Глава 40. Враг был близко

– Зачем ты с ней так? – слышу сквозь темноту голос Лаоса, расходящийся гулким эхом. – А зачем ты ее во двор завел? Ты знал, что мы ее не отпустим. Она видела Лору, – сердито рычит Тина. Внутри меня все вздрагивает, ведь она называет имя мамы. Мамы, которая меня не узнала. Где она? Где я? Почему так темно? Почему я не могу пошевелиться и даже тела собственного не чувствую? Не могу призвать даже магию! От одного только осознания своей беспомощности паника накрывает с головой. – И чего этой полоумной вечно надо улизнуть на поляну? Какую лазейку она нашла в этот раз? – ругается Тина, покая я пытаюсь понять, что происходит и как выпутаться. – На заднем дворе, рядом с той, что мы заделали в прошлом году. – Говорила же, что ей нужен ошейник! – плюется Тина. Это она маме моей ошейник надевать собралась? Страх сменяется злостью, но пользы ни от первого, ни от второго пока нет. Я все еще обездвижена, видимо, каким-то запретным заклятием. Знали бы в академии, что творят их ученики! – Не слишком ли это жестоко? Она ведь живая… – мямлит Лаос. – Живая или не живая. Не твое дело! Ты известил отца? – рычит Тина. – Слуг за ним в академию отправил. – Тогда иди и присмотри за полоумной! – велит он. А затем раздаются удаляющиеся шаги Лаоса. Хлопает дверь и наступает тишина. Вот только эта тишина страшнее, чем любые угрозы или крики. Потому что я понятия не имею, что сейчас происходит. Тина ведь все еще здесь. Со мной. Почему я ее не слышу? Вновь пытаюсь призвать магию, но ничего не выходит. Зато чувствую. Чувствую, как кожи вдоль руки касается холодный металл. Чувствую и вздрагиваю. Наконец-то, могу пошевелиться. Открываю глаза и прихожу в ужас, когда вижу оскал и звериный блеск в глазах дочери профессора Ронга. – Очнулась. Славно. Я уж и не надеялась с тобой поболтать до прихода отца, – говорит эта девица. В ее пальцах вертится маленький дамский ножик длиною с половину ладони. Рефлекторно пытаюсь ретироваться, но толком и шелохнуться не могу, так как привязана тугими путами к стулу. – Что такое? – ведет бровью Тина и надменно усмехается. – Путы жмут? Уж прости, не могу допустить чтобы ты применила магию. – Похищение! Путы, блокирующие магию! Дальше что? Пытка? Ты в курсе, что это незаконно? Тебя накажут! – Кто? – резонно спрашивает она. – Думаешь, мой папа в самом деле на твоей стороне? Ты была ему нужна, потому мне и доставалось ни за что. Но я знала, что рано или поздно день твоей расплаты настанет. Твоя песенка спета. От ее слов стоило бы впасть в панику, но мои мысли утекают совсем в другое русло. Оглядываю помещение, похожее на огромный каменный сарай, только пустой. Лишь пара столов со склянками. А единственные окна тут наглухо заколочены досками. – Кого-то потеряла? – усмехается Тина. – Ах да. Та душевнобольная – твоя мать. – Не смей о ней так говорить! Где она?! – Как? Душевнобольная? А как еще называть ту, кто не в себе!? Ты и сама все прекрасно видела. Она даже родную дочь не узнает. А ты ведь так упорно ее искала. – А ты откуда знаешь, искала или нет? – выхватываю из ее речи нечто интересное. О своей цели я не болтала всем подряд. Знали лишь немногие, включая… Лаоса. – Лаос! Приведи эту никчемную! – кричит Тина. Но в ответ тишина. – Лаос! – Тина гаркает так, что стены дрожат. Зато спустя пару секунд слышатся шаги. Одни – решительные и громкие, а вторые – сбивчивые и семенящие. – Проходи, – звучит снаружи, а затем отворяется тяжелая деревянная дверь, и я вновь вижу маму. Растерянная, немного испуганная, она смотрит по сторонам, а затем останавливает взгляд на мне. Она меня не узнает. Совсем. – Наверное, это больно, да? – усмехается злыдня. – Бредить человеком, для которого ты давно не существуешь. Ты никто! – вгоняет в мою душу словами куда более острые клинки, чем тот, что вертится в ее руке. – Почему она здесь? – спрашиваю, стараясь сдержать обиду и боль. Моих слез эта гадина не увидит. Пусть хоть лопнет от своей желчи! – Это ты у папы лучше спроси. Может, он тебе и расскажет, прежде чем посадит в клетку или убьет. Ты ведь, как оказалось, бесполезна. Одноразовый артефакт, а не настоящая провидица! Тина знает и о моем даре? Хотя это ли сейчас важно? Она сказала, что профессор… Шок пронзает до кончиков волос. Какая же я глупая. Я ведь слышала его голос. Даже допустила мысль, что он был тем, кто приказал своему сыну убить мою маму. Почему же не поверила своей интуиции? Если бы я не сглупила… А теперь я здесь. В доме единственного взрослого, которому хотела верить. Кого считала справедливым. А он… Это все был обман, как и сказала его ненаглядная дочь? Но зачем? Ради чего? Нет… как теперь спастись?! Как спасти маму?! Смотрю на нее сквозь слезы, молю вспомнить меня. Но ничего не меняется в ее лице. Там только страх перед грозными господами и… жалость к привязанной к стулу незнакомой девочке. – Может, хватит? – просит Тину Лаос. Его роли в происходящем я пока не понимаю, зато вижу, что ему против шерсти то, что творится. Однако он подчиняется. Более того, засовывает свою волю и чувства на самое дно души, чтобы они не мешали делать то, что от него ждут. Неужели и он обманывал меня все это время? – Пока папы нет, я тут главная. Не забывай свое место! – рявкает гадина, подтверждая мои самые горькие догадки. А я ведь верила. Я верила ему! «Как ты мог?» – так и вертится на языке, но вслух я этого не произношу. Что это изменит? Боли это точно не заглушит… – Чего ты так на него смотришь? – фыркает Тина. – Думаешь, разжалобишь своим щенячьим взглядом? До сих пор не поняла, на чьей он стороне? – Поняла, – отвечаю ей, но смотрю в глаза Лаосу. Будет ли там хоть капля раскаяния? – Да что ты? И что же именно ты поняла?– усмехается она, а Лаос отворачивается. – Что тот, кому я верила, обманывал меня. Единственный человек, который предложил мне руку помощи в самые темные времена, действовал не по своей воле. Что он был не другом, а шпионом. – Ага. И это он втоптал твою честь в грязь, – смакуя, дополняет Тина, напрочь игнорируя злость в глазах Лаоса. Значит, у него все-таки есть совесть. Совесть, которую он сам же и душит на корню. – По моему приказу, – довольно добавляет Тина. – И зачем тебе это надо было? Тебе ведь? Не твоему отцу? – спрашиваю у нее, а голос хрипит. – А что тут непонятного? Чтобы ты, наконец, опозорилась и сбежала прочь из нашей академии! Или что, я должна была позволить тебе ходить рядом с Арсом, пока отстранена от занятий?! Нет уж! – рявкает со злостью Тина, вот только план ее, кажется, сработал совершенно иначе. И сейчас она это осознает. Осознает и злится пуще прежнего. – Что же ты за дрянь такая? Ты как сорняк, топчи не топчи, выживаешь! Пускаешь корни все глубже и глубже. Что ты сделала с Арсом? Приворожила? Зельем опоила?! Морок навела?! – рычит она. – На драконов это не действует, – напоминаю ей простую истину. – Знаю!!! – психует Тина и тут же хватает меня за волосы. – Но иначе и быть не может! Он никогда бы не посмотрел на такую, как ты! Звереет на глазах и ждет, что я начну молить о пощаде и сознаюсь во всех грехах. А я… я смотрю ей прямо в глаза, не моргая, в то время как внутри все сжимается от страха. Ведь в паре сантиметров от моего лица сверкает сталью острие ее ножа. – Тина… – испуганно окликает ее Лаос. – Не лезь! – рычит она и сходит с ума от злости. Кажется, самое время что-то придумать, чтобы во мне не наделали дырок. Но что? – Тина, господин здесь, – сообщает Лаос, когда пузырьки на столе начинают подрагивать от вибраций. Дракон приземлился где-то рядом. – И не один. – Тут же оборачивается ненормальная, на секунду позабыв обо мне. – Зачем ты позвал брата? – Это не я, – оправдывается Лаос. И в эту самую секунду за его спиной распахивается дверь. В мрачное помещение входят мужчины, облаченные в черные мантии. Господин Ронг и… наследный принц!