в моей больнице работают такие врачи. Хотя… почему я говорю о тебе во множественном числе…

Я рассмеялась — но смешно мне на самом деле не было.

По сути, я имела право отказать — раз архимагистр не находится в стационаре терапевтического отделения, я не обязана его лечить. Но… во-первых, я единственный врач, занимающийся в данный момент методикой восстановления энергетического контура, а во-вторых — я обязана Арманиусу жизнью. Значит, нужно помочь.

Поэтому я согласилась. И теперь стояла напротив его дома, чёрного и мрачного, и дышала, сцепив зубы и стараясь успокоиться.

Ну же, Эн… Ты сильная девочка. Ты сможешь. Оставь позади все чувства и предрассудки, иди к нему, как к обычному больному.

Захотелось рассмеяться. К обычному больному… Всё, что относилось к Бертрану Арманиусу, не было для меня обычным с тех пор, как мне исполнилось восемь лет.

Нет, не думай об этом. Просто иди и делай то, что должна делать. Всё равно у тебя нет другого выхода.

И я, упрямо сцепив зубы и чеканя шаг, пошла к дому архимагистра. Позвонила в звонок и застыла у входной двери. В полнейшей тишине был слышен тихий шорох, с которым летели с неба снежинки…

А потом, всё в той же тишине, входная дверь распахнулась. Я торопливо шагнула внутрь и зашипела, запнувшись о ковёр и с трудом удержавшись на ногах. Поставила на пол сумку с медикаментами, вытянула ладонь и создала на ней тусклый шарик света, который сразу взмыл под потолок, освещая прихожую.

Я тут же заметила на самом верху лестницы, ведущей на второй этаж, инвалидную коляску с сидящим на ней хозяином дома, и вздрогнула, ощутив, как сжалось от сочувствия сердце.

Выглядел он очень плохо. Кожа на лице и руках была обожжённой — остальное было скрыто под халатом, но я предполагала, что ожоги есть и там. В тёмных волосах блестела седина, а глаза, обычно карие и ясные, теперь были тусклыми, с бельмами.

Кто же зажигает ему свет? Он ведь не может сам… Наверное, пользуется каким-нибудь амулетом…

— Брайон Валлиус говорил вчера, что ко мне придёт медсестра. — Голос Арманиуса звучал совсем незнакомо. Какой-то хриплый шёпот вместо приятного мужского баритона. — Это ты?

Сразу на «ты»… Впрочем, от архимагистра ничего другого и нельзя было ожидать.

— Да. Я могу показать вам документы, подтверждающие мою квалификацию. Если вдруг они вас не устроят…

— Устроят, — сказал он и закашлялся. Потом продолжил, ещё сильнее хрипя: — Раздевайся, надевай тапочки и поднимайся. Буду ждать в библиотеке. Это справа.

Через пару минут, оставив одежду в шкафу рядом с входной дверью и нацепив тапочки, я поднялась в библиотеку. Она тоже была полукруглой, как и прихожая, но здесь было светло, и даже очень.

А еще приятно пахло книжными переплётами и совсем немного — кофе.

Арманиус сидел в коляске рядом с диваном, и теперь я могла рассмотреть его повреждения во всех подробностях.

Выглядел он не просто плохо — жутко он выглядел. Нас водили в морг, начиная с третьего курса, вот трупы там и то краше были…

Шрамы на лице и теле от ожогов… Они должны пройти, вот только если он не будет ничем их мазать, этот процесс затянется на годы. Седина… что ж, её можно покрасить или убрать иллюзорным амулетом. Глаза… мутные, явно почти незрячие… с ними-то что? Надо будет проверить.

— Сейчас я покажу вам свои документы, — сказала я, поставив сумку на журнальный столик возле дивана.

— Не нужно, — прохрипел Арманиус. — Я доверяю Брайону. Делай, что должна.

Доверяет… Дело скорее в том, что он просто не сможет прочитать написанное в этих документах. Наверняка ведь видит только пятна света и общие очертания предметов.

— Мне нужно, чтобы вы из коляски переместились на диван. Вы… — Я неуверенно оглядела его с ног до головы. Сейчас Арманиус казался усохшим, как старое мёртвое дерево. — Справитесь?

— Если ты поможешь — да.

Я подошла ближе, обхватила архимагистра руками и помогла пересесть на диван. От малейшего движения и напряжения он хрипел и начинал задыхаться. И я поймала себя на мысли, что вижу такое впервые… Да, впервые. Я наблюдала за многими магами с переломанным контуром, но такое — впервые.

— Теперь надо раздеться.

Он безропотно позволил снять с себя халат, оставшись в одном нижнем белье, и я чуть не застонала, обнаружив на всём его теле красные и очень неприятные шрамы от ожогов. Спасибо, что сухие…

— Защитница… Что с вами случилось?

Я думала, архимагистр пошлёт меня к демонам с подобными вопросами, но он вздохнул, словно набирая воздуха в грудь, и ответил:

— Мне очень больно говорить, Эн. Если в двух словах — я горел. Демоны Геенны в этот раз были из огня и никак не хотели исчезать. Огнём их только и победил, но сам чуть не… — Арманиус запнулся и вновь закашлялся. — Не могу, прости…

Голос был совсем тусклым и хриплым, и я поспешила сказать:

— Не страшно, потом расскажете. Это не простое любопытство, мне нужно знать, что случилось. Для работы с вами. А сейчас давайте-ка перевернёмся на живот… Да, вот так, молодец. Лежите, не двигайтесь, а я пока посмотрю…

Я положила ладони Арманиусу на спину, провела ими сверху вниз, затем еще раз, и ещё, считывая повреждения контура… И не понимая, как это может быть?..

Испугавшись того, что вижу, я отпрянула от архимагистра и затрясла рукой.

Нет. Не может быть. Нет!

Он молчал, не двигался и ничего не спрашивал, хотя наверняка ощутил, как я отскочила от него. А я… я просто не могла сказать Арманиусу это. Потому что сама не верила в то, что вижу.

Защитница, это какой-то бред, противоречащий самому первому постулату о правилах повреждения контуров. Так не бывает!

Я вновь положила ладони на спину, изучая магический контур. То же самое. Демоны!!

— Поворачивайтесь обратно, — сказала я тихо, помогая ректору перевернуться. И, увидев его лицо, положила ладони ему на глаза, ожидая, что дёрнется, но он не дёрнулся. Покорно ждал, пока я закончу осмотр.

Хотя бы зрение можно восстановить…

— Я сейчас дам вам кое-что, выпьете. Это общеукрепляющий реактив, ничего особенного. Как у вас с питанием?

Арманиус сглотнул и прохрипел:

— В смысле?

— Вы едите три раза в день? Надо хотя бы три раза, а лучше пять-шесть.

— Ем. Трижды. Не беспокойся.

Услышать от архимагистра «Не беспокойся» было необычно, и я удивлённо моргнула.

Ладно, каких только изменений не происходит с заболевшими людьми, особенно с магами, особенно — со сломанным контуром…

Я достала из сумки пузырёк с реактивом, вынула пробку и протянула Арманиусу.

— Пейте. И сразу, как я уйду, ложитесь спать на пару-тройку часов. Завтра вы должны существенно лучше себя чувствовать. И с голосом тоже будет лучше. Не идеально, но лучше.

— Завтра… — прохрипел ректор. — Ты придёшь завтра?

Мне показалось, что в его голосе звучала надежда.

Ерунда, Эн, что ты себе вообразила?

— Конечно, приду. Я же должна вас вылечить.

Арманиус чуть улыбнулся бледными, сухими губами.

— Хорошо. Спасибо, Эн.

Я кивнула, помогла ему вновь надеть халат и перебраться в кресло, а после ушла — в полном смятении от того, что увидела.

Наверное, именно из-за этого смятения я вспомнила, что не называла Арманиусу своего имени, только когда уже покинула его дом.

Интересно… откуда тогда он знает, как меня зовут?

Может, Валлиус сказал?..

Минут через десять браслет связи на запястье настойчиво завибрировал. Что ж, этого стоило ожидать — наставник, конечно, не мог дождаться, пока я явлюсь на работу и всё ему расскажу, он хотел узнать новости как можно скорее.

— Энни? Как ты?

— Я в порядке, — ответила я, постаравшись улыбнуться, но толком не получилось. — А вот ректор…

— Попробуешь помочь ему?

— Я постараюсь.

Защитница, разве я могла ответить иначе? Да, этот человек считал меня недостойной учёбы в университете, но он же когда-то спас мне жизнь.

— Я сегодня говорил с его высочеством. Он сказал, если ты вытащишь Арманиуса, тебя представят к ордену Золотого орла… вновь.

Я поморщилась.

— Обсудим это, если вытащу. Пока, признаюсь честно, я не представляю, что можно сделать.

— Зайди ко мне после окончания рабочего дня, вместе подумаем.

— Хорошо.

Валлиус отключился, и я пошла быстрее. Нужно как можно скорее оказаться на работе, а Арманиуса выкинуть из головы хотя бы до вечера.

Но как его выкинешь?..

Я немного ошиблась — ректор забылся, пока я делала обход, а потом проводила процедуры со всеми больными по очереди, вела их дневники наблюдений за симптомами и корректировала планы лечения. Обычные ежедневные дела, но они требовали сосредоточенности на процессе, и я совсем не думала об Арманиусе.

Он вспомнился вновь, когда я наконец отлучилась на обед, уже сходя с ума от голода. Опять стало страшно — а вдруг я не смогу ему помочь?..

— Эн! — услышала я чей-то оклик, набирая на поднос еды. Обернулась — за одним из столиков сидела Ло Нор, старшая медсестра хирургического отделения. Я улыбнулась и, положив на поднос аппетитную булочку с вишней, опустилась напротив Ло.

— Как там наш великий и ужасный? — поинтересовалась подруга, и аппетит сразу почти пропал. Ну почему, почему она не спросила о ком-нибудь другом?..

— Ты про Арманиуса? — Я тем не менее запустила ложку в суп и вгляделась в его глубины. Эн, надо поесть, а то ты до вечера не доживёшь. — Ну… Средне. А что, все уже в курсе, куда и к кому меня отправил Валлиус?

— Разумеется. Ты же знаешь, у его секретарши язык без костей. Так что сегодня все делали ставки, вышвырнет он тебя сразу или потерпит несколько дней.

М-да, о «покладистом» характере ректора Граагского университета давно ходили легенды. Да и не только легенды. Я так вообще испытала его на себе.

— М-м-м… — пробормотала я, всё ещё страдая над супом. — И как?

Ло, хихикая и улыбаясь, рассказывала про споры и ставки, и я поймала себя на мысли, что в другой раз меня бы это, наверное, тоже рассмешило. Но не сейчас. Не после того, как я сходила к Арманиусу и поняла, что, возможно, не смогу ему помочь.

Теперь уж не до смеха.

— Байрон, кстати, поставил на то, что ты продержишься до конца курса и вообще вылечишь Арманиуса.

Я, только запустившая наконец ложку с супом в рот, поперхнулась и закашлялась.

— Заболел, что ли?

— Да нет, здоров. Просто Байрон — один из немногих, кто знает тебе цену, Эн. Он тебя очень не любит, но не может не признавать твоих заслуг.

Заслуги заслугами, но я не Защитник. А Арманиусу, скорее всего, может помочь только он.

— И вообще… среди персонала ходят слухи, что главный врач прочит в преемники тебя.

Я чуть развеселилась и вновь принялась за суп.

— Валлиусу еще рано на покой, Ло, так что не будем делить кожу неубитого дракона. Расскажи лучше, как там дела в хирургии. Что сегодня Мортимер учудил?

Услышав фамилию своего заведующего, Ло оживилась и наконец забыла и про спор на ректора, и про возможного преемника главврача.

И я смогла доесть свой обед. Переживания переживаниями, а диетой горю не поможешь, как говорит Валлиус.

Остаток дня пролетел быстро — я ещё раз обошла больных, приготовила несколько реактивов, сделала пару записей в плане своей научной работы, и перед уходом, как и обещала, зашла к Валлиусу.

Я к тому времени почти падала от усталости, а вот наставник, наоборот, выглядел весьма бодро. Он, в отличие от меня, сонной мухой был с утра, а к вечеру просыпался.

Но главный врач в кабинете оказался не один.

— Ваше высочество!

Принц Арчибальд, улыбаясь, встал с кресла и протянул мне руку.

— Эн, рад вас видеть.

— Я тоже очень рада вас видеть, — ответила я, улыбаясь в ответ. Я нисколько не лукавила — его высочество был одним из тех немногих людей, которых я рада видеть всегда, в любое время.

— Садитесь, Эн.

Я опустилась на стул и вопросительно посмотрела на принца. Он ведь не мог прийти просто так, в гости?..

— У его высочества есть одна идея, — пояснил наставник. — Он хотел обсудить её с тобой.

Я кивнула, и теперь уже заговорил Арчибальд.

Закон, по которому станет возможным получать титул не по праву рождения, а по заслугам перед империей… Что ж, это однозначно казалось мне прекрасной идеей. Только вот…

— А при чём тут я?

— Вы же всё поняли, Эн. Энни Ринниус… Как вам такой вариант?

— Честно говоря…

Я кратко объяснила свою позицию, которая состояла в полном безразличии к титулам. Мне самой титул был не нужен — мне была нужна только возможность заниматься магией и наукой, а она у меня имелась.

— Титул пригодится вашим детям, Эн, — тихо сказал Арчибальд. — Даже если вам не слишком необходим. Да и…

— Я помню, что не имею права выходить замуж за человека выше меня по происхождению. Но это не то, что меня интересует.

— Я понимаю, Эн. — Принц поднялся и обратился к Валлиусу: — Я пойду, Брайон, мы с тобой обсудили всё, что хотели. Эн, подумайте всё же. Мы подготовим приказ для императора за пару месяцев, и я бы очень желал, чтобы вы были в числе первых награждённых. Думаю, вы понимаете, почему.

— До свидания, ваше высочество, — попрощались мы с Валлиусом хором.

Разумеется, я понимала, почему. Я когда-то вылечила Арчибальда, и теперь он…

— И ни демона ты не понимаешь!

— Что?..

— Эн… — Валлиус выглядел раздражённым, и я никак не могла осознать, по какой причине. — На свете существуют не только магия, пробирки, эксперименты и больные. И кроме Бе… тьфу. В общем, мужчин на свете тоже много. Может, ты наконец высунешься из своей норы и начнёшь обращать внимание на окружающих?

Э-э-э… А я не обращаю?..

— Но…

— Арчибальду давно пора жениться. А он всё… как сыч!

Я нахмурилась.

— А при чём тут… А… О… Э… Вы хотите сказать?..

— Я ничего не хочу говорить! — Валлиус тут же сдулся, как проколотый воздушный шарик. — Я вообще молчал.

— Ну да, — я улыбнулась. — Молчали. Вы неисправимый романтик, мой дорогой наставник. Признавайтесь, вы тайком читаете женские любовные романы?

— Энни… — Архимаг закатил глаза, и я решила закругляться с этой темой.

— Ладно, давайте лучше обсудим то, ради чего я заглянула. Арманиус. Не против?

Брайон тут же подобрался, как хищник перед прыжком.

— Рассказывай.

— Вы и сами знаете, что у ректора один из самых больших магических резервов в Альганне — девяносто пять магоктав. Был один из самых больших. Теперь же, посмотрев его, я вижу там переломанный контур на… — Я прерывисто вздохнула. — … семь магоктав.

— Значит, мои глаза меня не обманули… — пробормотал Валлиус. — Я уж думал, меня маразм хватил…

— Я тоже так подумала поначалу. Нет, резерв Арманиуса действительно уменьшился.

— Какого демона творится… — Наставник потёр ладонью лоб. — Это же считается невозможным… Резерв мага неизменен с момента пробуждения магии до самой смерти. Постулат, который еще в школе учат.

— И тем не менее — семь октав вместо девяноста пяти.

— Так. И что с этим делать?

Защитница…

Если бы я знала!

Мы с наставником разговаривали около часа, и за это время успели набросать небольшой план лечения. Конечно, он был экспериментальный и совсем не гарантировал результат, но хоть что-то…

По дороге домой я думала о том, лишат ли теперь Арманиуса ректорства или нет? Забыла спросить, что у него с меткой, исчезла ли она? Завтра надо будет проверить. В любом случае с Церемонией наверняка пока подождут — хотя бы просто из уважения — а там ещё неизвестно, как получится. Вдруг я всё-таки сумею ему помочь?

— Эн!

Я обернулась. По дорожке, ведущей к общежитию, где я жила последние десять лет, бежал мой однокурсник, хороший друг и безумно талантливый маг и артефактор Рон Янг.

— Ты как? Я демонски беспокоился, когда услышал, что Валлиус отправляет тебя к этому… Всё в порядке?

Вообще Рон относился с подозрением ко всем аристократам, но Арманиуса особенно не любил — я ведь рассказывала, что тот был против моего поступления в университет. Не совсем рассказывала, конечно… Скорее, упоминала.

— Конечно, в порядке, не волнуйся. Арманиус едва живой, что он мог мне сделать? А что, обо мне говорят уже и за пределами госпиталя?..

— Да при чём тут ты! — воскликнул Рон. — Арманиус — вот чья слава двигает эти слухи. Один из лучших охранителей в стране, спас пятнадцать архимагов, сам чуть не погиб, контур переломан… Да о нём только и говорят с тех пор, как он вернулся с задания.

— Да уж, — я чуть усмехнулась, — и такого великого и ужасного будет лечить безродная выскочка. И как Валлиус посмел?

— Это почти точная цитата, — друг поморщился. — Ко мне на работу эту грязь принёс Вальт, ну я ему и…

— Рон!

— Да ладно. Ничего серьёзнее выговора мне не светит, не волнуйся. Возьми, — друг повязал на моём запястье, рядом с браслетом связи, тонкую красную нить, и она тут же исчезла, словно впитавшись в кожу.

— Что это?

— Так, безделица. Арманиус сейчас не маг, но он, тем не менее, остаётся мужчиной. Если проявит агрессию — его слегка… шарахнет.

— Сними! — Тут же потребовала я, протягивая руку. — Этого ни в коем случае нельзя допустить!

— Почему? — Рон, кажется, удивился, а я возмутилась:

— Да потому что он полуживой. Если его не то, что шарахнуть, пальцем неудачно ткнуть — он весь рассыпется! Снимай! Не полезет он ко мне всё равно!

— Эн…

— Снимай, говорю.

Рону явно не понравилось моё сопротивление, но всё же он послушался.

— Там вообще ещё следилка, её бы хоть оставить…

— А это зачем?

— Энни… Ты вообще представляешь, какое количество магов хотят, чтобы Арманиус никогда не оправился от этого потрясения?

— А при чём тут… А-а-а, ну да… Ладно, на следилку я согласна. Но больше ничего!

Рон кивнул, пробормотал, что сделает другой амулет, приобнял и почти бегом бросился по дорожке обратно в город, оставив меня в смятенном состоянии.

«Ты вообще представляешь…»

Я представляла. И как же мне не хотелось, чтобы мечты этих неизвестных мне сомнительных магов сбылись!

* * *

После ухода Эн Берт забылся тяжёлым, но крепким сном, в котором он вновь и вновь горел в пламени Геенны, держась изо всех сил и повторяя про себя одно и то же.

«Иди, пока можешь, не предавая цели. Не предавая цели… Не предавая…»

Он не мог предать Эн.

И шёл вперёд. Шёл, пока посреди пламени, окружающего его сплошной стеной, вдруг не появилось огромное зеркало. Сначала оно было серебристым, но чем ближе подходил Берт, тем больше чернело.

Что ж, многочисленные исследователи Геенны были правы, она — портал. Но не только в пространстве, то есть, между мирами, но и во времени. Это подтвердили три архимагистра, когда-то давно вошедшие в Геенну. Первый был учёным и сделал это в качестве эксперимента, а вот второй и третий входили целенаправленно — чтобы вернуться в прошлое и исправить какие-то свои поступки. Последний такой визит вывел из себя тогдашнего императора, приходящегося Арену, кажется, прадедом, и он стал ставить на всех архимагистров печати-запреты на вход в Геенну. А еще — печати молчания, чтобы не разбалтывали её тайну всем подряд.

«Время — сложная субстанция, — вспомнил Берт слова одного из своих наставников. — И не нужно пытаться с ним играть».

Он был совершенно согласен… раньше. До этого момента.

И, глядя в зеркало-портал, мысленно вернулся в тот день, когда по его вине погибли пятнадцать архимагов, блестящие охранители.

«Ты потеряешь одного архимагистра, — говорил он Арену, добиваясь снятия печати, — но приобретёшь пятнадцать архимагов, из которых шестеро в будущем станут архимагистрами. И одну очень талантливую учёную, которая, возможно, когда-нибудь откроет для магической медицины еще что-то важное».

Практичный подход к практичному императору.

Зеркало времени дрогнуло, покрываясь узорами, похожими на иней… а потом Берт увидел себя. Себя в тот самый момент, о котором думал.

И одновременно с этим Γеенна начала высасывать из него силу…

* * *

На следующий день Арманиус выглядел чуть лучше. Совсем немного, но лучше. И хриплость в голосе уменьшилась.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я, роясь в сумке. После вчерашнего разговора с Валлиусом я была намного увереннее — какой-никакой, но план реабилитации мы составили на неделю вперёд. Не получится сдвинуть с местра резерв — будем думать дальше.

Контур-то я ему восстановлю в любом случае, но… где девяносто пять октав, а где семь? Это же огромная разница.

— Нормально.

Я хмуро посмотрела на Арманиуса, но он не впечатлился моим суровым взглядом. Скорее всего, он вообще его не видел. С подобными повреждениями глаз он не способен рассматривать тонкости выражений лиц — чудо, если он цвет одежды разобрать сможет.

— А подробнее? Архимагистр, я не из вежливости интересуюсь. Я — ваш врач.

Демоны, я же медсестра…

Но он промолчал, как будто бы не был удивлён этому заявлению. Валлиус рассказал, так же, как и имя? Тогда зачем было подделывать документы?

— Мне нужны симптомы. Голова болит?

— Нет, — ректор этой самой головой покачал. — Горло болит. Глаза. Кожа. Но всё это болит не так остро, как раньше. Кожа ещё, кстати, чешется.

— Это хорошо, значит, заживает. Снимайте-ка халат и ложитесь на диван. Я вам помогу.

Арманиус безропотно послушался, удивив меня своей покладистостью. Это точно наш своенравный ректор, который не хотел лежать в стационаре дольше одного дня?

Архимагистр растянулся на диване, а я взяла из сумки баночку с мазью от ожогов, добавила туда из шприца подготовленный реактив для стимуляции процесса заживления, и принялась споро намазывать его кожу тонким слоем этой смеси, шипящей и должной холодить кожу.

— Почему вы ушли из госпиталя? Лечить вас там было бы проще.

— А меня можно вылечить? — он слабо усмехнулся. — Мне уже сообщили, что стало с резервом, Эн, и я не идиот, знаю, что его нельзя изменить.

— Однако ваш же изменился, — возразила я, заканчивая с одной ногой и начиная обрабатывать вторую. — Раньше он был одним, теперь стал другим. То, что изменилось один раз, изменится и второй.

По крайней мере, так мы подумали вчера с Валлиусом. Логично же!

— Иногда — нет.

Я с подозрением покосилась на изрезанное шрамами, но невозмутимое лицо Арманиуса. Защитница, он не похож на человека, шокированного известием… Да, оно пришло к нему не сегодня и не от меня, но всё же — он должен переживать, беспокоиться, надеяться. Хотя бы немного!

А он ведёт себя так, будто заранее уверен, что обречён.

— Послушайте, откуда в вас эти похоронные настроения? — спросила я, начиная мазать ректору грудь. Ожоги здесь были самыми сильными, а некоторые до сих пор мокли. — Вы же охранитель, а они никогда не сдаются. И архимагистр. И ректор. И…

— Я понял тебя, Эн, понял, — перебил он меня, улыбаясь, и эта улыбка так разнилась с тем, что я видела раньше на его лице, что я на мгновение опешила. — Конечно, я надеюсь, но стараюсь не обнадёживаться. Так будет лучше.

Ах вот оно что. Тогда понятнее.

— Пожалуй, это правильно, — призналась я и, вздохнув для храбрости, зачем-то сказала: — Я сейчас ваше лицо буду обрабатывать. — Как будто это не было очевидным, я же закончила с грудью. И добавила строгим голосом: — Постарайтесь не разговаривать, а то мне неудобно будет.

— Постараюсь, — ответил архимагистр и почему-то улыбнулся шире, словно эта просьба ему что-то напомнила.

Я быстро намазала ему лицо и, встав с дивана, поглядела на дело рук своих. Мазь впитывалась практически сразу, поэтому я попросила:

— Переворачивайтесь.

Через пять минут я закончила обрабатывать ожоги и приступила к глазам. Капли, пара уколов в оба глаза — стандартные процедуры, и пока мне казалось, что этого достаточно, ничего непоправимого я у Арманиуса не заметила. Да и перед выпиской его осматривал наш лучший терапевт, специализирующийся на повреждениях глаз, написал свои рекомендации, которым я теперь и следовала.

И только после этого я приступила к работе над восстановлением контура. Дала архимагистру выпить несколько реактивов, сделала шесть уколов в узловые энергетические точки, из-за чего ректору должно было стать очень больно — и, когда он не произнёс ни звука и даже не пожаловался, сказала, словно извиняясь:

— Простите, но боль — это неотъемлемая часть терапии. Без боли не бывает выздоровления, я давно это поняла. Потерпите полчасика, скоро всё пройдёт.

— Да, хорошо, — выдохнул он хрипло и добавил то, отчего я на миг потеряла дар речи: — Спасибо, Эн.

— Не за что, — пробормотала я, когда отошла от удивления. — Это моя работа.

А в госпитале меня вновь ждало удивление. И оно приняло облик Байрона Асириуса, моего бывшего однокурсника, в которого я случайно врезалась, мчась по коридору к своей лаборатории. Ожидала, что он процедит что-нибудь язвительное, но Байрон сказал иное:

— Я как раз к тебе шёл.

Я моргнула.

— Куда ты шёл?

— К тебе. Дело есть. Нужна твоя консультация.

Что за чудеса творятся последние два дня? То резервы, считавшиеся неизменными, меняют свою наполненность, то Байрону нужна моя консультация…

Но мне было не жалко, и я пригласила Асириуса в лабораторию.

Там он и выложил мне свою идею.

Один из постулатов магической медицины гласит — хирургия первична, терапия вторична. То есть, например, при повреждениях магического контура сначала надо залатать физические повреждения, а потом уже пытаться заниматься контуром, — а Байрону было интересно, что будет, если сделать наоборот.

Я не знала, и у меня не было ни единой мысли о том, что может быть в таком случае. Кроме одной.

Вдруг это каким-то образом поможет Арманиусу?

В конце концов, то, что хирургия первична — это тоже постулат. Не такой незыблемый, как неизменность магического резерва, но всё же…

— Давай попробуем поэкспериментировать? Возможно, следует сначала восстанавливать контур, а потом уже делать операции?

Конечно, я сомневалась в том, что это будет действенно. Всё же физические повреждения не слишком совместимы с нагрузкой на организм, которая сопровождает восстановление контура. Но… всё может быть. Надо попробовать.

И я согласилась.

* * *

Защитник, как же хорошо стало после того, как прошёл откат от первой процедуры по восстановлению контура.

Мазь от ожогов холодила кожу, и туман перед глазами чуть рассеялся — Арманиус теперь мог видеть очертания библиотеки. Всего лишь очертания, но это лучше, чем просто пятна света в абсолютной черноте.

А потом завибрировал браслет связи. Интересно, кто на этот раз? С тех пор, как Берт вернулся с севера — точнее, его оттуда вытащили, едва живого, — с ним постоянно пытались связаться. Но говорить Арманиус смог уже только в госпитале, когда над ним основательно поработали хирурги и лично Валлиус.

Берт никому не отвечал. Конечно, кроме императора. Даже когда браслет вибрировал от вызывов кого-то из спасённых архимагов, Арманиус не откликался. Нет, не потому что не хотел разговаривать — просто разговаривать было слишком больно.

Зато теперь можно.

И следующий час Берт потратил, отчитываясь перед всеми, как он себя чувствует. Улыбаясь, глядел на лица ребят, погибших там, в «прошлой» жизни, и безмерно радовался, что всё получилось.

Он был виноват в их гибели, но смог исправить это. Пусть ценой своей силы, но в конце концов, охранителей много. И из его отряда несколько магов лет через десять точно будут не хуже Арманиуса.

А уж Эн… Теперь, когда сила не сможет к нему вернуться, никто не станет на неё нападать.

Берт был уверен, что повреждения резерва необратимы — Геенна забирала магию за возможность вернуться в прошлое. Забирала навсегда и растворяла в своём огне.

Честно говоря, Арманиусу казалось, что это очень маленькая цена за пятнадцать… нет, шестнадцать спасённых жизней.

Браслет вновь завибрировал, и теперь его беспокоил уже не коллега и не ученик, а император.

— Берт? Ты как?

— Лучше, Арен, — ответил Арманиус хрипло, но чётко. — Помнишь, я говорил, что мне нужно увидеться с тобой как можно скорее? Это важно.

— Да, у меня сейчас как раз есть время. Я перенесусь к тебе, если ты не против.

— Хорошо. И захвати с собой, пожалуйста, Гектора Дайда.

Арен поднял брови.

— Гектора? Ладно. Мне уже стало интересно, что там у тебя за новости такие, из-за которых тебе необходим главный дознаватель.

— Дальше будет еще интереснее, можешь мне поверить.

* * *

В общежитие я вернулась ближе к ночи — расписывала план лечения Арманиуса во всех подробностях, а ещё думала над предложением Байрона, набросала кое-что и по нему. А когда вошла в свою комнату, обнаружила на столе возле окна букет красивейших и очень дорогих белых лилий.

«Я верю в свою мечту, Энни».

Я тяжело опустилась на стул, всхлипывая и ощущая, как горят щёки.

К чему это… Зачем, Арчибальд?..

Мечта?

Это ведь не может быть обо мне, правда?..