Глава 18. Ты не можешь уйти!

Мира Отта: Пригвоздить бы этих наглых девиц, выбивших у меня поднос, только вот… Чего ради? Да за что я вообще борюсь? Я пришла в академию, окрыленная мечтой познать магию, что поможет мне найти маму. А в итоге лишилась последнего, что осталось от нее. Ее броши, которая до сих пор лежит где-то на холодном дне пруда. Хватит мечтать. Пора посмотреть правде в глаза: даже если случится чудо и мне позволят остаться, я ничего не добьюсь. Я буду тратить силы не на учебу, а на борьбу с пакостями. И ректор прав. Если вчера враги выкинули финт с порталом, то завтра могут пойти на еще более ужасный шаг. У них нет красных линий. Они не ведают, что творят. Так стоит ли продолжать бороться, если бороться уже не за что? Делаю глубокий вдох и смотрю на девиц абсолютно равнодушно. Они что-то городят, надеясь меня посильнее задеть, а мне – плевать. Усмехаюсь, глядя в их злые лица, и ухожу такой же голодной, как и пришла. Добредаю до первого туалета, чтобы умыть лицо холодной водой, но, едва взглянув в зеркало, ломаюсь. Взрываюсь, выпуская всю ту боль, которую прятала, пока притворялась сильной, и она, словно стихия, захлестывает меня с головой. Я ничего не вижу и не слышу, пока не натыкаюсь на пылающие синевой глаза. Даже Арса не сразу узнаю. А может, это потому, что на его лице нет привычного самодовольства. Скорее замешательство или даже шок. Но это временно. Вот-вот он скажет очередную гадость, которую я слышать не хочу. И видеть его не хочу! Вскакиваю с подоконника и иду к выходу мимо короля, как мимо колонны, но эта самая колонна вдруг хватает меня за руку. – Пусти! – рычу так, что сама пугаюсь собственного голоса. – Сказала, что я не увижу твоих слез, объявила войну, но и дня не продержалась? – Сверкают гневом глаза Арса. – А ты, должно быть, рад? Давай, упивайся победой! – рычу ему и жду, что король заявит в ответ. А он опять молчит. Зато взглядом пугает пуще прежнего. И нет, не злостью, а чем-то непонятным, но таким интенсивным, что магия, которая вечно ускользает от меня, вспыхивает где-то на дне души. – Значит, огрызаться ты еще не разучилась, – констатирует Арс. – Но где был твой колкий язык, когда к тебе подошли эти ущербные в столовой? Или ты только на меня рычать умеешь? – Не умею! Больше ни на кого не умею! Доволен?! – заявляю я и что есть силы вырываю свою руку. На удивление Арс отпускает, но смотрит так, будто призрака увидел. Что, выгляжу жалкой? Сам меня до этого довел! Пока дракон «трамбует» свои мысли, я спешно покидаю туалет. Иду по коридорам, а люди расступаются, как при виде огня. Открыв рты, глядят на мое опухшее от слез лицо. С облегчением захлопываю дверь в свою комнату и тут же сокрушаюсь, наблюдая тот самый бардак, что был и вчера. Ректор сказал собрать вещи… Но мне нечего собирать. Я потеряла здесь все, и даже себя. Матрас за день высох, но стал жестким и неудобным. Похожим на те, что были в приюте. Все возвращается на круги своя. И сказка, ставшая кошмаром, тоже скоро закончится. Серые тучи висят низко, почти касаясь крыш академических корпусов, и весь мир кажется блеклым и безрадостным. За окном моросит мелкий осенний дождь, напевая прощальную песню, под которую и засыпаю. Утром не тороплюсь вставать. Спешить мне больше некуда. Открываю глаза, когда уже солнце в зените – хотя назвать это солнцем сложно. Сквозь плотную завесу дождя и тумана пробиваются лишь тусклые лучи, едва освещающие комнату призрачным светом. Оглядываю бардак, а затем ищу листок с пером. Рука не дрожит, когда пишу строки так желаемого ректором заявления. А вот выходить из комнаты не хочется. К счастью, и не приходится. Ко мне приходит Лаура. Подруга оставляет на столе пирожки и смотрит с такой жалостью, что и я начинаю грустить. Прошу ее отдать бумагу за меня, и мы прощаемся заранее, потому что я решила покинуть академию, когда никто меня не увидит. Вечером, когда все адепты соберутся на балу в честь нового учебного года. К тому времени дождь должен прекратиться – по крайней мере, тучи уже начинают расходиться, и кое-где проглядывают клочки синего неба. Может, это знак? Хотя вряд ли погода изменит что-то в моей участи. Пока пытаюсь сообразить, куда податься, руки сами тянутся навести чистоту, чтобы занять голову и руки. К закату комната чиста, надо и самой очиститься. Капли теплого душа смывают усталость и наполняют меня силами перед долгой дорогой. Только одеться мне не во что. Придется уходить в форме. К счастью, одежда, очищенная магией ректора, все еще свежа, будто после стирки. За окном раздается тихая музыка, потом и веселые, звонкие голоса. Двор наполняют адепты, которых ждет впереди полный приключений учебный год. А меня – дорога в приют, если меня там примут. Я ведь теперь совершеннолетняя. Поднимаю с пола почти пустую сумку и стопку подпорченных книг и выхожу в коридор. Окидываю взглядом каменные стены, лестницу, вспоминая, с каким воодушевлением оглядывала академию в первый раз, и выхожу в задние двери. В этом садочке очень тихо. Почти не слышно голосов и музыки, зато поют сверчки. Поют мне песню на прощание. Вот и все… Прощай, академия. – Что ты делаешь? – прерывает пение сверчков низкий, будто мертвый голос. Даже не сразу его узнаю. Но стоит мужчине выйти из тени под свет парящих шаров-фонарей, как внутри все больно сжимается. Ну почему я не могу покинуть это место, не увидев Арса Дэрха? – То, что ты и хотел. Ухожу, – отвечаю ему спокойно, потому что сил воевать больше нет. У меня – нет. А вот в его выразительных глазах вспыхивает новый огонь. И этот огонь почти ослепляет. – Разве не ты дала клятву, что сживешь меня отсюда? – Я же сказала, ты победил. Наслаждайся триумфом, – шепчу я и хочу пройти мимо, но это нахал решает схватить меня. Вот только я уже не так наивна. Зная его, заранее отскакиваю, не позволяя себя коснуться. – Чего ты еще от меня хочешь? – сержусь, потому что этот дракон заставляет почти мертвое сердце вспомнить, как страдать. – Дала слово – держи и сражайся. – Что происходит в твоей больной голове? – искренне не понимаю я. – То гонишь всеми гоблинскими способами, то велишь бороться. У тебя раздвоение личности? – спрашиваю я, отходя все дальше, но натыкаюсь ногами на камни. Нет. Это не камни, а какой-то старый колодец. Слишком низкий, а я как назло пошатываюсь, растеряв равновесие. Книги падают на землю, Арс ловит меня и тянет к себе, вынуждая впечататься в горячую крепкую грудь. – Перестань дергаться, не то упадешь в колодец! – рычит мне он, пытаясь удержать. Но я чувствую своей грудью его разгоряченную плоть. По телу идут толпы мурашек, скрываясь где-то внизу живота, и внутри все вспыхивает не то гневом, не то магией. – Уж лучше я туда упаду, чем буду стоять рядом с тобой! – выдаю ему с ненавистью, вновь вырываюсь и в этот раз в самом деле заваливаюсь через борт. Злость в опасных глазах мешается с чем-то пугающим и необузданным. Дракон бесится, прижимает меня к себе еще крепче, не оставляя даже шанса шелохнуться, и едва не касается моих губ своими. Арс застывает, но лишь на секунду, а затем, будто околдованный, уничтожает последние сантиметры между нами, накрывая мои губы своими. Не успеваю шелохнуться, зато из недр души вырывается та самая магия, что захлестывает с головой. Вот только сила не откидывает Арса, она закидывает нас в проклятый колодец.