Глава 19. Общественный резонанс

Когда я утром вышла из подъезда, меня немного потряхивало. Да, я, конечно, готова была дать всем им отпор, но это не значит, что я не переживала.

Правда, все это волнение оказалось детским садом по сравнению с той паникой, которая охватила меня, когда из-за угла показалась знакомая черно-оранжевая машина. Царев лихо развернулся, перегородив своей тачкой дорогу, и выскочил на улицу, даже не позаботившись закрыть за собой дверь

– Чуть не опоздал! – выдохнул он, не отрывая от меня взгляда. Выглядел Кирилл откровенно плохо: взъерошенный, бледный, с синяками под глазами. Как будто это он две ночи рыдал в подушку, а не я.

– Что надо? – осведомилась я холодным равнодушным тоном, чувствуя при этом, как дико колотится сердце и мелко дрожат руки в карманах куртки.

– Я подвезу тебя.

– Нет.

– Что, ехать в душном грязном автобусе с толпой людей лучше, чем со мной в машине? – сощурился Царев.

– Где угодно лучше, чем с тобой, – отрезала я и зашагала к остановке, краем глаза отмечая, что его машина ползет за мной. Гребаный сталкер, он меня оставит в покое или нет?!

Моя новая подруга ждала меня на остановке. Судя по тому, как она ежилась и переминалась с ноги на ногу, стояла Уля тут давно и уже успела замерзнуть.

– Привет! – радостно замахала она. И я невольно улыбнулась ей, хотя настроение у меня стремилось к минус десяти по пятибалльной шкале. Но не успела я подойти к одногруппнице и перекинуться с ней парой слов, как нам посигналила машина. Та самая, конечно.

– Девчонки, я в универ, хотите подвезу? – крикнул Кирилл из приоткрытого окна.

– Хотим! – просияла Уля.

– Не хотим, – прорычала я.

– Кристин, ты чего? Это же не маньяк, это Царев, – объяснила мне Уля как дурочке.

– Лучше бы маньяк, – пробормотала я себе под нос, но она меня не услышала и просительно продолжала:

– Поехали с ним, а? Я уже ног не чувствую, холодно сегодня – капец! А автобус только через 15 минут придет.

– Уля, блин, ты совсем что ли не понимаешь, – зашептала я яростно, но она уже усаживалась в машину. Черт. Черт!!!

– Кристин, давай! – весело позвала она. – Если раньше приедем, еще и кофе успеем попить перед парами. И диалог к ПУРу повторим!

Я едва не застонала. Устраивать разборки на остановке – последнее дело. Как и объяснять сейчас Уле, почему сесть в машину к Кириллу – худшее из всего, что она могла предложить.

Окей. Окей, Царев, я поеду с тобой. Но ты пожалеешь об этом раньше, чем мы доедем до университета.

Я молча села на заднее сиденье, хотя Кирилл предусмотрительно распахнул мне дверь рядом с собой. Обломишься.

– Спасибо, что предложил нас подвезти, – прощебетала Уля, с восторгом глядя в затылок Цареву. – Это так мило!

– Не обольщайся, – усмехнулась я. – Он никогда ничего не делает просто так. Наверняка тут какой-то подвох, и за эту поездку мы с ним потом не расплатимся.

– Не смешно, – глухо отозвался Кирилл с переднего сиденья, – ничего вы мне не должны.

– Ах да, – спохватилась я. – Уля, я же совсем забыла, что у меня есть небольшая предоплата. Натурой. На одну поездку точно должно хватить, так что расслабься – я угощаю!

– Я не понимаю, – она с подозрением уставилась сначала на меня, потом на Царева, – у вас что-то случилось, да?

– Можешь у него спросить, – предложила я, – мне даже интересно, какую версию он тебе расскажет. Но я бы заранее посоветовала не верить ни одному его слову.

Уле явно было неловко, она бросала умоляющие взгляды то на меня, чтобы я заткнулась, то на Царева, чтобы он хоть что-нибудь сказал и прекратил этот театр абсурда, но тот молчал, вцепившись в руль до побелевших костяшек пальцев.

– Кристин, ты так странно говоришь про Кирилла, как будто его тут нет, – наконец произнесла она.

– А даже если и есть, – равнодушно пожала я плечами, – какая разница. Руль тоже тут есть, рюкзак, бутылка с водой – что, к ним я тоже должна напрямую обращаться?

– Эй, ты с ума сошла? – Уля смерила меня неожиданно суровым взглядом. – Это же вещи, а Кирилл – человек.

– Человек? – я деланно удивилась. – Понятно. Значит, он, по-твоему, человек, а я тогда кто?

– И ты человек, – с готовностью отозвалась она, настороженно на меня глядя. Явно не могла понять, что за вожжа мне под хвост попала и что же происходит между мной и главным красавчиком факультета.

– Надо же, значит, я человек, – протянула я, – неожиданно. Уля, а как ты считаешь, можно ли на человека делать ставки? Можно ли сломать человека, чтобы выглядеть круто в глазах друзей?

– Н—нет, – пролепетала она, явно начиная что—то понимать.

– Тогда, Уля, получается, что этот, как ты выразилась, человек, – я махнула рукой в сторону Царева, – меня человеком не считает. Кем тогда считает? Не знаю. Может, домашней зверушкой. Может, вещью. Поиграл и выкинул. Или дал друзьям потом поиграть. Если доломают – не жалко, всегда ведь можно новую купить…

– Хватит, – сквозь зубы процедил Кирилл, еще больше побледневший. – Крис, это жестоко. Прекрати, пожалуйста.

– Это ты прекрати, – выдохнула я с ненавистью, удивившей меня саму, – прекрати мне писать, приезжать к моему дому, лезть ко мне. Исчезни, понял? Меня от тебя тошнит.

– Я буду рядом, – упрямо проговорил он, – даже если тебе это не нравится. Я хочу быть уверен, что у тебя все хорошо, и что я смогу защитить тебя, если будет нужно.

– Единственный, от кого меня надо защищать, это ты, – устало бросила я и поморщилась. Виски сдавило головной болью, во рту неприятно пересохло. Мне нелегко дался этот разговор.

Но судя по тому, как вздрагивал от моих слов Кирилл, ему было еще хуже. Вот и хорошо. Я ощутила в сердце мстительную радость. Да, мне хотелось сделать больно в ответ, чтобы не одну меня раздирало на части.

Он. Это. Заслужил.

—Ты могла мне еще на остановке сказать, что не хочешь с ним ехать, – Уля мрачно уставилась на свой стаканчик с кофе. – Не обязательно было из меня дуру делать. Я ж не знала об этой вашей истории.

– Я сказала, что не хочу, но ты к нему уже села, – огрызнулась я, поймала её обиженный взгляд и вздохнула. – Ладно, прости. Я не в адеквате.

– Я вижу, – хмыкнула она. – Что делать будешь?

– А что тут можно сделать? – удивилась я. – Ничего. Плюнуть, растереть и жить дальше. Если меня, конечно, в нашем гадюшнике не сожрут.

– Что даже не поговоришь с ним?

– Нет, – я непроизвольно сжала зубы, чувствуя уже знакомую волну ненависти, поднимающуюся откуда—то из глубины. – Обойдется!

– Ну он ведь вроде поссорился с этими друзьями, ты же сама говорила, – осторожно заметила Уля.

– Друзьям он морды бил уже потом, – проговорила я зло, – когда со мной переспал. А до этого совесть ему ни в каком месте не жала. Уля, пожалуйста, давай закончим этот разговор. Еще слово о Цареве – и я просто уйду. Или стукну тебя чем-нибудь тяжелым.

– Это только доказывает, что он все еще тебе небезразличен…

– УЛЯ!

– Молчу-молчу. Ты будешь доедать корзиночку или я могу ее забрать?

– Забирай, – вздохнула я и пододвинула к ней пирожное. Мне все равно кусок в горло не лез.

– Какая встреча! Доброе утро, Кристина. Приятно тебя видеть для разнообразия одетой, – у дверей кафетерия стояла ухмыляющаяся Марго. С ней не было никого из парней, но от нее все равно веяло ощутимой опасностью – уж слишком недобро она на меня смотрела.

– А мне неприятно тебя видеть, – храбро ответила я. – Будь так любезна, оставь меня в покое.

– Не могу, – извиняюще развела она руками, – ты мне кое-что должна.

– Я?!

– Ты, малыш. Из-за твоих ясных глазок Царь нас всех на бабки кинул. Может, кому-то и пофиг, но мне нет. Мне эти деньги были очень нужны. Так что ты торчишь мне теперь со всеми процентами от выигрыша пятьдесят штук. Накинь еще десятку за моральный ущерб, и того шестьдесят.

Я настолько офигела от услышанного, что натурально потеряла дар речи. Просто открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, силясь сказать хотя бы слово. Марго с неприятной усмешкой смотрела на мои жалкие попытки заговорить.

– Пошла вон, – вдруг громко и звонко сказала ей Уля. – Никаких денег тебе Кристина не должна, ясно?

– Мне ясно, что кому-то надо жрать меньше, а то у тебя скоро глаза жиром заплывут, – фыркнула Марго, ничуть не смутившись. – Так что прикрой свою пасть, убогая. А ты, малыш, подумай своими куриными мозгами получше. Думаешь, у меня нет ничего, за что стоит заплатить бабосы?

Я побледнела. Фотография…

Впрочем, может, Марго и блефует. Кадр вполне мог быть смазанным и нечетким, или я там могла быть совершенно не узнаваемой.

– Покажи, – выдохнула я.

– Щаз, уже бегу, – фыркнула она. – Сначала деньги.

– У меня нет такой огромной суммы!

– Да я в курсе, – Марго с обидной жалостью осмотрела меня с ног до головы. – Даже слепой поймет, что ты нищебродка. Явно одеваешься на рынке или в сэконде. Пусть Царь за тебя заплатит. Хорошо попроси – он не откажет. Просить-то правильно умеешь, неопытная? Или рассказать, как надо?

В голове у меня зазвенело от ярости, а во рту неожиданно появился металлический привкус крови.

Мне кажется, после того ужасного дня, когда в квартиру к Кириллу завалилась эта компания и унизила меня, растоптав мою гордость и самоуважение, внутри меня что-то надломилось. Но, как ни странно, именно этот надлом как будто выпустил из меня другую Кристину – более злую и решительную. И это она в ответ на мерзкие слова Марго вздернула вверх руку с оттопыренным средним пальцем.

– Иди. Ты. Нахрен, – спокойно озвучила я.

В конце концов, я на этой фотографии не голая. Ну в полотенце – что теперь! Поржут надо мной немного и забудут. Денег этой твари я точно платить не собираюсь.

– Оу, – расхохоталась Марго, – а я смотрю, что наглость все же передается половым путем. Окей, малыш, я тебя поняла. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

И с этими словами она развернулась и вышла из кафе.

– Круто ты её, – с уважением отметила Уля.

– Да…

Я обхватила руками плечи, меня начала бить дрожь. Несмотря на всю мою показную смелость, предчувствия у меня были дурные.

Первым звоночком стали незнакомые старшекурсницы в коридоре, которые, увидев нас с Улей, тут же зашептались, бросая на меня любопытные взгляды. Я вздернула подбородок и расправила плечи – еще не хватало показывать свою неуверенность. И вообще не факт, что это из-за фотографии. Может, просто одежда им моя не понравилась.

А потом я зашла в аудиторию, и группа встретила меня сдержанными смешками. Оказалось, что это гораздо неприятнее, чем косые взгляды незнакомых студенток. Мне казалось, что даже воздух в помещении пропитался чем-то мерзким и ядовитым. Ленка с Верой презрительно заулыбались, глядя на меня, Мишка издевательски засвистел, Дима заржал, как конь, Света закатила глаза и отвернулась, хорошо хоть Маринка смотрела на меня с плохо скрываемым сочувствием. Правда, и не вступилась…

Я старательно держала лицо, но к горлу уже подступала тошнота. Как это все противно. Как же хочется повернуться к ним спиной и убежать.

Уля сжала мою руку своей мягкой ладошкой, и меня немного отпустило. По крайней мере, я смогла добраться до парты и сесть, игнорируя любопытные взгляды одногруппников.

– Что, Крыська, можно тебя поздравить? – растянула губы в улыбке Ленка. – Получилось лечь под того, кого хотела?

– Повезло тебе с этим пари, – добила Вера, – иначе Царь бы на тебя и не посмотрел.

Они знали?! Они все это время знали или им рассказали про спор только сейчас? Господи, если окажется, что вся группа была в курсе и молчала, или еще хуже – делала ставки – то я слечу с катушек. Моментально. И меня прямо из универа увезут в дом с мягкими стенами. Ну потому что не имеет смысла оставаться нормальной в мире, где люди так поступают.

– Мне повезло? – хмыкнула я, обращаясь к Марго. Поразительно, сколько внутри нас таится скрытых ресурсов. Умирая от омерзения и ужаса, я тем не менее спокойно сидела и тянула скучающим тоном нужные фразы, как будто мне было плевать. – Скорее это повезло Цареву. В кои-то веки ему досталась чистая невинная девушка, а не та, что побывала в постели у половины города. Да, Лен?

– Дрянь! – она моментально поменялась в лице и злобно зашипела. Если бы не вошедший в аудиторию преподаватель, Ленка наверняка вцепилась бы в меня своими длинными ногтями, а так ей пришлось на время угомониться.

Но не прошло и пяти минут лекции, как мне на телефон упала картинка – скриншот экрана. На нем была закрытая группа Вконтакте нашего факультета, она называлась «Подслушано на ФИЯ». Я там была пару недель, потом удалилась – слишком много грязи и неприятных сплетен. А вот теперь одной из таких сплетен была я, вернее, моя фотография, любезно выложенная каким-то анонимом (и я даже догадывалась, каким). Кадр получился на удивление четким: мое красное растерянное лицо, руки, впившиеся в край полотенца, которое настолько мало меня прикрывало, что каждому было ясно – на фото я голышом. Совсем интимных подробностей я не заметила, но и приличным этот ракурс никак не назовешь. Подпись под фотографией так вообще была за гранью добра и зла. Хорошо, что хотя бы комментариев к посту мне не было видно, этого мои нервы могли уже не выдержать.

Да уж, из этой группы фотка моментально разлетится по всему факультету, если не по всему университету.

Я почувствовала странную обреченность.

Телефон снова мигнул, и мне пришла еще одна картинка: на этот раз какой-то мерзкий пошлый мем, сляпанный на коленке с помощью все той же моей фотографии и идиотской подписи к ней. А судя по тому, как сладенько улыбнулась Ленка с задней парты, все это прислала мне она. Что ж, спасибо. Хотя бы буду в курсе. Молча показала этот ужас Уле, она приглушенно ахнула, тут же зажав рот ладошкой, чтобы не спалиться перед преподавателем. И только она потянулась к моему уху, чтобы что-то шепнуть, как дверь аудитории распахнулась.

– Professor Denisov, the secretary is asking Lapshina to come at once (Студентку Лапшину просят пройти в деканат) – раздался невозмутимый голос Кирилла, и как бы я ни была на него зла, все же на мгновение заслушалась низким чувственным голосом и тем, как идеально он выговаривал английские слова.

Преподаватель аж засиял, услышав безупречное британское произношение, и кивком головы отпустил меня. Пришлось идти, хотя я готова была поспорить на миллион, что ни в каком деканате меня не ждали. Я вышла вслед за Кириллом из аудитории, но не успела прошипеть даже «Какого хрена?», потому что он моментально оказался очень близко и, глядя мне в лицо потемневшими от ярости глазами, горячо выдохнул:

– Кто? Кто из этих тварей тебя фотографировал?

– Марго, – пролепетала я, не ожидавшая такого напора. – Она и сегодня ко мне подходила, предлагала выкупить эту фотку…

– Убью, – коротко резюмировал Царев, развернулся и торопливо пошел по коридору, но через пару шагов оглянулся:

– Почему сразу не сказала про фото? Было бы намного проще! Сейчас это уже по сети разлетелось – все не вычистить.

– И не надо! – вдруг выпалила я. – Не трать на меня силы и время, я этого все равно не оценю. И вообще мне плевать, что там про меня в интернете пишут.

– Хороший подход, – одобрительно кивнул Царев. – Если и правда дергаться не будешь, то все быстро об этом забудут. Людям на самом деле глубоко похрен на твою жизнь, даже не поверишь насколько. А за Марго не переживай, я с ней…поговорю.

И нехорошо усмехнулся: у меня даже мороз по коже пробежал.