ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Утром Арманиус встретил меня, стоя на лестнице. Ещё накануне он ездил в коляске, и хотя я видела, что прогресс в наличии, ходить ему было тяжело. А тут…

— Архимагистр! — я так обрадовалась, что забыла, с кем разговариваю. — Вы ходите! Как замечательно!

К моему удивлению, он улыбнулся. Чуть-чуть.

— Хожу. Но пока недолго.

— Главное, что ходите. — Я надела тапочки и поспешила наверх, гремя сумкой. — Далеко не всегда мои пациенты начинали ходить с первой же недели лечения. Некоторые до самого конца практически…

Я, заговорившись, запнулась об очередную ступеньку и полетела вперёд, грозя расквасить себе нос, столкнувшись с лестницей. Но вместо того, чтобы стоять и наблюдать за моим бесславным падением, ректор метнулся вперёд, схватил меня за руки, приподнял, поставил на ноги и…

…И вдруг со свистом отлетел в сторону, сильно ударившись спиной о перила, и сполз на лестницу с протяжным стоном.

— Защитница! — воскликнула я, чувствуя себя полной идиоткой. Подбежала к нему, наклонилась и заглянула в бледное лицо. — Архимагистр, вы живы?

Он еще раз простонал что-то невнятное, а потом ответил:

— Нет, я сдох. В муках.

Я выдохнула.

— Раз способны шутить, значит, живы. Давайте, я помогу вам встать.

Теперь уже я осторожно обхватила Арманиуса под мышками и поставила на ноги. Он слегка покачивался, на лбу выступила испарина.

Плохо. Как бы нам теперь не откатиться назад в прогрессе…

— Демоны… не дойду я до библиотеки.

— Так, держитесь за меня, — я подошла чуть ближе и прижала ректора к перилам, чтобы не упал. — Я вас донесу, не волнуйтесь.

— Да как ты меня донесёшь…

— Обыкновенно.

Придерживая Арманиуса одной рукой, второй я раскрыла сумку и быстро достала оттуда силовой амулет, изготовленный когда-то давно Роном. Я всегда носила его с собой как раз для подобных случаев.

Амулет был отличный. Но, мягко говоря, неприятный. Длинная и тонкая игла, которую надо было воткнуть себе под кожу на запястье, оставив наружу только кончик — бусинку из горного хрусталя, чистейшего проводника силы.

Под ошалевшим взглядом ректора я привычным жестом вонзила иглу под кожу, вздохнула, ощущая, как магия полилась прямиком в кровь, и сделала шаг назад, отпуская ректора и одновременно поднимая его в воздух.

Так мы и дошли до библиотеки. Я на своих двоих, а Арманиус плыл по воздуху, словно тучка. Очень удивлённая тучка.

Посадив его на диван, я сразу вытащила иглу, засунула её обратно в сумку, а после достала оттуда платок и обтерла лицо. По нему, как обычно, пот струился уже потоком.

— Вы как себя чувствуете, архимагистр? — поинтересовалась я, закончив обтирания. Голос был хриплым, как всегда бывает после использования амулетов. — Сильно ушиблись? Давайте я спину посмотрю.

— Не надо. — Арманиус кашлянул. — Ты… как ты сама?

— Что значит «не надо»? — я возмутилась. — Мало ли, что у вас там. Я должна посмотреть. Снимайте халат и ложитесь животом вниз.

К моему полнейшему изумлению, ректор вдруг заявил:

— Не лягу, пока не скажешь, как себя чувствуешь.

— Да нормально я себя чувствую, — пробурчала я растерянно и зачем-то добавила: — Вам-то что?

Я почти сразу пожалела, что сказала это. Взгляд Арманиуса наполнился такой обидой…

А потом он молча снял халат, развернулся и лёг на диван, не издав больше ни звука.

Демоны. И вот, вроде не виновата я ни в чём. А всё равно ощущаю себя препаршиво.

Я села рядом, пощупала спину. Ушиб был, но совсем небольшой, за неделю пройдёт, и восстановлению контура не помешает, слава Защитнице.

— Это… это вас амулет моего друга так шарахнул. Он просто боялся за меня, поэтому сделал какой-то амулет… — Стало неловко. Амулет-то только от Арманиуса. Не стоит этого говорить. — Я сегодня же сниму.

Ректор молчал.

— И эту иглу тоже он сделал. Он талантливый артефактор. Игла была его экспериментальной работой на последнем курсе, и после выпуска он её мне подарил. Я с её помощью могу магичить, только даётся это тяжело, конечно. Но ничего страшного, откат быстро пройдёт, через полчаса я буду совсем в норме.

Арманиус по — прежнему молчал.

Я закусила губу.

— Вы… извините меня за грубость, архимагистр. Я просто… м-м-м… не подумала, что…

— Что же ты не подумала? — в голосе было столько ехидства, что мне немедленно захотелось встать и уйти. — Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я, в конце концов, могу беспокоиться за тебя?

Демоны. Ну не отвечать же «да».

— Ладно, — ректор вздохнул, передёрнув плечами. — Неважно. Ты поговорила с Арчибальдом?

— Поговорила.

— Отлично. Я рад. Надеюсь, хотя бы тебя он послушает.

Больше Арманиус не сказал ни слова до самого конца процедур. Стоически вытерпел все уколы, массаж, и выпил очень горький реактив, даже не поморщившись.

А потом я ушла. Сопровождаемая мрачным молчанием, ехидной усмешкой и собственными спутанными мыслями.

«Что ты не подумала? Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я могу беспокоиться за тебя?»

Мне хотелось вернуться и сказать ему: «Нет. Всё не так. Я просто настолько привыкла к вашему равнодушию, что мне странно замечать нечто иное».

Странно, да. И ещё почему-то очень светло, и одновременно горько и сладко… До ужаса и дрожи в коленках.

* * *

Демонова девчонка. И почему она так к нему относится? Он же не сталкивался с ней раньше. У их курса Арманиус не преподавал — да он вообще редко преподавал, отдавая предпочтение обязанностям охранителя, — это совершенно точно. И нигде с ней не…

Так, стоп. Берт нахмурился. Как это он раньше не подумал?..

Вступительные экзамены. Две магоктавы дара. Никогда и ни при каких условиях девочку с подобным уровнем не приняли бы в университет, если Арманиус сидел в экзаменационной комиссии. А он сидел. Увы, от этих обязанностей ректора невозможно отвертеться. Он мог на время отойти, но всё равно — его подпись на приказе о зачислении была обязательным условием.

Он был пьян? Или что?

Минутой спустя, немного подумав, Берт вызвал по браслету связи Эрту, своего секретаря, и попросил прислать по почтомагу приказ о зачислении в университет Эн Рин.

Подпись там была. Немного нервная, с припиской: «Под личную ответственность Валлиуса!»

Хм. Значит, на экзамене он всё же присутствовал. Что ж, раз так, лучше задействовать Мемориум.

Мемориумом называлось специальное зелье, при помощи которого дознаватели опрашивали свидетелей, в том числе и охранителей. Для здоровья оно было совершенно безопасно, зато помогало вспомнить то, что забылось, в мельчайших деталях, как будто произошедшее случилось совсем недавно.

У Берта имелось несколько флакончиков на всякий случай в специальной аптечке охранителя. Он сходил за ней, а после выпил глоток горького и не слишком приятного зелья, загадав при этом вспомнить вступительные экзамены Эн Рин.

И задохнулся, ощущая, как светлеет, свежеет в памяти…

Как он вообще мог её забыть?

Мелкая девчонка с двумя косичками и пронзительно-зелёными глазами. Но дело было не только в необыкновенном цвете этих глаз — настоящем, своём цвете, — но и в решимости, целеустремлённости и демоновом упрямстве, с которым она отстаивала право сдать экзамен вопреки словам ректора.

А он назвал её недостойной. Надеялся, что она попросту обидится и не станет пытаться сдвинуть гору плечом. И вышел из аудитории, не желая видеть, как её сейчас опозорят, оставят от наивной детской мечты только прах и пепел.

Берт не верил, что она может сдать экзамен даже в теории. Кроме того, он знал характеры своих коллег и понимал — никто, кроме Валлиуса, не даст ей шанса. Именно поэтому, когда Брайон вечером принёс ему приказ, Арманиус был поражён.

— Йон, ты свихнулся?

Главный врач Императорского госпиталя проигнорировал вопрос.

— Зря не остался на сам экзамен, Берт. Девочка очень талантливая. Она не просто вызубрила всё, что смогла найти. Она экспериментатор. Показала нам несколько собственноручно разработанных схем заклинаний, а когда Вейла попросила её придумать что-нибудь интересное из исходных данных, она придумала! Представляешь? Работать со схемами в шестнадцать лет — уму непостижимо!

— Две магоктавы, Йон, — чуть не взвыл Арманиус. — Было бы хотя бы двадцать! Ну пятнадцать! Но две!!

— Знаешь, — усмехнулся Валлиус, — если бы у этой девочки было хотя бы немного побольше дара, она бы горы свернула и научилась вспять реки поворачивать. Так что нам, может, повезло, что у неё всего лишь две магоктавы.

У Берта появилось ощущение, что он со стеной разговаривает.

— Йон… хорошо, допустим, я подпишу. Как она экзамены будет сдавать?

— Это уже её проблемы, не твои. Знаешь, я даю своим пациентам рекомендации, как они должны себя вести после выписки из госпиталя, но следить за тем, выполняют ли они их — уже не моя обязанность.

Врачебная железная логика.

— Ладно. Пойми ты, если мы примем эту… Эн Рин, появятся еще другие — Ри Нэн, Ни Рэн и прочие, — которые тоже захотят учиться в университете. Этим мы создадим определённый прецедент, понимаешь?

— Ерунда, — отмахнулся Валлиус. — Как повалят, так и отвалят. У нас ты есть в качестве цепного пса. Всех прогонишь. Но её не принимать, Берт — преступление. Послушай меня, старика, и поверь моему опыту. Эта девочка войдёт в историю. Я чувствую.

Несколько секунд Арманиус молча смотрел на своего университетского наставника, давно ставшего другом, и не мог придумать, что бы такое ещё сказать, дабы уговорить…

А потом плюнул и поставил подпись на приказе.

Всё равно ведь не выдержит, вылетит на первой же сессии. Не может быть иначе.

Не может быть. И всё тут.

Теперь, вспомнив и экзамены, и этот разговор, Арманиус испытал весьма противоречивые чувства.

С одной стороны, он был прав тогда. Вероятность того, что из Эн Рин выйдет толк, была куда меньше обратной, и ректор не видел смысла рисковать. Но прошло десять лет, и история рассудила иначе.

Хотя… какая уж там история. Девчонка эта сама творила свою историю. Сама придумала способ сдавать экзамены по предметам, где требовались магоктавы, сама выдержала травлю, которая наверняка была, и сама пошла в аспирантуру, взяв тему, считавшуюся безнадёжной.

Недостойная, значит… Что ж, по крайней мере теперь понятно, почему Эн его недолюбливает.

С её-то гордостью это совсем не удивительно…

* * *

После работы мы с Роном встретились в нашей любимой пивнушке. Вообще в Старой Грааге, как в элитном районе, было мало мест для того, чтобы посидеть с друзьями и при этом не разориться, но мы, прожив здесь десять лет, знали парочку. Трактир «Свинтус» подходил для этого идеально. Я была любительницей местных пончиков, Рон же обожал пирожки с курицей и грибами, а также мясной рулет, салат «Маг-обжорка» с солёными огурцами и, конечно, пиво. Светлое или тёмное, сваренное хозяйкой «Свинтуса» Элис Лаагш, оно прекрасно бодрило и почти не пьянило. Конечно, если не перебарщивать.

— Снимай, — потребовала я сразу, как мы сели за столик, и протянула Рону руку, на которой он несколькими днями ранее повязал нитку-амулет. — Твоё чудо мне сегодня чуть пациента не угробило.

— Арманиус к тебе полез? — светлые кудри Рона от возмущения даже чуть приподнялись.

— Нет, — я развеселилась. — Он с трудом ходит, какое там лезть. Я просто упала, он поддержал, помог подняться, и тут его шарахнуло. Что-то ты не доработал явно во всём этом.

Друг удивился, ощупал запястье и хмыкнул:

— Демоны, я ж забыл поставить константу. Торопился… Хотел на агрессию замкнуть, а в итоге замкнул просто на прикосновения по его инициативе. Пока ты к Арманиусу прикасалась, ничего, а как он… Сильно его шандорахнуло?

— Прилично.

— Прости, Энни.

— Ничего, восстановлению не помешает.

В этот момент подошёл подавальщик, мы сделали заказ, а потом Рон поинтересовался:

— И как успехи? Вернёшь академии ректора и миру архимагистра?

— Сомневаешься? — я притворно-обиженно надула губы.

— Ни капли, — друг шутливо поднял руки. — Единственный человек, в котором я могу сомневаться в этой ситуации — сам Арманиус.

— Почему?

— Знаешь, — Рон щёлкнул пальцем по подставке для салфеток, — насмотрелся я на этих архимагистров за последние годы так, что тошнит. Приходят ко мне частенько, амулеты какие-нибудь заказывают. Магазины им, видишь ли, не подходят, им надо, чтобы амулет был личный, а не, демоны их раздери, «общественный». Представляешь себе личный противозачаточный амулет?

Я хихикнула.

— Вот. А этим… архимагистрам… подавай что-нибудь особенное. Одному браслет, другому серьгу, третьему кольцо на мизинец левой ноги. А всё почему? Потому что большинство из них — бездельники. Своего достигли, статус получили, привилегиями пользуются, а делать ничего не хотят уже. Лень.

— Ну Арманиус-то не такой.

— Да демоны его разберут, — пожал плечами Рон. — На публике, может, и другой, а копнёшь глубже — а там лень, инфантилизм и нежелание бороться.

— За дар все борются, — возразила я. — Все, вне зависимости от статусов и титулов… На что угодно готовы, лишь бы вернуть магию.

Рон задумчиво кивнул, внимательно глядя на меня.

— А ты, Энни… Ты хотела бы быть сильным магом?

— Как Арманиус? — я засмеялась.

— Типа того.

— Нет.

— Почему? — друг явно удивился.

Я вновь засмеялась — настолько забавным он выглядел. Конечно, магу с восьмьюдесятью пятью магоктавами сложно понять, как довольствоваться двумя.

— В таком случае я была бы как все, — ответила, подмигнув Рону и придвигая к себе принесённое светлое пиво с шапкой из белой пены в полкружки.

Мы засиделись допоздна. Пятница, завтра не нужно на работу — если не считать Арманиуса, — и мы с Роном вдоволь наболтались. Я рассказала про совместный с Байроном проект, после чего получила кучу предостережений «держаться подальше от этого напыщенного аристократишки» и «нe верить старому врагу».

Рон, в отличие от меня, совсем не умел прощать.

В общежитие я заявилась ближе к часу ночи. Вообще отбой в одиннадцать, но на аспирантов это правило не распространялось. Как говорил наш комендант: «Большие детки, в люльке можно не качать».

Почему-то было тревожно, даже несмотря на хороший вечер. Я всё пыталась понять, в чём дело, перебирала в памяти фразы друга… И наконец поняла.

«Арманиусу повезло, что есть ты, — сказал Рон ближе к концу вечера. — Потеряй он дар лет пять назад…»

Да, безнадёжных магов нужно лечить сразу. Повременишь хотя бы месяц — и магия растворится совсем, контур не просто сломается — он умрёт, потухнет. Но причина моего беспокойства была не только в этом.

Я — учёный-одиночка. Даже Валлиус толком не в курсе моих разработок. Точнее, он в курсе, но по отдельности, а не вместе, и в случае, если со мной что-нибудь случится…

Конечно, с чего вдруг со мной что-нибудь случится? А с другой стороны… У Арманиуса тоже наверняка есть «старые враги», только они, в отличие от Байрона, настоящие.

Поэтому я села за стол, взяла новую тетрадь и принялась писать, выстраивая схему лечения ректора день за днём, процедура за процедурой. Оставляла кое-какие варианты — в чём-то я была не уверена до сих пор, — но в целом план лечения зафиксировала.

И, успокоенная, уснула, когда за окном уже светало.

* * *

Почему-то Берт совершенно забыл, что ему необходимо лечиться каждый день, и Эн должна прийти в субботу. Поэтому, когда раздался звонок в дверь, он чуть не подавился кофе — как раз завтракал, сидя на диване в библиотеке.

Арманиус всегда чувствовал себя гораздо уютнее среди книг, и библиотека была его любимой комнатой в доме. Здесь он и ел, и отдыхал, и работал, и даже спал иногда, когда допоздна засиживался за книгой. Большинство комнат в доме вообще были заперты за ненадобностью. Когда-то давно семья Арманиусов состояла из пяти человек — кроме родителей у Берта были еще брат и сестра, — но теперь никого не осталось.

Эн Рин, впорхнувшая в библиотеку, была, как всегда, деловой и собранной. Оглядела стол, на котором стояли остатки завтрака, повела носом, почувствовав запах кофе, и улыбнулась.

Улыбка преображала её лицо, делая его почти детским.

— Это замечательно, архимагистр, что у вас такой хороший аппетит. Как говорит Валлиус…

— «Если больной хорошо кушает, значит, это не больной, а выздоравливающий», — хмыкнул Берт. — Да-да, я знаю эту присказку. Некоторые больные, точнее, выздоравливающие, имеют глупость за неё на Йона обижаться.

— Почему же глупость? — Эн положила сумку на край стола, там, где не было тарелок, чайников и чашек, открыла и достала оттуда хирургические перчатки. — Все больные довольно-таки обидчивы. Когда тебе плохо, обостряются все чувства, и люди становятся… непохожими на себя.

— А я? Я похож на себя? — поинтересовался Арманиус, почему-то радуясь, что девчонка наконец разговаривает с ним, как нормальный человек.

Эн постучала указательным пальцем по шприцу, выпуская воздух.

— Я слишком плохо вас знаю, чтобы судить. Так, — она повернулась к Берту, держа шприц на изготовке, — снимайте халат, ложитесь на живот, спиной ко мне. Сейчас будем делать укол.

— Куда?

— В попу.

— Это хорошо, — пробормотал Арманиус, выполняя знакомые и привычные за шесть дней лечения действия. — Туда не так больно.

— Это пока, — пообещала Эн, вонзая иглу. Пару мгновений Берт ничего не чувствовал, а потом лекарство начало растекаться… вместе с ощущением, что его поджаривают на раскалённой сковороде.

— У-у-у.

— Через минуту пройдёт, — девчонка сочувственно похлопала Арманиуса по второй ягодице. — Ничего особенного, просто стимулятор имунной системы.

— А-а-а… з-зачем? — прохрипел он, пытаясь укусить диванную подушку, но ткань скользила и не давалась. — Его вроде нужно… когда кости сращивают…

— Не только. Но в любом случае, архимагистр, восстановление энергетического контура — это вам не кости, которые за ночь срастаются, а за двое суток новые вырастают. Ваш организм сейчас работает на полную мощность, поэтому вам нужны и стимуляторы, и тонизирующие средства. Организму надо помогать, — заключила Эн. — Всё, должно было пройти. Переворачивайтесь.

Берт медленно перевернулся — боль действительно уже затихала, — и ужаснулся, увидев в руках девчонки несколько длинных игл.

— Это ещё зачем?

— Боитесь? — она лукаво усмехнулась.

— Нет.

— А чего тогда спрашиваете? Ясное дело — для вас. Ну-ка, ровненько лежите и не двигайтесь.

Через пять минут Арманиус стал похож на ёжика. Иголки торчали отовсюду — из рук, груди, живота, ног… Даже в переносицу Эн ему иголку воткнула.

Но, слава Защитнику, подобная процедура оказалась не болезненной. Только неуютной.

— Всё! — выдохнула девчонка, закончив втыкать иголку куда-то рядом с пяткой. — Теперь десять минут лежите и не двигайтесь, что бы я ни делала.

— Звучит угрожающе. А разговаривать?

— Только без фанатизма.

Эн достала какой-то флакончик из сумки, побрызгала Арманиуса его содержимым, а после села рядом и принялась растирать это содержимое по всему телу — словно узоры выводила.

Кожу слегка кололо — не больно, скорее, приятно, — и то ли дело было в прикосновениях прохладных пальцев, то ли в самом лекарстве, но Берт почувствовал, что начал возбуждаться.

«Этого ещё не хватало…»

— Сегодня совет, — сказал он просто для того, чтобы отвлечь самого себя. — Должен был быть вчера, но Арчибальд перенёс. Надеюсь, закон дорабатывает.

— Он собирался, — Эн кивнула. — А вы туда пойдёте?

— Я не могу не пойти. Единственная причина, по которой кто-то из архимагистров может не пойти на совет — это смерть, причём собственная. Я, как ты видишь, жив. Значит, обязан быть.

— Туда ведь нужно переноситься.

— Да, я попрошу кого-нибудь из коллег мне помочь. Кстати… — Арманиус глубоко вздохнул, сдерживая очередную волну дрожи, прошедшей по телу. — Тебе самой было бы полезно поприсутствовать. Пусть посмотрят. Можешь даже пару слов сказать. Одно дело — слушать Арчибальда, принца крови, и совсем другое — одну из тех, для кого этот закон разрабатывается.

Эн явно задумалась.

— А меня пустят? Я ведь не архимагистр.

— По протекции одного из советников — пустят. Пойдёшь?

Она молчала, только продолжала свой издевательский массаж. Потом опустила голову, чуть покраснела и отвела взгляд.

— Извини, — буркнул Арманиус.

— Не нужно извиняться. Это нормальная физиологическая реакция. Как раз именно она — показатель успешности процедуры.

— Я счастлив, — съязвил Берт. Ему чуть ли не впервые за последние много лет было неловко.

— Хорошо, — кивнула Эн и вдруг начала выдергивать иглы. — Я пойду. И вы можете никого не просить помочь вам перенестись. Я всё сделаю.

— Ты?

Арманиусу было сложно представить, как работать с пространственными координатами, имея всего лишь две магоктавы. Даже с учётом амулетов.

— Я, я, — она улыбнулась и встала с дивана, выдернув последнюю иглу. — Не волнуйтесь, у меня большой опыт, на скалу я нас не закину. Всё, архимагистр. К которому часу мне прийти?

— Совет в семь, так что…

— В шесть. Договорились.

И она, быстро захлопнув свою сумку, почти выбежала из библиотеки, всё еще алея щеками.

* * *

Нет, Эн, ты просто невозможная дура!

Как будто в первый раз, честное слово. За три года сколько ты подобных мужских реакций наблюдала — не счесть, привыкла уже. Ничего в этом нет особенного, физиология есть физиология. И если у людей начинают работать руки и ноги, то должны начать работать и половые органы. Просто «безнадёжные», как правило, вообще не замечают, что у них там что-то не работает — после потери дара не до этого. А потом очень удивляются, смущаются, извиняются и… радуются.

Арманиус не обрадовался — скорее, разозлился. А мне захотелось провалиться сквозь пол или убежать. А можно вместе — сначала провалиться, потом убежать.

В реактиве, который я использовала в качестве массажного масла, присутствуют перечная роза и львиный конопляник — мощнейшие мужские афродизиаки. И то, что архимагистр на них отреагировал — прекрасно. Прогресс идёт полным ходом.

Если бы мне еще не было настолько неловко… Кажется, последний раз я так смущалась, когда лечила Арчибальда. Но он был по сути первым моим пациентом, с ним всё было внове, и мне тогдашней это было простительно. Да и принц отреагировал совсем не так, как Арманиус. Он удивился, а после, посмотрев на моё красное лицо, начал расспрашивать о составе реактива, потом еще о чём-то… Я отвлеклась и забыла о смущении.

Теперь же, наоборот, не могла забыть, как ни старалась.

Но я забуду. Сейчас приду в общежитие, приму душ, схожу на обед — и к шести часам приведу себя в порядок.

В конце концов, ничего особенного не случилось. Просто твоё отношение, Эн, делает это «случившееся» особенным.

Я только в общежитии вспомнила, что забыла отдать архимагистру тетрадь со схемой лечения. Ну ничего, вечером отдам, после совета.

Если я там выживу, конечно. Хотя вряд ли это будет сложнее учёбы в университете.

День пролетел быстро. Я только и успела, что помыться и пообедать, потом чуть почитала новую статью Валлиуса в «Медицинском глашатае», похихикала над любовным романом — и вот, настала пора вновь собираться к Арманиусу.

На улице была метель, и меня, пока я бежала к дому архимагистра через Дворцовую набережную, чуть не снесло колючим и каким-то злым снегом. Он раздражённо бил в лицо, щипал за щёки и даже залетал за шиворот, остужая шею. И яркий свет фонарей при такой погоде казался зловещим за пеленой снежной бури…

Арманиус уже ждал меня. Стоял в прихожей, опираясь на трость, одетый с иголочки, и даже в архимагистерском чёрном плаще из драконьей кожи. Хотя, наверное, на совет полагается являться так и никак иначе.

— Оставь верхнюю одежду здесь, — кивнул мне на шкаф. — Потом заберёшь.

Я послушно повесила на вешалку зимнее пальто и, обернувшись, нервно расправила платье под взглядом ректора.

Что было в этом взгляде? Я не смогла понять.

— Всё нормально? — поинтересовалась с беспокойством. — Я… точно нормально одета?

Шерстяное зелёное платье вроде было вполне приличным. Не роскошное, обычное платье, но мы ведь и не на бал идём…

Впрочем, кто их, этих архимагистров, знает?

— Нормально, — Арманиус нервно дёрнул уголком рта. — Ты опять будешь пользоваться этой своей иглой?

— Конечно. — Я требовательно протянула руку. — Давайте координаты.

Ректор промолчал, только достал из кармана плаща бумажку с координатами и отдал её мне. Я быстро пробежалась взглядом по данным, одновременно с этим вытаскивая из маленькой сумочки через плечо футляр с иглой.

Привычно вонзила артефакт под кожу на запястье, перетерпев пару мгновений боли. Бусина из горного хрусталя засветилась, и я, встав рядом с Арманиусом, начала строить пространственный лифт.

Помню, как преподаватель пространственной магии говорил нам, студентам-пятикурсникам: «Вы можете мечтать о том, чтобы переноситься мгновенно, по велению мысли, но пока это остаётся лишь мечтой. Перенос самого себя из точки А в точку Б — это сложный математический расчёт».

Я всегда любила сложности, и этот предмет был у меня одним из самых обожаемых.

Шесть стен — в том числе вверху и внизу, чтобы закрыть лифт, — скрепить их вместе, дабы не развалились при переносе, на каждую нанести координаты точки Б… Проверить всё три раза — нет ли ошибок? Протестировать проходимость… Да, путь свободен.

— Возьмите меня за руку, архимагистр, — прохрипела я, сдерживая желание вытереть пот, льющийся по лбу и уже попадающий в глаза.

Арманиус молча выполнил то, что я попросила. Я выдохнула, успокаивая сердце, забившееся быстрее от прикосновения его тёплой и сухой ладони, и активировала лифт, вписав в формулу константу перемещения.

Стены резко засветились белым, закрывая обзор. А когда через пять секунд свечение прекратилось, мы уже стояли посреди незнакомой мне комнаты, на красно-чёрном ковре с таким глубоким ворсом, что мои ноги моментально утонули в нём, как в снегу.

Лифт истаял, и я выдернула иглу из запястья. Оттуда сразу потекла кровь — так было всегда при работе со сложными заклинаниями — и я уже полезла в сумку за кровеостанавливающим, когда вдруг услышала:

— Дай-ка…

Арманиус взял меня за руку, прикоснулся пальцами к ране… и закрыл глаза, горько и беспомощно улыбнувшись.

— Демоны… Я же не маг теперь.

Это он… хотел меня вылечить?..

Я сглотнула, не в силах отнять ладонь.

— Всё вернётся, архимагистр. Обязательно.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. И улыбка из горькой стала какой-то другой… кажется, нежной?..

— Конечно, вернётся. Мной ведь занимаешься ты.

Защитница! Это был комплимент или мне показалось?!

* * *

Берт никогда не видел ничего подобного.

Во-первых, благодаря артефакту-игле уровень дара Эн на время стал равен примерно пятидесяти магоктавам. Удержать всё это двумя октавами… Архимагистр ужасно боялся, что девчонка не сможет, рухнет рядом с ним, или вообще умрёт от перенапряжения.

На лбу и висках вздулись синие вены, белки глаз покраснели, по лицу струился пот… Эн напоминала человека, который пытается удержать на плечах гору. И вот — вроде бы это невозможно… но она удержала. Выстроила демонов лифт и активировала его. Выглядела, правда, при этом так, как будто вот-вот скончается.

И пока они неслись в лифте к месту сбора советников, Арманиус пытался представить, каково ей было сдавать экзамены в университете. А ведь там ещё и травили наверняка… Нетитулованных всегда травят. А уж её сам Защитник велел — с двумя-то магоктавами…

Подобное упорство — нет, упрямство! Демоново упрямство! — вызывало восхищение, уважение и… оторопь.

Зачем это всё? Неужели оно того стоило? Могла бы выучиться на кого угодно — стать парикмахером, швеёй или травницей, варить зелья для облегчения зубной боли. Благо там магия практически не требуется. Эн же добровольно выбрала самый сложный, практически невозможный путь, и продолжала упрямо им идти.

Но… демоны его раздери! Арманиус был рад, что она выбрала этот путь. И даже не потому что иначе он остался бы без дара навсегда. Просто каждый человек — в том числе маг, — хочет верить в чудо.

Берт давно не верил в чудеса. До встречи с Эн — не верил.

Но как не верить, когда она — живое чудо?

* * *

Рассуждать о том, комплимент это был или нет, оказалось некогда — к нам уже спешили. Мужчина в чёрной форме с золотыми пуговицами, не маг. Какой-то служащий, наверное.

— Архимагистр Арманиус, — уважительный поклон ректору, — а с вами?..

— Моя помощница Эн Рин, — отчеканил архимагистр так, что не осталось сомнений — услышь он хоть слово против моего пребывания здесь, беде не миновать. — Мы пройдём в зал вместе.

Интересно, а если будут возражения, что станет делать Арманиус?

Но возражений не последовало. Служащий кивнул и пригласил нас за собой.

Как я поняла, изначально мы попали в зал, куда переносились архимагистры перед советом. Очень большое помещение круглой формы, залитое светом от сотен магических лампочек — какое расточительство! — парящих под потолком, и ковёр с глубоким ворсом, и несколько служащих с любезными улыбками.

Зал, куда нас привели, напоминал театральный — кресла в несколько рядов и сцена для выступающих. Только кресла были роскошнее, чем те, которые я видела даже в Императорском театре, а сцена поменьше.

Мест здесь было примерно для двухсот человек. Надо же, как у нас, оказывается, много архимагистров…

— Вот сюда, пожалуйста, — служащий подвёл нас к первому ряду. Мне стало немного неловко — по соседству с Арманиусом сидел Абрахам Адэриус — насколько я знала, именно он считался главой Совета архимагистров.

Неприятный человек. Глаза чёрные, глубокие, проникающие под кожу, седые волосы до лопаток, и нос как у хищной птицы. Выражение лица слегка брезгливое, скучающее, и очень равнодушное.

Когда-то Абрахам был одним из лучших охранителей и даже трижды получал орден Золотого орла, но эти времена безвозвратно прошли. Теперь он, пожалуй, мог считаться старейшим магом среди охранителей. Интересно, сколько ему? Лет сто пятьдесят, наверное…

— Бертран, — губы Адэриуса искривились в улыбке, больше напоминающей презрительную усмешку, — а я всё гадал, придёшь ты или нет.

— Я не мог не прийти, Абрахам, — ответил Арманиус, опускаясь в кресло рядом с коллегой. Взглянул на меня. — Садись, Эн.

Я послушно устроилась в соседнем. Адэриус смерил меня примерно таким взглядом, каким смотрят на грязных бездомных псов, и продолжил:

— По правде говоря, я собираюсь в ближайшее время собрать совет по лишению тебя звания архимагистра…

Я даже открыла рот, чтобы протестовать, но неожиданно почувствовала, как ректор сжал мою руку в своей.

— Повремени с советом пару месяцев, Абрахам.

— Надеешься выкарабкаться? — Адэриус красноречиво покосился на наши сцепленные руки. — Что ж, я поставлю этот вопрос на голосование. Но не думаю, что задержка имеет смысл. Даже если тебе восстановят контур, как обещает Валлиус, ты должен будешь вновь пройти аттестацию на архимагистра. Но пусть коллеги проголосуют, вдруг моё решение не найдёт поддержки?

— Маловероятно, — усмехнулся ректор, не отпуская мою руку.

— Ну вот, ты и сам всё понимаешь. А теперь объясни мне, как главе совета, зачем ты притащил сюда эту бездарную?

У меня перед глазами от злости даже чуть потемнело. Стало легче, когда я вспомнила вдруг, что в подобных случаях говорит наставник.

«Зубастый хищник, но зубы-то гнилые. А гнилые зубы проще выбить».

Валлиус был прав, но и Арманиус, вновь сжавший мою ладонь, тоже.

Не мне эти зубы выбивать.

— Устав Совета, раздел второй, пункт четвёртый, — сказал ректор, как мне показалось, чуть насмешливо. — Каждый советник имеет право привести с собой одного приглашённого, независимо от его происхождения и рода деятельности.

— Я прекрасно помню Устав, — процедил Адэриус, — я спросил, зачем.

— А как, по-твоему, я должен был сюда добираться? С переломанным-то контуром, — усмехнулся Арманиус. — Меня перенесла Эн. Так что это не я её привёл, а она меня.

У старого архимагистра вытянулось лицо.

— Перенесла? Демоны тебя раздери, Берт, это глупая шутка.

— А я и не шучу, Абрахам.

Но сказать что-то ещё никто не успел — на «сцене» появился один из архимагистров. Примерно такой же старый, как Адэриус, и с тростью. Стукнул ею несколько раз об пол, и разговоры начали затихать.

— Я прошу тишины, господа и дамы. Сегодня мы будем обсуждать предложение по усовершенствованию нашей системы законов, предложенное его высочеством Арчибальдом. Закон «О порядке наследования и получения титулов». Ваше высочество, прошу.

Сердце забилось сильнее, когда из помещения за «сценой» вышел Арчибальд. Обвёл взглядом зал, на секунду задержавшись на мне, чуть улыбнулся, и начал говорить.

— Добрый вечер, уважаемые архимагистры…

Его высочество говорил примерно полчаса, и за эти полчаса я успела в полной мере ощутить, что такое «звенящая тишина».

Господа маги молчали, словно на похоронах. Внимательно слушали, хмурились, морщили носы, кривили губы, но молчали. Хотя я не особенно вертела головой, стремясь изучить чужие реакции — больше слушала Арчибальда.

Он доработал закон, и доработал хорошо. Предлагал передавать титул супругам — соответственно, браки между аристократией и не-аристократией становились возможны, — по заслугам перед империей: за спасение кого-либо из членов императорской семьи, зарегистрированные научно-магические открытия и за выслугу лет. Всё это касалось только магов, и при таком законе далеко не каждый мог получить титул. Нет супруга, спасения или открытия — изволь отработать на родную империю двадцать лет, тогда получишь титул и право не платить налоги.

Тоже не совсем справедливо. Но и дерево нельзя срубить одним движением топора. Со временем, возможно…

Думаю, что при таком подходе архимагистры не стали бы сильно артачиться, понимая, насколько необходимо пересматривать застоявшиеся устои. Но Арчибальд решил пойти чуть дальше…

— Кроме того, я предлагаю ввести для аристократии ту же систему налогообложения, что сейчас применяется к не-аристократии.

Вот тут зал зароптал.

— Налог на зарегистрированных магически одарённых детей — раз. По достижении совершеннолетия — налог на обучение в высшем учебном заведении или училище при отсутствии у аристократа дара. Среднее образование остаётся бесплатным, как и магическая медицина.

Архимагистры шумели. Конечно, никому не хотелось платить налоги на собственных детей. За дар, если он в наличии, или за обучение немагической профессии — при его отсутствии.

— Прошу прощения, ваше высочество, — Адэриус встал с места и чуть поклонился принцу, — но позвольте узнать — какое отношение подобные поправки имеют к вашему закону о титулах? Это уже совершенно другие законы.

— Самое прямое. В случае принятия моего закона казна остро ощутит нехватку средств. Это способ её заполнить.

«Дурак», — услышала я сдавленный шёпот сидящего рядом Арманиуса. Да, пожалуй, чересчур прямолинейно…

— Получается, нехватку средств планируется восполнять за счёт аристократии? — в голосе Адэриуса чувствовалось неодобрение, а в зале уже буквально ревели. Мне захотелось посильнее вжаться в кресло — среди этих «сильных мира сего» я ощущала себя не очень уютно.

— Ваше высочество!

Как у Арманиуса получилось перекричать этот гул — ума ни приложу. Но он перекричал. Вскочил на ноги — и архимагистерский ропот начал затихать.

— Позвольте мне сказать пару слов по поводу вашего проекта.

Арчибальд нахмурился и зачем-то бросил взгляд на меня. Поджал губы, но всё-таки произнёс с неохотой:

— Извольте.

Ректор кивнул и повернулся лицом к коллегам. Те уже почти совсем затихли — только по залу периодически проносился недовольный шёпот.

— Его высочество во многом прав, мы с вами все это понимаем. И те, кто, как я, вышел из аристократии, и те, кто добился звания архимагистра, не обладая титулом. Конфликт в обществе назревает давно, и чем дольше мы будем откладывать принятие закона, тем хуже потом придётся нашим детям.

— У тебя нет детей, Бертран.

Услышав этот комментарий Адэриуса, мне захотелось его стукнуть. И кажется, ректору тоже. Он на секунду прикрыл глаза, а потом ответил с лёгкой усмешкой:

— Я надеюсь когда-нибудь исправить этот существенный недостаток, Абрахам. Итак, все мы понимаем необходимость принятия закона о титулах. Но я считаю, что в том виде, в котором закон представил его высочество, принимать ничего нельзя.

Арчибальд хмыкнул и сложил руки на груди, явно недовольный, а Арманиус продолжал:

— Это будет катастрофой для всего и всех. В первую очередь для казны. Изменения налогообложения для аристократии я отказываюсь сейчас обсуждать — это отдельная тема, требующая отдельного внимания. Что касается самого закона… Дорогие коллеги, я полагаю, все согласятся с тем, что гораздо эффективнее делать всё постепенно. И первый шаг — возможность заключить официальный брак. Многие маги получат свои титулы в течение следующего же месяца. И дабы компенсировать казне потерю средств, я бы предложил ввести пошлину на регистрацию подобного брака.

Архимагистры в зале хлопали глазами ничуть не хуже меня.

Пошлина на регистрацию брака, ну надо же…

— Это несравнимые средства, — заметил Арчибальд. — Пошлина восполнит только одну десятую часть.

— Это верно, ваше высочество. Но и потери не такие уж и большие с учётом маленького шага. Сделаем его — и тогда посмотрим и подумаем, что дальше.

Арчибальд хмурился, по — прежнему держа руки сложенными на груди. Я его понимала. Рассчитывая получить сразу всё, он не хотел довольствоваться малым.

Но Арманиус был прав.

И мои мысли подтвердил голос, донёсшийся откуда-то сверху:

— Вы правы, Бертран. Арчибальд, я поддерживаю инициативу архимагистра Арманиуса. Доработай закон. Обсудим на следующем чтении, скажем… в первый понедельник нового года.

Я никогда не слышала голос императора, но то, что это говорил именно он, поняла сразу. Оглянулась и подняла голову — наверху, над креслами архимагистров, находилась ложа его величества. То ли я её сразу не заметила, то ли она была скрыта магией…

Император Арен сидел там один. Ну, если не считать двоих охранников-архимагов.

— Да, ваше величество, — сказал Арчибальд, склонив голову. И обратился уже к архимагистрам: — Господа и дамы, на сегодня я закончил. До следующей встречи. — Обвёл глазами зал, вновь задержавшись на мне, и ушёл со «сцены».

Я выдохнула. Но, как оказалось, рано…