ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Сегодня был пятый день моей работы над контуром ректора. Сам контур по-прежнему был сломан, резерв составлял семь магоктав, но архимагистр, встретивший меня на лестнице по пути в библиотеку, выглядел гораздо лучше.

— Я смотрю, вы бодры и полны сил, — сказала я, быстро поднимаясь по лестнице. — И готовы на подвиги.

— Готов, — ответил Арманиус с видимым — именно видимым, я была уверена, что сегодня он прекрасно меня видит, — удовольствием, а потом… я вновь споткнулась, как накануне у Арчибальда.

Да что же это!

Ректор шагнул вперёд, поймав меня за локоть, помог выпрямиться. Только он почему-то напрягся, будто ожидал, что я его сейчас буду ругать или вообще ударю.

— Спасибо, архимагистр, — пробормотала я с неловкостью и застыла, глядя ему в глаза. Почти прозрачные, без той дымки, которая была там все эти дни, и… красивые. Увидев их впервые, тогда, когда мне было восемь, я подумала, что цветом они похожи на очень крепкий чай. Я вспомнила это сейчас… и смутилась.

Дышать было трудно, а щёки… их будто кто-то наждачной бумагой потёр.

— Не за что, — сказал Арманиус тихо, плотнее перехватывая мой локоть. — Пойдём.

Пока шли к библиотеке, я пыталась справиться с собственным смущением, напоминая себе, что я врач, а ректор — мой пациент. Помогло. Не на сто процентов, но всё же стало полегче — жар с щёк схлынул, и дышать я теперь могла полной грудью.

— Ложитесь и рассказывайте, как ваши дела, подробнее. — Я кивнула Арманиусу на диван, а сама начала доставать из сумки шприц и реактивы — их нужно было смешать непосредственно перед уколом. — Видите чётко или ещё не очень?

— Когда устаю, туман перед глазами, — ответил ректор, послушно ложась.

— А зачем вы устаёте? Не надо уставать. Берегите себя. — Я сосредоточенно вливала один реактив за другим в маленькую колбу. — А чем это тут пахнет, кстати?

Архимагистр пару секунд молчал, и я кинула на него обеспокоенный взгляд. Явно же дело нечисто! С похожим молчанием я встречалась в госпитале, когда мои пациенты…

— Сигарами, я полагаю.

… Да-да, курили.

Руки дрогнули от неожиданности — ну да, услышать подобное от Арманиуса я не ожидала! — и чуть не уронили колбу.

— Вы?..

— Вчера знакомый заходил, — пояснил ректор, и голос его отчего-то дрожал. — И мы немного… расслабились.

Я поставила колбу на стол и посмотрела на архимагистра, как говорит Валлиус, «взглядом сердитого доктора».

— Я очень раскаиваюсь, — сказал Арманиус совершенно нераскивающимся голосом. Да, и дрожал он у него, кажется, от смеха! — Очень-очень.

— Неправда, — я свела брови, сама стараясь не рассмеяться. — И вообще нехорошо врать своему лечащему врачу. Нехорошо и даже недальновидно.

— Это отчего же? — ректор всё-таки улыбнулся. Но я не сдавалась.

— Я могу вам отомстить.

Арманиус засмеялся, и я почувствовала, что у меня дрожат губы — поэтому вновь отвернулась от него, заканчивая смешивание реактивов.

— Мсти, Эн, — сказал он вдруг очень тихо, и я замерла. — Я приму из твоих рук что угодно, в том числе и месть.

Так. Мне… послышалось?..

Дыхание вновь перехватило, и я была не в силах собрать мысли воедино и вспомнить, какой реактив вливается следующим.

Эн. Эн, соберись! Это совсем не то. Не то, что ты подумала!

Наверное, я еще долго стояла бы так, пытаясь найти точку опоры в пошатнувшемся мире, но меня спас сам Арманиус, сменивший тему.

— Как прошёл твой разговор с Арчибальдом? — и, словно спохватившись, ректор быстро добавил: — Если ты к нему ходила, конечно.

Я глубоко вздохнула, а потом выдохнула.

Мир возвращался на привычное место.

— Ходила, — ответила я, добавляя капельку последнего реактива в колбу. Взболтнула её и, набрав необходимое количество в шприц, повернулась к ректору. — Оголите плечо, пожалуйста. — Подошла ближе и, дождавшись, пока он спустит халат, сделала ему укол. Арманиус слегка поморщился — укол был болезненным — но промолчал. А я, растерев его плечо ладонью, чтобы лекарство быстрее рассасывалось, продолжила: — По-моему, всё прошло хорошо. Во всяком случае Арчибальд… то есть, его высочество сказал, что постарается всё доработать. И совет перенёс. На завтра. Вы пойдёте?

Арманиус, бросив на меня короткий и какой-то непонятный взгляд, кивнул.

— Конечно. Я не имею права не ходить, Эн. Все архимагистры… ну, за редким исключением… должны являться на совет. Единственное оправдание — смерть, но я, как ты заметила, жив и даже могу ходить, так что… пойду. Перенесёшь меня?

Я собиралась робко и ненавязчиво предложить ректору своё сопровождение, а тут… В который раз за утро я почувствовала растерянность.

— Конечно, перенесу. Должна же я проследить за тем, чтобы мой пациент был в целости и сохранности? И особенно, — я сдвинула брови, — не курил ни с кем там в уголке.

Арманиус рассмеялся.

— Не буду, обещаю.

* * *

Когда Эн ушла, Берт какое-то время сидел и улыбался, вспоминая прошедшее утро.

Она вела себя настороженно, явно не веря в его хорошие намерения и уничтожая все сомнения по поводу «странного» поведения. Арманиус отлично понимал, почему, и приготовился к ожиданию… и к завоеванию.

Отдавать принцу без боя женщину, ради которой ты практически умер, будет как-то глупо. Конечно, если Эн сама выберет Арчибальда, Берт отступит, ну а пока…

Браслет связи на запястье завибрировал. Арманиус покосился на экран.

Велмар.

Поморщился — с тех пор, как его начали посещать подозрения по поводу собственного заместителя, во рту при воспоминании об Агрирусе становилось горько. Так же горько было, когда Берт думал, что во всём этом кошмаре может быть замешан и Рон Янг. Не хочется, чтобы Эн разочаровалась в своём друге.

— Доброе утро, Велмар.

— Доброе, Берт. — Проекция Агрируса, участливо сверкая голубыми глазами, рассматривала собеседника. — Ну-у-у, уже на человека похож, а не на ходячий шрам, что не может не радовать. Как ты себя чувствуешь?

— Сносно. Вижу, хожу. Правда, бегать пока вряд ли получится.

— Понятно. Что с контуром? Есть подвижки?

Берт усмехнулся, пытаясь рассмотреть на лице Агрируса хотя бы тень неискренней эмоции, но… не мог. Это был вполне родной и знакомый ему Велмар.

— Думаю, что в ближайшее время ты станешь ректором.

— Демоны… — зам помрачнел. — Что, неужели настолько плохо? Не смогут восстановить? Странно, последние годы у Эн не бывало осечек…

— Из любых правил бывают исключения. И нет, восстановить смогут, но резерв будет равен семи магоктавам.

Велмар вытаращил глаза, кашлянул и прохрипел:

— Что-о-о?..

— Я буду магом опять, но с семью магоктавами, — пояснил Арманиус еще раз. — Сам понимаешь, с таким резервом мне не то, что ректорства — вообще ничего не видать. Надо будет заново учиться магичить.

Проекция Агрируса озадаченно тёрла лоб.

— Как это так-то? Резерв же неизменен, это же постулат.

— Видимо, демоны на этот раз такие попались, — пожал плечами Берт. Эту теорию они придумали еще вместе с Дайдом и императором. — Высасывающие резерв. Они же всегда разные, и тогда вот такие были.

— Кошмар, — пробормотал Велмар. — Ты меня просто убил этой новостью. Я-то думал… и Совет университета…

— Что — Совет университета?

— Да хотят видеть тебя. На метку твою посмотреть. Она есть ещё, кстати?

— Пока есть, но вряд ли это надолго. Хорошо, назначь тогда совет на… да, на понедельник. И меня надо будет перенести, конечно.

Велмар кивнул и, поколебавшись, негромко спросил:

— Ты… чем планируешь заниматься? В охранители-то не будет обратного хода, не с таким резервом…

Берт вспомнил Дайда с его «надо предложить тебе работу в комитете», и слегка развеселился. Весёлого, разумеется, ничего не было, но… не плакать же?

Он всё решил ещё тогда, в той реальности.

— Хочу попробовать преподавание. Сначала — теория, а потом, может, и практику осилю. Эн же умеет магичить, несмотря на свои две октавы. И я смогу. Не пропаду, не волнуйся. Главное, чтобы ты меня на работу взял.

Велмар бледно улыбнулся.

— На это можешь рассчитывать.

* * *

Сегодня у нас с Байроном опять ничего не выходило, и я видела, что с каждым днём он всё больше падает духом. Если так пойдёт дальше, ему надоест быстрее, чем мы добьёмся результатов. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь. По крайней мере Валлиус питал большие надежды на наш союз.

Главный врач вызвал меня к себе после обеда, спросил сначала про совместные с однокурсником разработки, а потом поинтересовался состоянием Арманиуса.

Я всё описала, как положено лечащему врачу, и только после бесстрастного отчёта призналась:

— Я не знаю, что делать, Брайон. По-прежнему не знаю. Не представляю, как можно изменить теперешний резерв архимагистра. Этот-то контур я восстановлю, но…

— Я понимаю, Эн, — сказал наставник спокойно. — Но ты же помнишь, что я тебе говорил, ещё когда ты только начинала проходить здесь практику — не всякого человека можно вылечить. Ты сделаешь всё возможное. Но если не получится — отпустишь Берта жить с таким резервом.

— Как же мне узнать, всё ли возможное я сделала, или нет? — я беспомощно улыбнулась. — Сейчас по крайней мере мне кажется, что я что-то упускаю…

— Не упускаешь, — покачал головой Валлиус. — Ты делаешь то, что можешь… если говорить об официальной медицине.

— Об официальной?..

— Да. Если хочешь, попробуй неофициальную.

Я задумалась. Шаманы… К ним частенько обращались в тех случаях, когда врачи оказывались бессильны, и иногда они даже помогали. Правда, редко. Среди шаманов большинство были шарлатанами.

Но попробовать стоит. Я ничем не рискую, если покажу кому-нибудь из них архимагистра.

— Да, пожалуй, в этом есть смысл. Но я не знаю ни одного… э-э-э… компетентного шамана.

— Я выясню и дам тебе координаты, — пообещал Валлиус. — А пока не отчаивайся, Эн. В любом случае, как бы ни кончилось восстановление контура Берта, он справится. Он же не умер. Начнёт жизнь заново.

Я отвела взгляд.

«Не умер»… Проработав с магами со сломанным контуром, я поняла — именно так они это и воспринимают. Как смерть. Если не всего себя, то части.

Правда, Арманиус реагировал совершенно иначе. Как человек, который шёл на риск вполне сознательно и нисколько не удивился, когда получил то, что хотел.

Но он ведь не мог хотеть изменившегося резерва, правда?..

Мы с Роном договорились после работы встретиться в нашей любимой пивнушке — трактире «Свинтус». В конце концов, пятница, грех не расслабиться. Мне ужасно хотелось местных пончиков, а Рону… ну, Рон вообще известный маг-обжорка.

— Я решил не пороть горячку, — заявил мне друг, как только мы сели за столик. — Вспомнил в конце концов, что в твоём браслете связи должна быть слабая следилка, привязанная к госпиталю.

Я на секунду задумалась.

— Да, точно, должна быть. Это обязательное условие при поступлении на работу в госпиталь — в браслет встраивают следилку на случай всяких непредвиденных обстоятельств, щитовые заклинания и… индикатор усталости.

— Ага, — Рон заулыбался, — совсем забыл тебе сказать, что это моя разработка. Валлиусу очень понравилось. Сказал, что это будет полезно хирургам, которые вечно норовят умереть прямо за операционным столом.

— Их не допускают на операции уже с ярко-оранжевым индикатором, — кивнула я. — Правда, на моей памяти до подобного состояния доводили себя только Валлиус и Мортимер. Так что там со следилкой?

— Я хотел переделать ленточку. Помнишь, я повязывал её тебе в первый день работы с Арманиусом? В общем, раз следилка в браслете связи есть, со своей не буду заморачиваться. Всё равно чем меньше на тебе амулетов, тем лучше ты себя чувствуешь.

Да, это правда. У меня даже от браслета связи иногда начинала чесаться кожа на запястье под ним и болеть голова. Но только в тех случаях, когда я сильно уставала.

— Как Арманиус? — поинтересовался между тем Рон, листая меню. — Вернёшь академии ректора и миру архимагистра?

Признаваться в поражении было сложно.

— Вряд ли, — сказала я негромко, и друг поднял на меня округлившееся глаза. — У него изменился резерв. Контур-то я восстановлю, но сам понимаешь — с семью магоктавами быть ректором и архимагистром ему светит только в случае смерти всех остальных претендентов на ректорство и архимагистров.

— Изменился резерв? — произнёс Рон медленно. — Ты… шутишь, да?

— Нет, не шучу.

— Но это же невозможно.

— Оказывается — возможно. Видимо, крайне редко, но всё-таки бывает. Какой-то ему особенно злобный демон попался…

Несколько секунд друг смотрел на меня, барабаня пальцами по столу, будто что-то обдумывал. А потом, вздохнув, сказал:

— Знаешь, существует теория, что Геенна, если в неё войти, высасывает силу.

Если бы было, чем, я бы поперхнулась.

— Это?..

— Теория, неподтверждённая практикой. Что-то вроде… слухов, наверное. Я читал об этом когда-то давно, запомнил.

Я была настолько поражена словами Рона, что мне казалось, будто в голове у меня не мозги, а какой-то кисель.

— Это всё объясняет… — пробормотала я. — И то, что он не может мне ничего толком сказать про изменение резерва, и секретность, и то, что использовать эти знания не дадут. Да, если Арманиус заходил в Геенну… Но какого демона он там делал?!

Друг пожал плечами.

— Без понятия.

Мы сидели в «Свинтусе» практически до закрытия, болтая о разном. Гадали, что ректор мог делать в Геенне, если он действительно там был. И почему этого тогда никто не заметил? Или заметил, но все молчат?

Потом я рассказала другу про совместный с Байроном проект, после чего Рон начал грозить мне пальцем, говоря, чтобы я не спешила слишком уж сильно доверять «старому врагу».

Я только смеялась. Враг из Асириуса, на мой скромный взгляд, давно был так себе.

В общежитие я вернулась ближе к часу ночи. Но ложиться спать не стала — вместо этого взяла тетрадь и принялась фиксировать в ней план лечения архимагистра. Вместе с теориями по методике восстановления резерва.

Но шамана мы всё равно посетим, как только Валлиус добудет контакты. Не откладывая. Послушаю, что он скажет, а потом решу, что делать дальше.

Защитник, хоть бы у меня получилось помочь ректору…

* * *

Берт прекрасно помнил, что Эн делала в эту субботу в прошлой реальности — тогда она впервые втыкала в него иглы.

Поэтому он нисколько не удивился, когда и сейчас она начала делать то же самое.

— Это не больно, — пообещала Эн, вынимая из своей сумки целый набор с длинными иглами. — Неприятно, но не больно. Одна из самых безболезненных процедур.

— Да это, в общем, неважно, больно или нет, — пожал плечами Арманиус. — Надо, значит, надо. Как ложиться?

— На спину. И халат снимайте.

Он вновь постепенно становился ёжиком, и изо всех сил старался не улыбаться, глядя на сосредоточенное лицо Эн, втыкающей ему иголку в переносицу.

Как же замечательно, что она теперь всё помнит.

— Отлично! Теперь лежите и не двигайтесь, а я… сейчас еще кое-что начну делать.

Эн вытащила из сумки какой-то флакончик, побрызгала Берта содержимым — кажется, в той жизни она тоже это делала, — села рядом и начала медленно и методично растирать тело Арманиуса.

Да, точно… Теперь он вспомнил. Как только ощутил непроизвольную и типично мужскую реакцию тела — сразу вспомнил.

Удивительно, но во второй раз было еще более неловко, чем в первый.

— Совет в семь, — сказал Берт и чуть поморщился — голос звучал хрипло и страстно. — Придёшь к шести? Не передумала?

— Нет, — пробормотала Эн, и он вдруг заметил, что щёки у неё красные, да и сама она была напряжённой. — Я очень хочу посмотреть на…

— Сборище старых маразматиков?

Она хихикнула и чуть расслабилась.

— Ну там же не все старые, наверное?

— Не все, конечно. Я вот тоже… хотя я теперь не совсем архимагистр. Точнее, я архимагистр ненадолго. Скорее всего, до сегодняшнего вечера. И в этом есть несомненный плюс.

— Плюс? — Эн так удивилась, что даже перестала его растирать. — Какой?

— Ты не сможешь больше называть меня архимагистром, — ответил Берт, улыбаясь. — Придётся придумывать что-то другое.

Пару секунд она сидела, удивлённо глядя на него, а потом рассмеялась.

— Боюсь, вы для меня навсегда останетесь архимагистром, что бы ни случилось.

— Не порть мне настроение, — Арманиус закатил глаза. — Я мечтаю услышать, как ты произносишь моё имя.

Эн вновь залилась краской.

— Ну… я…

— Ладно, ладно, — он хотел поднять руки, но вовремя вспомнил, что они все утыканы иголками, поэтому только улыбнулся. — Сдаюсь. И прости, что дразню тебя.

Она смотрела на него, явно испытывая эмоциональное смятение, и кусала губы. Потом, тихо вздохнув, сказала:

— Ладно, неважно… Я… Сейчас начну вынимать иглы. Не шевелитесь.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой прекрасный доктор, — ответил Берт мягко, глядя на пылающие щёки Эн и почему-то чувствуя себя безмерно счастливым.

* * *

Защитница, что это было?..

Я пол-утра переживала, думая о том, как переживу физиологическую реакцию организма Арманиуса, но его это как будто вообще не взволновало, хотя обычно пациенты спрашивают, в чём дело и нормально ли ощущать подобное. А он… вёл себя так, словно всё понимал, и пытался отвлечь меня от проблемы. Не задавал никаких вопросов и по-дружески подтрунивал, как мог бы подтрунивать Валлиус. Он, кстати, тоже долго приучал меня к собственному имени.

Я тогда как раз пришла на практику в Императорский госпиталь, и наставник заявил мне чуть ли не с порога:

— Так, Эн, здесь не принято называть меня архимагом. Коллеги зовут просто по имени. И ты зови.

От неожиданности и неловкости я аж присела, а Валлиус продолжал:

— Будешь продолжать называть архимагом — укажу в отчёте по прохождению практики, что ты плохо себя вела, и не допущу до сдачи проекта.

— Архи… — я надулась, заметив его выразительный взгляд. — Ладно, хорошо… Брайон, с вашей стороны это… Это…

— Переживёшь как-нибудь, — махнул рукой наставник. И я действительно пережила и довольно-таки быстро привыкла к подобному обращению — наверное, потому что все остальные в госпитале называли Валлиуса точно так же, и я от них попросту ничем не отличалась.

Но что же делать теперь? Арманиус прав — если его лишат звания архимагистра, я не смогу называть его так. В первую очередь потому что это уже невежливо, да и в целом лишнее напоминание о неприятном. И как же… Ректором? Нет, это глупо. По имени? Нет, я не смогу.

А-а-а, придумала! Будет «айл Арманиус».

Я хихикнула и расплылась в довольной улыбке, представив, как это обращение будет бесить ректора.

Эн… о чём ты вообще думаешь?..

День пролетел быстро, и вот — около шести вечера я покинула общежитие, захватив с собой тетрадь с планом лечения — отдам архимагистру после совета, — и побежала вдоль Дворцовой набережной. Шёл сильный снегопад, и меня чуть не снесло в реку каким-то злым, нехорошим ветром. На душе было тревожно — я понимала, что, скорее всего, ничего хорошего предстоящий совет не несёт, причём ни для кого.

Арманиус уже ждал меня, одетый в архимагистерский чёрный плащ из драконьей кожи. Я видела его в этом плаще пару раз, ещё когда училась в университете. Видимо, на совет полагается являться «в форме».

— Вешай верхнюю одежду в шкаф, потом заберёшь.

Я кивнула, повесила на вешалку своё зимнее пальто и, обернувшись, встретилась с обеспокоенным взглядом ректора.

— Всё в порядке? — я расправила зелёное шерстяное платье. Обычное, но не в бальном же туда идти? — Я нормально одета?

— Всё хорошо, Эн, — ответил Арманиус и протянул мне какую-то бумажку. — Держи координаты.

Я быстро изучила данные и под не менее напряжённым взглядом архимагистра вытащила футляр с иглой из маленькой сумочки через плечо. Вонзила артефакт под кожу на запястье, стараясь не морщиться и ежесекундно ожидая от ректора восклицания «что ты делаешь?»

Но он молчал. Так обычно молчат люди, которые уже видели меня за работой, но… он ведь не мог видеть?

Ладно, сейчас это неважно.

Когда бусина из горного хрусталя засветилась, я встала рядом с Арманиусом и начала строить пространственный лифт. Пара минут — и всё было готово. Перепроверила — да, ошибок нет, проходимость отличная.

— Возьмите меня за руку, архимагистр.

Прикосновение тёплой и очень приятной ладони… я сжала его руку и, выдохнув, активировала лифт.

Всё вокруг засветилось белым, а когда свет померк, я увидела незнакомую комнату, посреди которой мы теперь стояли на красно-чёрном ковре с глубоким ворсом.

Я выдернула иглу из запястья, убрала в футляр…

… И тут вдруг ощутила, как с моего лба платком вытирают пот. Подняла удивлённые глаза — Арманиус осторожно протёр мне и нос, и щёки, и подбородок… как маленькой девочке, которая сильно испачкалась.

Но это было приятно.

— Архимагистр?

— Ты умница, Эн, — сказал он тихо, убирая платок в карман рубашки. — Я просто хотел немного помочь тебе. Я ничего больше не могу сделать, я ведь не маг.

Я задохнулась от острого чувства несправедливости происходящего и выпалила:

— Я научу… В смысле, если резерв не получится изменить… Я научу вас, как…

И замолчала, внезапно вспомнив, кого собираюсь «учить».

Но Арманиус не рассердился.

— Обещаешь? — спросил он серьёзно, и в глазах его было что-то такое… что-то, из-за чего сердце у меня на мгновение остановилось.

— Обещаю.

* * *

Проживать этот день второй раз оказалось неприятно, особенно — из-за Совета архимагистров. Так или иначе, но это будет унижение, ведь изменившийся резерв увидят все, и почти все по этому поводу лишь позлорадствуют.

Ничего. Это просто надо пережить.

Они с Эн прошли в зал, сопровождаемые распорядителем, подошли к первому ряду. Там, как и тогда, сидел Абрахам Адэриус, глава Совета, который неприятно усмехнулся и протянул, оглядывая Берта с головы до ног:

— Бертран… А я всё гадал, придёшь ты или нет.

Хотелось съязвить, сказав «на картах или кофейной гуще?», но Арманиус промолчал. Это было бы по-детски.

— Я не мог не прийти. — Берт кивнул Эн на кресло рядом со своим. — Садись, Эн.

— Что у тебя с резервом? — в голосе Абрахама появились нотки удивления. — Контур сломан, я вижу, но и резерв…

— Всё верно, тебе не кажется. Резерв изменился. — Заметив, что Эн открыла рот, явно намереваясь что-то сказать, Арманиус осторожно сжал её руку. — Контур мне восстановят, но резерв, скорее всего, останется таким же, как сейчас.

Глава Совета нахмурился, покосился на Эн, затем — на их с Бертом сцепленные руки. Он, как и все остальные архимагистры, знал тайну Γеенны, поэтому не мог не понимать, по какой причине у Арманиуса изменился резерв. Но спросить что-либо он тоже не мог — мешали и присутствие Эн на Совете, и печать императора. Она сковывала язык.

— Значит…

— Значит, архимагистром мне уже не быть, всё верно, — сказал Берт спокойно и почувствовал, как ладонь Эн чуть дрогнула. — И если ты собираешься лишить меня звания, я думаю, самое время.

— Нет! — Она всё-таки не выдержала. В этой реальности ситуация была более острой, и Эн не могла промолчать. Подалась вперёд и, глядя на Адэриуса, продолжила: — Я его лечащий врач, и я уверена — еще не всё потеряно. Да, случаев изменения резерва не было зарегистрировано, и как это лечить, неизвестно, но это не значит, что излечение невозможно в принципе. Наука не стоит на месте и…

— Детка, — перебил её Абрахам, — это всё пустые звуки. В данный конкретный момент Бертран не может считаться архимагистром. Если случится чудо и его резерв… хм, придёт в норму, тогда мы поднимем вопрос о восстановлении звания.

— Я понимаю. Я прошу повременить с решением пару месяцев, — сказала Эн с такой твёрдостью в голосе, что Арманиус ощутил гордость за неё. — Дайте архимагистру время на лечение, проявите уважение к его прошлым заслугам.

Глава Совета сердито раздувал ноздри, и Берт решил вмешаться в диалог:

— Абрахам, не горячись. На самом деле вы оба правы. Эн надеется меня вылечить, и она, как специалист, разбирается в том, реально это или нет. Но и ты знаешь правила — даже если резерв восстановится, мне придётся заново проходить аттестацию на звание архимагистра.

— Вот именно, — хмыкнул Адэриус, чуть расслабляясь. — И смысл тянуть?

— Смысл только в том, о чём только что говорила Эн. В уважении. Если у Совета оно ко мне есть — он даст мне время, если же нет — лишит звания сейчас. Поставь вопрос на голосование. Пусть общественность решит, чего я достоин, а чего нет.

Абрахам, поколебавшись, кивнул, и Берт наконец почувствовал, как расслабилась рука Эн в его ладони.

Он осторожно погладил пальцы девушки и, повернувшись, улыбнулся её растерянным глазам.

Конечно, в отсрочке нет никакого смысла. Но пусть будет.

Если это принесёт радость Эн — пусть.

* * *

Глядя на архимагистров, присутствующих на Совете, я начинала искренне сомневаться в том, что они могут проголосовать за отсрочку для Арманиуса. Они скорее отправили бы его на казнь, а вот отсрочка…

Но вдруг я ошибаюсь? В конце концов, это ведь такая ерунда, которая ничего не стоит. А с другой стороны — великолепная возможность унизить коллегу…

Порассуждать на эту тему вдоволь я не успела — на сцену наконец вышел принц Арчибальд. Он сразу обратил внимание на меня, чуть улыбнулся и начал говорить.

Его высочество говорил около получаса практически в полной, сосредоточенной тишине зала. И тишина эта не была одобрительной — она была враждебной. Казалось, если принц замолчит — зал взорвётся. А он всё говорил и говорил…

Закон он доработал, и доработал хорошо. Титул предлагалось передавать супругам, за заслуги перед империей или за выслугу лет. На мой взгляд, не совсем справедливо, но если будет «совсем», архимагистры точно заартачатся.

— Кроме того, я предлагаю ввести для аристократии ту же систему налогообложения, что сейчас применяется к не-аристократии.

Это была первая фраза Арчибальда, после которой в зале послышался недовольный шум. Господа маги изволили роптать и гневаться.

— Налог на зарегистрированных магически одарённых детей — раз. По достижении совершеннолетия — налог на обучение в высшем учебном заведении или училище при отсутствии у аристократа дара. Среднее образование остаётся бесплатным, как и магическая медицина.

А вот это уже попахивало «совсем» справедливостью, и архимагистры возмущались. Им не хотелось платить налоги на собственных детей. Прямо скажем, большинство из них совсем не привыкли к налогам.

— Прошу прощения, ваше высочество, — заговорил Адэриус, вставая, — но позвольте узнать — какое отношение подобные поправки имеют к вашему закону о титулах? Это уже совершенно другие законы.

— Самое прямое. В случае принятия моего закона казна остро ощутит нехватку средств. Это способ её заполнить.

Опять же — слишком, совсем справедливо. Не примут они это никогда в жизни!

— Получается, нехватку средств планируется восполнять за счёт аристократии? — спросил глава Совета под гул зала. Но продолжить не успел — Арманиус вскочил на ноги и почти закричал, чтобы в зале услышали:

— Ваше высочество!

Присутствующие чуть поутихли.

— Позвольте мне сказать пару слов по поводу вашего проекта.

Арчибальд явно был недоволен и почему-то на секунду задержал взгляд на мне.

— Извольте.

Гул почти совсем стих, и ректор, кивнув принцу, вновь заговорил.

— Мы все с вами понимаем, что его высочество во многом прав. Конфликт в обществе назревает давно, и чем дольше мы будем откладывать принятие закона, тем хуже впоследствии придётся нашим детям.

— У тебя нет детей, Бертран.

Адэриус… Стукнуть бы его чем-нибудь тяжёлым по лбу за такие комментарии.

— Я надеюсь когда-нибудь исправить этот недостаток, Абрахам, — ответил ректор, даже не дрогнув. — Итак, все мы понимаем необходимость реформ. Но в том виде, в котором закон представил его высочество, принимать ничего нельзя. Это будет катастрофой, и в первую очередь для казны. Изменения налогообложения для аристократии сейчас нет смысла обсуждать — это отдельная тема. А сам закон… Эффективнее внедрять изменения постепенно. Первый шаг, например — возможность заключить официальный брак. Часть магов получит свои титулы в течение следующего же месяца. А дабы компенсировать казне потерю денег, я бы предложил ввести пошлину на регистрацию такого брака.

Пошлину?.. Интересная идея…

— Это несравнимые средства, — покачал головой Арчибальд. — Пошлина восполнит только одну десятую часть.

— Да, ваше высочество. Но и потери невелики с учётом маленького шага. Сделаем его — и тогда определимся, что дальше.

Принц был хмур и энтузиазмом не блистал — он, будучи военным, желал победить как можно быстрее. Но в политике подобные методы работают плохо.

И тут откуда-то сверху вдруг раздался голос:

— Вы правы, Бертран. Арчибальд, я поддерживаю инициативу архимагистра Арманиуса. Доработай закон. Обсудим на следующем чтении. Оно состоится в первый понедельник нового года.

Раньше я не слышала голос императора, но сразу поняла, что говорит именно он. Оглянулась и посмотрела наверх — там, над креслами архимагистров, находилась ложа его величества. Видимо, до этого момента она была скрыта иллюзией, которую только что развеяли.

— Хорошо, ваше величество, — ответил Арчибальд, почтительно склонив голову. — Господа и дамы, на сегодня я закончил. До следующей встречи.

Он ушёл со сцены, и практически сразу на неё поднялся Адэриус.

Я напряглась, понимая, что на этот раз темой для обсуждения будет уже не закон о передаче титулов, а архимагистерство Арманиуса.

— Коллеги, — заговорил глава Совета, — предлагаю для голосования следующее. Все вы только что наблюдали на этой сцене Бертрана Арманиуса… и видели состояние его контура и резерва. — Архимагистры молчали, и я не могла понять, о чём они думают. — Будут ли восстановлен контур и тем более резерв — вопросы спорные, особенно второй. Даже если будут, после потери дара необходимо пройти переаттестацию. Однако Бертран просит нас о задержке с решением о ликвидации его звания архимагистра на два месяца. Прошу вас проголосовать — снимаем ли мы с Арманиуса звание прямо сейчас или дадим отсрочку?

Над головами архимагистров начали загораться огоньки, красные и зелёные. И я никак не могла понять, каких больше, пока Адэриус не возвестил:

— Мне жаль, Бертран, но с перевесом в два голоса ты больше не архимагистр.

У меня на секунду перехватило дыхание. А затем я попыталась встать, чтобы сделать хоть что-то… Но Арманиус схватил меня за руку, удерживая на месте, и встал сам.

— Что ж, дорогие коллеги, я сожалею о вашем решении, — сказал он невозмутимо, и в лице его я не увидела ни капли эмоций. Никаких эмоций! — Но вердикт есть вердикт, поэтому я прошу вас, Абрахам…

Я вытаращила глаза: ректор снял плащ!

— …принять знаки отличия — плащ и медаль. Медаль там в кармане. Я её, — Арманиус чуть усмехнулся, — с собой взял на всякий случай.

Γлава Совета кивнул, принимая «дар».

— Удачи тебе, Берт.

— Спасибо, — в голосе ректора появилась ирония. — Она мне пригодится.

* * *

Наверное, это неправильно, но когда его лишили звания, Берт почувствовал облегчение.

Во-первых, всем действительно лучше думать, что он слаб, как котёнок, и никогда не восстановится — и ни к чему давать повод лишним слухам. Хотя архимагистерство ничего не даёт, но если кто-то заподозрит, что у Эн может получиться вылечить его…

Конечно, вряд ли заподозрит. Резерв восстановить невозможно. Особенно — после Геенны.

А во-вторых… демонски интересно будет узнать, как Эн решит его называть после этого совета. Наверняка ведь «айл Арманиус» или что-то подобное. Просто из чувства противоречия.

— Почему вы так легко сдались? — спросила Эн, как только пространственный лифт истаял. — Всего два голоса! Может, если бы вы объяснили им, как Адэриусу, что речь идёт об уважении…

— Это было бы уже унижением, Эн, — Берт покачал головой. — А я не хочу унижаться перед ними. Самоуважение мне важнее архимагистерства.

Она молчала, закусив губу.

— Архимагистр — это всего лишь статус, ничего больше. И если у тебя получится восстановить резерв…

— Не «если»! — перебила она его. — А «когда»!

Арманиус улыбнулся.

— Хорошо. Когда у тебя получится восстановить резерв, я пройду переаттестацию. Да, сейчас было неприятно, но это не смертельно. Я переживу. А ты… вытащи уже наконец свою демонскую иглу, Эн!

Она вздрогнула, вздохнула и вытащила артефакт. Из ранки сразу потекла кровь, и Эн открыла свою сумочку, достала кровеостанавливающее.

— Оставайся у меня.

— Что? — она едва не подпрыгнула, как и в той реальности.

— Не стесняйся. Уже поздно, а завтра тебе всё равно возвращаться ко мне. У меня полно гостевых комнат, они никем не заняты и зачарованы на принятие гостей в любой момент. Оставайся, Эн.

Она молчала, и Берт воспользовался тем же приёмом, что и в прошлый раз, спросив:

— Или ты боишься меня?

Эн вздрогнула и, помотав головой, тихо ответила:

— Нет, не боюсь. Но у меня нет с собой медицинской сумки. Завтра процедуры…

— С утра сбегаешь, недалеко же.

— Ну… Я хотела поужинать…

— Поужинаем вместе. Я каждый день заказываю себе что-нибудь в «Омаро». Составь мне компанию, пожалуйста.

В прошлый раз Эн возмутилась, когда он упомянул «Омаро», но сейчас молчала.

— Составишь?

Она на секунду прикрыла глаза, прежде чем ответить:

— Да, хорошо.

По-прежнему сомневается в том, что видит и чувствует. Но ничего.

Время всё расставит для неё по своим местам.

* * *

Если бы месяц назад кто-нибудь сказал, что Арманиус предложит мне переночевать у него дома, я бы долго смеялась.

Теперь было не до смеха.

И вообще происходит что-то странное…

Хотя… нужно быть справедливой. Да, ректор никогда не был ко мне добр, кроме самой первой встречи, но и зол — тоже. Я для него будто бы не существовала, и это расстраивало и разочаровывало больше остального. Он не хотел принимать меня в университет? Говоря откровенно, я и сама бы не приняла девочку с двумя магоктавами на его месте — не видела бы смысла. Он игнорировал меня все годы обучения? Не одну меня — он вообще практически всегда отсутствовал в университете. Он не присутствовал на моём награждении орденом Золотого орла? Демоны Геенны и спасение человеческих жизней важнее какой-то дурацкой монетки на грудь.

Но в целом я всегда знала, что Арманиус хороший человек. Излишне прямолинейный, упрямый, резкий и своенравный, но хороший. И сейчас, предложив мне остаться у него дома, ректор просто поступил как хороший, порядочный человек.

А ты уж и размечталась, Эн…

— Я живу в левой половине дома, — объяснял Арманиус, шагая вместе со мной по коридору на втором этаже. — Если что-то понадобится, вызывай по браслету. Так… Да, вот твоя комната.

Он коснулся двери ладонью, и она распахнулась.

Я на миг задержала дыхание. Красота… Здесь было по-настоящему сказочно. Почти комната принцессы, только не в розовых, а в голубых тонах.

— Спасибо, арх…

Я запнулась и, кашлянув, посмотрела на Арманиуса.

Защитница… и что делать?

Он ждал, улыбаясь и ничего не говоря. А я, вспомнив свой первоначальный план, тут же поняла — не получится. Я не смогу называть его «айл Арманиус».

— Спасибо… Бертран. Мне здесь очень нравится.

Защитница, какой же невероятно радостной стала его улыбка!

— Я рад, Эн, — сказал он мягко. — Я давно здесь не был. Эту комнату обставляла моя младшая сестра Агата. Но она сама здесь не жила, комната была гостевой.

Агата Арманиус… Что-то такое я слышала…

— Она ничем не прославилась, не пытайся вспомнить. Она просто была невестой Арена.

И я вдруг поняла, где слышала это имя.

— Да… покушение на наследника. Я тогда была на первом курсе…

— Верно, — Арманиус кивнул и почему-то отвёл глаза. Наверное, эта тема была ему неприятна, поэтому я не стала продолжать. — Располагайся, а я пока закажу меню.

Я кивнула.

Уже у самой двери ректор обернулся и, странно улыбнувшись, негромко сказал, кивая на картину, что висела над трюмо:

— Это, кстати, она нарисовала.

* * *

Эн пришла в библиотеку минут через десять, когда Берт уже листал меню «Омаро», выбирая ужин.

Подошла к нему и, прежде чем он успел что-то сказать, протянула знакомую с прошлой реальности тетрадку.

Да… жить во второй раз в том же дне — действительно забавно…

— Вот. Пусть будет у вас.

— Хорошо, — Арманиус кивнул, забирая тетрадку. Поколебавшись секунду, всё-таки уточнил: — Что это?

— План лечения, — ответила Эн, садясь. — Конечно, он в основном по восстановлению контура, что делать с резервом, я еще не решила. Есть наработки, но результата я пока не могу гарантировать. Тетрадь защищена магически простым паролем. Это ваше имя. Ещё я поставила возвратное заклинание, направленное на ваш дом. Если тетрадь отсюда вынесет кто-то кроме вас, она вернётся обратно. Только активируйте это всё, назовите пароль в первый раз.

Арманиус дотронулся до обложки, прошептал «Бертран» и, дождавшись, пока тетрадь перестанет светиться от активации, сказал:

— Спасибо, Эн. Я надеюсь, что она мне не понадобится. А теперь давай-ка выбирать, что будем есть на ужин.

Она кивнула и открыла меню.

Берт себе уже всё выбрал, поэтому украдкой следил за реакцией Эн. Она слегка вытаращила глаза, увидев цены, потом сильно покраснела, закусила губу… Подняла голову и, наткнувшись на его весёлый взгляд и улыбку, покраснела ещё больше.

— Не стесняйся. Я угощаю.

— Я не стесняюсь, — сказала Эн почти ворчливо, — я просто думаю: что они делают с едой, чтобы она столько стоила?

— Это вопрос престижа, — пояснил Берт. — «Омаро» позиционируют себя как ресторан для элиты. А элита, сама понимаешь, не будет ходить и есть еду за три копейки. Им важно, чтобы цены были похожи на Вермудские горы на юге Альганны. Высоки и неприступны.

Эн засмеялась, и с щёк её схлынула краска.

— Почему вы говорите «им»? — спросила она даже чуть игриво. — Вы тоже элита.

Арманиус покачал головой.

— Владелец «Омаро» — мой однокурсник и друг. Кроме того, его брат — охранитель… и он был в числе тех пятнадцати. Если раньше Альк скидывал мне ровно полцены, то после случившегося…

Наверное, зря он это сказал. Улыбка Эн померкла.

— В общем, не думай ни о чём. Просто выбери то, что хочется. К примеру, в «Омаро» делают великолепную утку по-альтакски. Давай закажем? А еще у них прекрасный выбор вина…

Эн тут же встрепенулась.

— Вам нельзя вино!

— Да? — Берт сделал вид, что огорчён. — А что можно?

— Чай можно.

— Очень хорошо. Выберешь мне чай? А то вдруг они в него что-нибудь добавляют, чего мне нельзя.

— По-моему, — протянула Эн, — вы мной манипулируете.

— По-моему тоже, — кивнул Арманиус, и она засмеялась.

* * *

На сегодняшний вечер я решила отключить рассуждения в стиле «какого демона происходит» и просто наслаждаться. В конце концов, я так долго об этом мечтала! И неважно, что падать потом будет больно. Это ведь будет потом.

— А что насчёт статуса архимага? — поинтересовалась я, когда доставили наш заказ из «Омаро». — Совета архимагов ведь не существует. С этим как?

Арманиус на секунду задумался, снимая крышку с утки по-альтакски. Вид у неё был… вкуснейший. Хрустящая корочка, соус, подложка из овощей… А уж запах!

— Статус архимага выдаётся высшим магическим учебным заведением, и я никогда не слышал, чтобы его забирали. Но он даёт еще меньше, чем архимагистерство, даже денег не платят. Хм… Думаю, формально я могу считаться архимагом. А там посмотрим. Что, — он усмехнулся, — хочешь перестроиться с архимагистра на архимага?

— Это надо было раньше думать, — фыркнула я и потянулась к утке. — Сейчас уже поздно.

— Ну и славно. Сиди, я сам отрежу. Тебе какую часть?

Хотелось сказать «всю!», но это было бы совсем нескромно.

— М-м-м… Давайте грудку.

Он кивнул, начал отрезать, а я, поглядев на это занятие пару секунд, спросила:

— Что вы делали в Геенне?

Какая я молодец! Судя по реакции ректора — делал, и ещё как делал. Люди с чистой совестью так не вздрагивают и не роняют приборы.

Арманиус поднял упавший на стол нож и, покосившись на меня, сказал, приняв невозмутимый вид:

— Эн, всё, что касается Геенны, засекречено. На каждом архимагистре стоит печать молчания, поставленная императором.

— Ага, — я кивнула, — значит, вы всё-таки там были. Раз уж заговорили про печать.

Ректор хмыкнул и продолжил резать утку.

— Не факт, Эн. В любом случае, я не могу сказать ничего определённого из-за запрета.

— А и не надо, — я махнула рукой. — Я уже сама догадалась.

— Догадалась о чём?

Интересно, он на самом деле испугался или мне показалось?

— Что вы были в Геенне. И это она высосала ваш резерв. Не понимаю, зачем вы туда пошли… Но это, наверное, и неважно. По крайней мере для науки. Причины не важны — важны последствия. Я… не представляю, как это лечить.

Ректор протянул мне заполненную тарелку.

— Ешь и не думай об этом.

— Спасибо, — я кивнула и, принимаясь за утку, продолжила рассуждать: — Я не могу не думать. Если вы вошли в Геенну, значит, кто-то еще тоже может туда войти. Надо понять, как восстанавливать резервы таких… смельчаков.

— Не может, — покачал головой Арманиус.

— Почему?

Он молчал, и я сообразила.

— А-а-а, печать… Ладно, тогда я попробую так догадаться. Войти в Геенну способны только архимагистры. И Альго… А-а-а! На вход туда тоже стоит запрет?

Ректор вновь молчал, и я протянула:

— Интересно, а если вас опять запустить в Геенну, резерв не вернётся?

— Я больше не архимагистр, Эн.

— Ах, да… Демоны, как же интересно, что там находится!

Арманиус улыбнулся и сказал так, что у меня растаяли последние сомнения в том, что он всё-таки был в Геенне:

— Поверь, некоторые вещи лучше не знать.

* * *

Стоило жерствовать силой хотя бы ради того, чтобы состоялся этот вечер. Вечер, где Эн была расслабленной, расспрашивала его и о природе Γеенны, почти как в прошлый раз, и о работе охранителей, и о учёбе в университете.

Берт старался отвечать так, чтобы она не думала о плохом. Хотя порой по лицу её было видно, что она вспоминает о его потерянном даре и огорчается. Арманиусу и самому иногда было больно осознавать, что он никогда больше не сможет зажечь в себе архимагистерский огонь, но эта боль была ничтожна по сравнению с радостью оттого, что Эн останется собой.

В прошлый раз после ужина он связывался с Арчибальдом — хотел узнать, есть ли у Эн охрана, — но теперь не собирался этого делать. Про охрану он знал, а дразнить принца нет никакого смысла.

Но Арчибальд связался с Бертом сам ближе к полуночи.

— Эн у тебя? — спросил, даже не поздоровавшись, и поморщился, когда Арманиус ответил:

— Добрый вечер, ваше высочество. Да, у меня.

— По какой причине она осталась? Тебе стало хуже?

— Нет. Я просто пригласил её на ужин.

Принц зло вздохнул.

— Берт…

— Она не ваша собственность, ваше высочество. Не ваша жена и не невеста. И я имею право за ней ухаживать, — сказал Арманиус твёрдо. — Не волнуйтесь, я не стану ни к чему её принуждать. Но я не буду отказываться от женщины только из-за того, что за ней ухаживает кто-то ещё. Даже вы. При всём моём уважении.

Арчибальд прищурился.

А потом пробормотал «Ну ладно» — и прервал связь.

Что ж… Если в той реальности Берт был уверен в выборе Эн в пользу его высочества, то сейчас уже нет. И он сделает всё, чтобы кольцо Арчибальда на её пальце так и не появилось.