ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Вечером во вторник я доделала все реактивы на завтра — было у меня подозрение, что они понадобятся, — и в среду мы с Байроном сразу после основных обходов направились к нашей подопытной.
Регресса по-прежнему не было, прогресс я бы сочла незначительным. Всё же непролеченные физиологические повреждения мешали контуру восстановиться. Постепенно и физиология у больной улучшалась, но… с такими успехами она вылечится только лет за пять в лучшем случае.
— У меня есть теория, — объясняла я Байрону, перебирая свои склянки с реактивами, — что родовая магия действует не только когда ею пользуешься, но и через кровь. Нам нужен катализатор. Мы с тобой перепробовали уже кучу всего, но прогресс, как ты видишь, минимален. Пожалуй, на данный момент это последнее, что я могу предложить из своих наработок, если не поможет, нам нужно сворачиваться, иначе угробим пациентку.
Асириус возражать, к моему удивлению, не стал, спросил только:
— Чем я сейчас могу помочь?
— Попроси подготовить капельницу.
Через пару минут я зарядила свои реактивы в раствор для капельницы и, сделав подопытной пару общеукрепляющих уколов, стала ждать. Всё-таки я рисковала, замешивая в реактивы кровь больной — такого раньше никто не делал…
Асириус не отходил от меня, и он, судя по всему, тоже нервничал — слегка дёргался и вообще места себе не находил — то к столу подходил, то к окну, то показатели с «колпака» считывал.
Но именно он первым заметил изменения.
— Эн… демоны… Эн!!!
Я обернулась. Байрон стоял возле экрана и тыкал в него пальцем.
— Смотри. Стабилизируется! Защитником клянусь, гляди! Одновременная стабилизация физиологии и контура. Эн!!!
Я изучила показатели и изображение стабильно светящегося контура, который начал самовосстанавливаться, и не удержалась от улыбки.
Получилось!
— Не ори, — сказала тем не менее строго, но больше ничего произнести не успела — Байрон с безумно-счастливой улыбкой вдруг обхватил ладонями мою талию и поднял меня в воздух.
— Получилось, Эн! — повторил он мою мысль. — У тебя получилось. Ты чудо!!!
Он закружил меня по палате — Защитница, спасибо, что медсестра как раз отошла! — и мне ничего не оставалось, как терпеть, пережидая этот приступ бешеной радости, вцепившись руками в плечи Асириуса.
— Не «у тебя», — заметила я, когда Байрон наконец поставил меня обратно на пол. — А у нас. Если бы не ты, мне бы даже в голову не пришло пробовать ничего подобного.
— Да, я тоже молодец, — кивнул Асириус важно, и я вздохнула с облегчением — кажется, он вновь превращался в привычного мне сноба. — Но… что теперь?
Я еще раз изучила рисунок контура и все показатели. Подопытная была погружена в сон, поэтому совершенно не всполошилась из-за наших свистоплясок, и мы могли спокойно обсуждать дальнейшие действия.
— Судя по прогрессу, восстановление контура закончится примерно через сутки. Физиологическое… не уверена, что настолько быстро. Возможно, стоит всё-таки отправить её в хирургию. Давай завтра решим? И я думаю, что можно брать другого больного. Эту схему с использованием крови в реактивах надо попробовать применить с самого начала. Быть может, так прогресс будет ещё более выраженным…
— И мы докажем, что хирургия не первична! У нас будет лучшая магистерская работа на курсе, Эн!
Ну, магистра мне за неё всё равно не дадут — резерв не тот. Хотя… вернули же Арманиусу архимагистра, несмотря на семь октав?
Надо будет изучить этот вопрос получше. Магистр Эн Рин — звучит же, да?
Вечером меня забрал из госпиталя магмобиль с уже знакомым Грегом и отвёз к императорскому дворцу. Там меня вновь проводили к оранжерее через заснеженный и сказочный парк, только я теперь оглядывалась не с восторгом, а с опаской. Мне всё казалось, что на меня сейчас из-за ближайшего сугроба выскочит его величество и куда-нибудь утащит. Паранойя, как сказал бы Валлиус…
Улыбающийся Арчибальд, выглядевший отдохнувшим, ждал возле беседки, как в прошлый раз, но вместе с ним был еще один человек — мужчина в бело-зелёной форме, ярко-рыжий, как пламя, высокий и белокожий.
— Знакомься, Энни, — сказал принц, кивая на своего спутника, — это архимаг Роберт Дилан, старший научный сотрудник. Он проведёт нам с тобой сегодня экскурсию по оранжерее.
— Приятно познакомиться, — вежливо кивнула я. Мужчина улыбнулся и, развернувшись к одной из дорожек, проговорил:
— Пожалуй, начнём с этой аллеи, ваше высочество. Прошу следовать за мной.
Следующие полтора часа слились для меня в полнейший восторг. Я даже забыла о том, что мне предстоит объяснение с Арчибальдом — настолько захватила экскурсия. Какие же здесь удивительные были растения. Особенно меня впечатлил огромный пруд, полный гигантских кувшинок — на каждом из листочков можно было лечь и загорать. А по соседству с ними, под водой, обитали некие оламполюс рилиус — маленькие хищные растения, съедающие любое живое существо, подходящее им по размеру, стоило ему только сесть на воду.
Оранжерея оказалась столь огромна, что за эти полтора часа мы не обошли и трети её территории. Архимаг Дилан, впечатлившись моим восторгом, пообещал, что с радостью устроит мне пару экскурсий, и я уже открыла рот, намереваясь согласиться — и тут вспомнила о собственном решении.
Закрыла рот. И вновь открыла, чтобы просто поблагодарить мужчину:
— Спасибо вам.
А когда архимаг, откланявшись, ушёл, Арчибальд, взяв меня под руку, повёл внутрь беседки — возле неё закончилась наша экскурсия.
— Я попросил принести туда чай. Хотел сначала устроить чаепитие, но Роберт торопился домой, поэтому я решил сделать так. Будешь пирожки с малиновым вареньем?
Желудок жалобно завыл. Ему было безразлично, что я нервничала перед разговором с принцем — он просто хотел есть.
— Буду.
Арчибальд улыбнулся, усадил меня на подушки, которыми здесь были завалены сидения, и только начал разливать чай, как неподалёку раздался визг.
Я подпрыгнула от неожиданности, а мимо беседки уже пробегала маленькая девочка. В синем платье, темноволосая и темноглазая, она почему-то очень напомнила мне…
… Да, его величество. Он, улыбаясь счастливой и совершенно не знакомой мне улыбкой, промчался мимо беседки секунд десять спустя, ориентируясь на радостный детский вопль:
— А вот и не поймаешь, не поймаешь, не поймае-е-е-ешь!
— Поймаю и съем! — закричал-зарычал император, и я бы подавилась, если бы у меня в тот момент что-то было во рту.
Они скрылись из виду, и через минуту вокруг вновь наступила тишина, нарушаемая только шелестом листьев.
— Энни, что с тобой? — спросил Арчибальд, протягивая мне чай. — У тебя странное лицо, ты как будто привидение увидела. А это просто были мой брат и его дочь Агата.
Агата…
Я совсем забыла, что старшую дочь императора зовут так же, как сестру Арманиуса. Так же, как его погибшую невесту.
— Они играют в догонялки раз в неделю, — продолжал говорить принц, пока я пыталась осознать собственную мысль. — Арен, конечно, безбожно поддаётся. Думаю, что через год-другой к ним присоединится Александр. Сейчас он пока слишком маленький для подобных игр. Предпочитает прятки.
Я медленно подняла голову от чашки с чаем и, поглядев на Арчибальда, который уже раскладывал по тарелкам пирожки, тихо спросила:
— Он, наверное, любил её? Раз назвал этим именем дочь.
— Конечно, любил, — кивнул принц, поставив передо мной тарелку. — Ешь, Энни. Чувствуешь, как пахнут?
Я чувствовала. И этот запах мешал мне думать.
Защитницы ради, Эн, о чём ты думаешь? О том, как это чудовище может быть настолько человечным? О том, что ты, увидев его сейчас, почему-то поняла — большую часть времени император несчастлив, и радость ему приносят только его дети. Откуда взялась эта мысль вообще и какое тебе дело до его величества?
Главное — пусть останется жив, чтобы не было войны. И никогда больше его не видеть, никогда!
Я вздохнула и, сделав глоток чая, сказала:
— Арчибальд… я хотела поговорить с тобой.
Принц сразу подобрался, выпрямился, посерьёзнел, моментально напомнив мне, что он, вообще-то, охранитель.
— О чём?
В глазах Арчибальда была тревога. Я вновь вздохнула… и вдруг подумала о том, что этот разговор для меня будет посложнее, чем визит к императору в ту ночь.
Потому что Арен мне безразличен, в отличие от его брата.
— Я… не могу больше с тобой встречаться. Прости. Я приняла решение. Ты прекрасный человек, но…
— Ясно. — Арчибальд усмехнулся, но усмешка эта была горькой. — На самом деле я давно почувствовал, что ты любишь другого. Ещё в тот раз, когда вы с Арманиусом приходили вместе на совет, и потом, позже, когда его чуть не убили. Поэтому и старался форсировать события. Я тебе сегодня даже кольцо хотел подарить.
— Кольцо? — я удивилась и испугалась одновременно.
— Да. Пока без обязательств, просто кольцо. Если бы ты его приняла, то уже не отказалась бы стать моей. Я же знаю, какая ты, Энни. Но… видишь, не успел.
Мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости и чувства вины.
— Прости… я дала тебе ложную надежду…
Он покачал головой.
— Я сам себе её дал. Видел же, чувствовал, но продолжал надеяться и настаивать. На самом деле ты принимала мои ухаживания просто из-за большой симпатии и страха обидеть, но не из-за любви, Эн. Это и Арен понял. Спросил меня недавно, действительно ли я хочу жить с женщиной, которая любит другого.
Я вспыхнула. Император… и ведь не стыдно! Сам собирался переспать со мной. И что бы он тогда сказал Арчибальду?!
— Самое забавное, что я был готов бороться за твои чувства, — продолжал между тем принц. — Я и сейчас готов. Я бы мог сделать тебя счастливой, Энни.
— Я знаю, — сказала я тихо, ощущая себя палачом. — Я давно поняла, что ты для меня всё сделаешь. Но… я не могу. Прости, прости, пожалуйста!
Кажется, я сейчас позорно расплачусь. И Арчибальд понял это. Встал, подошёл и, опустившись на колени передо мной, осторожно прижал к себе.
— Я не сержусь, не злюсь и не обижаюсь. — Он легко погладил меня по голове. — Но, клянусь, я убью Арманиуса, если ты будешь с ним несчастна.
Ответить достойно я уже не смогла — разревелась…
* * *
В среду вечером к Берту в дом вдруг нагрянул Дайд. Просто перенесся в прихожую, сообщив о своём прибытии минут за пять, и помахал в воздухе коробкой с сигарами.
— Вчерашняя аудиенция у императора, судя по всему, была удачной, — усмехнулся Арманиус, глядя на то, как Гектор вешает одежду в шкаф. — Раз ты решил курнуть на радостях.
— Имею право, у меня сегодня выходной, — заявил главный дознаватель Альганны, но, на секунду задумавшись, добавил: — Почти.
— С твоей работой вряд ли возможны выходные, особенно сейчас, когда мы можем остаться без императора.
— Сплюнь…
Через пять минут, заказав заодно и ужин в «Омаро», Берт ощутил себя счастливым. По библиотеке полз серо-белый дым, пахнущий чем-то, похожим на мёд, и во рту тоже было сладко, а в голове, как ни странно, ясно.
— Хорошо-о-о, — протянул Дайд, выпуская изо рта целое облако дыма. — И думается легко. Не врал старик-дурманщик…
Арманиус покосился на Гектора с удивлением. Дурманщиками называли продавцов дурманной травы и прочего запрещённого к распространению товара, и странно было слышать подобное из уст главного дознавателя.
— Ты его арестовал?
— Зачем? — удивился Гектор. — Детям и подросткам он ничего не продаёт, а остальные пусть балуются, чем хотят. Я на это смотрю сквозь пальцы. Если не злоупотреблять, то и ничего страшного.
— А если злоупотребить?
— Тогда надо обращаться к врачам, а не к дознавателям, — развёл руками Дайд. — Они мозги прочищают похлеще нашего.
Берту было лень спорить, поэтому он просто кивнул и, затянувшись, поинтересовался:
— И что я должен забрать, вы с Ареном поняли?
Γектор поморщился.
— У императора есть вариант, и он мне демонски не нравится.
— Другого я и не ожидал…
— Это риск, — Дайд поколебался, но всё же добавил: — Честно говоря, до твоего рассказа о том, что увидела в картах шаманка, я был уверен — убивать Арена не собираются.
— Да? — Арманиус удивился. — А что же тогда, если не это?
— Забрать трон и убить — не одно и то же.
— Убить надежнее.
— Тогда война неминуема, — покачал головой Гектор. — А её уж точно никто не хочет. Живой Арен сделает всё, чтобы предотвратить заварушку, даже если у него не будет трона. Он не станет развязывать войну. Кроме того, я был уверен — если бы императора просто хотели убить, давно бы убили, а они выбрали другой путь. Посложнее. Именно потому что убийство монарха в данный исторический момент, когда принимается этот закон о титулах — верная дорога к гражданской войне.
— Значит, цель кажется им важнее средств.
— Значит, — кивнул Дайд. — Поэтому я буду защищать императора всеми силами. Демоны… Мы бы давно могли накрыть всю эту сеть, практически все заговорщики давно известны, если бы не одно «но»!
Берт чуть сигарой не подавился.
— Известны?
— Да, конечно. У меня, знаешь, не дураки в комитете работают, — фыркнул Гектор. — И шпионов достаточно. Беда в том, что мы не знаем заказчика. Никто не знает. Кто именно из Альго стоит во главе заговора, совершенно непонятно. И арестовывать обычных пчёл, оставляя в живых их матку — глупо.
— Что-то ты сегодня разговорился… — пробормотал Берт удивлённо, и Дайд засмеялся.
— Да уж, сигары забористые попались. Ну, спрашивай тогда, раз я сегодня вечером добрый. Что ты там еще хотел узнать?
— Да собственно, только одно. Как вы с Ареном собирались спасти меня там, в той реальности… если собирались.
— А-а-а… ну да. — Гектор с наслаждением затянулся и продолжил, забавно жмурясь, словно сытый кот: — Ничего особенного. Мы совершенно точно знали, что убить тебя попытаются во время испытаний на звания архимагистра при помощи портальной ловушки. Отработанная схема.
— Архимагистра — и портальной ловушкой? — нахмурился Арманиус. — Не уверен, что это сработало бы. Там же обыкновенный огонь, а мы в огне не горим.
— В том-то и дело, что огонь был бы необыкновенный. Они ведь не дураки, Берт. Сделали бы ловушку, используя кровь Альго. Не Арена, конечно, а того самого товарища, который во главе у них.
— Так. И?..
— И у тебя был бы с собой нейтрализатор с кровью Арена, — проговорил Дайд почти со скукой в голосе. — Ты бы не сгорел, а части ловушки остались бы на месте, и по ним мы смогли бы определить, кто именно стоит во главе заговора. Император собирался присутствовать на испытаниях, чтобы сразу взять быка за рога — он, как правящий монарх, по запаху крови может определить её носителя.
О таком умении Арена Арманиус ещё не слышал…
— Так было бы проще, — вздохнул Гектор. — Но ты с этими играми со временем спутал нам все карты. Теперь придётся рисковать, и рисковать гораздо больше, чем мы думали. Но это будет чуть позже. А пока… где там наш ужин?..
* * *
Проснувшись утром в четверг, я почувствовала облегчение. От того, что не струсила и всё-таки объяснилась с Арчибальдом. Было немного грустно, но грусть эта была светлой, звенящей — лёгкое сожаление от того, что отношения между нами невозможны.
Ведь он мне действительно нравился. И если бы я не полюбила когда-то Арманиуса, то непременно выбрала бы Арчибальда. Но… так сложилось.
Многие вещи, оказывается, решаются нами еще в далёком прошлом…
Как только я пришла на работу, меня сразу вызвал к себе Валлиус. Я уже разговаривала с ним вчера по браслету связи, но совсем кратко, и теперь наставник хотел узнать подробности наших с Байроном успехов.
Я говорила минут пять, и когда закончила, услышала гордое и радостное:
— Молодец, Энни. Это действительно замечательное открытие, достойное не магистра, а как минимум архимага.
— Мне вряд ли дадут то или другое.
— А это мы еще посмотрим, — возразил Валлиус. — Сама знаешь, резерв нигде не прописан. Вон Берту вернули звание, а он сейчас ненамного лучше тебя по магоктавам.
Сердце кольнуло болью и стыдом.
Я всё ещё не могла поверить в то, что сказала шаманка. В то, что я не смогу помочь Арманиусу. И что я смирюсь! Как я могу смириться? Это же… предательство какое-то…
— Да, кстати… — Я вспомнила, что не рассказала наставнику про визит к Ив Ише, и вкратце обрисовала ситуацию, умолчав только про то, что касалось императора. — Так что пока нет результатов…
— Понятно, — Валлиус кивнул и вдруг сказал: — Эн, я хотел тебя предупредить. Мы, главврачи, обязаны назначать преемников минимум за десять лет до своего ухода, утверждая кандидатуру у императора… и я собираюсь подать прошение на тебя.
Я пришла в ужас.
— Нет! Брайон, не надо. Я… мне, конечно, очень приятно, но… Разве у нас мало талантливых врачей? Вот Макс Мортимер, например…
— Макс загубит всю административную работу, ты что, — возразил наставник. — Его же только операции интересуют, а «эти бумажки — прах и пепел», как он говорит.
— Но…
— Эн, послушай, — перебил меня Валлиус, — я подам прошение, но на покой я пока не собираюсь. У тебя будет время, чтобы во всём разобраться, много времени. Если ты через пару лет поймёшь, что это всё не до тебя — откажешься. А сейчас… в конце концов, прибавка к зарплате к должности зама главврача — тридцать процентов. И льготы всякие. На покупку квартиры, например…
Я вздохнула и надулась, глядя в смеющиеся голубые глаза за стёклами очков.
— Вы шантажист.
— Я реалист, Энни. Ну что, согласна?
Как будто я могу отказаться… Этот человек дал мне всё, что мог, научил меня всему, и если бы я не встретила его тогда, на вступительном экзамене, то потерпела бы сокрушительное поражение.
Не только любовь к Арманиусу была моей движущей силой.
— Да, я согласна.
Чуть позже мы с Байроном навестили нашу подопытную, полюбовались на полностью восстановившийся контур и неплохие жизненные показатели, а также на то, с каким аппетитом женщина ест обычную больничную кашу, и объявили ей, что сегодня переведём её в хирургию для окончательного восстановления, а затем пару дней подержим в терапии, дабы убедиться в результате.
Это решение мы приняли вместе и даже совсем не ругались. Байрон, окрылённый успехом, теперь во всём меня слушался и совершенно не возражал, когда я сказала, что не хочу ждать, пока организм восстановится сам — это всё же слишком долго.
Я до сих пор была не уверена, что в случае восстановления контура при помощи крови и родовой магии, которые играли роль катализаторов, физиология тоже ускорит своё восстановление. Но нужно пробовать.
И после того, как мы проводили нашу подопытную в хирургию, Байрон отправился на поиски следующей жертвы. Он не говорил, но я понимала, что Асириус платит больным за неудобства в отсутствии хирургического лечения, и я не путалась у него под ногами — пусть сам договаривается.
Я бы ни за какие коврижки не согласилась так рисковать здоровьем, но… все люди разные, и кому-то действительно очень хочется денег. Да и не все до сих пор верили в то, что контур восстановим, и от отчаяния соглашались на эксперименты — пусть буду калекой, зато с деньгами.
И я с нетерпением ждала того дня, когда это прекратится. Когда я опубликую свою научную работу, мои результаты будут признаны официально, и с моих больных наконец снимут ярлык «безнадёжные».
Главное — чтобы император не погиб. В конце концов, зря я, что ли, тружусь…
А после обеда со мной по браслету связался Рон и предложил встретиться вечером в пятницу, посидеть в «Свинтусе».
— Я демонски устал за неделю, — заявил друг, сверкая мешками под глазами. — Хочу расслабиться. В субботу День Альганны, всё будет забито, а вот завтра не больше, чем обычно. И кстати, еще и скидки обещали…
Я фыркнула. Рон скидки обожал. Впрочем, мне ли не знать, как это важно — считать каждую копейку.
— Договорились, — кивнула я. — Пойдём в «Свинтуса».
* * *
Весь день Берт корпел над учебниками, но оказалось, что даже они рассчитаны на детей, чей резерв составляет хотя бы десять магоктав. Вопиющая несправедливость!
Нет, что-то у него получалось — например, зажечь крошечный огонёк над ладонью, превратить воду в блюдечке в лёд или заставить взлететь какое-нибудь пёрышко. Вот книга порхать над столом решительно отказывалась, а ведь раньше Берт мог целый шкаф в воздух поднять…
Это удручало. Словно у тебя всю жизнь были две руки, а потом их вдруг отрубили. И вот, ты вроде здесь, и вполне живой, но руки… их демонски не хватает.
В общем, когда в библиотеку, перенесясь сразу в коридор, шагнула Эн, Арманиус уже чувствовал себя овощем на грядке — так устал. Ужин из «Омаро» доставили парой минут раньше, и он увлечённо распаковывал его, понимая, что если не поест, начнёт грызть собственные локти.
— Добрый вечер, — сказала Эн и, чуть покраснев, добавила: — Бертран.
— Рад тебя видеть, — улыбнулся Берт, снимая крышку с коробки. — Садись, я тут столько всего заказал… Не пробовала никогда морского ежа? В «Омаро» завозят иногда, сегодня как раз была поставка.
— Не-ет, — протянула Эн, опускаясь на сидение рядом и поводя носом. — Но пахнет вкусно. Звучит не так вкусно, как пахнет.
— Главное — как на вкус. Сейчас разложу.
Через пять минут, когда часть запасов была уничтожена, в том числе и ёж — Эн он понравился, — Арманиус решил пожаловаться на образовательную систему:
— Раньше я, конечно, понимал, как тебе было сложно учиться, но не представлял, насколько. Здесь, — он похлопал рукой по толстому учебнику для школьников, — почти всё рассчитано на резерв от десяти магоктав.
— Арх… Бертран, но слабых заклинаний в принципе мало, — пояснила Эн, подцепляя вилкой последний кусочек ежа. — И вообще большинство магов считают, что нечего учиться магии, если резерв меньше пятнадцати-двадцати октав. Знаете, как мне сказал этот… как его… один из принцев, в общем. «Ты несовместима с магией, как звёзды с мешком».
— Алвар… — Берт закатил глаза. — Демонов грубиян… Надеюсь, ты не восприняла это всерьёз?
— Нет, конечно. Мне за эти годы много всего говорили, и похуже было. Но толку говорить? Работать надо. — Эн подвинула учебник ближе к себе, раскрыла оглавление. — Смотрите. Здесь есть иерархия — от самых простых заклинаний до тех, что посложнее. Условно для вас теперь есть четыре типа заклинаний. Тип первый — те, которые вы можете осилить со своим резервом. Тип второй — простейшие, для которых вам понадобится амулет. — Эн вытащила из своей сумки, которая стояла на диване рядом с ней, какую-то цепочку. — Держите. Это пока вам стандартный, бытовой, из моих стареньких. Потом закажете себе кровный, они легче переносятся. Носите этот амулет постоянно — и вам будут доступны заклинания до двадцати пяти магоктав.
Берт кивнул, надевая цепочку на шею. Сразу появилось ощущение удавки, и он поморщился — да, раньше такое могло быть только от очень сильных амулетов, а тут что-то совсем простенькое…
— Тип третий — средний уровень. — Эн достала из сумки ещё одну цепочку, потолще. — Амулетов на этот уровень великое множество, можно и браслет на руку, и кольцо, что хотите. Я пока принесла вам цепочку, в университете ею пользовалась. Захотели что-то сделать, наденьте, сделайте, и сразу снимайте. Постоянно носить такой амулет невозможно. И четвёртый тип — высокая сложность. Я ничего не принесла, здесь нужны только кровные амулеты, надо заказывать. И лучше чтобы они были как моя игла — под кожу вставлялись. Больно конечно, но…
— Без боли не бывает выздоровления, — Берт улыбнулся, и Эн улыбнулась ему в ответ.
— Да, точно.
— Хорошо, с амулетами я понял. Но с таким резервом… как с ними взаимодействовать? Это же всё равно, что пытаться перенести на плечах гору.
— Здесь поможет только практика. Сначала поработаете с простейшим амулетом, набьёте руку, постепенно перейдёте к среднему уровню, и так далее. Будет сложно, сразу предупреждаю, и больно демонски. Но вы справитесь, я уверена… и останетесь архимагистром.
— Я рад, что ты веришь в меня, Энни, — сказал Арманиус мягко. — Спасибо. Жаль, что я когда-то не поверил в тебя.
Она отвела глаза.
— Ничего страшного, — пробормотала, чуть заалев щеками. Берт осторожно взял её руку в свои ладони, погладил.
— Страшного — ничего. Но я теперь понимаю, как это важно, чтобы кто-то в тебя верил. Жаль, что это был Валлиус, а не я.
Она молчала, только сильнее покраснела, и Арманиус придвинулся ближе. Поднял руку, дотронулся кончиками пальцев до щеки Эн — она замерла, даже дышать перестала.
— Посмотри на меня. Энни, посмотри…
Она моргнула, замотала головой.
— Нет, нет…
— Боишься, — улыбнулся Берт, — а я думал, ты смелая.
— Не настолько, — прошептала она, зажмуриваясь, словно маленькая девочка. — Это… слишком невероятно…
— Что же в этом невероятного? — спросил Арманиус, ласково касаясь подбородка Эн ладонью. — Что невероятного может быть в человеческих чувствах? В любви?
— Дело не… — Она почти не дышала. — Просто… это же… вы… и я…
— Верно. Ты и я. Энни…
Он не выдержал — обхватил рукой затылок, заставляя посмотреть на себя, и придвинулся еще ближе — так, чтобы коснуться её дыхания своим.
Она глядела на него широко раскрытыми глазами, и зрачки были расширены, а губы чуть раскрыты — они звали, манили, приглашали…
Свободной ладонью Эн уткнулась в грудь Берта, словно хотела оттолкнуть, но вместо этого легко погладила — и выдержка изменила ему окончательно.
Какие сладкие губы. Нежные, мягкие, нерешительные… И тяжёлое, неровное дыхание, и всхлипы, и руки, которыми она обвила его шею, прижимаясь крепче…
— Давай погуляем завтра вечером? — спросил Берт тихо, на секунду отрываясь от Эн, которая дрожала в его объятиях, словно лист на ветру. — А то в прошлый раз мы вместо прогулки платье выбирали.
— Я… — Она вздохнула, и уже по этому вздоху Арманиус сразу понял — что-то не так. — Я не могу…
— Опять принц?
— Нет, — она чуть улыбнулась, утыкаясь лицом ему в грудь. — А вы… опять ревнуете.
— Разумеется, — кивнул Берт. Хотя это было не совсем правдой — сейчас он уже почти не ревновал. Потому что Эн сидела здесь, в его объятиях, и ответила на его поцелуй. И её память была при ней — значит, она сделала этот выбор сознательно.
— Меня Рон пригласил. Ну, друг мой. Я не хочу его обижать. Давайте… давайте в субботу пойдём на Дворцовую? Посмотрим на Церемонию подтверждения власти, а потом и погуляем…
— Хорошо, — кивнул Берт, касаясь губами её мягких волос. — А сейчас… будешь десерт?
Судя по щекам, которые вспыхнули, словно две розы, Эн подумала не о пирожных. И Арманиус понимал, что, скорее всего, если бы он настоял, она бы осталась сегодня здесь, в его доме, и ночевала отнюдь не в комнате Агаты. Кровь при мысли об этом кипела… Но Берт не собирался торопить Эн.
— Буду, — прошептала она и, подняв голову, радостно улыбнулась.
* * *
Ни одна сказка не сможет сравниться с тем, что происходило со мной в этот вечер.
Когда столько лет мечтаешь о человеке… и привыкаешь к тому, что он не любит тебя, и никогда не полюбит, и понимаешь это, и давно умеешь жить с этим пониманием… и когда вдруг выясняется, что он тоже любит… это невероятно. Это самое невероятное из всего, что случалось со мной за всю жизнь.
Мы в этот вечер разговаривали в основном о магии, Арманиус… Бертран попробовал использовать несколько простых заклинаний, и у него получилось. Только вот дискомфорт от амулета для него перебил всю радость от успехов.
— Если меня так выкручивает от простых магических действий, — пробормотал он, вытирая платком кровь, полившуюся из носа. — То что будет от сложных?
— Очень плохо, — честно предупредила его я. — Но со временем ваш контур привыкнет таскать тяжести. Уж я-то знаю.
Он улыбнулся, глядя на меня так ласково, что я вновь ощутила, как начинаю краснеть.
— Я стану магическим тяжелоатлетом, — пошутил Бертран. — Пора вводить такое звание, наряду с магистрами, архимагами и архимагистрами.
Я засмеялась.
Честно говоря, мы занимались не только магией. Точнее, даже в основном не ей… И к концу вечера у меня немного заболели губы. Да и не только губы… Я просто разрывалась от желания остаться здесь и пониманием, что ещё слишком рано.
— Иди, — сказал Бертран в какой-то момент, и голос его был хриплым, страстным, — иди к себе, Энни. Иначе я не смогу тебя отпустить.
Я прижималась к нему, гладила по волосам, тёрлась щекой о щёку — и совсем не хотела уходить.
Но я всё-таки ушла. Потому что так было нужно, так было правильно. Хоть и очень, очень сложно.
Правильное вообще редко бывает простым.
Утром в пятницу мы с Байроном навестили нашу прежнюю пациентку — у неё всё было отлично и с контуром, и с резервом, и с физиологией после хирургического восстановления, — а затем познакомились с новым подопытным — мужчиной средних лет, который толком не мог говорить и совершенно не способен был двигаться. Изучив его жизненные показатели, я пришла к выводу, что тут либо пан, либо пропал — решать с хирургией надо в течение не более чем пяти дней, — поэтому мы сразу же приступили к нашим экспериментам.
Реактивы у меня уже были заготовлены, оставалось добавить туда кровь подопытного, зарядить это всё в капельницу, сделать многочисленные уколы общеукрепляющих стимуляторов, противорвотного, а также подключить к датчикам, проводящим силу и ток. Разрешение на подобную процедуру я подписала у Валлиуса накануне, и тот, впечатлившись описанием, выделил нам с Байроном ещё и реаниматолога для компании. Так, на всякий случай.
Погрузив пациента в искусственный сон, мы начали. Первые минуты две после начала процедуры мужчина только чуть дёргался, но никаких изменений не происходило, а затем…
— Эн! — Байрон так заорал мне в ухо, что я подпрыгнула. — Смотри!
На экране «колпака» было видно, как вспыхнул сломанный контур. Вспыхнул — и продолжал светиться, одновременно с этим потихоньку начиная восстанавливаться… Не стремительно, скорее, спокойно и стабильно.
Кто бы мог подумать, что ключом к более успешному восстановлению контура послужит обыкновенная кровь. А ведь всё из-за императора… Если бы мне не пришло в голову использовать его кровь для лечения Арманиуса, я, возможно, никогда бы не догадалась о том, что кровная магия — это не только сама магия, но еще и кровь. Кровь — катализатор!
Если у нас с Байроном получится вылечить подобным образом еще человек двадцать, метод можно будет признать универсальным. Три года я никак не могла определиться, каждый раз экспериментировала, перебирала — кому-то больше помогал массаж, кому-то иголки, третьим уколы… А теперь наблюдала за тем, как пациент, не испытывая никакой боли, постепенно восстанавливается сам.
Физические показатели тоже ползли вверх — очень медленно, но ползли. А вместе с этим вверх ползли брови у реаниматолога. И наши с Байроном улыбки становились всё шире и шире…
— Получается, — вынесла вердикт я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он тем не менее чуть дрожал от радости и волнения. — Правда, полное восстановление займёт двое суток. Через двенадцать часов предлагаю всё отключить и посмотреть, как пациент будет себя чувствовать, не наступит ли отката. Надо понять, можно ли прерывать процедуру, или необходимо держать больных под «колпаком» всё это время.
— Согласен, — кивнул Байрон. На том и порешили.
Усадили рядом с пациентом медсестру — чтобы наблюдала за показателями, вдруг изменятся? — и отправились работать. Завтра День Альганны, выходной, но мы с Асириусом решили, что всё равно придём в госпиталь, только после полудня, когда закончится Церемония подтверждения власти, и проведём следующую процедуру. Прерываться до понедельника мы не хотели.
Выходной выходным, а человеческая жизнь дороже.
* * *
Около полудня с Бертом связалась Эн — впервые она сделала это просто так, всего лишь для того, чтобы рассказать ему о своих успехах в исследованиях, захлёбываясь от восторга.
Чудесным было слушать её голос и видеть радостное лицо. И радоваться вместе с ней — но, конечно, не только по поводу её научной работы, но и потому что она всё помнит.
Защитник с ним, с резервом. Вот эта Эн, счастливая, успешная, помнящая своё прошлое — была Берту дороже всего на свете.
— Я завтра утром зайду за тобой, — сказал он в конце разговора. — И вместе пойдём на площадь, да?
Эн кивнула и попрощалась, вновь побежав работать.
А минут через пять с Бертом связался Дайд.
— Завтра за тобой зайдут, — огорошил главный дознаватель Арманиуса. — И проведут на площадь. Приказ императора.
— Охрана? — Берт поднял брови. — Меня вновь могут попытаться убить?
— Не задавай глупых вопросов, — отрезал Гектор. Он явно был в плохом настроении.
— Вообще я хотел прийти вместе с Эн…
— Не надо. Поверь, ей совершенно нечего делать завтра на Дворцовой.
После разговора с Дайдом Арманиус какое-то время размышлял — предупреждать Эн сейчас или чуть позже? — и всё-таки решил повременить до вечера, чтобы не расстраивать заранее.
Встретятся после Церемонии подтверждения власти.
Хотя… судя по дурному настроению Гектора, завтра им всем будет не до встреч.
* * *
Посиделки с Роном оказались кстати — я немного расстроилась, когда ближе к концу рабочего дня мне позвонил Арманиус и сказал, что завтра мы сможем встретиться только после полудня. Приказ императора… ох уж этот император!
А я всё не могла привыкнуть называть архимагистра по имени… несмотря ни на что. Он не обижался, улыбался только, когда я запиналась, и терпеливо ждал. И был прав — с привычкой называть его «архимагистр» и на вы могло справиться лишь время.
Рон, увидев меня, расплылся в улыбке.
— Слухами, между прочим, земля полнится, — проговорил друг с таким удовольствием, что я даже удивилась. — Вы там с Байроном что-то грандиозное, говорят, открыли?
— Защитница, — пробормотала я, хватая меню — демонски проголодалась! — А ты-то откуда знаешь?
— Говорю ж — слухами… Ну, в общем, если прослеживать цепочку, то выглядит она примерно так — Байрон похвастался кому-то одному, тот другому, этот третьему… И так дошло до нашего института. В несколько изуродованном виде, конечно.
— Ага, — я засмеялась. — Байрон открыл, а простушка примазалась?
— Почти. Неужели он не мог выбрать себе в партнеры кого-то породовитее, — сказал Рон тонким, словно девичьим голосом. — Тьфу… В общем, сплетен я наслушался, давай теперь мне правду. Как у вас с ним на самом деле успехи?
Почти весь вечер мы с другом обсуждали наше с Асириусом открытие, и не только в медицинском аспекте. Рона заинтересовал эффект кровной магии — получается, что её воздействие было сильнее магии обычной, влияло на неё, вытягивало, излечивало.
— Демоны, как же мне интересно, почему у нас родовой магии нет, — пробормотал друг, изучая пузырьки в бокале с пивом. — Я решительно не понимаю этого. И закон Арчибальда… Неужели они его примут? Будут жениться на не-аристократках — лишатся родовой магии.
— Это точно неизвестно, — возразила я. — Прецедентов-то не было.
— Ну как это — не было? — возмутился Рон. — Внебрачных-то детей полно!
— Может, в этом и дело? В браке, то есть. Если дети будут брачные, то у них появится родовая магия?
— Сомнительная теория. Брачный ритуал — ритуал немагический.
— Что гадать? — махнула я рукой. — Если закон примут, узнаем, в брачных клятвах дело или нет.
— Если примут… — эхом повторил Рон.
После того как мы с другом всё съели, выпили и наболтались, он, как обычно, вызвался проводить меня до общежития. Рон так делал всегда — с улыбкой говорил, что пьяных женщин нельзя оставлять без присмотра поздно вечером.
До пьяной мне было, конечно, далеко — всего-то один бокал пива, да и съела я много. Голова даже не затуманилась. Но от сопровождения я никогда не отказывалась, считая, что без присмотра поздно вечером нельзя оставлять любых женщин, а не только пьяных.
И пока мы шли к общежитию, Рон казался мне каким-то напряжённым, дёрганым. Улыбка его была деревянной, неестественной, и глаза странно бегали, хотя в полумраке было плохо видно, и я решила, что мне чудится.
И когда мы уже свернули на аллею, ведущую прямо ко входу в общежитие, Рон вдруг остановился. Я вопросительно посмотрела на него, почему-то занервничав.
— Что такое?..
Щека друга дёрнулась.
— Извини, — сказал он тихо. — Ничего личного, Энни.
А в следующую секунду я провалилась в темноту.