Глава 39. Запах лаванды

Вижу ее. Женщину в темно-сиреневом платье. Видимо, она прошла мимо меня, и ветер донес ее запах. Теперь же я вижу только ее спину, ее каштановые волосы, выбившиеся из пучка. Она идет неспешно, а я словно в тумане отслеживаю контуры ее тела, походку, и сердце сжимается до боли. – Мама! – хочу крикнуть, но с онемевших губ срывается шепот. – Мама! – заставив голос звучать сильнее, срываюсь с места и лечу за ней, пока она не свернула за угол того каменного забора. Поскальзываюсь, как назло, и падаю. Вскакиваю, невзирая на боль, и спешу за ней. А ее уже не видно. Сворачиваю на улочку и застываю. Ее нет. Ее уже нигде нет. Она мне привиделась? Померещилась? Нет. Это точно была она. Этот родной сердцу, щемящий душу запах я бы не спутала ни с чем даже через сотню лет. Это была мама! Но где она сейчас? Почему не остановилась, когда я ее звала? Она ведь слышала! Не первый мой шепот, но тот мой отчаянный крик. Если я все же крикнула… Судорожно оглядываю улицу. Огромные особняки в два, а то и три этажа с большими дворами. До тех дальних владений мама бы не успела дойти, значит, остаются только эти две калитки. – Мира? – вдруг раздается за спиной знакомый голос. Даже не сразу узнаю Лаоса, одетого не в униформу академии, а в обычную белую рубашку и темные штаны. – Что ты тут делаешь? – спрашивает друг, озадаченно рассматривая меня. Смаргиваю, пытаясь спрятать слезы. Сердце все еще болит, но другу об этом знать не нужно. – Гуляла, – зачем-то лгу ему. Голос хрипит, в горле ком. В голове мысли только о маме. – Больше похоже на то, что по земле каталась, – примечает Лаос мое странное состояние и перепачканное в области коленей платье. Боги, даже ладони сбиты и немного кровоточат. А я и не почувствовала. Больно не рукам, больно сердцу, у которого только что вырвали надежду. Даже покачивает, и в глазах снова темнеет. – Так. Давай лучше присядем, пока ты не упала, – предлагает друг. Но лавочек вокруг нет. Однако он и не ищет, а толкает одну из калиток. Ту, за которой стоит особняк с желтыми стенами. – Ты тут живешь, Лаос? – хмурюсь я. – Ага. С тех пор, как меня усыновили. Проходи. Я велю подать тебе чаю или воды. Раны обработаем или лекаря позовем, если нужно, – предлагает Лаос, но мне нельзя. Мне нужно вернуться к карете. Хочу отказаться, однако замечаю через открытую калитку силуэт в сиреневом платье в саду. Решение вернуться в карету теряет былую актуальность. Теперь хочу лететь к маме со всех ног и в то же время цепенею. – Я только на минутку, – шепчу Лаосу и вхожу во двор за ним следом. Калитка с пугающим лязгом закрывается за спиной, но я даже не вздрагиваю. Хочу понять, куда делась та дама. – Мира, с тобой точно все хорошо? – спрашивает Лаос и жестом приглашает в беседку в саду. – Да, – киваю я. А дальше и слова вымолвить не могу. А ведь нужно как-то поддержать беседу, раз вошла. Спросить хотя бы, как у него дела. – Стила, – громко зовет Лаос. И когда на пороге дома появляется служанка, которой велит он принести чай, застываю, как вкопанная. Эта служанка – молоденькая шатенка с пучком каштановых волос, из которого выбилось несколько прядей. И одета она в темно-сиреневое платье, как мама… Неужели я обозналась? А как же запах? Как же колыбельная? Я схожу с ума? Побежала сломя голову, гоблины знают куда. Лаоса напугала. Когда должна быть в карете со стражником Арса. Арс! Он просил никуда не вляпываться, а я… Едва вспоминаю этого дракона, как сердце начинает бешено биться. Еще и те его слова, от которых я постоянно мысленно бегу, вновь настигают меня. Обезоруживают. Нет. Нельзя об этом сейчас думать. Ни к чему хорошему это не приведет. – Я, наверное, зря зашла. Прости меня за беспокойство. У тебя же все хорошо? – Хочу убедиться, что не доставила Лаосу много хлопот, и уйти. Он кивает, заверяя, что проблем нет, но провожать не спешит. – Ты чего так смотрела на Стилу? – спрашивает он. подозрительно прищурившись. И если неделю назад я бы выложила ему все, как на духу, то сейчас не хочу откровенничать. – Платье. Мне оно понравилось, – лукавлю. – Униформа наших слуг? – удивляется парень. Внутри меня вновь вспыхивает надежда. – Значит, здесь есть и другие точно так же одетые женщины? – Ну да, – Лаос кивает, а его взгляд становится еще более подозрительным. Тем временем служанка приносит чайник и две чайных пары на серебрянном подносе. – Пей, пока горячий. – наставляет Лаос и подает мне в руки фарфоровую чашку с блюдцем. – Спасибо. Мне пока не хочется. – Не знаю, что с тобой случилось, но тебе нужно успокоиться. Ты бледная. Вот-вот в обморок упадешь. Это поможет, пей, – куда настойчивее говорит Лаос. – Или ты мне больше не доверяешь? Если уж говорить о доверии, то да, я его сейчас не ощущаю. Может, потому, что по собственной глупости зашла в чужой сад и здесь мне некомфортно. Может, потому, что Лаос немногим ранее в академии напугал меня своей реакцией и обвинениями. А если вспомнить, что вину за слухи переложили на его плечи, то и вовсе сбежать хочется. Но не могу, пока во всем не разберусь. Потому, шепнув “спасибо”, прислоняю чашку к губам, но не пью. А парень наблюдает за процессом слишком внимательно. Приходится сделать вид, что глотнула. – Вот и молодец. Подожди пару минут. Я сейчас приду, – произносит Лаос и направляется к особняку. Едва он скрывается за высокими черными дверями, поднимаюсь с лавки. Негоже шастать по чужому двору, но иного выбора нет. По крайне мере могу сделать вид, что гуляла, если поймают. Тем более тут есть на что посмотреть. Кусты в виде драконьих фигур, клумбы с алыми цветами, странной формы деревья. Такие я разве что во дворце раньше видела. Но все это пустое, а мама… Застываю. Буквально обращаюсь в статую, когда вновь вижу женщину в сиреневом платье. Она идет с тазом в руках и тихо напевает колыбельную. На глаза наворачиваются слезы. Потому что это она, моя мама! Она здесь! Я вижу ее лицо! И… – Мама! – срывается с губ такое болезненное и такое важное слово. Бросаюсь к ней со всех ног. Таз с бельем падает на сочную траву, когда хватаю ее за руки. Они такие теплые, немного огрубевшие, но по-прежнему родные. Мягкие. Смотрю в растерянные зеленые глаза и хочу прошептать: “Мама… Мамочка! Это я! Я нашла тебя, слава всем богам, родная!” – Вы кто? – звучит ее почти забытый голос, и сердце бьется на тысячи кусков. Она меня не узнает… – Гоблины! А ведь сказал тебе сидеть в беседке! – раздается гневный рык. Едва замечаю бегущего к нам Лаоса, как следом в сад выскакивает королева академии, сменившая форму на платье болотного цвета. Не успеваю даже задаться вопросом о том, что она тут делает, как девчонка выставляет руку вперед со стойкой боевого мага. – Зря ты его не послушала, – скалится она. Плетение яркой вспышкой слетает с ее пальцев и метит прямо в меня.