ГЛАВА ПЯТАЯ

Как только император и его высочество ушли, на «сцену» поднялся Адэриус.

Я почувствовала, что ректор в соседнем кресле напрягся, и тоже напряглась. Собирается обсуждать его архимагистерство?

— Дорогие коллеги, — теперь бывший охранитель говорил громче, но магией не пользовался — акустика в зале всё равно была отличная, — предлагаю вынести на голосование следующее. Все мы знаем, что Бертран Арманиус недавно потерял дар. Будет он восстановлен или нет — этот вопрос нас не касается, но в любом случае после потери дара необходимо пройти переаттестацию. Прошу вас проголосовать — будем ли мы обсуждать эту тему на следующем совете?

Я огляделась — над головами архимагистров загорались огоньки. Зелёный — за, красный — против. И зелёных было очевидно больше.

От возмущения я чуть не задохнулась и, приняв решение, подалась вперёд, привстав с кресла… Но тут же повалилась в него обратно — Арманиус нашёл мою руку и сжал её, не давая встать.

— Что вы?.. — прошипела я, вновь предпринимая попытку вскочить. — Я же могу вам помочь!

Архимагистр качнул головой, ничего не говоря.

— Пусть хотя бы месяц подождут! — горячо зашептала я. — Что вы, зачем?..

А Адэриус уже вещал на сцене:

— Отлично, большинством голосов принято решение об обсуждении ситуации на следующем совете. Благодарю за внимание, если ни у кого нет больше вопросов, можно расходиться.

У меня были вопросы, но рука Арманиуса по — прежнему красноречиво сжимала мою ладонь. Я скрипела зубами от злости, но пойти вопреки воле ректора не хотела.

Я не могу судить об этой ситуации беспристрастно, он знает больше, чем я. И ему лучше знать, повредит моё вмешательство или нет.

Так что я промолчала. Промолчала, а потом довела архимагистра до зала перемещений, вонзила в руку иглу и вернула нас в его дом.

Чтобы тут же дать волю чувствам…

* * *

Всю обратную дорогу Эн пыхтела, поджимала губы и сопела, как ёжик, и Берту было немного смешно. И до ужаса приятно, что она за него беспокоится.

Как только пространственный лифт истаял, Эн повернулась лицом к архимагистру и сказала громким раздражённым голосом:

— Зачем вы брали меня с собой, если не дали высказаться? Ладно, Арчибальду моя помощь не понадобилась, но вам-то! Как вы могли так легко отказаться от звания?!

У Берта появилось странное желание схватить Эн в охапку, обнять и утащить к себе в спальню.

Жаль, что за подобные действия он точно как минимум получит по физиономии.

— Я не отказывался. И ты не смогла бы мне помочь. Подумай, Эн. Какая разница, когда будет это решение, сейчас или через два месяца? Переаттестацию всё равно придётся проходить.

— Но вас же лишат статуса!

— А зачем он мне нужен?

Она оторопела.

— Как это?

— Вот так, — Берт усмехнулся. — Что даёт архимагистерство? Почёт и уважение? Они у меня и так есть. Пособие от империи? Ничего, пару-тройку месяцев я проживу без этих денег. Возможность участвовать в совете? Я и так могу туда попасть, напросившись в сопровождающие, и даже высказать своё мнение — никто не будет возражать. Только что проголосовать не смогу, но один голос для Арчибальда не так уж и важен.

— Но…

— Архимагистр — это просто статус, — сказал Арманиус, глядя в зелёные глаза Эн. — Это принцип — если у тебя достаточно магоктав, ты должен попробовать стать архимагистром. Я стал один раз, стану и еще раз, пройду переаттестацию. Это не принципиально. Гораздо важнее — восстановление контура.

Эн закусила губу, явно размышляя.

— Но почему вы не дали сказать мне даже одно слово в вашу защиту? Вы…

Он почти услышал: «Вы считаете, что я недостойна выступать на Совете архимагистров?»

— В этом просто не было смысла, — проговорил Арманиус как можно мягче. — Кроме того, насколько мне известно, Валлиус старается держать в секрете твои разработки. Слухи ходят, но если бы мы показали тебя совету настолько демонстративно, это уже было бы больше, чем слухи. И это опасно. В первую очередь для тебя. А теперь… вытащи, в конце концов, свою дурацкую иглу. Ты же с трудом на ногах стоишь.

Эн вздрогнула, покосилась на запястье, и со вздохом вытащила артефакт. Достала из сумочки заживляющий бальзам, помазала им ранку, из которой довольно-таки интенсивно текла кровь.

Девчонка была очень бледной и выглядела нездоровой.

— Оставайся у меня.

— Что? — она резко вскинула голову, округляя глаза. Берт поморщился.

— Только не надо условностей — это неприлично, я не хочу вас стеснять, мне неудобно. Жеманным аристократкам оставь подобную ерунду. Уже поздно, завтра тебе возвращаться ко мне. У меня полно гостевых комнат, которые никем не заняты и зачарованы на принятие гостей в любой момент. Оставайся.

Она молчала. И Арманиус решил чуть её подразнить:

— Или ты боишься меня?

Эн словно очнулась. Помотала головой, сбрасывая оцепенение, и ответила:

— Нет, не боюсь. Но у меня нет с собой медицинской сумки. Завтра кое-что оттуда понадобится для вас во время процедуры.

— С утра сбегаешь, благо, недалеко.

Она переступила с ноги на ногу.

— Вообще я хотела поужинать…

— Кто тебе мешает поужинать у меня? — Берт поднял брови. — Мне каждый день доставляют еду из ресторана «Омаро». По требованию через пространственный лифт. Закажем что-нибудь и тебе.

— Из «Омаро»? — девчонка вновь ощетинилась. — Да там же цены!

Арманиус не выдержал — рыкнул:

— Эн, не испытывай моё терпение! Ты у своих гостей тоже деньги берёшь за печеньки, которые они едят из твоей вазочки? Прекращай! Если остаёшься, то пойдём наверх, я твою комнату покажу, сумочку там кинешь, а я пока попрошу сегодняшнее меню. А если нет — дуй отсюда поскорее и не трать моё время на пустые препирательства!

Она молчала секунды три, и Арманиусу показалось — из закушенной губы сейчас кровь пойдёт.

Потом вздохнула и, отведя на мгновение взгляд, негромко сказала:

— Ладно, останусь. — И, словно защищаясь, добавила едко, язвительно: — Хоть узнаю, чем в «Омаро» аристократов кормят.

Берт усмехнулся и кивнул на лестницу.

— Отлично. Пошли комнату смотреть.

* * *

Наверное, я свихнулась.

Нет, если бы то же самое предложили мне Рон или Валлиус — ничего особенного, я бы даже не подумала отказываться. Но ректор…

И тут в памяти всплыли его недавние слова.

«Что ты не подумала? Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я могу беспокоиться за тебя?»

Он действительно просто поступил так, как любой хороший человек на его месте. Я сама бы так сделала. И почему именно его поступки я расцениваю как нечто особенное?

Хотя глупый вопрос. Моё отношение делает особенным все его поступки.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, затем пошли по ярко освещенному коридору. Там же, в начале, находилась библиотека, где я уже столько раз бывала. А чуть дальше располагались двери в комнаты.

— Здесь все гостевые, — буркнул Арманиус. — Я живу в левой половине дома. Если что-то понадобится, вызывай по браслету. Номер дам.

— Вы прям как в казарме…

Он едва заметно улыбнулся.

— Нет, Эн. Поверь мне — совсем не похоже. Да, пожалуй… Вот эта комната тебе подойдёт. Смотри.

Ректор коснулся двери, и она распахнулась. Я резко выдохнула.

Подойдёт?..

Кому такая комната может не подойти?

На полу — синий ковёр, тёплый и мягкий настолько, что сразу захотелось снять тапочки и почувствовать его голыми ногами. Слева большая двуспальная кровать, застеленная белым покрывалом. Ткань чуть переливалась, словно покрытая инеем. Рядом — тумбочка с лампой из разноцветного стекла и шкаф для одежды из светлого дерева, с зеркалом на одной из дверец и открытой секцией, заполненной книгами. А напротив кровати — трюмо, и тоже из светлого дерева.

Стены были голубыми, а шторы на большом и широком окне — персиковыми. Красота!

— Спасибо, архимагистр. Мне здесь очень нравится.

Он кивнул, задумчиво осматриваясь.

— Я здесь уже лет пять не был. Действительно красиво. Эту комнату обставляла моя младшая сестра Агата, селила в неё своих гостей.

Я нахмурилась. Агата Арманиус… Я ведь что-то слышала о ней.

— Не напрягай память, Эн. Агата не успела стать значимой для магической науки. Она была просто молодой девушкой, невестой наследного принца, а ныне императора Арена. Даже университет не успела закончить.

И тут я вспомнила.

— Точно. Покушение на наследника. Я тогда была на первом курсе. А потом мы проходили это по истории…

— Всё верно. Хотели убить Арена, а убили Агату. Ладно, располагайся, а я пока меню закажу.

Ректор развернулся и зашагал к двери. Но остановился на пороге, кинул мимолётный взгляд на картину, что висела над трюмо, и негромко сказал:

— Это, кстати, она нарисовала.

На картине был императорский замок издалека, со стороны Дворцовой набережной. Наледь реки, искрящийся снег, и небо — светло-голубое, с пёрышками облаков.

Я плохо помню тот день, когда погибла Агата Арманиус. Я что-то сдавала… какую-то семестровую работу… И слухи о том, что случилось, дошли до меня только вечером.

Мне было жаль и ректора, и его сестру, но совсем некогда оказалось об этом думать — я изо всех сил старалась сделать так, чтобы меня не отчислили.

А вот несколько лет спустя, на семинаре по истории Альганны, время подумать у меня уже появилось. Случившееся было крайне странным, тем более, что заговорщиков так и не поймали. Но ведь у них не получилось убить наследника. Почему же они остановились, не достигнув цели? Агата Арманиус была всего лишь юной девушкой, студенткой университета, и по идее попытки должны были продолжаться.

Но их больше не было.

Я, положив сумку на кровать, подошла к окну и выглянула на улицу. Всё замело снегом; он продолжал падать с неба, кружась в свете фонарей, и кроме него ничего не было видно. Ни противоположной стороны набережной, ни даже реки. Темнота, снег, фонари как пятна света во мраке — и всё.

Я вновь задёрнула шторы.

Надо сходить в библиотеку, отдать Арманиусу план его лечения. И, конечно, поесть.

Я не сомневалась, что ректор, пока я предавалась собственным мыслям, находится в библиотеке. И точно — он сидел на диване, за шесть дней лечения уже изрядно набившем мне оскомину, и листал толстую папку в кожаном переплёте. Видимо, меню.

Поднял голову и кивнул мне на кресло, стоявшее рядом с диваном.

— Садись. На столике второе меню лежит, смотри, выбирай.

Но прежде чем сесть, я протянула Арманиусу захваченную из комнаты тетрадку.

— Вот. Пусть будет у вас.

— Что это? — уточнил ректор, но тетрадку тем не менее взял.

— План лечения, — я опустилась в кресло и продолжила: — Мало ли, что может случиться. Если что, вы сами завершите своё лечение.

Несколько секунд Арманиус молчал.

— Хоть мне и не нравятся подобные мысли, — сказал в конце концов, — но думаешь ты в верном направлении. Тетрадь защищена магически?

— Да, я поставила пароль. Самый простой — ваше имя. И еще возвратное заклинание, направленное на ваш дом. Если украдут, тетрадь сюда быстренько вернётся. Только нужно активировать, назвав пароль в первый раз.

Арманиус прошептал «Бертран», дотрагиваясь до обложки, зажмурился от слепящего света активации, а затем вновь поднял глаза на меня.

— Ты сама-то какую-нибудь защиту носишь?

Я усмехнулась.

— Архимагистр, постоянно я могу носить только элементарные амулеты, самые простые. Остальное слишком давит на грудь. У меня есть один амулет, но он, конечно, очень слабый, сами понимаете.

— Ясно, — ректор вновь уставился в меню. — Охранник тебе нужен. Странно, что Арчибальд до сих пор не приставил никого из своих.

Я напряглась. Видимо, Арманиус по-прежнему считает меня любовницей принца.

И что делать? Разубеждать или нет?

Нет, не буду. В конце концов, что я могу сказать в своё оправдание так, что бы ректор поверил?

Да и почему я вообще должна оправдываться?!

Поэтому я, глубоко вздохнув, молча открыла меню. Глаза сразу заслезились. Защитница, это что же? Цены такие?!

Ужас. Я сейчас в обморок упаду.

Сразу вспомнился Валлиус с его любимым: «Лучшее средство от обморока — нашатырь. Ничего эффективнее этой вонючей гадости ни один маг ещё не придумал».

Где там мой нашатырь…

— Выбрала?

— Давайте-ка вы сами, архимагистр, — ответила я твёрдо и положила меню обратно на журнальный столик. — Иначе я просто не смогу это есть.

— А Арчибальд не водил тебя в «Омаро»? — и хмурый взгляд поверх меню.

Страшно захотелось ответить какую-нибудь гадость типа: «Нет, только в столовую императорского госпиталя». Но я сдержалась, просто буркнув:

— Не водил.

— Ладно, тогда выберу сам. Ты рыбу ешь?

Я иронично улыбнулась.

— Архимагистр, я выросла в сиротском приюте. Я ем всё.

Он кивнул и начал связываться с рестораном по браслету связи.

Аппетит у Арманиуса оказался более чем отличный. Причём он явно счёл, что у меня такой же. Два салата, которые хотелось не есть, а зарисовывать — такие они были красивые — два горячих блюда, два десерта, бутылка вина и здоровенный чайник с чаем.

— А зачем вино? Вам же нельзя алкоголь.

Ректор хмуро посмотрел на меня поверх доставленной бутылки.

— Если очень хочется, то можно.

— Нет, нельзя, — отрезала я, встала с кресла и отнесла бутылку прочь со стола, примостив на подоконнике. — И вообще нельзя, а уж в присутствии вашего лечащего врача тем более.

Арманиус вздохнул так горько, что я невольно улыбнулась, опускаясь обратно в кресло.

— А что мне можно?

— Чай можно, — я кивнула на чайник. — Тем более, что вы его заказали на целый отряд охранителей.

— Ладно, — ректор сдался. — Вот восстановится контур, отыграюсь…

Я решила не уточнять, на мне или на бутылках. Взяла салат, попробовала…

К моему удивлению, на вид оказалось вкуснее, чем собственно на вкус. Да, очень неплохо, но ничего особенного, более того — наш госпитальный бесплатный овощной салат точно вкуснее.

Опять вспомнился Валлиус, и я пробурчала:

— Не в ценах счастье…

— Не нравится? — Арманиус, начав жевать, чуть оживился. — Это у них там новинка, что-то от шеф-повара. Решил попробовать. Надо было взять обычного «Мага-обжорку».

Я чуть не поперхнулась.

— А в «Омаро» есть «Маг-обжорка»?

— Естественно, это же самый популярный салат в Альганне. В Грааге он есть во всех ресторанах. По крайней мере так мне говорил один коллега-охранитель с севера. Вычитал в путеводителе. Ты говорила, что родилась на севере?

Я кивнула. А ректор явно решил продолжать расспросы:

— И семья погибла из-за демонов Геенны?

Вот это уже опасная тема. Хотя вряд ли он вспомнит. За прошедшие с момента нашей первой встречи восемнадцать лет Арманиус спас слишком много детей.

— А как они выглядели?

— Демоны-то? — Надо срочно менять тему. — Я плохо помню, архимагистр, простите. Меня больше интересует вопрос, что такое Геенна вообще. Вот вы, как охранитель, можете мне на него ответить?

— Начнёшь изучать и искать способ её уничтожить? — ректор улыбнулся, но совсем не насмешливо, и прозвучало это не обидно.

— Обязательно. Как покончу с темой восстановления энергетических контуров.

Арманиус хмыкнул.

— В таком случае Геенне несдобровать.

Это опять комплимент, или мне кажется?

— Ты же наверняка помнишь самую распространённую версию. Геенна — портал в другой мир, точнее, в другие миры. А огонь, её наполняющий — это пламя Защитника, которым он окружил этот портал, чтобы защитить наш мир от демонов.

Да, я помнила эту легенду, составляющую часть веры. Именно на ней — если не учитывать кровную магию — и держалась власть императора Арена.

Королевская семья, носившая фамилию Альго, считалась потомками Защитника. Конечно, никаких доказательств этому не было, по крайней мере прямых. И периодически кто-нибудь из аристократии начинал мечтать сместить династию, но натыкался на одно непреодолимое препятствие — магию крови.

Это, кстати, была университетская тайная мечта Рона — создать артефакт, который смог бы переломить древнюю магию. Но кроме меня он эту мечту никому не рассказывал, опасаясь, что просто за подобные мысли его могут навечно закрыть в тюрьме.

Я же никогда не осуждала друга. Он был учёным, таким же, как я — а любой учёный всегда мечтает совершить переворот в науке. И древняя кровная магия, загадку которой до сих пор так никто и не разгадал наряду с загадкой Геенны — неплохой вызов.

— Не знаю насчёт божественного пламени, — продолжал ректор, — но насчёт портала я практически уверен. Демоны слишком отличаются друг от друга, чтобы быть существами из одного мира. И нам колоссально повезло, что Геенна нe увеличивает свою активность и не расширяется, границы её неизменны. Считается, что это влияние пламени, но…

— Точно утверждать никто не может, — я кивнула. — Интересно, что будет, если войти в Геенну… никто же не пробовал?

К моему удивлению, Арманиус засмеялся.

— Эн, неужели ты думаешь, что за сотни лет существования Геенны еще ни один маг не попробовал туда войти? Конечно, были такие люди. Трое, если быть точным.

— Да-а-а-а? — я аж подпрыгнула в кресле. — И что с ними случилось?

— Я не могу сказать, — ректор развёл руками. — На всех охранителях стоит печать молчания по приказу императора. Засекречено.

Вот же…

Надо будет спросить у Рона, существует ли артефакт, который может взломать эту дурацкую печать.

Вот же демоны! Теперь всю ночь буду об этом думать…

До десерта я не дожила. Точнее, не доела. Привыкнув к полуголодному госпитальному режиму, я с трудом съела салат и горячее. Да и время было уже позднее, поэтому я, извинившись, допила чай — он оказался ничуть не хуже чая его высочества, — и пошла в свою гостевую комнату, по пути размышляя о том, как это удивительно, что я, Эн Рин, целый час ужинала с архимагистром Бертраном Арманиусом, и мы нормально разговаривали друг с другом. Даже хорошо разговаривали.

А ближе к концу вечера ректор спросил:

— Как ты додумалась до этого способа сдавать экзамены? При помощи амулетов?

Я ответила не сразу. Некоторое время сидела и думала, что же сказать, чтобы он понял… По-настоящему понял. Так, как всегда понимали Валлиус и Рон.

— Я придумала это еще до начала учёбы в университете. Мне ведь говорили, что у меня нет шансов учиться там, архимагистр. И я искала этот шанс повсюду. Я осознавала, что мне нужно будет временно увеличивать силу, и необходимо научиться управлять амулетами, которые это делают. Я тренировалась. Сначала на совсем слабых амулетах, потом на более сильных. Это было непросто, поначалу я постоянно теряла сознание, или кровь начинала из носа хлестать, а уж эти проблемы с дыханием… Я несколько лет тренировалась, архимагистр.

Арманиус слушал очень внимательно, даже забыл про десерт.

— Постепенно начало получаться. И время, что я могла носить на себе амулет силы, всё увеличивалось. Но, естественно, не до бесконечности. Сейчас я могу носить свою иглу не дольше часа — потом отключаюсь. Когда училась, не выдерживала дольше двадцати минут. Но этого хватало, чтобы сдать даже самый сложный экзамен.

Я замолчала и уже собиралась вставать и идти к себе, когда ректор спросил:

— Но зачем?

Почему-то стало смешно, и я улыбнулась.

— Архимагистр, а зачем вы пошли в охранители?

— Я не мог иначе. Но это… другое.

— Почему же? Я тоже не могла иначе. Магическая медицина в частности и магия в целом — моя жизнь.

Мне показалось, он всё-таки понял. Понял, что можно выбрать войну — ради мира в собственной душе.

И даже пошутил:

— Валлиус был прав, когда говорил мне, как нам повезло, что у тебя всего лишь две магоктавы. А то бы ты нашла способ уничтожить Геенну, и я остался бы без работы.

Защитница, как же это оказалось приятно услышать…

— Да, Валлиус говорил мне примерно то же самое… Только при этом называл упрямой ослицей.

— Это в его стиле. Меня он когда-то называл… хм… Бэбэ. Бесшабашный баран.

Как же я смеялась!

Но теперь, возвращаясь в гостевую комнату, я вспоминала, что так и не сказала ректору всю правду о том, как называл меня Брайон. Постеснялась.

«Упрямая ослица с добрым огненным сердцем».

Так он сказал, когда я, рыдая от счастья, ворвалась к нему в кабинет, что бы поведать, как в первый раз вспыхнул сломанный контур Арчибальда. Это ведь значило, что у меня получается, действительно получается, и он не зря в меня верил.

Это вообще важно — когда в тебя верят. Мне кажется, если бы я не встретила на вступительном экзамене Валлиуса, ничего из того, о чём я мечтала, так бы и не сбылось. Но мне всегда болезненно не хотелось его разочаровывать.

Его — и Арманиуса. Хотя он тогдашний о моём существовании даже и не подозревал. Не знал, как много экзаменов по боевой и охранительной магии я сдавала, думая о нём.

И никогда не узнает.

* * *

С одной стороны, улыбка никак не хотела сползать с лица Берта, а с другой…

Быть прекрасным магом с девяноста пятью магоктавами дара довольно просто. А с двумя? Как Эн вообще не умерла?

Но она сама загнала себя в ловушку. С её талантами и при отсутствии дара охрана нужна обязательно. Если кто-нибудь решит, что незачем потерявшим дар магам его возвращать, и нападет, воткнуть иглу в руку Эн просто не успеет. В такой ситуации счёт идёт на секунды.

Впрочем, Берт не исключал, что Арчибальд умнее, чем он о нём думает. Но проверить всё-таки стоило.

И Арманиус, больше не колеблясь, набрал на браслете связи номер его высочества.

Проекция Арчибальда вид имела крайне недовольный, даже злой.

— Добрый вечер, ваше высочество, — поздоровался Берт как можно вежливее, подавив желание самодовольно улыбнуться. Глупое, иррациональное желание… Потому что ему на самом деле совершенно нечем было гордиться.

— Добрый. По какому вопросу? — спросил Арчибальд настолько ледяным голосом, что Арманиусу стало понятно — в мыслях ему сейчас явно желают гореть в пламени Геенны.

— Я хочу узнать. Насчёт Эн. У неё есть охрана?

Взгляд принца стал по — настоящему свирепым.

— С какого демона я должен перед тобой отчитываться?

— Ваше высочество… — А вот теперь захотелось ударить по столу кулаком. — Простите меня за дерзость… Мне не нужен отчёт. Я просто хочу узнать, достаточно ли охраняется человек, от которого зависит мой дар.

Арчибальд скрипнул зубами.

— Именно поэтому Эн до сих пор так и не покинула твой дом, Берт?

Вот оно. Значит, всё-таки за девочкой как минимум следят.

Облегчение было настолько сильным, что Арманиус даже не заметил, как протянул с давно клокотавшей в груди ехидцей:

— Ревнуете?

Арчибальд молчал, только ноздри его раздувались, как у быка.

— Не волнуйтесь, я не сделаю ничего… ничего против её желания, — продолжал говорить Арманиус, сам толком не понимая, зачем провоцирует принца.

— Иди ты к демонам, Берт! — процедил его высочество голосом, в котором не было ничего, кроме бешенства. — Тронешь её — я тебя по стене размажу.

Арманиус улыбнулся, почему-то чувствуя себя преотлично.

— Под словом «тронешь» ты понимаешь…

Но Арчибальд не дослушал — с треском прервал связь.

А Берт, по-прежнему улыбаясь, встал с дивана и подошёл к окну. Метель почти закончилась, на улице давно стемнело, и только фонари горели ярко, освещая белый снег. Где-то там, в этой темноте, находились соглядатаи его высочества… Демонски ревнивого его высочества.

— Кому что, — пробормотал Арманиус, задергивая шторы и отходя от окна. — Он ревнует, а ты завидуешь. И ещё неизвестно, что хуже.

На самом деле Берт прекрасно понимал — завидовать всё-таки хуже.