ГЛАВА ПЯТАЯ

Берт совершенно забыл накануне, что обещал связаться с Дайдом — не до того было. Вспомнил только утром.

— Да я уже в курсе случившегося, — проекция Гектора криво усмехнулась. — Отделался от метки. Чуть Защитнику душу не отдал, но отделался. Впрочем, это к лучшему. Я как представлял, что она с тебя живого не слезет, так сразу чесаться начинал на нервной почве.

— Она бы слезла. Я чувствовал родовой магией, что не могу удержать университет. Он же не собачка, чтобы признательность и любовь к хозяину ощущать.

— Угу, — буркнул Дайд. — Не собачка. Но охрану я пока оставлю, до окончания всей этой заварушки. Когда там Церемония-то, Агрирус тебе сказал?

— Нет пока. Кстати, надо узнать…

— Узнай и мне сообщи.

Но как только Берт отключился, браслет связи снова завибрировал — и это оказался не Велмар, а Арчибальд. Впрочем, в прошлый раз принц тоже звонил с тем же вопросом.

— Эн у тебя?

— Доброе утро, ваше высочество. Да, у меня.

Арчибальд прищурился, изучая помятого Арманиуса и, видимо, прикидывая, способен ли он на любовные подвиги.

— Впредь отчитывайся, если она будет оставаться на ночь. Как ты себя чувствуешь? Мне сообщили про метку.

Интересно, кому про метку НЕ сообщили? Кажется, вся Граага уже в курсе, что скоро университет обзаведётся новым ректором.

— Сносно, ваше высочество. Жить буду, это точно.

Арчибальд явно колебался, желая что-то сказать или спросить, и в итоге всё-таки проговорил:

— Берт, если резерв не восстановится, я могу предложить тебе должность консультанта при ЦУО*. (*ЦУО — Центральное управление охранителей, официальное название организации, главой которой является Арчибальд.) На север тебе, конечно, будет нельзя, но наставлять новичков в штабе ты сможешь.

При всей разумности подобного предложения Берту на секунду стало тошно.

— Спасибо, ваше высочество. Я подумаю.

Принц кивнул и прервал связь. А Арманиус, подумав, решил отложить разговор с Велмаром на потом. Что-то слишком много неприятных ощущений для одного утра…

* * *

За завтраком Арманиус выглядел неплохо, и показатели были в пределах нормы. Я проверяла их и ночью, заскочив к нему в комнату на минуту, и тогда тоже всё оказалось в порядке.

Интересно… А если попробовать родовую магию в наших с Байроном экспериментах? Раньше я считала, что со сломанным контуром нельзя пользоваться никакой магией, в том числе кровной. Хотя «нельзя» тут не совсем верное слово. Невозможно — так вернее. А оказывается, что родовая магия от контура не очень-то зависит.

Сегодня я смотрела, как действуют на резерв иглы, если через них в узловые точки контура пустить силу пополам с электрическим током. И ответ был таким же, как накануне.

Никак не действуют. Контур светился во время процедуры, как и положено, но резерв оставался на уровне семи октав.

Опять не вышло…

— Как думаете, кто теперь будет ректором? — спросила я Арманиуса только для того, чтобы отвлечься от унылых мыслей.

— Надеюсь, что Велмар. В принципе, это предсказуемо — он сильнейший маг среди всех претендентов. Был бы у него резерв на пару октав повыше, давно бы стал архимагистром. Но он и без этого звания лучше многих. Жаль, что сын дар не унаследовал.

— Сын? — Что-то я такое слышала…

— Да, — Арманиус кивнул. — У Велмара сын примерно твоего возраста. К сожалению, так бывает — родители сильные маги, а вот дети… Непонятно, почему это случается.

— Знаете, — сказала я, закрывая сумку, — почему-то никто не удивляется, когда у известных пианистов рождаются дети без слуха. Говорят, природа отдохнула. Может, и с магией так?

— Скорее всего. Но человек же всегда мечтал победить природу, — Арманиус улыбнулся, и я поняла, о чём он подумал. О собственном высосанном Геенной резерве. И теперь я пытаюсь победить Геенну…

С каждым днём внутри меня росла уверенность, что я проиграю, но я старалась не думать об этом. Пока могу, буду бороться. И посмотрим, кто сильнее — Γеенна или я.

После обеда мы с Байроном впервые достигли успехов в своих экспериментах. Ну как, успехов… Подопытному удалось воспользоваться родовой магией и заморозить воду в стакане. Однако контур не светился и вообще ничего не происходило.

— Ждём до завтрашнего утра, — сказала я Асириусу, проверив показатели. — Если изменений не будет — отправим на хирургическое восстановление.

«В конце концов, даже то, что наш больной сумел воспользоваться родовой магией в условиях не только сломанного контура, но и отсутствующего хирургического лечения — уже чудо и неплохое открытие», — подумала я, но Байрону этого было явно мало. Впрочем, мне тоже.

А вечером, когда я вышла из здания госпиталя, то сразу увидела знакомый магмобиль напротив входа. Но возле него стоял не Грег, а другой маг.

— Добрый вечер, айла Рин, — сказал он, открывая передо мной дверцу. — Меня зовут Ирл. Садитесь.

Не могу сказать, что я испытывала большое желание залезать в машину — особенно после вчерашнего, — но устраивать цирк перед окнами госпиталя не хотелось ещё больше. Да и отказывать надо лично, а не передавать что-то через охранников.

Сегодня меня привезли в музыкальный театр «Арбалет». Да, Арчибальд умеет ухаживать за девушками… Впрочем, было бы странно, если бы не умел. Побывать в «Арбалете» мне, конечно, хотелось, но это всё-таки не «Иллюзион». Откажусь.

Принц в сопровождении двоих охранников ждал меня в холле театра. Поначалу улыбнулся, здороваясь и делая знак Ирлу, чтобы возвращался в магмобиль, но потом, видимо, рассмотрел что-то не то в моём лице.

— Что случилось, Энни?

Я закусила губу, чувствуя досаду на себя. Ну почему я не могу просто наслаждаться ухаживаниями? Почему мне обязательно надо рассуждать про сказку и быль?

И в конце концов… не при охранниках же объясняться.

Видимо, Арчибальд понял, что я не хочу говорить при посторонних — кивнул и сказал:

— У нашей семьи здесь отдельная ложа, защищенная магически. Никто не видит, что происходит внутри, и не слышит. Пойдём туда?

— Да, ваше высочество, — я кивнула и последовала за принцем.

Арчибальд оставил охранников возле входа в ложу — это был небольшой балкончик, расположенный довольно близко к сцене, — и проводил меня внутрь. Задвинул тяжёлые бордовые шторы и спросил, поворачиваясь ко мне лицом:

— Так что случилось, Энни? Ты очень напряжена.

Я усмехнулась, вспомнив то, что произошло накануне.

— Вновь будете поить меня «Лунным светом»?

Арчибальд покачал головой.

— Нет, не буду. Не обижайся на меня, Эн…

— Я не обижаюсь, — перебила я его. — Это всё неважно. Ваше высочество, я просто вам не подхожу. Я безродная девушка без гроша за душой и…

— Ты талантливый маг и учёный, — возразил принц, делая шаг вперёд, и взял меня за руку. — Талантливее многих архимагистров. И ты еще горы свернёшь. А насчёт безродности — закон о титулах её исправит.

— Дело в законе? — спросила я, пытаясь отобрать руку, но Арчибальд не отдал. Ещё ближе подошёл и положил вторую ладонь мне на талию. — Вы собираетесь подать пример остальному миру аристократии и… — Я запнулась, не решаясь сказать «жениться на мне» — слишком уж нагло это звучало. — … И использовать для этого меня?

— Нет, — ответил принц твёрдо. — Я собираюсь быть счастлив, вот и всё. А закон… Так или иначе, но он будет принят — независимо от того, женюсь я на тебе или нет.

Я сглотнула — слово «женюсь» в устах его высочества звучало еще страшнее, чем в моих мыслях.

— И зачем ты смешиваешь одно с другим, Эн? Закон не имеет отношения к моим чувствам к тебе. — Арчибальд наклонился ниже, вглядываясь мне в глаза. — Забудь про него. Если ты не захочешь принимать титул в первых рядах, мы подождём, пока всё устаканится. Мой брат найдёт и другие примеры для подражания, кроме нас с тобой.

«Нас с тобой». О Защитница…

— Ваше высочество…

— Эн, — принц наклонился ещё ниже, и голос его уже был хриплым. Да и смотрел он не в глаза, а на губы. — Энни… Я клянусь, что ни к чему не буду тебя принуждать и…

— А вино? — возразила я. — Вы ведь меня обманули!

— Оно совершенно безобидно, и я пил его вместе с тобой. Ты ведь не стала бы пить, если бы я сказал, правда?

— Конечно.

— Вот видишь. Но я обещаю — такого больше не повторится. Клянусь, Энни.

Я не успела ничего сказать — Арчибальд, вздохнув, сократил последние оставшиеся между нашими губами сантиметры и поцеловал меня.

Я не знала, что делать. Мне было одновременно и страшно, и волнительно, и странно, и приятно… Конечно, когда Арманиус поцеловал мне руку, было еще приятнее, но… Эн, почему ты думаешь о ректоре сейчас?..

И я, отгоняя от себя мысли о другом мужчине, ответила Арчибальду, осторожно обняв его свободной рукой. Сразу после этого поцелуй изменился, став глубже и горячее, и дыхание принца потяжелело, и ладонь его, лежавшая на моей талии, уже не лежала, а двигалась…

— Моя Энни, моя… — шептал он, и возражать я была не в силах. — Прости, я не удержался. Ты останешься сегодня со мной?

— На ночь — нет, — ответила я испуганно, и Арчибальд засмеялся.

— Не на ночь. На спектакль. Останешься?

Наверное, это безумие. Но Защитница…

«Я собираюсь быть счастлив, вот и всё».

Мне тоже очень хотелось быть счастливой. И любимой.

— Да, останусь, ваше вы…

— Арчибальд. Хватит, Энни. Я человек, а не титул.

— Я знаю. Я просто боюсь…

— Не бойся, — он поднял руку и погладил меня по щеке. — Это хороший спектакль, я обещаю, он тебе понравится.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Ладно. Но вино я с вами пить не буду!

— Договорились, — его высочество кивнул, усаживая меня в кресло. — Сегодня будем пить морс.

— Обычный? Или тоже лунный?

— Обычный. Но очень вкусный, Энни.

После спектакля Арчибальд довёз меня до общежития и, поцеловав на прощание руку, спросил, пойду ли я с ним завтра в Императорскую оранжерею.

Ну как я могла отказаться? Императорская оранжерея — это же почти «Иллюзион». Но если для посещения «Иллюзиона» просто нужны были деньги, то попасть в оранжерею могли только аристократы, получившие разрешение лично у императора. Это ведь был не сад, а нечто вроде лаборатории.

А в комнате меня ждала записка — золотой конверт в букете белых лилий.

«До завтра, моя Энни».

Цветы успели раскрыться — значит, стояли в вазе уже давно. Видимо, Арчибальд написал это задолго до моего согласия на прогулку.

Я улыбнулась и покачала головой. Да уж, завоевание идёт полным ходом…

* * *

Вечером Берт всё-таки связался с Велмаром, чтобы узнать про Церемонию. В конце концов, университет не мог долго обходиться без ректора, и чем скорее её проведут, тем лучше.

Это была ещё одна тайна родовой силы — артефакты, созданные при помощи кровной магии (а университет был именно таким), должны были непременно обладать Хозяином. Агрирус, как специалист, объяснял это «законом вектора».

«У силы должна быть направленность. Если сила хаотична, она подобна разрушающему тайфуну. Но направить силу может только маг. В случае с небольшими артефактами мы встраиваем вектор в формулу, но с артефактами вроде «Иллюзиона» или университета это не сработает. Им нужен вектор — живой человек».

Только теперь Арманиус ощутил, что действительно всё это время был вектором. Он привык к ощущению университета внутри себя, привык сдерживать его энергию, не давать ей выплёскиваться. Даже когда контур был сломан, Берт, оказывается, выполнял эти функции.

Сейчас же ему было пусто. А еще — сухо, как будто несколько дней не пил воды… и вряд ли когда-нибудь ещё выпьешь.

— Добрый вечер, Велмар, — Берт улыбнулся возбуждённому Агрирусу. Глаза у него блестели — явно только что с лекции или семинара. — Хотел узнать про Церемонию. На какой день её назначил Совет?

— На завтра. Думали после праздника перемены года, но сам понимаешь, долго ждать не стоит.

— Это точно. Все обрадовались, что метка исчезла?

— Сначала все перепугались, что ты концы отдал, — покачал головой Велмар. — Видел бы ты себя со стороны. Побелел, как мел, задрожал, метка засветилась — и ты рухнул. А потом университет загудел, и метка постепенно растворилась, ушла. Я тебе пульс пощупал, понял, что живой, и сразу вызвал Эн.

«Выдернул её со свидания с принцем…»

— Спасибо, Велмар. Как ты считаешь, мне являться завтра на Церемонию? Я не вижу особого смысла после случившегося.

— С ума сошёл? — Агрирус нахохлился. — Если ты не придёшь, все решат, что ты сломался. Покажи им, что ты жив и будешь жить. И потом, кто-то же должен порадоваться за меня, если я стану ректором.

Велмар был прав, и Берт это понимал. Не явиться на Совет университета — смалодушничать.

— Хорошо. Перенесёшь меня?

— Ну разумеется.

* * *

Наутро следующего дня я подскочила, как ужаленная пчелой, и сразу принялась записывать собственный сон. У меня так бывало несколько раз, когда я, замученная очередной безвыходной ситуацией, уже не знала, что делать — мне вдруг снилось решение. Вот и сейчас мне приснилось, что можно попробовать сделать с резервом Арманиуса, чтобы он восстановился.

Правда, сегодня провести такую процедуру я не могла — не было, скажем так, ресурсов, — поэтому продолжала следовать плану. План состоял во внутривенном вливании смеси разных реактивов с одновременным воздействием магической энергии через датчики, закреплённые в узловых точках контура. Но и эта моя попытка воздействовать на резерв с треском провалилась. Хорошо хоть Арманиусу она не доставила больших неудобств. Конечно, ему было неприятно, и его чуть потошнило, но это ничто по сравнению с некоторыми другими процедурами.

— Сегодня Церемония, — сказал Арманиус, когда я укладывала в сумку все инструменты и приспособления. — И у университета появится новый ректор.

— Жаль, что нельзя посмотреть. Интересно, как это происходит.

— Ничего особенного. В подвале университета есть зал Церемонии, там ещё Венец Альго под колпаком хранится неподалёку.

Я кивнула: да, про Венец я слышала. Правящая семья использовала университет как хранилище для своей семейной реликвии. Насколько мне было известно, украсть Венец невозможно — он просто не даётся в руки никому, кроме императора.

— Вот в этом зале есть большая чаша с огнём. Берёшь ритуальный нож, протыкаешь кожу где-нибудь на руке, капаешь в чашу своей кровью и отходишь в сторону. Так делают все по очереди. Потом ждут. У кого на запястье появится метка — тот и ректор.

— Ясно. Родовая магия в действии.

— Верно, Эн.

— А если на вашей руке опять возникнет метка? — поинтересовалась я, закрывая сумку. Повернулась к Арманиусу лицом и увидела, что он улыбается.

— Не возникнет.

— Ну… а вдруг?

— Эн… — Арманиус покачал головой, по-прежнему мягко улыбаясь. — Университет — артефакт, а не живое существо. Он не склонен к сентиментальностям. И выберет сильнейшего. А сильнейший — Велмар.

Я вздохнула… и начала возражать.

— Но ведь сила — это не только резерв.

— Конечно. Бывает и сила духа, как у тебя, и много всяких других сил. Но чтобы выдержать давление университета, нужен резерв, а потом уже сила духа.

— А если, скажем, все маги, у которых есть необходимая сила по крови… если они, допустим, по какой-то причине не смогут участвовать в Церемонии…

— Эн, — Арманиус засмеялся, — ты решила поубивать всех участников совета?

— Зачем сразу убивать? Можно запереть, а потом выпустить. И что тогда? Университет выберет вас, если ему больше не из кого будет выбирать?

— Не нравятся мне твои вопросы, — ответил Арманиус, всё еще смеясь, — с учётом твоей любви к экспериментам… Как бы ты сегодня всех, кроме меня, в туалете не закрыла…

— Не буду. Так что насчёт выбора при отсутствии выбора?

— Я не знаю, Эн. — Ректор — демоны, для меня он всегда будет ректором! — развёл руками. — Увы, я знаю далеко не всё. Возможно, твои рассуждения не лишены рационального зерна, и университет в таком случае, как говорит Валлиус, скушает то, что есть на кухне. А может, и нет.

— А что будет с университетом без ректора? — поинтересовалась я. — Рон мне когда-то что-то объяснял, но я не помню.

— Поначалу — ничего. А потом он взорвётся из-за хаотично двигающейся силы. Буквально в пыль превратится. И возможно, даже вместе с людьми.

Я смотрела на Арманиуса, открыв рот и хлопая глазами.

— Вы шутите?

— Нет, — он усмехнулся. — Ты же знаешь, что домов без фундаментов не бывает. Ректор для университета — как фундамент. Если его долго не будет, университет самоуничтожится. Любая сила созидательна, но если у неё нет вектора, она становится разрушительной.

— Вектора-ректора, — пробормотала я, пребывая в шоке от новости, и Арманиус засмеялся.

Чуть позже меня ждала еще одна шоковая новость. У нашего с Байроном подопытного после экспериментов с родовой магией начал стабильно светиться контур. Асириус так обрадовался, что готов был по воздуху летать, но я его жар остудила, заявив, что сегодня надо начинать восстанавливать больного хирургическим путём. Байрон был зол — он хотел продолжать эксперименты — но я решительно воспротивилась.

— Если помедлить с хирургией ещё, контур уже не восстановится. Да, сейчас он светится, но может погаснуть в любой момент, и тогда всё. Пока больной не прошёл точку невозврата — прогресс обратим.

— Надо сделать его необратимым.

Я закатила глаза.

— Надо. Но не с этим подопытным. Этого срочно отправляй на восстановление.

Байрон упрямо поджал губы, и я пригрозила:

— Иначе я сейчас к Мортимеру пойду.

Услышав имя собственного начальника, Асириус едва до потолка не подпрыгнул. Конечно, сразу представил, что заведующий с ним сделает, если узнает, как он хочет подвергать риску чужое здоровье.

— Ладно. Тебе виднее, — процедил в итоге Байрон, сверкнув злым взглядом, развернулся и пошёл по направлению к операционным.

Вот. Так-то лучше.

Вечером я вышла из здания госпиталя и оказалась под снегопадом.

Снег валил с неба в таком количестве, что окружающее пространство было почти не разглядеть. Поэтому я даже вздрогнула, когда прямо передо мной вдруг оказался до боли знакомый магмобиль.

Защитница, а я и забыла, что обещала его высочеству прогулку по оранжерее…

Что ж, возможно, это и кстати. Настроение у меня на нуле — в основном из-за Арманиуса, конечно, — но вдруг уникальные растения помогут его поднять?

Магмобиль медленно подрулил к императорскому дворцу, остановился, и мне помогли выйти наружу, а потом и проводили к оранжерее. Путь к ней лежал через заснеженный парк, красивый настолько, что казался иллюзорным, вышедшим прямиком из сказки.

Сказки… Опять я вспомнила о том, что именно там и очутилась, когда Арчибальд решил за мной ухаживать. Как же называется эта сказка, где принц влюбляется в бедную служанку? «Замарашка», что ли… В итоге, конечно, принц на ней женился, но что было с ней потом? Не отправил ли он её через полгодика на кухню посудомойкой?

Я фыркнула и покачала головой. Нет, Арчибальд так не сделает. И дело не в нём. Я-то смогу быть счастлива среди подобных парков? Дворцовых интерьеров? Среди людей, бросающих на меня косые взгляды и думающих о моей родословной? При этом вынужденных называть меня «ваше высочество»…

Защитница, это всё совершенно ужасно.

— Прошу, — сказал слуга, прикасаясь ладонью к огромному сияющему куполу без окон и дверей. Секундой спустя в куполе образовался проём, и слуга под руку ввёл меня внутрь.

Здесь было лето, и от резкого перехода из холода в тепло у меня даже слёзы на глазах выступили. Хотя лето — это не совсем подходящее слово. Большие деревья с толстыми стволами и крупными зелёными листьями, цветы повсюду, и удивительные птицы ярких расцветок, создающие целую какофонию из разнообразных звуков.

Потрясающе.

— Снимите пальто, айла, иначе станет слишком жарко. Я провожу вас к принцу.

Я послушалась, и через пару минут мы уже шагали по широкой каменной дорожке вглубь оранжереи. Я с интересом оглядывалась, изучая представленные растения. Возле каждого стояла табличка с надписью, и кое-какие названия я даже слышала — использовала ингредиенты для своих реактивов. Порошок из болотной толстянки, например, отлично способствует повышению иммунитета. А сок синелистного дуба уменьшает воспаление и неплохо помогает при нагноениях…

В конце концов слуга привёл меня на небольшую площадку, в центре которой стояла беседка из светлого дерева.

— Добрый вечер, Энни, — улыбнулся мне Арчибальд. Он находился внутри беседки — сидел в окружении подушек и пледов. Выглядело всё это очень уютно, но особенно уютным моему голодному желудку показался накрытый стол.

Прогулка, значит?.. Вот хитрец.

— Вечер? — произнесла я задумчиво. — А здесь так светло…

— Здесь магически поддерживается день восемнадцать часов в сутки. Энни?

Я вздохнула и покосилась на слугу — но оказалось, что он уже ушёл и оставил меня наедине с принцем.

— Здравствуй, Арчибальд, — сказала я, заходя в беседку, и не смогла не улыбнуться в ответ на его радостную улыбку.

— Я решил, что тебе не повредит поесть после рабочего дня, — пояснил принц. — Так что сначала чай и угощенье, а потом прогулка. У одного из сотрудников как раз смена закончится, он обещал выделить нам час на экскурсию.

Замечательно, конечно, но жаль, что я удлинила кому-то рабочий день…

Я села, и только Арчибальд начал разливать по чашкам чай с потрясающим запахом, как у меня завибрировал браслет связи.

Я посмотрела на экран, и внутри всё похолодело.

Со мной пытался связаться Велмар Агрирус.

* * *

Агрирус перенёсся к Берту ближе к вечеру. Деловой, собранный и торжественный. Даже смешно стало — что бы ни говорил Велмар, он будет счастлив получить должность ректора.

— Знаешь, что самое странное? — спросил Агрирус, выстраивая пространственный лифт в университет. — Сегодня утром со мной, как с проректором, связался Гектор Дайд.

— Дайд? — Берт поднял брови.

— Ага. Показал мне приказ императора, по которому его величество разрешил главному дознавателю и еще двоим представителям комитета присутствовать на Церемонии посвящения в ректоры. Как думаешь, что это значит?

Арманиус развеселился, хотя на самом деле ничего весёлого в этой новости не было. Если Гектор не просто решил приставить к нему охрану, но и быть в её числе самому, значит, дело нешуточное.

— Понятия не имею. Видимо, что-то расследует. Может, думает, что мы в процессе Церемонии Венец попытаемся стащить.

— Зачем? — удивился Агрирус, не поняв шутки. — С ним же решительно ничего нельзя сделать, даже продать, хоть он и из золота с камнями.

— А почему обязательно что-то делать? Поставил на полочку и радуйся.

— А-а-а, — Велмар вздохнул, — ты шутишь. А я уж подумал… Хватайся за локоть, я закончил.

Берт взял своего теперь уже бывшего зама под руку, и через несколько десятков секунд, когда лифт истаял, обнаружил себя в коридоре перед залом Церемонии. Здесь уже находились и другие участники Совета, но пока не все — пространственные лифты то и дело вспыхивали неподалёку.

Поздоровавшись с коллегами, Берт поискал глазами Дайда… и обнаружил его выходящим из лифта в сопровождении двоих сотрудников комитета, один из которых оказался аж целым архимагистром. Арманиус помнил его — молодой парнишка не из аристократии, очень талантливый и чем-то похожий на Рона Янга. Тоже испытывал неприязнь к титулованным магам, но на рожон не лез, отсиживался в тени.

А вот второй сотрудник была женщиной — суровой блондинкой-архимагом с затянутыми в хвост волосами, светлыми бровями и… и вообще как-то она на Гектора похожа…

— Добрый вечер, — поздоровался главный дознаватель, кивнув сначала присутствующим, которые рассматривали его с откровенным удивлением, и лишь затем обратился к Берту и Велмару: — Знакомьтесь. Мои коллеги — архимагистр Ирвин Игл и архимаг Урсула Дайд. Моя сестра.

Значит, всё-таки сестра.

— Добрый, — поздоровался Арманиус, а его бывший зам, кивнув, поинтересовался с широкой обаятельной улыбкой:

— Не раскроете тайну, что вы расследуете на нашей скромной Церемонии? Я совершенно не ожидал…

— Всё самое прекрасное случается неожиданно, — перебил Агрируса Гектор, и Берту захотелось рассмеяться. — Вы лучше скажите, когда начнётся эта ваша Церемония? Не пора ли? Насколько я могу судить, все собрались.

Велмар обернулся, оглядывая присутствующих.

— Да, верно. Дорогие коллеги… заходим, пожалуй. Дотрагиваемся по очереди до дверного косяка справа и заходим.

— А зачем дотрагиваться? — шепнул Игл Арманиусу, когда советники начали потихоньку заходить в зал. Хоть и архимагистр, а мальчишка. Любопытный.

— Чтобы подтвердить право на допуск, — пояснил Берт. — Вход в зал доступен только членам Совета, теперь ещё вам троим. Император же дал своё позволение. Внутри Венец, поэтому всё очень строго.

Коллеги постепенно заходили в зал, рассредотачиваясь вдоль стен. Помещение было круглой формы и абсолютно без мебели, только тёмно-красный, как кровь, ковёр под ногами, большая каменная чаша, в которой пылал вечный огонь, и в противоположном конце зала — постамент со светящимся колпаком-сферой. Там хранился Венец Альго.

Берт встал между Гектором и Велмаром, и как только последний вошедший участник Церемонии закрыл дверь, Агрирус произнёс:

— Ну что ж, начинаем. Давайте по кругу. Арто, ты ближе всех, будешь первым.

Претендентов на звание ректора было всего девятнадцать, и Арманиус, изучив «очередь», понял, что должен подойти к чаше одним из последних, сразу после Велмара.

Кандидат за кандидатом жертвовал чаше несколько капель собственной крови, разрезая кожу на ладони, а после опускал ритуальный нож на секунду в огонь — для зачистки.

Вот и Агрирус, торжественный и сосредоточенный, отошёл от чаши, и Берт, краем глаза улавливая скептические ухмылки коллег, аккуратно порезал руку, выдавил пару капель крови и уже хотел вернуться на своё место, когда огонь в чаше вспыхнул и, странно заревев, метнулся к Арманиусу.

За одно мгновение пламя спалило всю одежду на Берте дотла, лизнуло кожу горячим языком — но боли не было. И вообще ничего не было. Он просто стоял посреди огня, как дурак, и не знал, что делать. Будь Арманиус по-прежнему магом, потушил бы пламя или втянул его в себя, но теперь это было невозможно. Он только водил руками по пламени, не понимая, как такое может быть? Огонь не вёл себя настолько странно, даже когда Берт был архимагистром.

Так продолжалось секунд двадцать, а потом пламя вдруг опало, словно впитавшись в пол университета. Один дым остался…

Пару мгновений Арманиуса окружала полнейшая тишина. Видеть, что происходит, Берт не мог — огонь так засветил ему в глаза, что в них теперь радуги мерцали.

— Берт, — услышал он наконец голос Дайда, в котором звучало явное облегчение, — живой и даже целый.

— Не совсем, — прохрипел Арманиус, моргая — глаза слезились. — Дайте мне какие-нибудь штаны, что ли…

* * *

Услышав, что во время Церемонии в университете что-то стряслось и Агрирус попросил меня перенестись, отказавшись сообщать подробности по браслету, Арчибальд выразил желание меня сопровождать, и я согласилась. Точнее, я просто промолчала — не было сил возражать. Я очень волновалась за Арманиуса.

Его высочество построил лифт сам, и когда стены истаяли, я обнаружила себя посреди большого кабинета. Сразу поняла, что это кабинет ректора, хотя ни разу здесь не была.

Арманиус, почему-то в одних штанах и даже без рубашки, сидел на длинном диване, а вокруг него толпились люди, из которых я знала только Агрируса и…

О Защитница, это же…

Император…

— Добрый вечер, — сказал Арчибальд, за руку подводя меня поближе. Хорошо, что он заговорил сам — у меня на пару мгновений отнялся язык. — Что случилось?

Его величество окинул нас обоих взглядом своих странных глаз с неестественной чёрной радужкой и спокойно произнёс:

— Я не вызывал тебя, Арчибальд. Ты можешь возвращаться к себе. Айла Рин, а вы займитесь своим пациентом. Его пытались убить.

Я, вздрогнув, выпустила руку принца и шагнула к Арманиусу, который всё это время молча и хмуро смотрел на нас с его высочеством. Села на диван и тихо спросила:

— Как вы себя чувствуете?

А Арчибальд между тем спорил с императором.

— Арен, речь идёт о моём сотруднике. Я имею право знать, что случилось.

— Имеешь, — голос его величества оставался таким же бесстрастным. — И узнаешь, но позже. Сейчас я прошу тебя вернуться туда, где ты находился до этого. Велмар, и вас тоже. Продолжайте Церемонию, у университета должен появиться ректор.

— Но…

— Идите, Велмар. Арчибальд?

— Да, ваше величество, — ответили мужчины хором не слишком довольными голосами и зашагали к выходу из кабинета — видимо, чтобы строить лифты уже в коридоре. А я повторила свой вопрос Арманиусу, который всё это время — впрочем, не только он, — слушал эту перепалку:

— Как вы себя чувствуете?

— Я в норме, Эн, — ответил он, глядя на меня мутными глазами. — Со зрением только беда какая-то.

— А что случилось? — Я провела ладонью перед его глазами, рассматривая повреждения. Ничего страшного, но хорошо бы уколы сделать. — Вы как будто чересчур долго смотрели на яркий свет, широко открыв глаза.

— Примерно так и было, — донёсся до меня незнакомый мужской голос, странный и скрипучий. Я кинула вгляд за плечо — говорил очень высокий светловолосый мужчина в форме дознавателя. — Ваше величество, я могу отчитаться?

— Да, Гектор.

Γектор?.. Точно, это же Дайд. Гектор Дайд, глава Комитета дознавателей.

— Чаша была зачарована либо вчера вечером, либо сегодня с утра. Вероятнее, до моего звонка Агрирусу, иначе они вряд ли рискнули бы пытаться убить Берта. Подобное с ней можно проделать только тогда, когда у университета нет ректора, иначе взаимодействие будет невозможно. Арманиус — единственный представитель своего рода, и чаша должна была вспыхнуть и сжечь его.

— На крови зачарована? — уточнил император. Я пыталась продолжать осматривать Арманиуса, но получалось плохо. Разговор тоже хотелось послушать.

— Да, ваше величество.

— Но не сработало, — Арен усмехнулся. — Почему не сработало, ты можешь не уточнять, Гектор. Но кто погасил пламя?

— Мы с Урсулой и Ирвином пытались, однако…

— Университет, — сказал вдруг Арманиус, и все присутствующие разом на него посмотрели. — Это был университет. Он втянул в себя пламя секунд через пятнадцать, как будто понял, кого именно пытается убить. Очень странно.

— Ничего странного, — ответил император. — Артефакт не может убить своего Хозяина.

— Я больше не…

— Да, ты больше не. Но и нового Хозяина пока не появилось. Конечно, если бы не просчёт, пламя сожгло бы тебя до того, как университет его погасил — подобные кровные чары очень сильны. Отличная схема — пара секунд, и проблемного человека нет. А огонь потом сам ушёл бы в стены, оставив вместо тебя кучку пепла.

Мне резко стало дурно.

— Вам… — пробормотала я и, когда Арманиус посмотрел на меня, выпалила уже громче: — Вам вообще нельзя никуда ходить, ни на какие Советы и Церемонии! Сидите дома!

Арманиус улыбнулся, и все остальные тоже засмеялись. Нет, ну как будто я что-то смешное сказала!

— Не волнуйтесь, Эн, — проскрипел Гектор Дайд. — Ваш больной представлял опасность только как ректор. Сейчас метка нарисуется на руке другого человека, и к бывшему ректору сразу потеряют интерес.

— А если она нарисуется на руке того же самого человека? — спросила я и замерла. Впрочем, не я одна — присутствующие тоже.

В стенах университета что-то гудело…

— Всё, — сказал Арманиус, разглядывая пустое запястье. — Университет сделал свой выбор. И это не я.

* * *

Получив от Гектора отчёт, Арен почти сразу удалился в сопровождении Ирвина и Урсулы. Дайд остался, заявив, что он должен проследить, вернётся ли Берт к себе в целости и сохранности, иначе его будет мучить совесть.

— Я сам перенесу тебя домой, — пригрозил он Арманиусу. — И тебя… то есть, вас, Эн.

— Мне нужно в общежитие, — она покачала головой. — За сумкой с медикаментами. Я должна сделать архи… Бертрану несколько уколов. И общеукрепляющее не повредит. Подождите, я схожу к себе, а потом перенесёте нас всех вместе, хорошо? Проректор… то есть, айл Агрирус дал мне на сегодня допуск по переносам, так что я могу без сопровождения.

Дайд кивнул и Эн, быстро построив лифт, ушла в общежитие. И как только она исчезла, Берт поинтересовался:

— План не сработал из-за того, что я был в Геенне?

— Скорее всего, — главный дознаватель кивнул. — Пламя чаши — пламя Геенны, сам знаешь. По легенде, Альго получили свойство своей крови, побывав там. Видимо, в этой легенде есть доля истины…

Берт нахмурился, пытаясь понять…

— Но ведь они должны были знать об этом.

— О чём? — Γектор хмыкнул. — Легенду-то все знают, но тех троих магов, которые побывали в Геенне, никто и никогда не пытался в дальнейшем сжечь в её пламени. Даже в обычном пламени не пытался. И честно говоря, я сам до сих пор не очень хорошо понимаю, как это возможно. Ты не маг, у тебя сломан контур — как ты можешь не гореть в пламени? И не Альго. Чтобы догадаться о том, что ты закалился в Геенне, как кусок стали, и огнём тебя теперь не возьмёшь — это нужно быть гением. И провидцем заодно. Тем более, что ты оттуда вернулся весь в ожогах… Слишком невероятно, Берт.

— Получается, это теперь часть моей кровной магии.

— Вероятно, так.

— Значит, Геенна воздействует на кровь…

— Наверное, — Гектор пожал плечами. — А может, это была разовая акция. В любом случае экспериментировать и запихивать тебя опять в Геенну или просто в огонь, мы не будем. Если ты сгоришь, я тебе этого не прощу.

Арманиус засмеялся, и в этот момент посреди кабинета начали появляться стены лифта.

— Эн возвращается, — Дайд кивнул на лифт. — И кстати… я смотрю, она пока без кольца Арчибальда. Впрочем, и без твоего тоже.

— Молчи, — Берт закатил глаза и, спохватившись, поморщился — они всё ещё болели.

Дайд оставил их с Эн в библиотеке Арманиуса и, пробормотав «Есть хочу зверски», умчался.

Она тут же попросила Берта лечь и, быстро достав из своей неизменной сумки какие-то склянки и шприцы, поинтересовалась:

— Так кто в итоге стал ректором? Вы не можете это почувствовать?

— Нет. Попозже свяжусь с Велмаром, спрошу. И поздравлю заодно.

— Так уверены?

— Совершенно.

— А… его-то никто убить не попытается?

Вот это тоже волновало Арманиуса, но спросить Дайда он не успел.

— Я надеюсь, что нет, Эн. Но это в любом случае будет непросто, особенно если он стал ректором. Да и комитет не дремлет.

— Ну да, не дремлет, — она фыркнула, поворачиваясь к нему лицом. — Вас вон чуть не угробили. Так, сначала глаза давайте, а потом уже остальное… — И, помешкав, она всё-таки спросила, уже делая ему укол в глаз: — А пламя вас не сожгло из-за Геенны, да?

Берт молчал — не мог ответить, язык будто прилип к нёбу.

— Ах, точно… Но это логично. Надо будет Рону рассказать.

— Зачем? — Арманиус едва не подпрыгнул.

— Ну как же. — Эн вновь отошла к сумке и стала набирать второй шприц. — Он ведь изучает артефакты, в том числе кровную магию. Это может быть важно.

Пару секунд Берт молчал, раздумывая.

— Эн… я прошу тебя, не говори пока никому ничего. В том числе Рону.

Она кинула на Арманиуса быстрый взгляд, улыбнулась.

— Подозреваете?

— Да, — не стал скрывать Берт. — Не обижайся, но…

— Я не обижаюсь. — Она вновь обернулась и подошла ближе, держа шприц вертикально. — Если вас интересует моё мнение, то Рон не может быть замешан ни в каких заговорах.

— Почему ты так думаешь?

— Я давно его знаю, — ответила Эн, всё еще улыбаясь, — и он всегда был прям и прямолинеен, как палка. А еще он слишком не любит аристократию, чтобы ввязываться в их игры.

Берт промолчал. Он понимал Эн и не хотел её расстраивать, тем более, что сам не был уверен в выводах.

Люди меняются, это он знал точно. И друг может предать, особенно если на карту поставлено то, что он считает важнее любой дружбы.

— Ты сегодня останешься?

— Я… — Она явно колебалась. — Не знаю…

— Оставайся. Вдруг меня снова убить попытаются?

— Вы опять мной манипулируете, — засмеялась Эн. — Ладно, я останусь. — И, смутившись, добавила: — Мне нравится моя комната. То есть…

— Я понял, — Берт улыбнулся. «Моя комната». Замечательно! Теперь у него в доме есть комната Эн.

Осталось самая малость. Чтобы из «моя» эта комната превратилась в «наша».

* * *

Проснулась я от настойчивой вибрации браслета связи и, покосившись на экран, подскочила на постели — вызывал Арчибальд. И это было очень кстати! Ещё вчера я хотела попросить у него об одной услуге, но не успела.

— Доброе утро, Эн, — улыбнулась проекция принца. Я чуть смутилась, осознав, какой растрёпанной выгляжу, но быстро опомнилась — подумаешь, коса растрепалась…

— Доброе, Арчибальд. Мне, — я запнулась, — жаль, что вчера всё так получилось.

— Ничего страшного, — его высочество продолжал улыбаться, — хотя в оранжерею мы с тобой теперь несколько дней не сможем наведаться. Я через полчаса перенесусь на север. Только что поступил сигнал из штаба — Геенна просыпается.

— Ох… — выдохнула я, ощутив укол беспокойства в сердце. И даже не зная, за кого больше переживаю — за Берта или за Арчибальда. — А мне… а я так надеялась сегодня тебя увидеть!

Принц явно неправильно меня понял, улыбнувшись шире — почти безумно улыбнувшись, честно говоря.

— Я вернусь, и мы увидимся, Энни.

— Я не только про свидание. — Говорить об этом теперь было неловко, но надо. — Мне нужно немного твоей крови.

— Что?.. — улыбка его высочества угасла, сменившись удивлённым выражением лица. — Крови? Зачем?

— Для Арманиуса. У меня есть теория, что кровь Альго может воздействовать на резерв.

— Хм, — Арчибальд поднял брови, — интересно… Но смысл в этом есть. Эн, мне не жалко, я тебе хоть всю кровь бы отдал, но я не имею права. Тебе нужно просить разрешение у Арена. И, кстати, будет гораздо лучше, если кровь даст именно он, а не я. Он — сильнейший Альго.

Да, это справедливо, и я уже думала о таком варианте, но… Как я могу просить императора?..

Видимо, эта мысль отразилась на моём лице, потому что Арчибальд сказал:

— У меня есть пара минут, я сейчас свяжусь с Ареном, договорюсь, чтобы он принял тебя сегодня. Думаю, он не откажет. Только вот сообщу о решении брата уже не я, а его секретарь.

— Я понимаю, ты торопишься.

— Да, Эн, — его высочество посмотрел на меня с сожалением. — Но я надеюсь, что скоро вернусь, и мы с тобой всё-таки посетим оранжерею. И ещё кое-что.

Я кивнула и, пожелав Арчибальду удачи и попрощавшись, отключилась.

А еще минут через десять браслет вновь завибрировал.

— Доброе утро, айла Рин, — бесстрастным голосом сказала проекция незнакомой пожилой женщины с седыми волосами, собранными в пучок. — Меня зовут Адна Алиус, я секретарь его величества. Он будет ждать вас сегодня на аудиенцию к пяти часам вечера. Прошу вас не опаздывать и быть у парадного входа к половине пятого. Вас проводят.

— Хорошо, спасибо…

Секретарь прервала связь, и я, посмотрев на часы, решила, что можно идти в библиотеку завтракать.

Улыбнулась, вспомнив вчерашний вечер. Оранжерея оранжереей, но… Главное ведь, не где, а с кем…

* * *

Проснулся Берт в прекрасном настроении. А всё потому что Эн вчера осталась, и они провели очень хороший вечер вместе. Поужинали, разговаривая на отвлечённые темы, и Эн была такой расслабленной, несмотря на прошедшее покушение, и улыбалась, и шутила. Ничего особенного, но приятно, что в этой жизни всё иначе.

Перед сном Арманиус связался с Велмаром и узнал, что оказался прав — должность ректора получил именно Агрирус. Коллега честно пытался скрыть собственную радость, написанную на лице большими буквами, но получалось плохо. Впрочем, Берт не обижался. Если Велмар ни при чём, он будет хорошим ректором… при условии, что выживет. Но это уже дело Дайда.

Поднявшись с кровати, Арманиус не выдержал и проэкспериментировал — зажёг свечу и осторожно поднёс к пламени палец. Кожу защекотало, и жар Берт чувствовал, но не более. Видимо, вдобавок к собственной родовой магии он получил еще одну способность — не гореть в огне. Интересно, а у остальных архимагистров, рискнувших сунуться в Геенну, тоже так было? Он ничего подобного не слышал. Либо засекречено так, что даже сам Арен не в курсе, либо… и даже скорее всего… Эта троица ничего не узнала насчёт своих талантов. И Берт бы не узнал, если бы накануне его сжечь не попытались. Ну какой дурак будет руку в огонь пихать, чтобы понять, горит он в нём или нет? А иначе никак не поймёшь. Жар от пламени есть, и сильный, а вот то, что он в итоге не обжигает, понять можно только если попробовать.

В общем, да — вполне вероятно, что прыдыдущие «герои» попросту не догадались прыгнуть в костёр и посмотреть, что из этого получится. А Берт вот прыгнул, точнее, его туда прыгнули. И надо признать, бонус от Геенны он получил неплохой. Не гореть в огне, при этом не тратя ни капли силы, умеют только Альго. А теперь ещё и Берт. Любопытно, а эта способность передаётся по наследству?..

Арманиус усмехнулся и покачал головой. Кошмар, он уже о наследстве и детях задумался. Куда катится мир!

— Интересно, Эн понравится имя Айсиль*? — пробормотал Берт и, пару секунд посмеявшись над собой, пошёл в библиотеку — заказывать завтрак.

(*Айсиль звали мать Берта.)

* * *

Арманиус сегодня был в хорошем настроении, и мне поэтому страшно не хотелось начинать процедуру и причинять ему боль. Но… лечение есть лечение, так что сразу после быстрого и лёгкого завтрака — нагружать желудок я ему настоятельно не рекомендовала — я уложила ректора… то есть, бывшего ректора на диван и начала прикреплять к его коже датчики.

— Сейчас мне предстоят демонские муки? — пошутил он, глядя на процесс. Я нервно улыбнулась.

— Не знаю насчёт демонских…

— Просто муки, значит.

Он пытался меня подбодрить. Защитница… Он, человек, потерявший всё практически без остатка — что там семь магоктав по сравнению с девяноста пятью! — и терпящий каждый день жуткую боль во время наших процедур, пытался меня подбодрить. Пытался обратить всё в шутку, показать, что ему не страшно, чтобы я не переживала.

Как же я хочу восстановить этот демонский резерв. Как же я хочу!!!

— Ничего, это ненадолго. Всего пару минут. Вы узнали, кто стал ректором?

— Велмар, разумеется.

— Значит, вы не ошиблись… — пробормотала я, доставая из сумки несколько реактивов. Смешала их в пробирке и протянула ректору. — Пейте.

Он сначала понюхал, смешливо поморщился.

— Фу, гадость какая.

И несмотря на всю серьёзность ситуации, я улыбнулась — уж больно забавную физиономию он скорчил.

— Да, это вам не вино «Лунный свет». Пейте.

Он выпил — и сразу же растянулся на диване, не в силах пошевелиться. Только смотрел на меня укоризенно. И был прав, что смотрел…

— Простите, не предупредила. Минут десять не сможете двигаться. Сорвёте датчик, весь эффект насмарку… Если он вообще будет, конечно. Терпите… — Я вздохнула и, смирившись с неизбежным, тихо сказала: — Бертран.

Взгляд Арманиуса потеплел. Кажется, он всё что угодно готов мне простить только за то, что я назвала его имя. Глупая мысль.

Я закончила приготовления — ввела иглу в вену, установила капельницу с лекарством. И как только оно начало капать, включила ток пополам с чистой силой, надеясь, что в совокупности все эти мои задумки смогут повлиять на резерв.

Если бы Арманиус мог двигаться, он наверняка бы взвыл и взвился к потолку. А так — просто лежал, закрыв глаза, и грудь его тяжело, прерывисто вздымалась, пока я экспериментировала с датчиком, количеством реактива и концентрацией составляющих сила и ток.

Резерв оставался неизменным. Демоны, опять ничего не вышло…

Минут через десять, признав поражение, я всё выключила, убрала и сняла. Арманиус вздохнул глубже — действие реактива проходило — и прохрипел едва слышно:

— Ты садистка, Эн. Знаешь?

— Знаю. — Я села рядом и положила ладонь ему на грудь. Безумно хотелось обнять… Но нельзя, нельзя! — Простите.

— Не прощу, — он чуть улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. — Пока не пообещаешь мне сегодняшний вечер.

Я вздрогнула, но ладонь не отняла. А Арманиус продолжал:

— Я не могу больше сидеть в четырёх стенах, Эн. Скоро праздник перемены года. Давай погуляем по городу?

По городу?..

Защитница, и почему моё сердце так не сжималось, когда Арчибальд пригласил меня в оранжерею?..

— Хорошо… Я согласна.

Улыбка Арманиуса стала еще шире и радостнее.

— Прекрасно. Тогда давай встретимся в шесть на Дворцовой площади?

Я помотала головой.

— Лучше в шесть тридцать.

Мало ли, сколько времени я проведу у императора? Нет, сам приём наверняка будет не дольше десяти минут, но я ведь могу просидеть где-нибудь, дожидаясь, пока Арен сможет меня принять. Будь я аристократкой, еще можно было бы рассчитывать на пунктуальность, но зачем торопиться к безродной?

— Договорились. В шесть тридцать.

* * *

В прошлой реальности завтра было совершено покушение на Эн, и Берт собирался сделать всё, чтобы сегодня она осталась на ночь у него. Как именно этого добиться, он пока не представлял, но добиться было необходимо — иначе он не уснёт.

Хотя Дайд уже подтвердил, что в парке общежития никаких портальных ловушек не установлено, да и активатора в сумке Эн при обыске не нашли. Как дознаватели умудрились там порыться — одному Защитнику известно, но вот нашли время и место.

А ещё у неё до сих пор не было на пальце кольца принца, и это давало Берту надежду. Тем более, что Арчибальд, как он помнил с «прошлой» жизни, сегодня должен был отправиться на север, и вернуться через несколько дней.

И это время необходимо правильно использовать…

* * *

Сегодня мы с Байроном взяли новую пациентку-подопытную и приступили к новым исследованиям — попросили её применить кровную магию (с трудом, но у неё получилось), а после поместили под «колпак» — магический аппарат, считывающий все физические показатели круглые сутки. В зависимости от результатов завтра определимся, что дальше. Байрон, естественно, весь горел желанием применить что-нибудь радикальное, но я его желание не разделяла. И запыхтел, когда проходивший мимо заведующий хирургией сказал: «У любой головы должен быть мозг, Байрон. Поэтому во всём слушайтесь Эн».

И я бы непременно засмеялась, если бы не возмущённый взгляд бывшего однокурсника. Решила не провоцировать и сдержалась.

После обеда я отпросилась у собственного заведующего и, забежав к Валлиусу, коротко рассказала о своём плане с кровью Альго. Он слегка обалдел, но одобрил и вообще приободрился — сказал, что задумка интересная и действительно может сработать.

Я очень на это надеялась. А еще я надеялась, что император не откажет, поэтому взяла с собой во дворец всё необходимое для взятия крови.

Конечно, я не опоздала, пришла даже раньше, чем было назначено. Меня осмотрела охрана, после чего сверху спустился провожатый — слуга в белой форме, — и повёл меня на приём к его величеству.

Волновалась ли я? Безмерно. Честно говоря, было настолько страшно, что я с трудом дышала. Я дико боялась, что Арен откажет, а ещё — я просто боялась. И мне было неловко, как маленькой девочке, которая пришла на праздник в старом платье с заплатками и теперь пытается выглядеть такой же, как все, но получается плохо.

Нет, платье у меня было нормальным, но… Где оно, а где интерьеры императорского дворца? Это же как небо и земля.

Меня привели в приёмную, где сидела секретарь — та самая пожилая женщина, утром разговаривавшая со мной по браслету, — усадили на диван, и она поинтересовалась:

— Будете кофе или чай, айла Рин?

Я так нервничала, что в горле совсем пересохло.

— Чай, если вам не трудно.

Она кивнула, и через минуту передо мной появилась чашка с дымящимся напитком, от которого шёл настолько восхитительный запах, что я с трудом удержала себя от желания выпить всё залпом и немедленно попросить добавки. Пила, растягивая удовольствие, и ожидая, пока позовут.

Минут через пятнадцать — ровно в пять — у секратаря что-то пикнуло, и она, подняв голову от каких-то бумаг, сказала мне:

— Заходите, его величество ждёт.

Я встала с дивана, звякнув чашкой. Глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением. Не слишком получилось, но… не могу же я сбежать из-за какого-то страха!

За тяжёлой деревянной дверью с причудливыми узорами — птицы в винограде и какой-то орнамент, — оказалось просторное помещение, очень уютное и напоминающее библиотеку. Я вспомнила кабинет Арчибальда — этот был другим. Шкафы с книгами из тёмного дерева, светлый блестящий пол — ходить боязно, — диваны полукругом в центре комнаты с небольшими столиками на колёсиках и письменный стол возле окна со множеством всяких бумаг.

Но больше всего меня поразила люстра, свисающая с потолка. Не магическая, но яркая, огромная, хрустальная, и как раз над диванами. Если упадёт — раздавит насмерть.

— Заходите, не стойте на пороге, — услышала я мужской голос и, опустив взгляд, заметила императора. Он сидел на одном из диванов и пил чай из большой белой чашки с золотой каймой. Чашка действительно была очень большой — аристократия обычно пьёт из посуды гораздо меньшего размера. Этикет ведь… — Заходите-заходите, — повторил его величество, и тут я опомнилась.

Защитница, Эн, ты от страха совсем всё позабыла.

Я попыталась присесть, как полагается, но так как я делала подобное по-настоящему впервые в жизни и очень нервничала, получилось плохо. Я покачнулась и чуть не упала, но всё-таки удержалась на ногах. Выпрямилась — и совсем смутилась, увидев, что император улыбается.

— Простите, — сказала я тихо. — Я просто никогда…

— Я понял, — его величество кивнул и указал мне на место рядом с собой. — Садитесь, Эн.

У меня мелькнула мысль, что это как-то слишком близко, но кто я такая, чтобы спорить?

И я села.

— Адна, — произнёс император, коснувшись браслета связи, — еще чаю моей посетительнице. — А затем вновь обратился ко мне: — Рассказывайте, что привело вас сюда. Хотя… — Он вдруг улыбнулся. — Давайте угадаю. Арманиус?

Почему-то именно в этот момент, глядя на немного шкодливую улыбку его величества, преобразившую строгое и пугающее лицо, я поняла, что наш император очень молод. Он ведь ненамного старше меня…

— Да, ваше величество. Вы ведь в курсе ситуации с его резервом?

— Разумеется.

— У меня есть теория, как можно повлиять на него. Я не уверена, но очень хочу попробовать. Однако… мне для этого нужна ваша кровь.

Улыбка ушла с лица императора. Он серьёзно на меня посмотрел, нахмурился и сказал:

— Изложите ваши аргументы.

Я сглотнула.

— Резерв архимагистра и его способности изменились после того, как он побывал в Геенне. — Брови Арена поползли вверх. — Он не говорил, конечно, я просто догадалась. Альго — потомки Защитника, вы — часть Геенны. И я подумала…

— Ясно, — император кивнул, и мне сразу стало легче. — Я понял вас, Эн. Вы полагаете, что можно вылечить подобное подобным.

— Да, верно. Вы… — Я запнулась. — Вы дадите мне… свою кровь?

Он молчал, и я вновь занервничала.

— Вы умная девушка, Эн, — сказал его величество медленно и вновь улыбнулся. Только… очень странно улыбнулся. Как будто бы с горечью. — Вы должны понимать, что у меня нет никаких причин делать то, о чём вы меня просите.

— Но… — я задохнулась. — Если я вылечу Арманиуса…

— Если, — перебил меня император. — Вы верно сказали — если. Вы ни в чём не уверены. Но даже в случае гарантий… Моя кровь практически бесценна, а вы хотите, чтобы я просто отдал её?

Защитница… почему мне кажется, что он чего-то хочет от меня, но я не понимаю, чего?

— Почему просто? Вы отдадите её за возможность вернуть себе архимагистра…

— Я уже смирился с его утратой, — усмехнулся Арен. — И возможность — это слишком малая цена. Слишком, Эн.

Сердце в груди колотилось от отчаяния.

Наверное, именно поэтому я и выпалила:

— Тогда назовите свою цену, ваше величество.

Он не успел ничего сказать — вошла секретарь. Поставила передо мной чашку с чаем и так же молча вышла.

— Пейте, Эн, — произнёс император вкрадчиво. Пить? Я бы лучше разбила эту чашку об стену… или ему об голову. — Что же касается цены… Кровь за кровь. По-моему, справедливо.

Несколько секунд я не понимала, о чём он говорит. А когда поняла…

— Вы шутите? — спросила я с надеждой, вглядываясь в чёрные и абсолютно бездонные глаза.

Он должен шутить. Не может быть, чтобы он хотел…

— Я похож на шута? — Император придвинулся ближе, сократив между нами расстояние до неприличного, и положил ладонь мне на бедро. Я дёрнулась от неожиданности — но так же неожиданно застыла, осознав…

Плевать. Я должна получить его кровь. Любой ценой. И эта цена — довольно-таки маленькая.

— Не похожи, ваше величество, — сказала я и сама удивилась тому, каким чужим показался собственный голос. — Я согласна.

— Очень хорошо, — а вот голос императора был довольным. И ладонь поползла выше… а потом ниже… Он весьма откровенно ласкал меня, и ничего не оставалось, как терпеть, стиснув зубы. — Придёшь сегодня сюда к одиннадцати вечера. Координаты для переноса возьми у Адны. Допуск на сутки я дам. Перед переносом наденешь вот это. — В руку легла какая-то цепочка, показавшаяся обжигающе горячей по сравнению с моей кожей. — Иллюзорный амулет.

— Зачем? — я не удержалась от вопроса.

— Ради твоего же блага. Конечно, если не хочешь, можешь не надевать, но пойдут слухи. Да и мне, честно говоря, совсем не хочется ссориться с Арчибальдом.

Внутри всё вспыхнуло от циничности подобных слов. Ссориться с Арчибальдом! То есть, император, зная, что его двоюродный брат ухаживает за мной, собирается…

Какая гадость…

Впрочем, Эн, чего ты ожидала от венценосных особ? Для его величества ты — как грязь под ногами. И он наверняка не позволит Арчибальду на тебе жениться. Особенно после… сегодняшней ночи.

Меня замутило.

— Хорошо, я надену. Я… могу идти?

— Иди, — он кивнул, убрал руку и отодвинулся. Слава тебе, Защитница! Я так боялась, что поцеловать захочет. — К одиннадцати жду. Да, кстати… — Император легко дотронулся до моего плеча, и я ощутила, как лбу вдруг стало холодно. — Всё, теперь ты никому не сможешь об этом рассказать.

Честно говоря, я и не собиралась. Кто же будет рассказывать о подобном позоре? Может, для кого-то это честь — греть постель императору — но для меня нет.

Выйдя из кабинета минутой позже, я взяла координаты у секретаря — она при этом очень цепко и понимающе на меня посмотрела, — и ушла, полная решимости не отступать и идти до конца, как бы ни было противно.

А чай я так и не выпила…

Вернувшись в госпиталь, чтобы завершить рабочий день достойно, я поняла, что гулять сегодня с Арманиусом не смогу. Сначала быть с ним, а потом идти к императору — это выше моих сил.

Поэтому связалась с ним по браслету и соврала, что на работе срочное дело и я поздно освобожусь. К моему удивлению, после этого он сказал:

— Приходи потом ко мне.

— Что вы, — пробормотала я, — это поздно уже будет. Да и мне в общежитие надо.

— Эн… — глаза у Арманиуса почему-то были тревожными, — тогда обещай мне кое-что.

— Что? — я удивилась ещё больше.

— Утром не приходи ко мне пешком, как обычно, а перенесись при помощи лифта. Из своей комнаты в общежитии — сразу ко мне. Не ходи никуда. Обещай.

Как я могла обещать, если не знала, где буду утром? Сколько времени император будет меня мучить? Пары часов ему хватит или он до утра планирует?..

Но объяснить это я всё равно не могла. Значит, перенесусь прямо из дворца, благо, допуск будет. Почти то же самое, что из своей комнаты в общежитии…

— Обещаю.

Арманиус, кажется, разом успокоился. И в другое время мне было бы безумно интересно, что он такое себе напридумывал, но… не сегодня.

Сегодня я наглухо закрыла своё сердце, чтобы ничего не чувствовать.

Иллюзорный амулет его величества превратил меня в знойную голубоглазую брюнетку с надменным взглядом. Подобная личность, одетая в простое зелёное платье, выглядела бриллиантом среди стекляшек.

Половина одиннадцатого я построила пространственный лифт и оказалась в помещении, полном охранников. К моему удивлению, они ничего у меня не спросили — видимо, император предупредил, что к нему должна прийти знойная красотка, — и сразу выделили двоих сопровождающих, которые и довели меня до…

… Ну да, до спальни. Точнее, до комнаты перед спальней — не знаю уж, как она называется. В соседнем помещении находилась только кровать, а вот здесь уже был камин — огромный, почти во всю стену, — тёплый бордовый ковёр под ногами, маленький столик с графином и двумя стаканами, напольные светильники — сейчас они не горели, — и картины на стенах. Их я и стала рассматривать в ожидании его величества, сняв перед этим иллюзорный амулет и положив его на столик.

Природа, сплошная природа. Лес, море, звёздное небо над рекой, закат — или рассвет? — мшистый валун…

… Позади раздался треск, и я резко обернулась — и тут же вытаращила глаза в немом шоке.

Император… выходил прямо из камина!..

— Защитница… — прошептала я, страшно жалея, что здесь нет ни одного стула. Я бы села, честное слово…

— Добрый вечер, — его величество кивнул и понимающе улыбнулся. — Может, воды?

— Нет, спасибо.

Я хотела сказать «Давайте лучше поскорее всё закончим», но сдержалась.

— А я, с твоего позволения, выпью.

Император налил себе воды в стакан, сделал глоток, бросая на меня косые нечитаемые взгляды. Я старательно держалась, гася все эмоции — боялась сорваться в истерику и всё испортить.

— Не нервничай так, — сказал его величество, с глухим стуком поставив стакан обратно на столик. — Это не смертельно.

Я сжала зубы.

— Я знаю. И не волнуйтесь, я в порядке.

Он усмехнулся и медленно подошёл ближе. Страшно захотелось убежать… и побыстрее.

— У тебя пока есть возможность отказаться, Эн, — сказал он вкрадчиво, останавливаясь в шаге от меня. Чёрные глаза при свете камина казались ещё темнее и странно сверкали. — Откажись сейчас, и я отпущу тебя. И никто об этом не узнает.

— Нет, ваше величество, — я помотала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, а не дрожал. — Мне нужна ваша кровь.

— Ты уверена? — он наклонил голову, изучая меня, словно зверя в зоопарке.

— Да.

— Что ж… Тогда иди сюда.

Я сглотнула. Это уже сложнее… Я думала, император всё сделает сам.

Заметив мои колебания, его величество сказал уже жестче:

— Если ты приняла решение, иди сюда. Или уходи. Мне не нужно бревно в постели. — Я вздохнула, услышав это «бревно в постели» — вновь стало очень неприятно и страшно. — Ну же. Я жду.

Я шагнула вперёд, изо всех сил стараясь позорно не свалиться под ноги этому жуткому мужчине, и сразу оказалась в его объятиях. Напряглась, почувствовав на талии его ладони, показавшиеся мне жёсткими, словно сделанными из камня, подняла голову…

— Я жду, — произнёс император, глядя мне в глаза. Лицо его было не менее жёстким, чем голос и ладони. Защитница…

Я приподнялась и прижалась сухими губами к его щеке. Она, к моему удивлению, была тёплой и нежной, а вовсе не холодной и каменной.

— Ещё.

Я прошлась с поцелуями вверх, к виску, потом вновь ниже… Замерла, достигнув незнакомых губ, и вздрогнула, услышав ледяное:

— И?

Защитница, я, наверное, умру сегодня.

Я вздохнула и прижалась губами к его губам.

Это было… словно прыжок в ледяную воду. Я знаю, мы с братом и сестрой прыгали как-то по весне в прорубь… Безумно страшно, отчаянно и холодно до такой степени, что замерзают даже кости.

Но нам-то, детям, было весело. Мне нынешней — не очень.

Император ответил на поцелуй, сжав ладонями моё лицо, и ответил совсем не целомудренно, совсем… Мне хотелось оттолкнуть его, но я терпела. И не просто терпела — я изо всех сил старалась, чтобы ему понравилось, и губами двигала, и языком, и, подняв руки, положила их ему на плечи. Погладила, пытаясь быть ласковой…

Он перестал меня целовать очень неожиданно. Отстранился, заглянул в глаза и сказал уже не настолько спокойным голосом, как раньше:

— Хорошо, мне нравится. Ты молодец. Пойдём в спальню.

Я кивнула и сделала шаг к соседней комнате — и замерла, услышав:

— Ты точно не передумала, Эн?

Почему он постоянно об этом спрашивает?!

— Нет, ваше величество.

— Хорошо, — император изучал моё лицо, и его жуткие глаза сверкали. — Тогда пойдём.

Он положил руку мне на талию и повёл в соседнюю комнату. Она была поменьше предыдущей, да и практически всё её пространство занимала огромная кровать, по обе стороны от которой стояли два неярких магических светильника.

Покрывало было откинуто, обнажая постельное бельё, и я сжала зубы, вдруг представив себе, что именно здесь…

Нет, Эн, не думай. Захлестнёт паникой.

Император подвёл меня к краю кровати и, повернув к себе спиной, начал расстёгивать платье. Быстро и ловко… Явно много практиковался. Так что совсем скоро платье упало вниз, оставив меня в одном только нижнем белье.

Он развернул меня, как куклу, и, оглядев с головы до ног, хрипло сказал:

— Теперь ты раздевай меня.

Поначалу показалось, что я ослышалась. Видимо, он понял это, потому что повторил:

— Раздевай, Эн. — Прищурился, глядя мне в глаза. — Или ты передумала?

— Нет, — я помотала головой и, подняв руки, начала расстёгивать рубашку его величества. — Не передумала.

Император очень странно смотрел на меня, пока я раздевала его. Тело у него было смуглым и очень, очень горячим.

— Вы такой тёплый, потому что недавно из огня? — спросила я, пытаясь отвлечь саму себя. Рубашку я сняла, нужно было переходить к брюкам, и… Страшно. — Или это такая особенность у всех Альго?

— Особенность есть, но сейчас я горячее, чем обычно.

— Из-за огня?

— Из-за тебя.

Я вспыхнула. Зря вообще спросила…

— Я жду, Эн.

Я, сцепив зубы и стараясь ни о чём не думать, села на постель. Стянула с его величества штаны, дотронулась до нижнего белья, но он остановил меня резким:

— Пока достаточно. — А в следующую секунду голова закружилась, потому что император опрокинул меня на кровать, разведя ноги и ложась сверху, и поцеловал.

Защитница, я думала, что тот, первый поцелуй, был неприличным? Наивная. Неприличным был этот. Начиная с самого поцелуя, заканчивая движениями корпуса мужчины и настойчивыми руками, сдирающими с меня бельё. Сначала верх, потом низ, не отрываясь от поцелуя.

Горячие ладони сжали грудь почти до боли, и я всхлипнула.

— Ты передумала? — выдохнул император мне в губы. Теперь голос у него совсем не был ледяным. Но, по правде говоря, ледяной голос пугал меня меньше, чем такой — полный желания.

— Нет.

Его величество чуть приподнялся, заглядывая мне в глаза. Я вздрогнула от выражения его лица, зажмурилась на секунду… и вся сжалась, ощутив губы этого мужчины на своей груди.

Он целовал то медленно, нежно, то страстно и почти больно, но это было неважно. Неважно, как. Я всё равно хотела плакать и сдерживалась изо всех сил. А губы ползли ниже, на живот… и язык… о, Защитница…

— Ты передумала?

— Нет. — И я, испугавшись, что император сам может передумать — не зря же постоянно спрашивает! — подтянула его к себе, обняла, прижалась и поцеловала. В губы, в щёки, в грудь, в живот… Я целовала его много-много раз, отчаянно пытаясь доказать, что мне нравится и самой, что я тоже хочу его — лишь бы дал мне свою кровь. Лишь бы дал!

В какой-то момент я вновь оказалась лежащей на спине, а император, почему-то очень нежно, понимающе улыбаясь, опустился на меня, лаская ладонями шею и затылок.

— Смелая девочка, — прошептал он, коснувшись горячим дыханием губ. — Очень смелая. Если понадобилось, и в Геенну бы вошла, да?

— Конечно, — сказала я тихо и, помешкав, робко спросила: — Почему вы не раздеваетесь до конца?

К моему удивлению, он засмеялся.

— Ну я же не железный, — ответил и, положив ладонь мне на лоб, произнёс: — Ты умница, Эн. Спасибо тебе за всё. А теперь… спи.

И в следующую секунду я провалилась в сон.

Проснулась я на рассвете почему-то у себя в комнате. В общежитии.

Поначалу решила, что мне всё приснилось… Но я была голой, а на теле оказалось несколько следов от поцелуев его величества.

Однако дело было не только в этом…

Моя одежда аккуратной стопочкой лежала на стуле, а рядом с ней на столике я обнаружила большой букет белых роз, пахнущих липовым цветом, маленький пузырёк с кровью и записку, написанную незнакомым размашистым, уверенным в себе почерком:

«Обещанное».

И только тогда я, взвыв, как раненое животное, упала на пол и разрыдалась, выплакивая из себя всё скопившееся за вечер и ночь напряжение…

Я не понимала, почему Арен не взял меня. И была не уверена, что хочу это понимать.

Γлавное — я заполучила его кровь, и теперь у Арманиуса вновь есть надежда.

А вместе с ним она есть и у меня.