ΓЛАВА СЕДЬМАЯ
Ночью я проснулась словно от резкого удара по голове.
Лежала пару секунд с колотящимся сердцем, не понимая, в чём дело… и вдруг осознала.
«Пусть лучше нам Ив Иша погадает».
Защитница… но я ведь ни разу не называла Арманиусу имя шаманки! По правде говоря, я и сама успела его забыть. Откуда же он?..
Я сразу вспомнила еще одну странность. В тот день, когда я пришла к ректору впервые, он обратился ко мне по имени. Я тогда подумала, что это Валлиус сказал, а теперь засомневалась… Мог, конечно…
Демоны, и ведь не проверить… Не связываться же сейчас с наставником по браслету, он наверняка спит!
Но даже если представить, что Валлиус ничего не говорил, и что я не называла Арманиусу имя шаманки — что это мне даёт? Какой вывод из этого можно сделать?
Значит, Арманиус знал всё это заранее. Откуда? Откуда?!
С утра я собиралась забежать сначала к Рону с подарком, а потом быстренько заскочить к Валлиусу. Он как раз приглашал меня на обед в первый день нового года.
Сонный друг встретил меня на пороге собственного дома укоризненным:
— Что ж тебе не спится в первый день года, Энни…
— Уже полдень, — возмутилась я и протянула пакетик с подарком. — Поздравляю!
Рон с интересом заглянул внутрь и расплылся в улыбке — пакет был полон разнообразных сладостей.
— Спасибо! Сейчас я за твоим подарком схожу… или, может, зайдёшь? Правда, мама с Кэти ещё спят.
Я покачала головой.
— Нет, побегу к Валлиусу, он меня ждёт к часу.
Рон кивнул, и через минуту я стала обладательницей красивой записной книжки, которую друг сам зачаровал, чтобы не давалась никому, кроме меня, в руки, упаковки мятных пряников и большой шоколадки с орехами. Поблагодарила и, передав привет маме и сестре Рона, поспешила в гости к наставнику.
Там уже не спали и встретили меня с распростёртыми объятиями. Родственниками и знакомыми Валлиуса был заполнен весь дом — жена, трое детей со своими женами-мужьями, четверо внуков, брат наставника с семьёй, несколько друзей Брайона и его жены — в общем, праздник и домашняя атмосфера здесь ощущались настолько ярко, что я долго не хотела уходить. Сначала помогала Алин — жене Валлиуса — и двоим его дочерям накрывать на стол, потом был обед, полный весёлых историй и смеха, раздача подарков, и только ближе к вечеру я смогла отловить Брайона в коридоре и утянуть в библиотеку для приватного разговора.
— Ты меня пугаешь, Энни, — смеялся наставник, усаживаясь в одно из мягких кожаных кресел. Я опустилась напротив в такое же. — Первый день года, и уже какие-то тайны.
— Не знаю, тайна это или нет, может, просто дурь… Брайон, скажите, когда вы говорили Арманиусу про меня, называли моё имя?
— Не понял, — Валлиус нахмурился. Ну да, по-дурацки объяснила…
— Когда вы обещали ему, что придёт медсестра, называли меня по имени? Говорили, что придёт Эн Рин или…
Наставник продолжал хмуриться, припоминая.
— Я не уверен, Энни. Мне кажется, что нет, но я не могу утверждать это на все сто процентов.
Я вздохнула. Ну да, с чего ему было запоминать такое, это ведь какие-то глупости…
— А Арманиус потом расспрашивал про меня у вас что-нибудь? Кто я, где училась?
Валлиус улыбнулся.
— Странное расследование у тебя, Эн. Нет, он ничего не спрашивал конкретно у меня, думал, что я не признаюсь, но расспросил кого-то ещё. Кого, я не знаю. Может, Агрируса, может, ещё кого из преподавателей — народу-то достаточно.
Да, действительно — народу достаточно. Но вот имя шаманки этот народ знать никак не мог. А я не могла сказать его Арманиусу сама — просто потому что уже успела забыть.
Ну и что? Что значит вся эта демонова ерунда?
Я не понимала. Но почему-то мне казалось, что ответ мне точно не понравится.
После обеда и всех мероприятий в доме наставника я решила быстренько перенестись в общежитие — оставить там подарки, — а потом уже заглянуть к Арманиусу, как обещала. Заодно по пути куплю и ему что-нибудь вкусное, а то ведь я не готовилась…
Но в общежитии, как только я забросила все пакеты в шкаф, в дверь вдруг постучали. Я подумала, что это кто-то из соседок решил поздравить и поделиться вкусненьким — распахнула дверь… и тут же попала в объятия Арчибальда.
От неожиданности я задохнулась. Он налетел на меня, словно ураган, обнял, прижал к себе, зарылся руками в волосы, растрепав косу, и жарко, тяжело задышал мне в ухо, касаясь губами виска:
— Как же я соскучился… Энни…
Во мне бурлили эмоции, и я никак не могла понять, которая из них сильнее. Радость от того, что Арчибальд жив и цел? Страх, что он зайдёт слишком далеко? Смятение — потому что я уже решила не связываться с Альго и собиралась сказать ему об этом? Защитница, но не сейчас же…
— Я… всё хорошо, с тобой всё в порядке?..
— Да, — выдохнул принц, целуя меня в щёку. — Ситуация на севере стабилизировалась, потери минимальны, погибших вообще нет…
— Замечательно, — сказала я, чувствуя себя предателем из-за собственных мыслей. Арчибальд так рад, так торопился ко мне, а я думаю только о том, как буду говорить ему, что не могу больше принимать его ухаживания. Нельзя же так огорчать в первый день года! — Ты… получается, ты сразу ко мне?..
— Нет, — Арчибальд улыбнулся, заглядывая мне в глаза. — Конечно, нет. Я сначала принял душ, иначе ты бы тут задохнулась от моего прекрасного аромата. Γарь и пот — это не розы.
Розы. Я вздрогнула, вспомнив дары императора. Сначала белые, как символ чистоты, а потом тёмно-бордовый цветок, как знак страсти. Его-то я выкинула, но белые розы до сих пор стояли на столе.
— Эн? Чего ты испугалась? — нахмурился принц и, подняв руку, погладил меня по щеке. — Я чувствую сильный страх.
Кажется, я скоро научусь виртуозно врать.
— Ты сказал про гарь и пот, и я представила…
— А-а-а… — Арчибальд расслабился и вновь улыбнулся. — А я подумал, что-то случилось. Не переживай, всё хорошо. Все живы, хотя и почти чудом, ситуация была сложная. Энни… проведёшь со мной сегодняшний вечер?
Как я могла ему отказать? Он только что вернулся с севера, где несколько суток дрался с демонами, почти не спал… И первый день года… Разве я могу?..
Я не могла.
— Да, конечно, Арчибальд. Но… мне надо сначала кое-куда перенестись, я обещала.
— Хорошо. Тогда я зайду за тобой через полтора часа?
— Да.
— А я пока всё подготовлю, — улыбнулся его высочество и, прикоснувшись к моим губам в кратком поцелуе, вышел из комнаты.
Я медленно опустилась на пол и дотронулась до нижней губы. Радость от того, что Арчибальд вернулся, сменялась стыдом и смятением. Защитница, что же делать?.. Я ведь не могу сказать, что не хочу с ним встречаться из-за того, что в будущем это понесёт за собой встречи и с императором, а этого человека я не желаю видеть даже на книжных портретах. Арчибальд абсолютно не виноват в случившемся! И отказывая ему из-за императора, я поступлю бесчестно, несправедливо. Он не заслуживает подобного отношения.
Но меньше всего на свете я хочу становиться родственницей его величества. Что же делать?..
Я тёрла виски ладонями, стараясь успокоиться. Эн, сейчас просто не думай ни о чём. Решишь позже, когда пройдёт время. Сегодня ты в любом случае не сможешь огорчить Арчибальда. Просто будь с ним… а там посмотришь.
Вполне вероятно, император и сам вскоре запретит принцу за мной ухаживать. Разве он может позволить своему родственнику жениться на девушке, с которой он чуть…
Затошнило, и я глубоко задышала, вновь пытаясь не думать.
Хватит, Эн. Иди уже к Арманиусу. Он давно ждёт.
Решив так, я встала и, переплетя растрёпанную Арчибальдом косу, оделась и выбежала из комнаты.
* * *
В прошлой реальности день перемены года прошёл хорошо, но в этой всё было гораздо лучше — просто потому что воспоминания Эн были при ней. И Берт был доволен.
А еще он был доволен, потому что выспался. Спал чуть ли не до обеда, а затем сходил на праздничный базар, купил там ёлку и игрушки — и стал ждать Эн, собираясь пригласить её нарядить ёлку и вместе провести вечер.
Эн появилась около шести часов. Забежала в библиотеку — Берт в это время изучал учебник по магии для школьников, пытаясь сообразить, как теперь правильно пользоваться своим даром, — широко улыбнулась и протянула ему пакет.
— С наступившим! Надеюсь, вы любите пончики? Все пряники дарят, я решила, что у вас их и так будет слишком много.
— По правде говоря, у меня их вообще нет, — засмеялся Берт, вставая с дивана и принимая подарок. — Все по браслету связи поздравили. Кто-то звал в гости, но я отказался.
— Почему? — спросила Эн удивлённо. — Я вот у Валлиуса была…
— Он тоже звал. Но…
Защитник, как же объяснить?.. Объяснить так, чтобы она не начала сейчас тут сразу безумно его жалеть. Берту не хотелось, чтобы Эн его жалела, но с подобной историей это неизбежно.
— Я не люблю праздник перемены года. Он же семейный. А семьи у меня нет. И мама умерла через три дня после него.
Да, судя по глазам — точно начала жалеть. Поэтому Берт поспешил сказать:
— Заглянешь в свою комнату? Твой подарок там.
— В комнате? — Эн удивлённо улыбнулась. Глаза её вновь заблестели, и жалость из них ушла, сменившись интересом. — Что же там такое? Вряд ли пряники.
— Вряд ли, — хмыкнул Берт. — Пойдём, посмотришь.
Через минуту Арманиус с удовольствием наблюдал абсолютнейший шок на лице Эн, когда она увидела тигриллу, скачущего по её кровати. Открыв рот и распахнув глаза, девушка наблюдала за котёнком, который, заметив вошедших, из полосатого превратился в рыжего.
— Арх… Бертран… Это же…
— Ну да, это тигрилла. Я назвал его Эклером. Надеюсь, ты не против.
Эн перевела взгляд с котёнка на Арманиуса — и он увидел, что глаза её полны слёз.
Надо же, как сильно отличалась её реакция в той и этой реальности. Тогда она радовалась, как ребёнок, чуть ли не прыгая, теперь же была растрогана и смущена.
— Спасибо… Мне так нравятся тигриллы! Но… это ведь очень дорого!
— Ерунда, Эн, не думай об этом, — сказал Берт мягко и, пользуясь её смятением, подошёл чуть ближе. Только бы не переборщить… — Останешься сегодня со мной? Я хотел нарядить ёлку и… — Он запнулся, заметив вдруг, что Эн помрачнела.
— Я не могу, — сказала она негромко и так покраснела, будто собиралась заниматься чем-то неприличным. — Меня… пригласили.
Демоны, а возможно, действительно неприличным. Арчибальд… неужели вернулся?
— Принц? — спросил Арманиус, сам ощущая, насколько холодно звучит его голос.
Эн кивнула.
— Да. Я обещала. Вы… — Она виновато покосилась на тигриллу, который, к удивлению Берта, из рыжего вдруг стал угольно-чёрным. В прошлой реальности Эклер ни разу не чернел, по крайней мере при нём. — Простите…
— Ничего страшного, — проговорил Арманиус, с трудом удерживая себя от желания сейчас сделать что-нибудь безумное — такое, что всё разрушит. — Ты только забери котёнка, он теперь твой. И иди.
Она вновь посмотрела на Берта, вздохнула и почти прошептала:
— Пожалуйста, не обижайтесь. Я бы согласилась, но принц… он…
— Я понимаю. — Арманиус не выдержал и всё-таки съязвил: — Ты любишь Арчибальда, я понимаю. А я тут третий лишний.
Эн молчала, глядя на него непонимающими глазами, а Берт отчаянно пытался контролировать эмоции, которые рвались наружу, словно обезумевшие звери из клетки.
Получалось плохо.
— Что ты так смотришь на меня? Да, я пытаюсь за тобой ухаживать. И терплю поражение. Потому что, — Арманиус развёл руками, — принц! У меня что-то получается только в отсутствие Арчибальда. Или если меня неожиданно пытаются убить. Или если у меня сломан контур. А сам по себе, вот такой, какой есть, я тебе не нужен, да, Эн? Ты любишь Арчибальда. — Сердце заболело, а кровь уже кипела от ревности, и Берт решил поскорее уйти, пока не наговорил еще чего-нибудь похуже. — Ладно. С наступившим тебя, Эн. Иди к своему принцу. Но Лера забери, иначе он расстроится. Ты — его хозяйка.
И, поглядев в последний раз на совершенно чёрного котёнка, Арманиус вышел из комнаты, ощущая себя гораздо хуже, чем в тот день, когда его чуть не убило пламя демонов Геенны.
* * *
Защитница, что это было?..
Я ослышалась?..
Он пошутил?..
Я сплю?..
Как это… это ведь невозможно!!!
Совершенно, абсолютно невозможно!
Арманиус не может…
Я рухнула на пол, словно срубленное дерево, и, дрожа с ног до головы, изо всех сил ущипнула себя за обе руки. Чуть не заорала от боли.
Нет, я не сплю. И Арманиус в тот миг, когда он говорил всё это… он не шутил. С таким лицом не шутят. И со слухом у меня проблем нет.
Но это ведь невозможно!
Защитница…
А если всё-таки… Нет, ну как это?.. Когда он успел?..
А долго ли? Ты сама в него влюбилась в детстве за несколько минут. А он… Нет, ну это же невозможно!
Подошедший тигрилла — чёрного цвета, — ткнулся лбом в мои коленки. Я подставила ладонь, почесала его за ухом.
— Эклер… — прошептала я. — Лер… Разве такое может быть?
Котёнок побелел, и я вздрогнула. Это что же — «да»?
Нет, ну нет же! Нет! Быть этого не может!
И… что сейчас делать?
Я покосилась на часы на браслете связи. Что делать… переноситься в общежитие, Арчибальд уже скоро должен прийти. А к Арманиусу в библиотеку я всё равно не способна сунуться — страшно до ужаса.
Страшно не потому что я боюсь его. Я просто не понимаю, что говорить и как себя вести. Это всё… слишком невозможно.
Я подхватила Эклера на руки и пошла вниз, в прихожую — только оттуда можно было построить лифт. Котёнок мурчал, вновь поменяв цвет — теперь он стал серым. Я помнила, что тигриллы бывают эмпатами — не все, только некоторые, — и меняют цвет в соответствии с эмоциями, которые испытывают люди в их присутствии. Чёрный… это тоска, безысходность, отчаяние…
Это были не мои эмоции в тот момент. Я вообще ничего не чувствовала — так была удивлена.
Значит, это были эмоции Арманиуса…
Арчибальд, как и обещал, зашёл за мной ровно через полтора часа. К тому времени я, поняв, что не в силах справиться с эмоциями самостоятельно, наглоталась успокоительной настойки. Настойка была первоклассная — сама варила! — и всё, что я оказалась способна чувствовать на тот момент, когда принц шагнул ко мне в комнату, было равнодушие.
Арчибальд с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Эклера он вообще не заметил — котёнок спал, а во сне тигриллы становятся практически невидимыми — только нос торчит в пространстве. И хорошо, а то бы еще стал расспрашивать, откуда у меня Лер, пришлось бы говорить про Арманиуса — и ревновать теперь начал бы уже принц.
Ревновать… Значит, Эн, ты думаешь, что он ревновал? Глупость…
— Пойдём, — сказал Арчибальд, взяв меня за руку. — Внизу нас ждёт магмобиль. Хочу сделать тебе подарок.
— Надеюсь, магмобиль не есть сам подарок?.. — спросила я с беспокойством: мало ли, что придёт в голову этим аристократам!
— Нет, — засмеялся принц. — Иначе это был бы не подарок, а сущий кошмар. Мой подарок… он не совсем материальный. Скоро увидишь.
Пока мы с Арчибальдом шли к выходу из общежития, в коридорах сталкивались со множеством студентов, аспирантов и даже преподавателей — некоторые из них жили в общежитии, — и все вытаращивали глаза. Я вяло подумала, что вскоре наверняка пойдут слухи, но ничего не ощутила по этому поводу. В конце концов, про меня всё время ходили какие-нибудь слухи. Одно время даже была популярна легенда про то, что я внебрачная дочь Валлиуса. Услышав её, наставник хохотал так, что стены тряслись.
— Почему ты выпила успокоительное? — спросил Арчибальд, когда мы сели в магмобиль. Всё-таки не удержался. — Ты же выпила?
— Да. Просто кое-что случилось, я нервничала, переживала, вот и решила выпить. Наверное, переборщила. А как ты понял? Это из-за эмпатии?
— Верно. Я ощущаю от тебя волны холода. Лекарственного холода, искусственного, безэмоционального. Не могу сказать, что мне это нравится, — его высочество поморщился. — Живые эмоции намного лучше.
Впервые за последние полчаса я вдруг ощутила лёгкое любопытство.
— А как ты вообще всё это чувствуешь? Всегда можешь определить, что за эмоция или?..
— Не всегда, — Арчибальд покачал головой. — Я бы даже сказал — далеко не всегда. Я не слишком сильный эмпат, особенно по сравнению с Ареном, хотя и он не всегда может определить.
— А как тогда?
— Ярко и понятно ощущаются только сильные и чистые эмоции, Эн. Ты и сама наверняка знаешь — иногда то, что мы чувствуем, подобно уколу в сердце. Любовь, ненависть, страх… Много всего. И такие эмоции чувствуются ясно. Но если человек испытывает множество эмоций, или все они не совсем выражены — я ничего не могу понять. Это как гармоничная, стройная мелодия — и абсолютный музыкальный хаос, когда все инструменты играют разом разную музыку.
Я немного подумала и решила спросить:
— А чужие эмоции причиняют тебе боль или неудобство?
— Бывает, Энни. Но в таких случаях я экранируюсь, ставлю щит и закрываюсь. Это утомляет.
— А Альго могут ощущать эмоции друг друга?
— Нет, — Арчибальд покачал головой. — Наверное, это можно сравнить с полюсами магнита. Люди не нашей крови — противоположный полюс, притягиваются. Мы сами — отталкиваемся. Но, по правде говоря, иногда это только мешает.
— Почему? — я удивилась. — Я бы не хотела, чтобы кто-то рылся в моей голове.
— Мы не роемся. Это происходит само собой. Суть в том, что наши злейшие враги зачастую — родственники, но поскольку все Альго не ощущают друг друга, притворяться любящим родственником гораздо проще.
Теперь понятнее. Да, в таком случае, конечно, больше всего хочется понять, что чувствует близкий человек, а не разные незнакомцы.
— В общем, — продолжал Арчибальд, — в большинстве случаев я ощущаю какую-то непонятную какофонию, и только иногда она прерывается чем-то ярким и ясным. Когда я сегодня обнял тебя, чувствовал множество эмоций, а потом резкий укол страха. Ты… — Он придвинулся ближе и взял меня за руку. — …Ты беспокоилась за меня, Энни?
— Конечно, — ответила я абсолютную правду. Как можно было не волноваться за Арчибальда, если у него самая опасная в Альганне профессия? — Ты… уже знаешь про Арманиуса?
— Что контур восстановлен, а резерв нет? Знаю. Арен дал кровь?
— Да.
— А взамен попросил, чтобы ты пришла на приём в честь дня перемены года? — принц лукаво улыбнулся.
— Это его величество тебе…
— Нет, я сам догадался. Вряд ли что-то ещё могло сподвигнуть тебя на этот сомнительный подвиг. Жаль, что с Арманиусом так ничего и не получилось.
— Да, — ответила я глухо. — Жаль.
Магмобиль подвёз нас к императорскому дворцу, и я поначалу подумала, что Арчибальд решил продолжить экскурсию в оранжерее, но ошиблась. Мы сели в просторный лифт, изнутри похожий на обитую бело-золотым бархатом шкатулку, и поднялись на нём куда-то наверх. Там прошли по длинному коридору, вышли из широких дверей… и оказались на улице. Точнее, на крыше императорского дворца. Подняв голову, я увидела в небе розовато-лиловое свечение погодного купола и поняла, почему здесь так тепло.
Но интереснее всего был не купол, а огромный белый воздушный шар с привязанной к нему корзиной, в которой уже находились двое мужчин. Один, очевидно, пилот, а второй, наверное, охранник?..
— Демоны, Эн, — услышала я позади себя ворчание Арчибальда, — я надеялся на восторги, а из-за этого зелья ты как замороженная. Чем бы его разбавить… Вино будешь?
— «Лунный свет»?
— Нет, обычное. Кажется, «Красный бархат». Садись скорее в корзину, я тебя напою и полетим.
И тут меня кольнуло.
— Полетим?..
— Ну да. А ты думала, мы просто на экскурсию пришли, как в музей? Полетим, конечно. Посмотрим на Граагу с высоты птичьего полёта.
Я сглотнула.
— Вообще я высоты побаиваюсь…
— Судя по тому, что я чувствую, сейчас ты ничего не побаиваешься, — фыркнул Арчибальд. — Садись. Всё будет в порядке. — Он подвёл слегка одеревеневшую меня к корзине и практически впихнул внутрь. Зашёл сам, закрыл дверцу, замотал что-то — наверное, чтобы не открывалась.
Я огляделась. Кроме двоих мужчин и непонятной конструкции над нашими головами здесь ещё были несколько скамеек у бортов корзины — чтобы удобнее было смотреть вниз, не иначе, — и столик, на котором стояли две бутылки вина, блюдо с фруктами и большая тарелка, полная вкуснейшего сыра.
— Садись, — повторил Арчибальд, положил ладонь мне на плечо и чуть нажал, заставляя сесть. — Сейчас налью тебе вина. Курт, Дамиан, можем потихоньку взлетать.
— Есть, ваше высочество, — хором ответили маги, и один из них что-то начал делать с устройством, висевшим посередине корзины — там вспыхнул яркий огонь.
— Держи, Энни, — мне в руку ткнулся прохладный бокал. — Пей. Может, начнёшь хоть что-то чувствовать… А не то придётся мне повторять на днях этот полёт.
Я в это время как раз делала глоток — и поперхнулась. Арчибальд засмеялся и положил мне во вторую руку несколько виноградин.
— Ешь. Из меня зельеваритель, конечно, не очень, я больше по демонам, но всё-таки помню, что виноградный сок неплохой нейтрализатор всякой дряни. Так что пьём вино и едим виноград, Энни.
— Ты всё правильно помнишь, — кивнула я, послушно делая то, что велено. — Конечно, от мощных реактивов ни то, ни другое не поможет, но у меня обычная успокоительная настойка, просто концентрация действующих веществ высокая. Скоро должно пройти.
Корзина, в которой мы находились, чуть вздрогнула — и поплыла вверх. Я глотнула еще вина, прислушиваясь к себе, потом еще и ещё… На пятый глоток я наконец ощутила, что начинаю бояться. Не то, что бы хотелось ощущать, но это ведь только начало…
Арчибальд налил и себе вина, выпил немного и взял с тарелки кусок сыра. Засунул его в рот, не слишком заботясь о манерах, чем немного меня развеселил, и сказал:
— Энни, посмотри вниз.
— Может, не надо? — спросила я жалобно. — Мне и так хорошо.
— Посмотри-посмотри, — он усмехнулся. — Оно того стоит. Да и так ты быстрее придёшь в себя. И чтобы больше ничего подобного не принимала перед встречей со мной! — Арчибальд шутливо пригрозил мне пальцем. — Давай, привстань, схватись за перила и посмотри вниз.
Я поставила на стол бокал, приподнялась и, ощущая лёгкую внутреннюю дрожь, действительно посмотрела на то, что было «за бортом».
Остатки действия успокоительной настойки смело, как жалкую пыль смерчем. Я задрожала одновременно от страха и восторга, оглядывая величественный императорский дворец — в сиянии вечерних огней он действительно смотрелся вышедшим из сказки, — заснеженный парк, Дворцовую набережную, улочки Грааги — отсюда дома походили на пряничные, — тёмное небо, полное звёзд, серебристую ленту уходящей вдаль реки и подсвеченное праздничными фонарями здание университета. Как же это было красиво, как необычно и восхитительно! Из-за погодного купола, который окружал наш шар, мне совсем не было холодно — стой так хоть вечность, наслаждаясь видами…
— Γораздо лучше, — сказал Арчибальд довольно, пристраиваясь рядом и легко приобнимая меня за плечи. — Нравится?
— Ты же чувствуешь, — выдохнула я, провожая взглядом крошечные фигурки людей внизу. — Или?..
— Я чувствую просто эмоции, их слишком много, сложно сосредоточиться на чём-то. Но они есть, и это хорошо.
— Да, — я улыбнулась — внизу, рядом с Дворцовой площадью, была танцевальная площадка, и на ней сейчас отплясывал народ, и даже до нас доносилась весёлая музыка. — Это действительно замечательно, Арчибальд, спасибо тебе.
Я очень старалась не думать об Арманиусе — не хотелось портить этот вечер своей тревогой, — и о том, что в будущем всё-таки придётся объясниться с принцем.
Будущее — это не сегодня. А сегодня я немного побуду в сказке.
Мы кружили над Граагой около двух часов, любуясь на город и разговаривая о чём-то отвлечённом. Я рассказала несколько забавных историй со времён учёбы — без особенных издевательств, конечно, — а Арчибальд вспомнил самых интересных демонов Геенны. Жутковато, но он так об этом говорил и вокруг нас были такие прекрасные виды, что я совершенно не боялась.
А потом вспомнила…
— Скажи, а… — Я запнулась, не уверенная, что это можно спрашивать, но в итоге всё-таки произнесла: — А ты знаешь, почему у Арманиуса изменился резерв?
Улыбка Арчибальда немного поблекла, и в глазах появилась тревога.
— Конечно. Из-за демонов. Ты же его лечила, должна быть в курсе.
— Нет, я… не думаю, что из-за них.
Он молчал, и я решила рискнуть.
— Я про Γеенну, — объяснила я. — Я подумала…Ты Альго и глава охранителей. Наверное, ты должен знать?..
— Интересно, — сказал Арчибальд негромко. — Я не уверен, что правильно понимаю тебя, Эн, но если правильно… Не знаю, с чего это всё пришло тебе в голову, но в любом случае — забудь об этом. Эту тему лучше не обсуждать. Да и… — Он прищурился, изучая меня. — Я вижу на тебе какую-то печать Арена, видимо, он уже закрыл для тебя возможность рассказать о своих догадках.
Любопытно, так ли это? Я не могла рассказать о том, что случилось между мной и императором в спальне, но вот Геенна…
Открыла рот, чтобы сказать «Я думаю, резерв изменился, потому что Арманиус был в Геенне» — и не смогла издать ни звука. Так и хлопала губами, словно рыба.
Арчибальд усмехнулся, увидев эти попытки что-то произнести.
— Забудь, Энни. Лучше…
— Ты понимаешь, что Арманиус там делал? — выпалила я, отчаявшись спросить что-то более определённое. — Я понимаю, где он был, но не понимаю, что он там делал.
Его высочество покачал головой, поглядев на меня с укоризной.
— Я же сказал — забудь. Кроме того, на мне тоже печать, обсудить с тобой что-то у меня не получится. Давай лучше вот этот сыр попробуем, я такой ещё не ел. Будешь?
Я вздохнула и, признав поражение, кивнула.
Демоны бы побрали этого императора. Я даже спросить теперь ничего толком не могу!
Арчибальд вернул меня в общежитие ближе к ночи. Действие успокоительной настойки к тому времени совершенно выветрилось, но зато подействовало вино — и я была чуть расслабленной, заторможенной. С трудом вспомнила, что завтра мне вообще-то на работу — у врачей недельных каникул не было, вместо них — сокращённые на час рабочие дни и плюс пять суток к отпуску, — и, заведя будильник на браслете связи, приняла душ и легла спать. Арчибальд сказал, что в понедельник-вторник у него дела, а вот в среду свободный вечер, и попросил меня ничего на этот день не планировать. Конечно, кроме работы. Я обещала, заранее начиная собираться с духом перед объяснением с ним. Страшно и неприятно, но необходимо.
А еще из-за выпитого вина и прекрасного вечера мне почти не думалось об Арманиусе. Даже несмотря на тигриллу, который страшно обрадовался моему возвращению и стал ярко-розового цвета, а потом запрыгал по кровати, истошно мурча. Забавное существо…
Неужели Арманиус действительно…
Нет, Эн, нет. Спи и думать забудь об этом. Глупые фантазии…
Но Защитница, как же хочется, чтобы эти фантазии всё-таки были правдой!
* * *
Вечер, который Берт хотел провести с Эн, закончился в одиночестве. Логично — Арчибальд вернулся, захотел поухаживать, чтоб его, но это еще полбеды.
Сорвался он зря. Не нужно было так наезжать на Эн, она ни в чём не виновата, и на её месте Берт поступил бы так же. В конце концов, принц только что с севера, отказывать ему во встрече — с чего вдруг? Тем более, что он ей действительно нравится.
А вот теперь, после этого «диалога», неизвестно, как Эн себя поведёт. Закроется, захочет перестать общаться? Или?..
В любом случае — как-то нужно это всё исправить. Вопрос только в том, как?
Утром в понедельник Берт проснулся от вибрации браслета связи. Посмотрел на экран, похлопал глазами — император.
— Да?
— Берт, — Арен, как обычно, уже был деловым и собранным. Порой Арманиусу казалось, что его величество вообще не спит, — сегодня Совет архимагистров. Я хочу, чтобы ты был. Ты и Дайд, как в прошлый раз.
— В прошлый раз Гектор меня охранял, да и я ещё не потерял звание архимагистра, — возразил Берт. — А сейчас как? Мы же не имеем права являться на совет.
— По приглашению императора — имеете. Я распоряжусь. Он за тобой зайдёт.
Арманиус не выдержал и поинтересовался:
— Зачем всё это? Не просто же ради моральной поддержки…
Арен кивнул.
— Не просто. Я хочу, чтобы было ощущение, будто мы идём по неверному пути. Ты как цель уже не нужен, но Дайд рядом с тобой создаст впечатление, будто мы заблуждаемся. Кроме того, есть еще одна причина, но о ней ты узнаешь на совете.
От дурного предчувствия у Берта даже живот заболел.
— Хорошо, я приду.
Император прервал связь, и только после этого Арманиус вспомнил, что Эн сегодня не придёт.
Нет, не потому что он наговорил ей вчера, а потому что контур восстановлен — больше ей не над чем работать. Впрочем, она хотела еще к шаманке сходить… Не передумает ли после вчерашнего?
Берт улыбнулся и покачал головой. Конечно, она не передумает. И это даёт ему надежду, что они всё-таки помирятся.
* * *
Работать, когда у большинства людей каникулы — сущее мучение. Но я всё же встала, умылась, оделась и позавтракала, ощущая странную пустоту внутри. От того, что мне не нужно идти к Арманиусу. За последние недели я как-то привыкла общаться с ним каждый день… А тут ещё и это «признание»… Что же теперь?
Но надо, всё равно надо сводить его к шаманке. Сегодня договориться, а завтра сводить. Защитница, и как я буду с ним общаться?
Я потёрла лоб — желание нырнуть в чашку и утопиться там стало совсем нестерпимым. Вот ведь странность! Когда любишь сам — это одно, но когда любят тебя…
Я замотала головой. Эн, прекрати! Ну какая любовь! Да не может быть!
А если всё-таки?..
В госпитале я так закрутилась, что об Арманиусе почти удалось забыть. Мы с Байроном смотрели нашу подопытную — прогресс у неё был совсем слабый, но он был, и мы пока обходились без регрессов. Контур продолжал нестабильно светиться, слабость у неё была — но и само свечение становилось более ярким и продолжительным, и анализы чуть улучшились, и аппетит усилился, что всегда хорошо.
— Смотрим до среды, — вынесла я вердикт, — как и планировали. Если не будет регресса, я попробую еще кое-что из своих наработок.
Байрон кивнул, поколебался немного, а затем сказал:
— Я слышал, ты была на приёме во дворце? Который в честь дня перемены года. Это правда?
В голосе Асириуса звенело такое любопытство, что мне стало смешно.
— Правда.
— Арманиус позвал? — любопытства стало ещё больше. — И кстати, говорят, тебя видели вместе с принцем Арчибальдом… Я не понял — всё-таки Арманиус или его высочество?
Мне захотелось что-нибудь расколотить. И желательно — о голову Байрона.
— Что — Арманиус или его высочество? — спросила я холодным голосом, похожим на голос императора.
— С кем ты? — продолжал бывший однокурсник. Ну ни стыда, ни совести! — С тем или с другим? Сама понимаешь, я слышу сразу два слуха — один про то, что Арчибальд приходил к тебе в общежитие, другой — про то, что ты была на приёме с Арманиусом. Это странно и противоречиво.
— Тебе-то какая разница? — возмутилась я и по-настоящему обалдела, когда этот… нехороший человек признался:
— Хочу ставку сделать. Я продул — резерв ты ректору не восстановила. Теперь хочу поставить на то, за кого ты выйдешь замуж.
Защитница, помоги мне его не убить.
— Когда мы учились в институте, — сказала я почти нежно, — ты сватал меня Рону. А теперь что же, передумал?
— В институте я был молодой и глупый. А теперь…
— Ты поумнел, ага.
— Нет. Да. Просто понял, что если бы у вас что-то было с Роном — ты уже давно была бы Эн Янг. Значит, ничего нет.
— Как ты логичен, — съязвила я. — Великий анализатор человеческих отношений. Что касается тотализатора… — Я выдохнула и закончила с истинным удовольствием: — Каждая девушка мечтает выйти замуж за принца, правда же?
Асириус просиял. А я… я почувствовала себя отомщённой.
И за зелье правды в том числе.
* * *
Ближе к вечеру, как и обещал император, за Бертом зашёл Гектор Дайд, серьёзный и слегка недовольный.
— Неохота второй раз слушать одно и то же? — усмехнулся Арманиус, наблюдая за построением лифта.
— Угу, — поморщился главный дознаватель. — Твои воспоминания хорошенько так впечатались в мой многострадальный мозг. С другой стороны, в одну и ту же реку дважды не войдёшь, что-нибудь новенькое мы там точно услышим.
— Арен намекнул на вторую причину, по которой он пригласил меня на совет, и этот намёк мне не понравился.
— Намёки императоров вообще ничем хорошим не заканчиваются, — кивнул Дайд, заканчивая построение лифта. — Хватайся.
Через минуту они уже бодро вышагивали к залу, где проходит совет, кивая прибывшим. Некоторые удивлённо поднимали брови, понимая, что видят перед собой бывшего архимагистра и совсем не архимагистра, но ничего не говорили. Осознавали, что раз идут — значит, лично император разрешил.
И, как и в прошлый раз, к ним почти сразу подсел Абрахам Адэриус — чтобы тут же поинтересоваться:
— Какими судьбами вы к нам… оба?
— Мы не судьбами, — ответил Берт, — а по императорскому желанию.
— Интересно, — задумчиво протянул глава Совета, — зачем же это? Странные прихоти у его величества.
— Не вижу ничего странного в желании видеть среди множества постных архимагистерских лиц два нормальных лица, — проскрипел Гектор. — Кроме того, вы забываете, архимагистр, кем я работаю.
— О таком не забудешь, — буркнул Адэриус. — Но здесь вам ловить нечего.
— Это вы так думаете, — усмехнулся Дайд.
Доклад Арчибальда совершенно не отличался от версии в прошлой реальности, и точно так же, после того, как принц закончил, глава Совета захотел выступить и задал те же самые вопросы — не исчезнет ли родовая магия? Кто будет заниматься прошениями по титулам? Что делать с фамилиями?..
А потом, когда Адэриус высказался, заговорил император, и стали в его голосе было не меньше, чем в прошлый раз.
— Да, нелегко ломать устои, складывающиеся веками, но нам с вами придётся это сделать. Недовольство в обществе достигло катастрофических размеров, и еще немного — и мы получим гражданскую войну, в которой неизвестно, кто победит. По статистике нетитулованных магов в два раза больше, чем титулованных, и по силе и умениям они не уступают аристократам. А учитывая тот факт, что сейчас всё чаще и чаще во главе различных организаций становятся нетитулованные маги, справиться с недовольными будет непросто.
Все непроизвольно покосились на единственного представителя противоположного фронта, не носящего звание архимагистра и не являющегося аристократом — на Дайда. Гектор хищно улыбнулся. Он явно понимал, что сейчас происходит в головах у советников — они пытаются вычислить, на чьей стороне будет главный дознаватель Альганны в случае гражданской войны.
— Крайне необходимо сейчас начать двигаться навстречу изменениям, чтобы это сработало как ушат холодной воды в разгар драки. Беспокойство по поводу родовой магии я понимаю и разделяю, более того — всем вам прекрасно известно, что при дворце существует комиссия по вопросам родовой магии, изучающая её природу. Но пока мы ждём очередного магического открытия, рискуем оказаться на грани социальной катастрофы. И это тот случай, когда из двух зол выбирают меньшее. И если нужно пожертвовать родовой магией, но избежать гражданской войны — я ей пожертвую. И вы тоже.
Как и в прошлый раз, зал заволновался, зашептался, зашумел, и его величество повысил голос:
— Тишина! Арчибальд, закон необходимо поправить. Первый этап — разрешение на заключение браков — будет длиться пять лет. Далее всё по твоему проекту. В течение этого времени мы проследим, как поведёт себя родовая магия у рождённых детей, и примем решение о дальнейших действиях. Дорабатывай закон для третьего чтения, которое состоится через две недели.
Арчибальд кивнул под полнейшее шоковое молчание в зале. Оно было настолько звенящим, что Берту казалось — он слышит биение собственного сердца.
Но вскоре выяснилось, что это ещё не конец для сегодняшних потрясений — император продолжил говорить:
— Также я хочу обсудить недавнее лишение звания архимагистра Бертрана Арманиуса. — Берт, услышав это, едва удержался от нервного смешка. — На данный момент я не считаю это решение правомерным.
Господа маги, в том числе Арманиус, ошарашенно молчали, и только Дайд ехидно усмехался.
— В Уставе Совета сказано, что архимагистром становится маг, успешно прошедший испытания, и лишить его этого звания можно только по двум причинам. Причина первая — совершённое преступление и тюремное заключение. Причина вторая — потеря дара, что и случилось с архимагистром Арманиусом. Однако теперь его контур восстановлен, и он имеет право получить своё звание обратно.
— Ваше величество… — начал Адэриус почти возмущённо, возпользовавшись короткой паузой, во время которой Арен делал глоток воды из бокала. — Но резерв!..
— Резерв в Уставе не прописан, — отрезал император. — Испытания традиционно считаются доступными только для магов с более чем восьмьюдесятью магоктавами. Но это нигде не указано, таким образом, изменившийся резерв архимагистра Арманиуса не может считаться причиной для лишения звания. И есть ещё одно обстоятельство, из-за которого я считаю, что Бертрану необходимо вернуть звание до прохождения испытаний.
Зал замер в очередной раз.
— Единственное магическое отличие между архимагом и архимагистром прописано в Уставе. Это умение входить — и проходить — огонь. Благодаря факту, который мы с вами не станем обсуждать, Арманиус умеет и то, и другое. Соответственно, он не может считаться архимагом, следовательно, его стоит считать архимагистром.
Пара мгновений молчания — и возмущённый ропот, перебиваемый удивлённо-злым криком Адэриуса:
— Ваше величество!..
— Защитник, что происходит, — пробормотал Берт, и Гектор, наклонившись к его уху, шепнул:
— Форменное издевательство… архимагистр.