ГЛАВА ШЕСТАЯ

С утра Берта немного потряхивало, ведь в прошлой реальности именно сегодня произошло покушение на Эн. И отпустило только в тот момент, когда он увидел её в дверях собственнной библиотеки. Она сдержала слово — не пришла, а перенеслась, и у Арманиуса отлегло от сердца. Все эти дни он боялся, что его жертва будет напрасной, но вот — Эн здесь, живая и всё помнит.

Радость была настолько сильной, что он не сразу заметил, насколько девушка взбудоражена. А когда заметил, нахмурился, не понимая, в чём дело — движения Эн были нервными, дёргаными, и глаза влажно блестели, и лицо казалось опухшим, будто она незадолго до этого плакала.

— Что-то случилось? — спросил Арманиус, глядя, как Эн быстро смешивает что-то в пробирке. — Ты из-за чего-то переживаешь?

Она вздрогнула, покосилась на него, и Берт встревожился еще больше — в её взгляде было чувство вины.

— Всё в порядке.

Врёт. Впрочем, кажется, он догадался, в чём дело. Видимо, сегодня ему предстоит очередная болезненная процедура. Только вот зачем было плакать? Но это лучше спросить чуть позже, когда Эн немного успокоится.

— Снимайте рубашку, ложитесь на диван. На спину.

Берт послушно лёг, а Эн между тем набирала что-то в большой шприц. Жидкость была тёмно-красной, словно венозная кровь. И Арманиусу, когда он смотрел на эту жидкость, почему-то становилось не по себе.

Эн села рядом, нашла вену на его руке, медленно ввела иглу, а потом начала вводить и лекарство — или что там было в шприце…

Почти сразу Берт ощутил страшную боль в вене. Боль постепенно распространялась по телу, и поначалу она была тупой и будто бы сдавливающей, но через полминуты превратилась в острую и обжигающую.

— Как вы? — спросила Эн, вынимая иглу и глядя на Арманиуса очень внимательно. Глаза её при этом были полны какой-то отчаянной надежды.

— Как будто горю, — Берт постарался улыбнуться, но не получилось — челюсть свело. — Признавайся, ты мне ввела огонь Геенны в жидком виде?

— Что-то вроде этого. Терпите.

Арманиус так и делал, хотя это было непросто. Боль будто бы сжигала изнутри его вены и артерии, и в какой-то момент он не выдержал — зажмурившись, схватился за голову и застонал, выгибаясь…

Сразу стало легче. Только вот Эн почему-то закричала:

— Защитница! Арх… Бертран! Вы горите!!!

Горит?..

Берт открыл глаза. Боль постепенно уходила, вот только вокруг него действительно полыхал огонь, демонски напоминая прежний, архимагистерский. И так же, как и тот огонь, этот не сжигал окружающие предметы, поэтому диван под Арманиусом оставался целым и невредимым.

— Γорю…

Берт втянул в себя пламя, как делал раньше — и поразился, когда оно послушалось. Посмотрел на Эн. Она стояла в трёх шагах от него и, подняв руки к груди, сжала их в кулаки в каком-то отчаянном жесте.

— Не получилось… — прошептала она, и он вдруг заметил, что в глазах её застыли слёзы. — Ваш контур… вы чувствуете его? Он теперь беспрерывно светится и почти целиком восстановился… Но резерв… Не вышло…

Берт на мгновение прислушался к себе — да, действительно, контур был практически целым и стабильно светился. Однако резерв по-прежнему составлял семь магоктав.

Арманиус, вздохнув и ощутив лёгкий укол досады от очередной неудачи, медленно поднялся с дивана. Сильно шатало, но он тем не менее осторожно приблизился к Эн — и обнял её, прижав к груди и поглаживая по собранным в тугую косу волосам.

Она всхлипнула и уткнулась в него мокрым лицом.

— Не отчаивайся. Ты всё равно молодец.

Эн помотала головой, не переставая плакать.

— Я так надеялась… Так… Мне казалось, это отличная задумка… И вот… Защитница, может, стоило использовать еще силу и ток, а не только реактив?.. Да, точно… Но… у меня совсем ничего не осталось…

Берт не понимал, что значит «ничего не осталось», но это не казалось ему важным.

— Не плачь, Эн, — сказал он тихо, прикасаясь губами ко лбу девушки. — Я понимаю, это обидно. Но посмотри на меня. Я здесь, и я живой — это главное.

— Да, я знаю, — она вздохнула, пощекотав своим дыханием кожу на груди Арманиуса. — Просто очень… больно.

— Не надо. Отпусти эту боль. И вообще — ты вчера обещала мне прогулку. Пойдём сегодня?

Эн улыбнулась и, отстранившись, вытерла ладонью влажные щёки.

— Конечно, арх… Бертран.

* * *

Мне уже давно не было настолько плохо, как сегодня.

Защитница, как же я надеялась на кровь императора! Эффект-то был — контур поначалу светился, потом начал сращиваться, и сросся почти целиком, но резерв… Не изменился. Совершенно не изменился!

По дороге в госпиталь я вспоминала случившееся и анализировала процедуру. Я где-то ошиблась. Кровь должна была сработать, просто обязана! Надо придумать какой-то другой способ. Вводить медленнее, использовать ток и силу. И иглы. Да, точно.

Но крови у меня не осталось ни капли, да даже если бы осталась, она была бы уже непригодна для процедуры после открытия пробирки. И что с этим делать, я не представляла. Идти опять к императору?

При мысли о повторении ночного визита меня замутило. Защитница, второй раз мне вряд ли настолько повезёт… Но надо, надо!

Только не сегодня. Сегодня я не смогу. Но долго ждать нельзя — если контур восстановится, то резерв, скорее всего, уже нельзя будет изменить. Завтра с утра попробую еще один способ — последний из запланированных — и договорюсь на вечернюю аудиенцию. Сделаю всё, что он захочет, лишь бы дал мне вторую пробирку с кровью. Лишь бы дал!

А если я не представляю для его величества интереса? Он ведь почему-то так меня и не взял. Почему? Что я делала неправильно? Может, надо было… дотронуться… о нет, Эн, не думай об этом сейчас!

Но поздно. Я уже слишком ярко представила, как и что буду делать завтра вечером — пришлось отбежать в кусты возле госпиталя и выплеснуть под них утренний чай. Благо, больше ничего в желудке не было — меня слишком тошнило, и поесть я попросту не смогла.

У тебя всё получится, Эн. Обязательно получится. Главное — не думай об этом именно сейчас. Сейчас надо идти работать. Тебя ждут больные со сломанными контурами и Байрон.

Странно, но мысль о Байроне привела меня в чувство. Точнее, не о нём, а о нашей с ним общей подопытной. Интересно, как она там?

В госпитале я немного развеселилась, наблюдая за Асириусом, который готов был скакать от восторга по причине того, что у нашей больной начал светиться контур. Правда, нестабильно — свечение было то ярким, то почти затухало, — но оно ведь было, и это уже большой шаг вперёд.

Однако подопытная от слабости совершенно не могла подняться с койки, и это отбрасывало нас назад, возможно, ещё на два шага.

— Это из-за отсутствия хирургического восстановления, — сказала я, рассматривая показания «колпака». — Организм нацелен не на контур, а на всё сразу. Иммунитет ослаблен и не справляется с проблемами. Не знаю, не знаю…

— Что будем делать? — радость Байрона после этих слов несколько поутихла.

— Попробуем общеукрепляющую терапию. Я сейчас напишу назначения. Плюс каждый день ей надо будет пользоваться родовой магией. И ещё… да, пожалуй, иглоукалывание не будет лишним. В течение пяти дней посмотрим на результаты, если их не будет — отправим её на хирургическое восстановление.

На том и порешили, и Асириус ушёл к себе, а я принялась писать подробные назначения для капельниц.

Ближе к обеду, словно включившись в реальность, я вдруг вспомнила, что завтра день перемены года, а значит, император наверняка откажет мне в аудиенции. В конце концов, он ведь тоже человек, должен когда-то отдыхать.

Замутило, когда я поняла — всё-таки придётся проситься к нему сегодня. И, возможно, вновь отказывать Арманиусу… Демоны, и почему я не подумала об этом раньше?

Но рассуждать времени не было, и я, пару секунд размеренно подышав, чтобы хоть немного успокоиться, связалась с секретарём императора. С непроницаемым для эмоций лицом она выслушала мою просьбу о встрече, кивнула и отключилась.

И ровно через пять минут браслет завибрировал.

— Его величество ждёт вас прямо сейчас, — сказала Адна Алиус, выбив у меня из лёгких весь воздух этой фразой. — Переноситесь. Координаты у вас есть. Вас проводят.

Какое-то время после того, как проекция секретаря исчезла, я сидела за столом в собственной лаборатории, пережидая приступ паники. Сейчас… прямо сейчас… Защитница, я не готова видеть этого мужчину вообще никогда, не то, что прямо сейчас!

Но выбора у меня не было. И я, встав, начала строить пространственный лифт.

На этот раз меня вновь привели в уже знакомую приёмную возле кабинета, где сидела айла Алиус. Только чаю она не предложила — сразу кивнула на дверь.

— Заходите, он ждёт.

Говорят про сердце, которое ушло в пятки — вот у меня в тот момент, когда я входила в кабинет, в пятки ушло не только сердце, а вообще всё. Особенно лёгкие. Я с трудом дышала, не представляя, что сейчас будет, и как с ним разговаривать.

Император стоял у окна и листал какую-то книгу. Когда я вошла, он отложил её на письменный стол и подошёл к диванам. Встал за одним из них, положил руки на спинку, глядя на меня внимательными чёрными глазами, и спросил тихо и безэмоционально:

— Что привело тебя ко мне, Эн?

Все слова застревали в горле, не доходя до губ.

Император ждал секунд десять, а потом сказал, усмехнувшись:

— Мне уже доложили, что твоя попытка провалилась. Ты хочешь попробовать ещё раз, я верно понимаю?

Я резко, со свистом, выдохнула, и всё-таки смогла сказать:

— Дa. — Голос был хриплым, срывался. — Я… мне нужна еще одна пробирка. Я думаю изменить процедуру.

— Только одна? — Его величество поднял брови. — Или, может, пять? Шесть?

Кажется, он смеялся надо мной.

— Нет. Одна. Вы… — Голос вновь сорвался, но я, собрав в кулак всю волю, продолжила: — Вы дадите её мне?

Император молча смотрел меня, задумчиво наклонив голову, и я поспешила сказать еще кое-что, пока не растеряла смелость:

— Я сделаю всё, что вы попросите. Всё, что вы хотите. — Он поднял брови. На мгновение вновь захлестнуло дикой паникой, но я всё равно продолжала говорить: — Я не знаю, что вам не понравилось вчера, у меня… нет опыта. Но клянусь, я всё исправлю. Всё, что хотите.

Губы его дёрнулись, словно он хотел улыбнуться.

— Что ж… — сказал император медленно и так же медленно вышел из-за дивана. Пошёл ко мне, и я с трудом удержала себя от позорного бегства к двери назад спиной. — Говоришь, всё, что хочу…

— Да, — подтвердила я глухо и бесславно закрыла глаза, когда он совсем приблизился. Чуть вздрогнула, ощутив ладони на талии, а потом, опомнившись, сама прижалась теснее, всем телом, и обняла его обеими руками, зарывшись ладонями в волосы. Мягкие волосы… Как они могут быть такими мягкими, когда он сам такой жёсткий, каменный, жестокий?.. — Всё…

Я раскрыла губы, ожидая поцелуя, но его не последовало.

Вместо этого император сказал:

— Завтра вечером во дворце состоится приём в честь дня перемены года. Для приглашённых. Ты придёшь туда. Это — цена за мою кровь на этот раз.

Я распахнула глаза и с недоумением уставилась на его величество. Он усмехался, изучая моё лицо своими жуткими глазами — захотелось спрятаться, прикрыться.

— Ваше величество… я же безродная.

— Мне плевать, — сказал он резко, и ладони на моей талии чуть сжались. — Ты придёшь. Или ничего не получишь. Выбирай.

Я сглотнула. В голове, словно пчёлы, роились мысли, сменяя одна другую с ужасающей скоростью.

Зачем ему это? Почему я? И в конце концов… Постель прилагается к приёму, или нет? И я потом смогу пойти домой?

Он словно услышал последний мой вопрос, потому что произнёс:

— Только приём, и больше ничего.

Облегчение, которое я испытала в тот момент, наверное, можно сравнить с облегчением горы, с которой наконец сошла лавина. Или с облегчением тучи, из которой пошёл дождь…

Я резко задышала полной грудью, ощущая себя счастивой. Защитница…

Не знаю, почему, но я поверила императору сразу.

— Я согласна.

Он по-прежнему смотрел на меня, не отрываясь, и усмехался, но в этой усмешке за жестокостью мне чудилась горечь.

— Дворцовая набережная, — сказал император абсолютно холодным голосом. — Дом двадцать девять. Салон вечерних платьев «Анна». Придёшь туда сегодня вечером, выберешь себе платье из готовых. Там есть и туфли, тоже выберешь.

— У меня… — я попыталась возразить, но он не дал.

— Выберешь. Я оплачу. Дальше пойдёшь в дом тридцать один. Салон ювелирных украшений «Амадео». Подберёшь к платью украшения. Серьги и колье как минимум. Всё поняла?

— Да, — ответила я неохотно, осознавая, что император прав. В конце концов, я же не могу прийти на официальный приём во дворец в обычном платье. У меня были праздничные, но… не настолько праздничные.

— Тогда всё, — сказал, словно отсёк лишнее мечом. И наконец отпустил меня. — Иди, Эн. Кровь сегодня вечером доставят тебе в общежитие.

Я кивнула и, развернувшись, почти побежала к двери. Благо, бежать было недалеко — шагов пять. А дотронувшись до ручки, услышала:

— Не волнуйся, Арманиус на приёме тоже должен быть.

Я вздохнула и, улыбнувшись, выскользнула из кабинета, ощущая себя червяком, которого сегодня почему-то не склевала огромная хищная птица.

* * *

Ближе к вечеру, когда Берт уже собирался на встречу с Эн, с ним вдруг связался император.

— У меня к тебе просьба, — сказал Арен, и Арманиус насторожился. Просьбы его величества обычно добром не заканчивались. — Пожалуйста, сопровождай Эн на завтрашний приём в честь дня перемены года. Который во дворце.

Если бы Берт не сидел, он бы упал.

— Но…

— Я попросил её прийти, и она дала согласие, — проговорил Арен резко. — И Защитника ради, не выспрашивай, что случилось. Сегодня вечером ей надо будет выбрать платье, туфли и украшения, поможешь. А завтра сопровождай. За вами заедут, я пришлю магмобиль.

— Хорошо, — протянул Арманиус, стараясь не думать о том, за что конкретно император назначил Эн такую цену. — Пытаешься приучить аристократию к тому, что пора перевернуть мир с ног на голову?

— Именно, — Арен едва заметно усмехнулся и прервал связь.

Значит, его величество попросил Эн прийти. Попросил… Забавная формулировка. Скорее всего, это она у императора что-то попросила, но Арен ничего и никогда не давал просто так. Он же Альго. Поэтому сразу решил использовать подвернувшуюся удачу и показать публике безродную, но добившуюся успеха девушку, которой в будущем пожалуют титул.

Всё верно, и Берт его понимал, но от этого понимания легче не становилось. Увы, в этом был весь Арен — даже относясь к человеку с симпатией, он всегда думал о том, как его использовать на благо империи, при этом не ощущая ни малейших угрызений совести. Арманиус привык к такому отношению, но в ситуации с Эн смириться было сложнее. Ему не хотелось, чтобы Арен её использовал. Даже так безобидно. Конечно, аристократия завтра будет косо на неё смотреть, но косые взгляды — это не портальная ловушка, пережить можно. Хотя и неприятно.

Арманиус усмехнулся и покачал головой, представляя, что Эн, в отличие от него самого, наверняка довольна сложившейся ситуацией. Раз Арен назначил цену, значит, дал ей то, о чём она просила. Или даст. Для неё это главное.

И что это может быть?

Половина седьмого Арманиус встретился с Эн на Дворцовой площади. Как он и предполагал, девушка сияла, словно новенькая монета, и широко улыбнулась, увидев его.

— Только недолго, — сказала она сразу, чуть помрачнев. — Мне ещё надо кое-куда зайти…

— Пару часов назад мне звонил Арен, — признался Берт, взяв Эн под руку. — Рассказал, что позвал тебя на приём, и ты согласилась. Сегодня вместе зайдём во все эти салоны, а завтра я буду тебя сопровождать.

— Это очень хорошо, — она кивнула и сказала громким шёпотом: — А то я боюсь.

— Бояться не надо. Думаю, этикет ты знаешь нормально, вилку от ножа отличишь, а в остальном… Кстати, а как у тебя с танцами?

— Так себе, — Эн поморщилась. — Наступаю на ноги постоянно, и вообще я очень неуклюжа. Меня всегда больше интересовала магия. А там обязательно танцевать?

— Не обязательно. Только если император пригласит — ему отказывать никто не имеет права. Но это всё равно не больше одного раза.

— Один раз я выдержу как-нибудь. Хотя, — она засмеялась, — тут дело не во мне. Главное, чтобы его величество выдержал и не завыл, когда я буду топтаться по его ногам.

Берт смотрел на её весёлую улыбку — и никак не мог перестать гадать, что же именно понадобилось Эн от Арена.

А потом он вдруг вспомнил…

«Признавайся, ты мне ввела огонь Геенны в жидком виде?»

«Что-то вроде этого».

Кровь. Точно, кровь! Значит, она с утра разбавила чем-то кровь Арена и использовала это «лекарство» во время процедуры. Не получилось — и Эн решила попросить добавки.

Интересно… две пробирки крови за один вечер? Или Арен потребовал еще что-то?

— Император просил тебя только прийти на этот приём, или еще о чём-то? — Берт внимательно посмотрел в лицо Эн и заметил, что глаза её странно забегали.

— Только на приём, — ответила она негромко, не глядя на него. — А потом сразу домой. Ничего особенного.

— Ну хорошо. А то я грешным делом подумал, что Арен потребовал с тебя обещание выйти за Арчибальда.

Эн споткнулась и, выпрямившись, посмотрела на Берта с изумлением.

— Защитница… а я ведь и не подумала, что он может попросить такое.

— А ты бы согласилась?

— Да, — она кивнула. — Мне очень нужна была от императора одна… вещь. И я очень рада, что получила её.

* * *

Арманиус не задавал лишних вопросов по поводу того, что я получила от его величества в обмен на посещение приёма, но мне казалось, что он и так это понял. В общем-то, неважно, главное — он не понял, что про только одну «просьбу» императора я соврала.

Хотя я и в принципе не могла сказать правду — Арен явно поставил печать молчания. Я бы и так не сказала, конечно, никому. Кто же о подобном рассказывает? И вообще надо поскорее обо всём забыть.

— Тот салон, куда мы идём, принадлежит принцессе Анне, — говорил Арманиус, пока мы с ним вышагивали по Дворцовой набережной. Хотели погулять по городу, называется… А вместо этого идём выбирать тряпки. — Она очень интересуется модой, и в Грааге есть три её салона, где продают платья и костюмы или шьют их на заказ.

— Я видела эти салоны, но никогда не заходила внутрь. Там дорого, наверное.

— Да, они не самые дешёвые, — усмехнулся Арманиус. — Сама понимаешь, формат «от принцессы» дешёвым быть не может. Кроме того, там почти всё вечернее, повседневного практически нет.

— Арх… Бертран. — Защитница, я никогда не научусь называть его по имени! — А вы откуда всё это знаете? Одеваетесь там?

— Нет. Но именно там архимагистрам выдают форменные плащи из драконьей кожи.

В салоне мы пробыли около часа. Сам Арманиус себе ничего не купил — отмахнулся от продавца, сказав, что всё есть, — а вот мне подбирали платье из готовых довольно-таки долго. Перешивать времени уже не было, а то, что имелось в наличии подходящего размера, мне не нравилось. Но в конце концов продавец достал откуда-то платье из зелёного кружева с неглубоким декольте, и я вздохнула с облегчением. К нему и туфли нашлись быстро.

В салоне с украшениями дело двигалось быстрее и практически без моего участия. Арманиус, оглядев витрины, ткнул пальцем в небольшие золотые серьги с прозрачными камнями — продавец сказал, что это бриллианты «слёзы гор», — и колье в комплект. Не слишком шикарно, но и не так, чтобы совсем уж просто. Да и эти «слёзы гор» оказались самыми дорогими камнями в мире, так что совсем уж бедняжкой я на приёме выглядеть не буду.

Когда мы наконец закончили с покупками и вышли на улицу, на город уже опускалась ночь. Ярко горели фонари, но прохожих было ещё достаточно — всё-таки многим не надо завтра на работу, праздник же.

— Я помогу тебе с сумками, — сказал Арманиус, нагруженный двумя пакетами, и улыбнулся. — Весьма необычное свидание получилось.

Услышав «свидание», я чуть смутилась. По правде говоря, я старалась не думать о том, почему он меня пригласил. Скучно сидеть всё время дома, родных нет, друзья заняты, а я под рукой — отчего бы не пригласить? И «свидание» тут слишком громко сказано.

— Весьма, — согласилась я тихо. — А завтра еще необычнее получится.

Он засмеялся.

— Да, с завтрашним днём император нам… удружил. Эн… — Арманиус перестал смеяться, посерьёзнел. — Что бы ни случилось завтра — ни на что не обращай внимания. Арен наверняка собирается что-то продемонстрировать, я не уверен в том, как именно он это будет делать, но…

— Это будет неприятно в любом случае, — фыркнула я. — Не волнуйтесь, арх… Бертран. Право слово, меня так долго и упорно травили в университете, что один приём во дворце — ерунда по сравнению с тем, что уже было.

Он посмотрел на меня с таким сочувствием, что я чуть не споткнулась.

— Я понимаю, Эн. Но это несколько иное. В университете тебе причиняли боль люди, которые относились к тебе плохо. А тут из всей этой аристократической кучи хорошо к тебе относиться будет только Арен, не считая меня, разумеется. И именно от него весь дискомфорт и будет исходить, к сожалению. Оскорбить тебя никто не посмеет, но дело не в оскорблениях.

— Император? — я удивлённо моргнула. — Хорошо относиться? Вы что-то путаете, вряд ли он…

— Вряд ли он разрешил бы своему двоюродному брату ухаживать за девушкой, к которой плохо относится. И вряд ли стал бы приглашать эту девушку на приём в честь дня перемены года.

— Политика, — я пожала плечами. — Ничего личного.

— Эн, — Арманиус улыбнулся, — политику делают люди. А люди так устроены, что они не могут совсем без личного. Поверь мне, Арен относится к тебе хорошо, но это не помешает ему использовать тебя в своих целях.

— Я понимаю, — ответила я, про себя подумав: пусть что угодно делает, лишь бы в постель больше не тащил…

Император сдержал слово — вернувшись в общежитие, я обнаружила в своей комнате пробирку с кровью, примотанную белой лентой к ярко-бордовой розе.

Я вспыхнула, вспомнив, что означают такие цветы.

Если белые лилии были вестником серьёзных намерений, то бордовые розы — знак страсти. Гибельной, порочной, неправильной…

Я сглотнула и, отмотав пробирку, сломала цветок пополам и выбросила его в урну, стоящую под столом.

Нет. Нет, нет и еще раз нет! Плевать, что он император. Кровь я получила и больше она мне не понадобится. Я ничего не попрошу у него. И… не дамся.

Внутри меня ледяным туманом стелился страх. Я понимала, что император может и не спрашивать — если он просто возьмёт то, что хочется, ему потом никто и слова не скажет.

Но несмотря на весь страх, я ощущала внутри себя маленький комочек надежды.

Он ведь вернул меня сюда вчера. Вернул. И не поцеловал сегодня. А это всего лишь роза, цветок, не более.

Да. Вот именно. Не более…

* * *

Проснувшись, первым делом я связалась с Роном — хотела встретиться с ним до праздника, благо ни мне, ни ему не нужно было сегодня на работу. А заодно рассказала про то, что пойду на приём в честь дня перемены года в императорский дворец.

Услышав эту новость, друг вытаращил глаза и открыл рот.

— Ты шутишь, Энни? Это же только для аристократов.

Истинные причины я решила не раскрывать. Всё-таки кровь императора… Лучше пусть о ней никто не знает, кроме меня.

— Арманиус позвал, попросил разрешение у императора. Сам понимаешь, его величество сейчас благоволит этому закону о порядке передачи титулов, наверное, поэтому и позволил.

— Арманиус? — Рон ещё больше вытаращился. — Защитник, Эн, я был уверен, что ты его терпеть не можешь.

Мне стало неловко.

— Это была глупая обида, Рон. Глупая юношеская обида за то, что он не хотел принимать меня в университет. Но… ты же и сам понимаешь, что он по большому счёту был прав. Да, я выдержала, не сломалась, выучилась, но это скорее исключение, чем правило.

Друг поморщился.

— Исключение. Но настоящий преподаватель должен понимать, что всегда существуют исключения из правил. Он не хотел давать тебе даже шанса…

— Не только он, — возразила я. — Вся экзаменационная комиссия, кроме Валлиуса. И, в конце концов, он же подписал приказ о моём зачислении. Значит, Брайон его как-то уговорил. Не представляю, как, конечно…

— Скорее всего, — Рон язвительно усмехнулся, — Арманиус просто решил не скандалить, а подождать немного — мол, само отвалится. А потом попросту забыл о тебе.

Сердце кольнуло обидой. Ну да, он забыл…

— Забыл — и ладно, — сказала я, тем не менее, спокойно. — Не мешал зато учиться. Мне Байрона хватало и других аристократов.

— О да, Асириус, — друг закатил глаза. — Я до сих пор помню его зелье правды и…

— …И не можешь ему это простить, — я хихикнула.

— Такое не прощается, — ответил Рон кровожадно, и я расхохоталась.

Чуть позже, торопясь к Арманиусу, я вспоминала тот случай.

Это было в самом начале второго курса. Байрон подговорил одну из наших однокурсниц-аристократок, у которой был день рождения, угостить всех пирожными. У остальных они были нормальными, а вот в наши с Роном оказалось добавлено зелье правды — запрещённый реактив, заставляющий того, кто его употребит, говорить одну только правду в течение двух часов. Никакого противоядия. Единственный способ избежать выбалтывания собственных тайн — закрыться где-либо и не выходить.

Мы с Роном быстро поняли — что-то не так. Но убежать и закрыться сразу не вышло, потому что мы находились в аудитории перед началом лекции, и несколько однокурсников встали перед дверью, с ухмылками закрыв нам пути отхода. А Байрон начал задавать вопросы…

Удержаться от ответов, попробовав зелье правды, невозможно. Ну, так пишут в книгах, по крайней мере. А на деле оказалось, что нет ничего невозможного, но, как это обычно бывает с невозможным, оно безумно сложное.

Асириус задавал вопросы то Рону, то мне, и в основном они касались чего-то неприличного. Я не особенно слушала ответы друга, сама лихорадочно пытаясь придумать, как выпутаться из этого кошмара, когда Байрон вдруг спросил:

— Янг, ты влюблён в Эн?

— Нет! — рявкнул друг и зарычал от бессилия. Асириус, кажется, удивился.

— Нет? — переспросил он. И переформулировал вопрос: — Может, ты любишь её?

— Да! — ответил Рон, и я покосилась на него, открыв рот. А Байрон уже под хохот переполненной аудитории спрашивал у меня:

— А ты в кого влюблена, Эн?

Я почувствовала, как ответ срывается с языка… и, подняв ладони, пальцами закрыла себе рот. Зажала так, что больно стало костяшкам. Рот пытался открыться и ответить, и чем сильнее он пытался, тем сильнее я сжимала пальцы.

Не скажу! Ни за что не скажу!

Вокруг хохотали.

— В кого ты влюблена, Эн? — переспросил Асириус, и я почувствовала, что еще пара секунд — и я не смогу удерживать в себе ответ.

Меня спас Рон, долбанув по мне обморочным заклинанием такой силы, что я моментально отключилась и повалилась на стол, потеряв сознание, а сам… сам он выпрыгнул в окно.

Ага, с шестого этажа. Заклинания левитации мы в то время знали плоховато, поэтому он чуть не расшибся. Вскочил на ноги и побежал в кабинет к проректору.

Асириус тогда отделался выговором и парой дней исправительных работ, да и не только он — замешана оказалась вся группа. Так получилось, что нетитулованными магами в нашей группе были только мы, поэтому никто и не заступился. «Что их теперь, всех исключать? — оправдывывался куратор. — Да, зелье запрещено к использованию, но можно подумать, что никто никогда не нарушал запреты во время учёбы! Побаловались, пошутили — типичные студенты!»

Тот случай многому научил нас с Роном, и больше мы никогда и ничего не ели из рук аристократов.

А насчёт любви мы поговорили тем же вечером, как только я вышла из университетского лазарета.

— Байрон — придурок, — сказал Рон. — Не знает, что любовь бывает разной. Эн, я надеюсь, ты мне поверишь. Я не влюблён в тебя, но я тебя люблю. Как друга. Честное слово!

Я улыбнулась и потёрла всё ещё саднящее место, куда попало его обморочное заклинание.

— Я верю. Как я могу не верить, если я на днях видела, как ты целуешь эту… Люсинду из параллельной группы? Вот она, кстати, расстроится, когда услышит.

— Ерунда, — отмахнулся Рон, и действительно — они с этой Люсиндой скоро расстались. И не только с ней. Друг менял девушек чаще, чем перчатки — ни с одной надолго не задерживался.

А я вот ни с кем не встречалась. За мной ухаживали, конечно, но мне так никто и не понравился за все эти годы.

Наверное, слишком сильна оказалась моя детская любовь к Арманиусу.

* * *

Эн с утра была полна оптимизма, и Берт очень хотел бы разделить её надежду, но не получалось.

Даже если Эн достала кровь императора — разве сможет капелька крови потомка Защитника переломить действие Геенны? Резерв он отдал, как плату за то, чтобы вернуться в прошлое — иначе портал бы не открылся. И Арманиус не верил, что в этой ситуации можно всё исправить всего лишь кровью императора.

Но он ничего не говорил Эн. Если не получится — скажет. А пока он молчал, наблюдая за тем, как она прикрепляет к его коже датчики, аккуратно вводит иглы, делает ему уколы, ставит капельницу с тёмно-красным раствором. Он знал — что бы сейчас ни случилось, он всё вынесет.

Берт слишком хорошо помнил, каким было это утро в прошлой реальности.

— Я сейчас включу датчики, — тихо сказала Эн, напряжённо оглядывая Арманиуса. Она вообще была напряжённой, хоть и полной надежды. — И одновременно с ними — капельницу.

— Будет больно, — иронично заметил Берт, но Эн не улыбнулась.

— Да. Даже если не получится, сегодня контур восстановится полностью. Но я надеюсь, что…

— Я понимаю. Включай, я готов.

Эн кивнула и, вздохнув, подкрутила сначала капельницу, а затем в тело Берта полился и ток пополам с силой.

Иголки в его теле вибрировали от напряжения, и Арманиус, потерявший способность двигаться как только лекарство потекло в вену, ощутил — и увидел это внутренним зрением — как ввинчиваются они в узловые точки контура, как по ним струится ток и сила, обматываясь вокруг контура, излечивая его. Боль при этом была такая, что хотелось выть, но выть не получалось. Ничего не получалось — только дышать, хрипло и прерывисто, и молиться Защитнику, чтобы всё это поскорее закончилось.

Сильнее всего болело сердце. Берту казалось, что в него тоже вставлена игла, через которую несчастный орган накачивают то ли воздухом, то ли жидкостью — в любом случае было ощущение, что он сейчас разорвётся. И каждый его толчок отдавался громом в ушах — словно кто-то колотил по голове гигантским молотком.

Сколько времени это продолжалось, Арманиус не осознавал. Но закончилось всё очень резко — он вдруг понял, что не может больше дышать, а следом провалился в вязкую, тягучую темноту.

Когда Берт очнулся, в библиотеке оказалось демонски холодно. Так холодно, как будто он не в доме лежал, а на улице.

И рядом слышались всхлипы.

Арманиус медленно открыл глаза, вздохнул — в груди до сих пор чуть побаливало, и глубоко не получилось — и увидел сидящую возле него Эн, которая плакала, уронив голову в ладони.

Он даже не стал вглядываться в контур и резерв — если бы получилось, её реакция была бы совсем иной.

— Эн… — сказал Берт тихо и так хрипло, словно был простужен. Хотел кашлянуть, но не нашёл сил на кашель. — Энни… Ну перестань. Пожалуйста.

Она подняла голову — лицо было красным, щёки мокрыми, — и посмотрела на Арманиуса несчастными, словно у побитой собаки, глазами.

— Я не смогла вам помочь… опять не смогла… Контур так ярко светился, сросся весь, восстановился, но резерв… — Голос её сорвался. — Простите…

— Ты не виновата. Ты ведь не Защитник. Перестань плакать, Эн, ты разрываешь мне сердце.

Она слабо улыбнулась.

— Я вам его уже разорвала.

— Что? — Берт, несмотря на жуткое физическое состояние, удивился, услышав эти слова. — Как?

— Ну, не пополам, — ответила Эн, вытирая ладонями щёки. — Так, немного. Не выдержало нагрузки. Не волнуйтесь, я всё исправила.

— Я понимаю, что исправила, я же очнулся…

— Я просто переборщила, — объяснила она, поморщившись. — Надо было закончить процедуру секунд на двадцать раньше, а я всё надеялась, что резерв изменится. Но нет… Даже кровь императора не помогла.

— Значит, всё-таки кровь… — пробормотал Берт, и Эн кивнула. — Я догадался. Так, — Арманиус чуть оживился, — контур восстановлен? И больше никаких процедур? Да?!

Его оживление было настолько очевидным, что Эн улыбнулась шире.

— Да, верно. С моей стороны никаких процедур, но на днях к шаманке с вами сходим, вдруг она что-нибудь посоветует.

— К шаманке? — теперь Берту стало смешно. Неужели на этот раз уже Эн потащит его к Ив Ише?

— Да. Валлиус дал контакты. Я хочу попробовать, хуже точно не будет. А сейчас… — Эн встала с дивана и подошла к окну, которое оказалось открыто. Так вот почему в библиотеке настолько холодно! — Я дам вам кучу реактивов и сделаю кучу уколов, иначе вы сегодня до дворца не доползёте, и мне придётся идти туда одной. А я не хочу.

— Не волнуйся. Я пойду, даже если мне действительно придётся ползти. Тоже не хочу, чтобы ты шла одна.

Ему показалось, или Эн покраснела?

— Спасибо, — сказала она тихо, закрыв окно, и опустила голову. Нет, действительно покраснела! Но обрадоваться этому факту Берт не успел, потому что Эн спросила, возвращаясь к столу, на котором стояла её сумка: — А Арчибальд там будет, не знаете?

Ревность полыхнула в груди огнём, заставив заболеть сердце.

— Он еще не вернулся с севера.

Она кивнула, набирая в шприц какой-то реактив, а Берт подумал: в той реальности Арчибальд вернулся раньше из-за Эн. Интересно, что получится в этой?

* * *

Выходя из дома Арманиуса, я чувствовала себя так ужасно, что какое-то время стояла неподалёку, держась за перила и глядя на речной лёд, покрытый толстым слоем ослепительно-белого снега.

Всё зря, все старания. Резерв так и не поменялся, остался равным семи магоктавам, и у меня закончились идеи, что ещё можно сделать для его восстановления. Одну, правда, я реализовать так и не успела, но вряд ли она сработала бы, ведь даже кровь императора не помогла… Ну не пихать же Арманиуса вновь в Геенну? Я слишком хорошо понимала, что резерв стал платой за вход туда, поэтому подобный способ не имеет смысла.

Кажется, ничего больше не имеет смысла. Но к шаманке всё равно надо сходить. Вдруг я ошибаюсь?

Рон уже ждал меня в «Свинтусе». Перед ним высилась огромная кружка с пивом, а вот напротив стоял бокал с вишнёвым соком — явно для меня.

— Я решил, что ты не будешь пиво перед приёмом, — пояснил друг, закидывая в рот пригоршню солёных орешков. — Вот, держи меню. Я уже заказал себе кое-что. Хотя много я не буду, берегу силы на вечер.

— Ты с мамой и сестрой собираешься встречать? — поинтересовалась я, разглядывая знакомое меню и думая, чем бы подкрепиться перед этим демонским приёмом.

— Да, — кивнул Рон. — Ты же знаешь, я не люблю куда-то уезжать от них в день перемены года.

Я понимала его — я бы тоже хотела встречать новый год с семьёй, если бы она у меня была. А придётся вот встречать в компании аристократов…

Но и у Рона не всё было так гладко. Три года назад, как раз после нашего выпускного, у него умер отец, и чтобы не потерять дом и возможность учиться для сестры, друг работал днями и ночами. Я до сих пор помню, какие у него тогда были синяки под глазами. Сейчас уже полегче — должность повыше и зарплата тоже, — но всё равно нелегко, ведь аристократических привилегий мы лишены.

— Кстати, до меня дошёл слух, — сказал Рон, таинственно улыбаясь, — что на приёме у императора ты будешь не одна.

— В смысле? — не поняла я. — Ясное дело, там соберется целая куча аристократов.

— Я не про аристократов, — отмахнулся друг, — я про безродных. Помнишь мою начальницу, директора Института артефакторики? Ты видела её пару раз, когда заглядывала ко мне на работу. Клара Галиос. Она прекрасный артефактор, не хуже Агрируса.

— Хочешь сказать…

— Ага. Она там будет. По крайней мере так мне сегодня наболтал дежурный аспирант. Не знаю, откуда у него информация, может, случайно что-то услышал, но наверняка уже весь институт в курсе.

— Это как положено, — пробормотала я, чувствуя, как отлегло от сердца. Если я действительно буду не единственной нетитулованной особой — точнее, особью, — на приёме, это уже проще. Взгляды аристократов будут рассеиваться, а не сосредотачиваться на мне одной.

— А как там Арманиус?

Я подозвала подавальщика, сделала заказ и, когда он отошёл, ответила:

— Я восстановила контур. Но резерв, увы, нет.

Рон поморщился.

— Да-а-а, печально. Но он справится, Эн, взрослый уже. И кстати… насчёт твоей просьбы. Про ректорство.

— Не актуально теперь, наверное, — сказала я, вздохнув, — Агрирус ведь стал ректором.

— Я всё равно подумал, полистал источники. И я думаю, что у Арманиуса есть целых два способа стать ректором.

— Целых два?! — я впечатлилась. — Так, и?..

Рон улыбнулся, увидев мой энтузиазм.

— Ну первый — из разряда полнейшей тупи, но сработает. Число участников Церемонии каждый раз разное — в зависимости от количества входящих в Совет университета обладателей родовой магии Дома. И когда-то их было гораздо больше, чем сейчас. То есть, Церемонии по сути всё равно, из скольких магов выбирать — из ста или из двух.

— Я поняла твою мысль, — фыркнула я, развеселившись — обсуждала ведь что-то подобное с Арманиусом. — Убить остальных участников Совета к демонам, и путь к ректорству свободен!

— Грубо говоря — да. Но в таком случае Арманиусу придётся продумывать сеансы связи с университетом. Не как сейчас, когда ректор круглосуточно проводник-вектор, а периодически, и при помощи артефактов типа твоей иглы. Иначе он просто не выдержит. Но это уже другой вопрос. А второй способ сложнее. Нужен связной-артефакт.

— Что?..

— Связной-артефакт. Это человек-артефакт. По сути ректор тоже связной, но не совсем. Так вот… Если Арманиус свяжет себя с таким связным, он сможет управлять силой университета почти как раньше, с той лишь разницей, что появится заземлитель. Ну как для электричества, в общем. Лишнее будет уходить через связного, а вектором… да, вектором по-прежнему будет ректор.

Я слушала всё это, открыв рот и вытаращив глаза.

Нет, про связных-артефактов я немного помнила из курса лекций, но чтобы их вот так использовать…

— А связной этой силой сможет пользоваться как-то?

— Резерв пополнять, — пожал плечами Рон. — А так — всё. Управления никакого. Даже если связным сделать кого-то из родовых магов — участников Совета, без разницы. Ректор может быть только один. А связной нужен просто для того, чтобы этот самый ректор концы не отдал. Поняла, да?

— Да-а-а, — протянула я. — Но… во время Церемонии-то как?..

— Если связной будет стоять рядом, его резерв тоже будет учитываться, — пояснил Рон. — Обычные артефакты так не сработают, сколько их на себя не понавешай, а вот живой человек — да. В общем, — друг хмыкнул, — если с Велмаром что-то случится, попробуем вернуть Арманиусу ректорство.

— Не дай Защитник, — пробормотала я, смутившись, — пусть уж будет жив и здоров.

— Пусть. О, а вот и твой салат, Энни. Ешь, а то во дворце небось толком и не сможешь ничего проглотить от волнения.

— Смотря насколько вкусно они там готовят, — возразила я, и Рон засмеялся.

Чуть позже я вернулась в общежитие и начала подготовку к приёму. Арманиус на магмобиле, выделенном императором, должен был заехать за мной к восьми вечера.

Я помылась, надела бельё и платье, потом быстро сделала причёску — заколола волосы на затылке, оставив прядки по бокам. Ничего особенного, совсем простая причёска, но мне не хотелось что-то накручивать. Нацепила украшения — и наконец решила хорошенько изучить собственное отражение в зеркале.

Да… давненько я не видела себя в подобном виде. Точнее, вообще никогда я не видела себя такой.

Изумрудно-зелёное кружево струилось по фигуре, и грудь казалась выше, а талия — тоньше. Кружево было тончайшим, но из него был сделан только верх, а низ — из приятной на ощупь и очень нежной ткани, не блестящей, как атлас, а матовой. Я не имела ни малейшего понятия, что это за ткань, но выглядела она прекрасно. Как и я в ней.

Я повертелась перед зеркалом — юбка-колокольчик до пола красиво колыхалась при каждом движении, небольшой кружевной поясок подчёркивал талию, а уж вырез на спине… Он был гораздо глубже, чем спереди, чуть ниже середины спины, и мне, не привыкшей ходить в подобном, постоянно хотелось прикрыть это место. А вот плечи были закрыты, и руки тоже — на три четверти. Немного несимметрично — открытая спина, но закрытые плечи и руки, — однако оказалось красиво. И золотое ожерелье тонкой работы с прозрачными камнями — как там… «слёзы гор»? — и серьги в комплект вовсе не смотрелись на мне как на корове седло. Хотя я никогда в жизни не носила ничего дороже серебра и кошачьего глаза.

В общем, если ничего не перепутаю по этикету — точно не ударю в грязь лицом.

Хотя… грязи на полу там точно не будет.

* * *

В назначенный час к дому Арманиуса подрулил белый парадный магмобиль с гербом Альганны. Берт накинул пальто и вышел на улицу, не переобуваясь — ради двух шагов заморачиваться с сапогами не хотелось.

Это оказался магмобиль Арена — с белой стенкой-заграждением между водителем и пассажирами, сиденьями из светло-бежевой кожи и золотыми узорами на стенах. Шик, как он есть.

Через несколько минут магмобиль подъехал уже к общежитию — и оттуда почти сразу выскочила Эн. Как и Берт, она только накинула сверху пальто, из-под которого торчала юбка вечернего платья.

— Садись, — он распахнул дверцу, и Эн скользнула на сиденье рядом. Оглядела Арманиуса с ног до головы и слегка покраснела.

— Добрый вечер… Бертран.

Он кивнул, улыбаясь и глядя ей в глаза.

— Ты прекрасно выглядишь, Энни.

Она покраснела сильнее.

— Спасибо… вы тоже.

Берт не заморачивался — надел один из своих старых парадных костюмов. Он слишком редко бывал на подобных мероприятиях, чтобы постоянно менять гардероб. Извечная аристократическая манера — не повторять вечерних туалетов — всегда его раздражала.

— А вы каждый год ходите на этот приём?..

— Защитник упаси, — усмехнулся Берт. — Я пару раз был, но не больше. Когда Арена только-только короновали, и он очень просил прийти. Ему тогда было не по себе.

— Императору? — удивилась Эн. — Не по себе? Он…

— Производит впечатление каменного? И тем не менее, он живой. Практически вся аристократия — процентов девяносто — была крайне недовольна результатами коронации, и у Арена в начале правления было очень много проблем.

— Они до сих пор есть, как я понимаю, — пробормотала Эн. — Возможно, даже больше, чем тогда. Просто раньше их демонстрировали, а сейчас все молчат, зато… строят заговоры. Это даже опаснее.

— Верно, Эн, — кивнул Берт, про себя подумав: и главная опасность — в том, что на пути к убиранию неугодного императора вполне могут убрать кого-то ещё. Во имя высшей цели. Так, как убрали Эн, так, как собирались убрать Арманиуса.

Интересно, Дайд в курсе, где и как хотят убрать Арена?

Их с Эн высадили возле главного парадного входа в императорский дворец. Широкая лестница из белого мрамора вела к дверям, которые сейчас оказались распахнуты, и возле них стояли двое стражников в мундирах. Конечно, тоже парадных. За дверями был большой холл, и по нему сновали слуги в форме. Один из них забрал пальто у Эн и Берта, сказав:

— Поднимайтесь, пожалуйста, на второй этаж.

Наверх вела лестница с высокими ступеньками, устланная бело-золотым ковром, и Эн, косясь на него, немного нервно сказала:

— Ходить страшно по такому. Кажется, пройдёшь — а за тобой следы…

— Он зачарован, не волнуйся.

— А-а-а, всё продумано…

Берт улыбнулся, глядя на Эн, и чуть не полетел носом вперёд.

— Осторожнее! — воскликнула она, хватая его под руку, и Арманиус засмеялся.

— Прости. На тебя засмотрелся. Тебе очень идёт это платье.

Эн действительно была в своём кружевном чуде изумрудного цвета ужасно хорошенькой — просто маленькая куколка. И спина… Так хотелось дотронуться до нежной сливочной кожи…

Берт чуть не споткнулся во второй раз, подумав об этом.

— Арх… Бертран! Ну осторожнее! — сказала Эн, тем не менее улыбаясь. — Лоб расшибёте, придётся вам домой идти, и что я буду тут без вас делать?

— Страдать, наверное, — предположил Берт, вызвав у Эн радостный, но немного неловкий смех.

* * *

Защитница, как мне выдержать сегодняшний вечер?

Арманиус… Это всё было похоже на сказку, когда прекрасный принц приехал за своей Замарашкой, чтобы отвезти её на бал. А принц и правда прекрасный — в тёмно-синем костюме с серебряными пуговицами и серебряными же узорами на манжетах. Я всяким уже видела Арманиуса, даже практически голым, но таким — нет. И как он мне нравился!

Поэтому даже хорошо, что он пару раз спотыкался на лестнице. Если бы он не споткнулся, я бы сама споткнулась…

А потом мы вошли в зал, где уже было полно народу, и я замерла от восхищения — так красиво здесь было. Пол из светлого мрамора, зеркальный — страшно танцевать на таком! — золотые колонны, множество парящих магических светильников под потолком, слуги в белых ливреях с чёрной вышивкой и подносами с прозрачными бокалами, полными различных напитков, небольшой оркестр слева, играющий лёгкую музыку — всё создавало атмосферу праздника. Но, конечно, особенно её создавал шикарный накрытый стол по правую стену, возле которого стояли уютные бордовые пуфики, чтобы можно было сесть и подкрепиться. Но там сейчас никто не сидел и вообще гости ничего оттуда пока не брали, только пили и разговаривали друг с другом. Наверное, ждут императора.

Лучше бы он и не появлялся…

— Эн, будешь? — спросил у меня Арманиус, когда к нам подскочил один из слуг. Я кивнула, принимая бокал, в котором плескалось что-то светлое. Поднесла к носу, понюхала — это было шампанское, и пахло оно замечательно. Я сделала маленький глоток — прохладный напиток с лёгким вкусом пощекотал нёбо, оставив приятное ощущение во рту.

На меня смотрели. Не откровенно, скорее, скользящими взглядами, но тем не менее было не особенно приятно. Впрочем, надо быть справедливой — рядом со мной шагал Арманиус, и на него смотрели гораздо больше и дольше. У некоторых ещё и глаза округлялись, когда они понимали, насколько у него изменился резерв.

Мне, когда я замечала такую реакцию, было больно. Это ведь мой провал, моя неудача…

— Эн! — раздался вдруг знакомый голос откуда-то справа, и я, обернувшись, чуть не упала в обморок, заметив в толпе аристократов знакомого и привычного заведующего хирургией. Да… давненько я не видела Макса Мортимера в чём-то, кроме серой медицинской формы. Хотя праздничный костюм ему шёл. — И ты здесь, надо же.

Я кивнула, радостно улыбнувшись в ответ на удивлённую улыбку Мортимера, и представила их с Арманиусом друг другу.

— Наслышан, — сказал начальник Байрона, пожав руку моему пациенту. — Латал многих спасённых вами.

— Теперь не придётся, — усмехнулся Арманиус. — Хотя вряд ли у вас будет недостаток в работе.

Во взгляде Макса я заметила сочувствие. Оно было и в голосе, когда он говорил:

— Знаете, наша Эн — первейшее доказательство того, что успех не всегда зависит от резерва. Я уверен, это и ваш случай.

Я боялась, что Арманиусу будет неприятно обсуждать эту тему, поэтому поспешила поинтересоваться:

— Макс, а кто здесь еще из нетитулованных, кроме нас? Вы видели кого-нибудь?*

(*Для любопытствующих — титулованный перед тобой маг или нет, можно легко понять по наличию или отсутствию родовой кровной магии. В отличие от резерва, её не видно магическим зрением — она ощущается на интуитивном уровне.)

Он кивнул.

— Троих. Директора Института артефакторики Клару Галиос, архимагистра Нейра Шаидо — он кстати, из ваших, из охранителей, да? — Арманиус подтвердил, и Мортимер продолжил перечисление: — Кроме того, здесь еще Гектор Дайд. Не в форме, значит, он тоже приглашённый.

Мне хотелось спросить, не знает ли Макс, с какой целью нас пригласили, но я побоялась, что это будет странно. Хотя я бы и не успела спросить — оркестр вдруг затрубил в трубы, заставив всех разом вздрогнуть, а следом в зале повисла тишина, в которой было прекрасно слышно голос одного из слуг.

— Его величество император Арен! Её величество императрица Виктория! Его высочество Аарон! Её высочество Анна! Его высочество Алвар!

Только теперь, когда толпа отхлынула от противоположного конца зала, я увидела там еще одни двери — широкие, целиком золотые. Они медленно открылись, и оттуда шагнули сначала двое стражников, встав по обе стороны от дверей, а затем…

— В этот раз только император с императрицей и первыми наследниками, — шепнул мне на ухо Арманиус. — Всех Альго так представляют, и нам повезло, что другие члены императорской семьи на приём не явились. Один раз пришлось выслушать целых тридцать имён.

Я улыбнулась, разглядывая вошедших.

Конечно, на Арена я старалась не смотреть, а вот остальных изучала с интересом. Императрица — высокая блондинка с голубыми глазами и взглядом настолько надменным, холодным и гордым, что с ней совершенно не хотелось общаться. Принц Аарон — безумно похожий на Арена мужчина, только на несколько десятилетий старше и нормальными карими глазами. Принцесса Анна — маленькая брюнетка с приятной вежливой улыбкой и милым лицом. В отличие от императрицы, она не выглядела надменной, даже наоборот. И принц Алвар — самый старший из присутствующих Альго. Он был больше похож на Арчибальда — пониже ростом и коренастее, шире в плечах. В волосах его уже блестела седина.

Император был в бело-золотом парадном мундире, императрица — в золотом платье, Алвар и Аарон — в ало-золотом, и Анна — в алом. Наверное, цвет одежды тоже как-то регламентируется, но я не представляла, как именно, и спросила у Арманиуса.

— Император на официальных приёмах имеет право носить только бело-золотое, императрица — то же, и ещё голубое. Первые наследники — ало-золотое или синее.

— Хорошо, что в зелёном никого, а то я бы чувствовала себя неловко, — шепнула я Арманиусу, и он улыбнулся, покачав головой.

— Остальные Альго имеют право носить любые цвета. Так же, как их гости. Впрочем, на моей памяти ещё никто не рисковал надеть бело-золотой мундир, как у императора.

Да уж, и я понимала, почему. С Ареном лучше не связываться…

В этот момент члены императорской семьи достигли центра зала — гости оттуда давно отступили, рассредоточившись ближе к стенам, — и его величество сказал:

— Добрый вечер и добро пожаловать всем нашим гостям. Мы очень рады видеть вас здесь и надеемся, что вы приятно проведёте время. Сегодня никакой политики и никаких дел, только танцы и веселье. Кстати, о танцах… — Арен повернулся к императрице и сказал, чуть улыбнувшись: — Моя дорогая супруга неважно себя чувствует, поэтому мне придётся открывать вечер с другой партнершей. Виктория…

Он подал ей руку. Императрица, не меняя выражения лица, приняла ладонь мужа — и они вместе пошли по направлению к оркестру. Только тут я заметила, что рядом с музыкантами находятся несколько шикарных золотых кресел с высокими спинками. И куча охранников…

Его величество усадил жену в одно из кресел, на остальные пристроились Алвар, Аарон и Анна. А затем император обернулся лицом к толпе и… пошёл.

Куда именно он идёт, я поняла секунд через десять, когда осознала, что Арен смотрит на меня.

Сердце панически заколотилось, руки похолодели и задрожали, на лбу выступил пот. Нет… он же не собирается… Нет!

— Разрешите? — спросил его величество, протягивая мне руку под изумлённые взгляды присутствующих. Кажется, этот спектакль они запомнят надолго.

Мне очень хотелось сказать «не разрешу», но я еще не сошла с ума, поэтому, молча кивнув — голос не повиновался, — вложила свою ладонь в руку императора.

Раздался дружный изумлённый вздох, в том числе и мой собственный.

Как только я коснулась пальцев его величества, они вспыхнули пламенем — я попыталась освободить руку, но он сжал её крепче, — и пламя перекинулось уже на мою ладонь. Оно не обжигало, только слегка щекотало кожу. Поднялось выше, до локтя, и еще выше, и ещё…

— Музыку! — скомандовал Арен, привлекая меня ближе к себе. Оркестр заиграл стандартную, знакомую мне мелодию вальсона — и я почувствовала, как император подталкивает меня в спину, заставляя двигаться к центру зала.

А пламя между тем уже обнимало не только мою руку, но и меня всю. И меня, и его. Мы танцевали в огне.

Он слепил глаза, он пугал меня до дрожи, он ласкал моё тело, не обжигая, и это было невероятно.

— Что это? — шепнула я непослушными губами. Обычно я думаю только о том, как бы не сбиться с такта, но в этот раз было не до того — и я только потом осознала, что ни разу не споткнулась.

— Не волнуйся, — ответил его величество спокойно, глядя на меня своими жуткими глазами. — Это ни к чему тебя не обязывает. Танец, открывающий приём, должен исполняться в пламени. Это символ. Символ уходящего старого года — огонь ведь убивает, — и символ нового года — одновременно с этим огонь даёт жизнь. Жизнь и смерть. Ничего особенного.

Ничего особенного?.. Я танцую в огне!

Как раз в этот момент один из язычков пламени ласково погладил меня по щеке, и я внимательно посмотрела на императора, пытаясь понять — пламя управляемо до такой степени, или это просто случайно получилось?

Но по его лицу совершенно ничего невозможно было понять.

— Мне доложили, что твоя вторая попытка не удалась, — продолжал между тем его величество. — Мне жаль, Эн.

В груди заболело.

— Мне тоже, — сказала я, отводя взгляд. — Надеюсь, я… смогу пойти домой после приёма?

Император несколько секунд молчал, и я вновь посмотрела на него.

Безэмоциональный. Непроницаемый. Жуткий.

— Не вижу причин для того, чтобы тебе не сделать этого.

Не видит…

— А… роза?..

Впервые за танец я заметила на лице его величества эмоцию, только вот какую — не смогла понять. Но от неё у меня появился горький привкус во рту.

Между тем оркестр доигрывал мелодию, и с последними звуками вальсона император сказал:

— Ты же умная девушка, Эн. Выброси из головы эти глупости.

* * *

Когда Арен возвращал Эн обратно в толпу, она была бледнее его белого мундира и, кажется, не дышала. Неужели настолько огня испугалась? Впрочем, вполне возможно. Это Берт к нему привык за годы архимагистерства, а она-то нет. И танцевать вместе с обнимающим тебя пламенем для неё сомнительное удовольствие.

Ещё накануне, когда император попросил Арманиуса сопровождать Эн, ему пришла в голову мысль, что Арен наверняка захочет открыть приём танцем с ней. Отличный политический ход — не просто пригласить безродную, но и начать новый год тем, о чём раньше никто не мог даже помыслить. Показать, что изменения необратимы, и в наступающем году аристократии придётся мириться с принятием закона о титулах.

И судя по многим окружающим Арманиуса лицам — мириться они явно пока не планировали.

Арен подвёл Эн, казавшуюся слегка одеревеневшей, к Берту, чуть улыбнулся, поцеловал ей руку — и ушёл по направлению к Кларе Галиос, чья мощная фигура высилась на другом конце зала.

Директор Института артефакторики действительно была очень крупной женщиной — на полголовы выше Арена, гораздо шире в плечах и вообще мощнее. Она посмотрела на протянутую ладонь императора и пророкотала на весь зал:

— Спасибо, что решили не открывать приём танцем со мной, ваше величество. В моём возрасте ни к чему подобные стрессы.

— Вы прекрасны в любом возрасте, Клара, — ответил Арен, и женщина, фыркнув, приняла его ладонь. Оркестр вновь грянул музыку, и следом за этой парой появились и ещё танцующие.

А Эн между тем тяжело опускалась на пуфик возле столов с закусками.

— Как ты? — спросил Берт тревожно, садясь рядом.

— Нормально, — пробормотала она, провожая взглядом танцующих императора и Галиос. — Надо же, она такая… А как танцует… Никогда бы не подумала…

— Ты тоже неплохо держалась. Особенно с учётом пламени.

Эн поморщилась.

— Надеюсь, это не повторится.

— Сегодня точно нет, — заверил её Берт. — Арен не имеет права танцевать ни с кем больше одного раза, кроме императрицы.

— Слава Защитнице. А… можно есть?..

Эн оглянулась — многие гости уже начали сметать закуски со стола. В том числе и новый знакомый Берта Макс Мортимер — он вообще нагородил у себя на тарелке такую башню из еды, словно не ел по меньшей мере неделю.

— Можно, конечно. Что ты хочешь?

— Что угодно, лишь бы это было съедобно, — сказала Эн и потянулась за ближайшей корзиночкой из теста, заполненной каким-то салатом. — Кстати, насчёт императрицы… Как вы думаете, она действительно плохо себя чувствует, или это… ну, не знаю…

— Если честно, — ответил Берт, понизив голос, — я думаю, Виктория попросту рассердилась на Арена за приглашение безродных. Она против закона о титулах.

— А её мнение не учитывается? — поинтересовалась Эн, воодушевлённо запуская вилку в салат. — Она не имеет права голоса? Она же императрица.

— Виктория — жена Арена, но она не архимагистр и даже не архимаг. Её мнение… — Арманиус улыбнулся, поглядев на императрицу, которая по-прежнему сидела в кресле с надменным лицом. — Если Арен будет учитывать её мнение, боюсь, с места мы никогда не сдвинемся. Вот и сегодня это наверняка демарш. Выразить своё недовольство открыто она не может, но хоть так покажет, что мужа не поддерживает.

Эн доела салат и задумчиво посмотрела на стол. Увидев маленькие бутерброды с икрой, оживилась — и взяла сразу три.

— А…

Что она хотела спросить, Берт так и не узнал — слева от него раздался весёлый голос Велмара:

— А вот и вы! Эн, как у вас ощущения от танца в пламени?

Агрирус широко улыбался, сжимая бокал с шампанским, и выглядел очень счастливым и довольным. Он был в тёмно-голубом костюме, и этот цвет выгодно подчёркивал ярко-голубые глаза теперь уже ректора.

— Незабываемые, — ответила Эн со скептицизмом в голосе. — Добрый вечер, архимаг. Поздравляю вас со… вступлением в должность.

— Ну, я еще пока не вступил, — сказал Велмар, поглядев на Берта с сожалением. — После Дня Альганны и каникул будет еще церемония представления для студентов и преподавателей, тогда уж…

— Это формальность, — возразил Арманиус и тоже решил взять себе салат. — С момента, когда тебя выбрал университет, ты — ректор по сути, и ничто уже не может этого изменить.

— Да, но…

— Позволите вас пригласить? — громко спросил кто-то позади Берта, и Арманиус, обернувшись — как и Эн с Велмаром, — обнаружил его высочество Алвара, который прогягивал руку в сторону Эн.

Несколько секунд она смотрела на эту руку, явно борясь с желанием сказать «Не позволю» — но в итоге, вздохнув, пробормотала:

— Да, конечно.

И протянула ладонь, одновременно с этим вставая с пуфика.

* * *

Поесть мне так толком и не дали — явился очередной принц на мою голову, и я не рискнула ему отказывать. Я вообще больше никогда не рискну связываться с Альго…

У его высочества Алвара оказался очень неприятный колючий взгляд, которым он рассматривал меня без всякого стеснения, а ещё — резкая и почти агрессивная манера общаться.

— И чем ты так покорила Арена, что он даже позволил тебе танцевать в его пламени? — протянул Алвар с недоумением, как только мы начали кружиться среди других пар. — Обычная безродная. Симпатичная, но таких симпатичных много. И кто ты вообще, раз он тебя сюда пригласил?

Мне в тот момент безумно захотелось наступить этому гаду на ногу. Специально. Но — никогда в жизни я не буду больше связываться с Альго. Во всех смыслах этого слова.

— Вы же сами сказали, ваше высочество, — произнесла я ровно. — Я — обычная безродная.

— Арен тебя сюда пригласил, — возразил принц. — Значит, ты не совсем обычная. Резерв крошечный… Чем ты занимаешься?

— Наукой.

— Какой именно наукой?

И чего он ко мне пристал? Какая ему разница?

— Магической медициной, ваше высочество.

Он несколько секунд рассматривал моё лицо, хмурясь.

— Магической? Шутишь, детка? Ты несовместима с магией, как звёзды с мешком.

Забавное сравнение. Интересно, это у меня мешок настолько большой, или мои звёзды столь покладисты?

— Я не стала бы шутить с вами, ваше высочество.

Он фыркнул.

— Всё ясно. Обыкновенная выскочка, с которой спит император. Хотел насолить Виктории, вот и пригласил тебя сюда. Если уж ей можно якшаться с охранниками, то ему почему нельзя тискать безродную?

Я непроизвольно вздрогнула. Якшаться с охранниками? Это что же, получается…

Я силой воли погасила любопытство. Эн, это не твоё дело. Пошли они к демонам, эти Альго, их жёны, любовницы и любовники.

— Вы абсолютно правы, ваше высочество.

Музыка кончилась, и Алвар сразу отошёл — слава Защитнице, не поцеловав мне руку. Правда, вздохнуть с облегчением я не успела — ко мне тут же подскочил другой мужчина.

— Разрешите пригласить?

Я взглянула на того, кто стоял передо мной, и с трудом удержала лицо.

Аарон.

Защитница, ну за что?.. Алвар хотя бы не так сильно похож на Арена, как этот! Этот вообще почти копия, только лицо более смазливое и глаза обычные, карие, а не жуткие чёрные ямы.

— С удовольствием, — выдохнула я абсолютнейшее враньё и приняла протянутую руку.

Аарон разглядывал меня, весело улыбаясь, и меня захлестнуло паникой. И вот… чего смешного-то?..

— Забавно, — он засмеялся. — Почему вы так боитесь? И Арена боялись, и меня. Хотя Арена понятно — пламя же. Но я вроде обычный человек. Не пойму, в чём дело.

Я открыла рот, чтобы спросить, откуда он знает, когда вдруг вспомнила…

Защитница, и как я вообще могла об этом забыть? Альго же эмпаты. Кто-то слабее, кто-то сильнее. Арен, понятное дело, самый сильный — ходят слухи, что он и внушать умеет, но вряд ли они обоснованны, — но и Аарон тоже неплохой эмпат, и Алвар. Арчибальд похуже, он ведь не первый наследник…

Получается, император всё это время ощущал мои чувства. Неприязнь, страх, тошноту и иногда даже ненависть.

Зачем же он?.. Это какое-то извращение — спать с девушкой, которую от тебя тошнит!

Хотя он и не спал…

— Понимаете… — Я лихорадочно пыталась подобрать оправдание. — Я вообще страшная трусиха, а тут император, принцы… Просто… боязно…

— А-а-а, — Аарон, к моему облегчению, понимающе кивнул. — Стрессовая ситуация, тогда понятно. Но вы зря боитесь. Арен, конечно, после коронации жутковато выглядит, как и любой коронованный император — наш отец тоже был таким, — но поверьте, он добрый и вообще девочек не обижает.

Ну конечно, не обижает! Значит, я мальчик.

— А я — еще добрее, — принц улыбнулся шире. — Вас как зовут?

Танец, заканчивайся скорее.

— Эн.

— Прелестное имя. И что же вы, Эн, будете делать сегодня вечером?

Пару мгновений я таращилась на Аарона, а потом сообразила, что он так шутит. Он улыбался и, видимо, пытался меня расслабить.

Интересно, а эмпатам неприятны чужие эмоции? Никогда об этом не задумывалась.

— Думаю, что встречать новый год.

— Представляете, я тоже, — он чуть прищурился, и я поймала себя на мысли, что Аарон, в отличие от Арена, безумно очарователен и совсем не пугающ. — Давайте встретим его вместе?

— У меня есть спутник, — сказала я и не смогла не улыбнуться, когда принц забавно и нарочито надулся. — И я от него ни на шаг, если не считать танцев.

— Что ж…

Мелодия почти завершилась. Наконец-то!

— … тогда я проявлю благородство и оставлю вас развлекаться без меня, — сказал Аарон и поцеловал мне руку.

Отлично. Кажется, на сегодня принцы закончились!

* * *

Когда Эн вернулась к столу и села на пуфик, на её лице читалось такое облегчение, что Берт не рискнул пригласить девушку на танец. Пусть отдохнёт.

Велмар ушёл, и на его место опустился Макс Мортимер, которого, кажется, не интересовало вообще ничего, кроме еды.

— А вас-то как сюда заманили? — поинтересовался Берт, когда Эн села — хотел отвлечь её. — Вы не кажетесь мне человеком, который в восторге от таких приёмов.

— Я на таких приёмах и не был никогда, — фыркнул хирург, аккуратно — по-профессиональному — отрезая от курицы ровный кусочек. — Валлиус попросил, взамен обещал мне внеплановый отпуск и еще одну ставку врача в отделение, не справляемся. Сказал, его величеству нужны ответственные и исполнительные подопытные кролики. Кларе, насколько я понял из разговора с ней, Арен подписал финансирование какого-то проекта. А про остальных не знаю.

— Император просто какой-то шантажист, — пробормотала Эн беззлобно. — Ты мне то, я тебе это…

— Посмотри на ситуацию с другой стороны, Эн, — заметил Берт. — Арен мог просто приказать, и ничего не давать взамен. В конце концов, посещение приёма — сомнительный подвиг. А он не стал приказывать, да ещё и вознаградил.

Эн явно о чём-то думала — взгляд её блуждал по залу.

— А… Бертран, а вы не знаете, эмпатам неприятны чужие эмоции?

— Интересный вопрос. Смотря какие, Эн. Но, насколько я знаю, эти эмоции у них отделены от собственных, они не смешиваются, и их можно экранировать. Так что… не волнуйся, Арен не страдал от ужаса, танцуя с тобой.

Она смущённо покосилась на улыбающегося Арманиуса и тоже улыбнулась.

— Да… я боялась, а потом его высочество Аарон сказал, что я боюсь, и я вдруг вспомнила про то, что Альго менталисты…

— Менталисты. Но все они — взрослые люди, которые живут с этим родовым даром чуть ли не с рождения, как я со своим. Ты зря беспокоишься. И… может, потанцуем?

Эн посмотрела на Берта с таким испугом, что он не выдержал и расхохотался.

— Ладно-ладно. Лучше поешь. Здесь всё вкусно. Скоро, кстати, начнут и сладкое выносить.

— Нет, — она, к его удивлению, вдруг вскочила с пуфа. — Надо потанцевать с вами. В конце концов, вы…

— …не менталист, это верно.

— Да нет же! То есть, да, но ещё… — Эн неожиданно запнулась, покраснела, помотала головой, словно сбрасывая оцепенение, и закончила фразу коротким и резким: — Пойдёмте!

— Хорошо. Идём.

* * *

Я была рада, что решила потанцевать с Арманиусом. Пара танцев — и всю тревогу, вызванную императором и его родственниками, смыло, как и не было ничего.

Несколько раз я замечала императора — он то танцевал, то разговаривал с кем-то из гостей. На меня он совершенно не смотрел. И я, поначалу очень переживающая из-за того, что он всё-таки захочет продолжить начатое, совсем расслабилась.

Теперь, вспомнив, что его величество эмпат, я поняла, почему он всё прекратил и отправил меня в общежитие. Наверное, мои эмоции были ему слишком неприятны.

Так ему и надо!

Подумав это, я кинула на императора злой взгляд из-за плеча Арманиуса во время танца — его величество поморщился и потёр висок. Неужели почувствовал?..

Я погасила эмоции, понимая, что не стоит так делать. Ещё разозлится… Я ведь уже решила не связываться с Альго.

Поэтому я выбросила императора из головы и стала наслаждаться вечером. В конце концов, я ведь так мечтала когда-то потанцевать с ректором! Хотя еще больше я мечтала, конечно, о том, чтобы он меня заметил.

И ведь… сбылось…

Я вспыхнула и спрятала лицо на груди Арманиуса. Ох, Эн, глупышка… Да, он тебя заметил, он впечатлился твоими заслугами в учёбе и науке — но кто сказал, что он влюбился? Глупо мечтать об этом. Глупо думать об этом. Глупо надеяться.

Так просто не бывает, не может быть.

— Сейчас начнут запускать фейерверки, — сказал Арманиус мне в макушку. — Пойдём смотреть?

— Конечно! — я оживилась. Возле дворца всегда замечательные фейрверки, в день перемены года мне их видно из окон общежития, но очень слабо — всё-таки далековато. А сегодня я смогу их рассмотреть!

Музыка закончилась, и действительно — один из слуг объявил, что через пару минут начнётся фейерверк, приглашая всех на балкон.

Распахнулись двери, которых я до этого момента даже не замечала — они располагались в другом конце зала, — и гости медленно переместились на балкон. Не все — некоторые оставались у столов.

Его величество под руку с императрицей прошли одними из первых, мы с Арманиусом шли гораздо позже, но всё равно почему-то на самом балконе оказались рядом. Балкон был широкий и вместительный — не балкон, а целая терраса, — и места здесь было много. Перила, увитые цветущим плющом, а за ними — город, сияющий тысячами огней. Такой праздничный, затихший в ожидании нового года…

БОМ! — забили вдруг часы на городской площади, и в толпе аристократов, к моему удивлению, кто-то радостно взвизгнул.

БОМ! — ещё раз.

— С наступившим новым годом! — сказал император, вытянул руку… и с его ладони в воздух взлетел огненный орёл. Сначала совсем крохотный, затем он всё увеличивался, увеличивался и увеличивался, пока не стал огромным…

А часы продолжали бить.

БОМ!

БОМ!

— С новым годом, Энни, — прошептал Арманиус мне на ухо, и я, улыбнувшись, повернулась к нему лицом. Хотела ответить… и не смогла.

Он был так близко и… глаза так сверкали…

БОМ!

Я вздрогнула и очнулась.

— И вас. А…

Я хотела спросить «где же фейерверк», но тут раздались охи и вздохи среди толпы, и я подняла глаза к небу.

Там расцветали цветы, среди которых продолжал парить огненный орёл императора. Красные, зелёные, синие, золотые, серебряные… всякие. Они постепенно распускались в небе, превращая его в волшебную лужайку, и от восторга у меня захватило дух.

Цветы сменились летящими огненными искрами, затем — разными животными от тигров до смешных маленьких котят, а в конце все они слились и стали огромным драконом, который, покружив в небе минуту, вспыхнул и взорвался, осветив небо ярким светом, и на балкон вдруг начало что-то падать…

Это что-то даже ударило меня по макушке. Совсем немного и не больно, но всё-таки…

— Что это? — спросила я, глядя под ноги. Там лежали какие-то бумажки, скрученные свитками.

— Это предсказания, — ответил Арманиус, улыбаясь. — Шуточные, конечно. Возьми одно, прочитай. Все берут.

Я кивнула и, наклонившись, схватила первый попавшийся свиток. Развернула…

«Не пытайтесь прыгнуть выше головы».

М-да, вряд ли это получится. Я всю жизнь прыгаю выше головы — точнее, выше собственного магического резерва, — и пока успешно.

— Что там у тебя? — спросил Арманиус, заглядывая в бумажку. — Да, забавно. А у меня вообще размытое. «Конец — это начало».

— Не слишком-то забавно, — протянула я. — Особенно ваше, про конец.

— Не воспринимай всерьёз, это ерунда. Обыкновенная шутка. Пусть лучше нам Ив Иша погадает, толку будет больше…

— Погадает?..

— Да. Шаманы ведь гадают.

— Честно говоря, я не в курсе, чем они занимаются, — призналась я. — Не верю я в них.

— Этой, я думаю, можно верить.

— Хм… — Я удивлённо посмотрела на Арманиуса. — Почему вы так думаете?

— Потому что её рекомендовал Валлиус. А Валлиус дураков рекомендовать не будет.

Я засмеялась.

— Что правда, то правда.

Как ни странно, вечер и часть ночи получились чудесными. После фейерверков мы вновь танцевали — и ели тоже, только теперь сладкое, — и я совсем развеселилась, когда поняла, что все Альго покинули приём. Без них мне легче дышалось.

Ближе к утру гости начали расходиться, да и я уже зевала, так что Арманиус предложил ехать домой. Причём — к нему.

— Нет, — возразила я, покачав головой. — У меня завтра дело с утра пораньше, и я должна быть в общежитии.

Мне показалось, Арманиус расстроился.

Да ну, Эн, не может быть. Перестань надеяться на всякую чушь!

— Тогда забежишь ко мне в течение дня?

Я согласилась, и мы покинули императорский дворец.

Не знаю, что в этот момент чувствовал Арманиус, а я ощущала себя так, словно избежала смерти.