Глава 17. Ненавижу

Кирилл

От красного тумана перед глазами было тяжело дышать. Я столько раз дрался на татами, но ни разу мне не хотелось наносить удары так, чтобы причинить максимальную боль. Так, чтобы изуродовать человека. Чтобы убить.

Я так сильно ненавидел сейчас тех, кого последние пару лет называл своей компанией, что готов был придушить их голыми руками. Они переступили ту черту, за которую нельзя было ходить. И не просто переступили, а нормально так потоптались за границей дозволенного.

Хорошо, что я рассказал Крис о пари раньше, чем это сделал Саня. Даже не представляю, что было бы, если бы она узнала обо всем сейчас – и так ситуация была хуже некуда.

Где-то на подкорке бились, словно осенние мухи в стекло, странные мысли. Что-то про потерянный телефон и про бледную, как полотно, Крис, которую сейчас почему-то тошнило в туалете, но мне сейчас было не до этого. Потом, все потом. Сейчас на очереди эта мразь.

– Сколько денег собралось в банке?

– Двести штук, – прохрипел Костя, который до сих пор лежал, скрючившись, после сильного удара по печени.

– У кого они?

– У Вики, она не участвовала, и мы все бабло ей скинули, – ответила за него Марго, настороженно на меня глядя.

– Все двести штук должны быть сегодня у меня, – сообщил я. – Кэшем или на карту – пофиг.

– А ты не охренел, Царь? Не жирно тебе будет?

– Вы можете выбрать, в какой благотворительный фонд я все это переведу, – продолжил я, не обращая внимания на Санино возмущение, – если вам так будет проще. Но обратно денег никто не получит – это даже не обсуждается.

– Слышь, это наши деньги! Ты совсем берега попутал?

– Вы же не интересовались моим мнением, когда ставили на меня. Я обо всем узнал постфактум. Вот и я вас не спрашиваю, – ухмыльнулся я.

– Хрен тебе, а не деньги, понял? – избитая Санина рожа искривилась в жуткой гримасе. – С нами двумя ты справился, спортсмен гребаный, а вот когда тебя толпа за углом отмудохает, я посмотрю, какой ты борзый будешь. Знаешь, сколько народу ты на бабки киданешь? Да от тебя живого места не оставят.

Вот это дерьмо я называл своим приятелем, да? Ключ ему дал от своей квартиры, пил с ним, на тачке катался, девчонок обсуждал, денег занимал…Я что, не замечал, какой он гнилой? Какие они гнилые? Да, мне не все нравилось в ребятах, я всегда знал, что Костя труслив, а с Саней и Марго надо быть поосторожнее, потому что они могут очень зло пошутить и думают в первую очередь о своей выгоде, но это всегда казалось просто недостатками. Ну у кого их нет, этих недостатков?!

Сейчас же я не мог понять, как вообще вписался в их тусовку.

У меня никогда не было именно своей компании. В школе я все время проводил на тренировках и сборах, поэтому общался максимум с парой человек из класса, в Англии я был чужим по определению и дружил только с одним парнем из Кореи, а потом универ, первый курс и опа – компания. Веселая, кайфовая, зажигательная. И поехали – вписки, пьянки, походы в клуб…Мне хотелось быть классным для этих ребят. Мне было важно их мнение. А сейчас я не мог поверить, что полторы недели назад согласился на этот спор, боясь насмешек. Чьих насмешек?! Вот этих мразей? Да плюнуть на их мнение и растереть.

–Саш, прекрати его запугивать. А ты, Царь, успокойся, – Марго ласково улыбнулась мне, но её глаза оставались холодными и настороженными. – Ну психанул, с кем не бывает. Зря ты впрягаешься за эту дуру, вот серьезно. Ничего с ней страшного не случилось, наоборот повезло – когда бы на это тощее недоразумение в бомжовских тряпках кто-то польстился? Да она нам еще денег должна за то, что ее такой красавчик трах…

Она захрипела, не договорив, а я вдруг понял, что уже стою рядом с Марго, а моя рука сжимает ее горло.

–Еще слово в адрес Крис, и я тебя придушу, – равнодушно сообщил я. Она закивала, глядя на меня полными ужаса глазами, и я разжал пальцы.

По-моему, ребята за эти годы составили обо мне неверное представление. Желание влиться в коллектив принимали за бесхребетность, щедрость принимали за глупость, а доброту – за слабость. Иначе почему они были так непроходимо уверены в том, что я им ничего не сделаю?

– Я сегодня поговорю с отцом, – буднично сообщил я ребятам, – и расскажу о вашем желании избить меня толпой. Предупрежу, чтобы знал, если что, с кого спрашивать. Но не могу гарантировать, что папа не захочет принять превентивные меры. В конце концов сын у него один. А вас, дебилов, много.

Они смотрели на меня, широко открыв рот. Я первый раз за все время нашего с ними общения упомянул отца. Конечно, одногруппники знали, кто он, но привыкли, что я не пользуюсь его именем, что для меня это зашквар. Но после сегодняшнего мне пофиг. И я буду использовать все доступные мне средства, чтобы поставить кое-кого на место.

– Вопросы?

Они замотали головой.

– В универе ни про меня, ни про Кристину не трепаться, ясно? Деньги жду сегодня.

– Будут, – с ненавистью проговорила Марго, – какая же ты все-таки сука, Царь.

– Слышь, чувак, ты понимаешь, что теперь у тебя нет друзей, да? – серьезно спросил Саня.

– А у меня их, судя по всему, и не было, – устало ответил я. – Выметайтесь.

– Крис, – я подошел к двери туалета и аккуратно постучал, – ты как? Они ушли.

Не дождавшись ответа, я постучал еще раз, а потом все-таки нажал на ручку и заглянул внутрь. Бледная, краше в гроб кладут, Кристина сосредоточенно умывалась.

– Мышонок, – попытался я коснуться ее плеча, но она вдруг отшатнулась от меня, как от прокаженного.

– Не трогай меня! – прохрипела каким-то не своим голосом.

– Малыш, они ушли, все в порядке, они к тебе больше не полезут – обещаю!

– Да похрен мне на них, – вдруг зло и четко сказала Кристина, уставившись в кафельную стенку, – и на тебя тоже. Чтобы вы все в аду сгорели, уроды. Ненавижу вас, тварей. Ненавижу.

Я опешил.

– Крис, ты чего…

– Ты поспорил на меня? – она по-прежнему не смотрела на меня, её худенькие лопатки, обтянутые тканью дешевой футболки, мелко вздрагивали.

– Да, я же тебе писал, – начал было я, но щеку внезапно обожгло от хлесткой и неожиданно сильной пощечины. Крис замахнулась еще на один удар, но я перехватил тонкие, хрупкие запястья и подтянул упирающегося Мышонка к себе.

– Заслужил, признаю, но почему сейчас? Ты же сама сказала, что не злишься и тебе неважно…

– Когда я такое говорила? – закричала она. – Я не знала, мне даже в голову не могла прийти такая мерзость!

– Я отправил сообщение! Я же все там тебе написал! – не выдержал я. – И ты приехала – поговорить!

– Я приехала, – тускло сказала Кристина, – потому что Марго сказала, что ты любишь меня и боишься признаться. И не надо врать про сообщение, ты же знаешь, что я потеряла телефон и никак не смогу это проверить.

Откуда-то снизу поднялась удушливая волна, стиснувшая горло. Во рту стало сухо и горько. Этого не может быть! Все это время она не знала. Она не знала! И мы с ней…я её…А потом ребята и вот это всё…Твою мать…

Крис. Что мне сделать? Что я могу сделать, чтобы тебе стало хоть немного легче?

– Ты. Поспорил. На. Меня, – еще раз медленно проговорила Мышонок, будто пробуя на вкус каждое слово. Привыкая к этой мысли, делая её частью своей картины мира.

–Крис, все не так, как ты думаешь, – я попытался привлечь её к себе и обнять, но она рванулась в сторону, точно раненое животное.

– Не трогай, – прошипела она. – Ты же получил от меня все, что хотел. Ты выиграл, вы все дружно посмеялись, теперь оставь меня в покое. Отпусти!

– Не отпущу.

– Пожалуйста! – Крис беспомощно моргнула. – Ты же не совсем моральный урод! Зачем я тебе? Мало поиздевался?

– А ты не думала, что мне плевать на это пари, и я просто хочу тебя, – выдохнул я. – Себе. Навсегда. Я ведь не врал, когда говорил, что люб…

– Замолчи! – крикнула она, срываясь на фальцет. – Заткнись! Я не верю. Я ни единому твоему слову не верю. Пусти!!!

В карих глазах сверкнула такая неприкрытая боль и ярость, что я отступил.

Мне так хотелось объяснить ей все. Что это почти сразу перестало быть игрой, что все, что между нами было, случилось по-настоящему, что я никогда в жизни так не жалел о принятом решении, как с этим спором…

Но стоило мне попытаться снова что-то сказать, как Крис зажала уши.

– Еще одно слово, – страшно спокойным голосом сказала она, – и я уйду отсюда прямо так – без куртки и босиком.

– С ума сош…

– Я не шучу.

Я молча смотрел на то, как она идет в спальню, сгребает свое белье и пихает его неопрятным комом в рюкзак, потом надевает носки, выходит в коридор и обувается.

– Я тебя отвезу.

– Нет.

– Да.

– Я лучше пешком пойду, чем буду находиться рядом с тобой, – мертвым голосом проговорила Крис.

– Тогда такси.

– Нет!

– Или я тебя отвезу, или ты поедешь на такси, – жестко сказал я. – В таком состоянии ты домой одна добираться не будешь. Если надо, свяжу и отвезу в таком виде. Поняла?

– Такси, – равнодушно пожала она плечами и уселась прямо на пол, ожидая, пока я вызову машину.

Нежная, тонкая, с волной спутанных светлых волос и равнодушными мертвыми глазами, Крис сейчас была похожа на куклу. На сломанную куклу.

– Я не знаю, почему я раньше не понимал, какие они на самом деле, – тихо сказал я, надеясь, что она меня услышит. – Не ожидал от них такой мерзости…

– Они? – Крис расхохоталась, как будто я сказал что-то смешное. – А что, ты чем-то от них отличаешься? Ты же сам согласился. Тебе это казалось весёлым, забавным, да? Писать мне, водить куда-то, притворяться добрым и понимающим, делать вид, что я тебе нравлюсь. Конечно! Разве могла такая, как я, не клюнуть на такого, как ты, правда?

Удушливая краснота бросилась мне в лицо.

– Крис, я… – попытался ей что-то сказать, но она дрожащим голосом перебила меня:

– Ты дерьмо, Кирилл. Мерзкое, неприятное, дурнопахнущее. Я не знаю, как теперь отмыться от тебя и от всех вас. Я забираю свои слова обратно. Я не люблю тебя, я любила того, кем ты притворялся. А тебя я ненавижу. Чтоб ты сдох.

Я не мог сказать ни слова. Задыхался и чувствовал себя так, будто тону в болоте. Погружаюсь в склизкую холодную жижу, и никого нет рядом. Руку не подаст никто. Она права. Каждым словом права.

– Такси, – непослушными омертвевшими губами смог выговорить я.

Она дернула головой и вышла в подъезд, а я пошел за ней, всей кожей чувствуя исходящую от Крис ненависть. Она, словно кислота, разъедала воздух вокруг нас, и нечем было дышать.

– Возьми мой телефон, – я протянул ей мобильник. – Ты же потеряла…

Крис яростно замотала головой, отталкивая мою руку с телефоном, и села в такси на заднее сиденье. Я топтался рядом с машиной.

– Я завтра приеду и мы поговорим. Я еще раз все тебе объясню, и мы…

– Нет. Оставь меня в покое. И никогда, никогда больше ко мне не подходи, – тут у Мышонка дернулись губы, и она беззвучно заплакала. По бледному лицу покатились прозрачные слезы, я потянулся к ней, но она зло ударила меня по руке и захлопнула дверцу. Машина заурчала мотором и выехала со двора.