Глава 9

Бегу вниз по лестнице так, словно от этого зависит моя жизнь. Хотя почему «словно»? Кто знает, что сделает со мной Лютый-Денис? Но не успеваю завязать на себе пояс пальто, как на моем плече сжимаются сильные пальцы.

— Давай, аленький цветочек, пошли, — говорит прокурор.

Я жалобно поднимаю взгляд на отца Влада.

— И не вздумай дергаться, — произносит он так спокойно, что я кожей понимаю: идти против закона для него не впервой. — Сделаешь все хорошо и гуляй на все четыре стороны.

Он тащит меня к машине Влада и сопротивляться я не могу. Во-первых, отец одногруппника очень сильный, а во-вторых, он прокурор. Я по его глазам читаю, что, если не выручу семью Привольских, мне обеспечены проблемы.

Отец Влада выхватывает ключи у сына и открывает его машину брелком, а затем грубо толкает меня на переднее сидение, захлопывает дверь и придерживает ее рукой, так, чтобы я точно не убежала.

Я выдыхаю. У меня коленки трясутся от страха. Напрасно я подумала, что все неприятности позади.

— Не облажайся, — слышу слова прокурора, сильно приглушенные дверью.

Следом в машину садится Влад. С ужасом смотрю на него, сжимая пальцами сумочку.

— Ты ведь сможешь меня защитить? — вырывается хрипло.

Машина срывается с места.

«Конечно нет», — думаю я: «Между тем, чтобы погибнуть самому и отдать в лапы бандита беззащитную девушку любой выберет девушку». Мила, как ты могла так вляпаться?

Мы едем молча. Влад жутко лихачит, и я думаю, уж лучше бы мы разбились. Валяться в реанимации, наверное, будет приятней, чем угождать Лютому. Что он со мной будет делать? При мысли об этом сердце готово выпрыгнуть из груди. Что подумают обо мне мама и папа? Мне становится дурно, когда я представляю себе, что утром меня, к примеру, могут вообще не найти.

Машина останавливается. Смотрю по сторонам.

Мы приехали? Уже? Встаем в центре. Влад еле умещает иномарку в одном из дворов. Быстрым движением мажор выхватывает сотовый из кармана куртки и пару раз тычет в экран. У него последний айфон — отмечаю это частичкой сознания. Легче занимать себя какими-нибудь мыслями в ожидании расправы.

— Да. Выходи, — слышу я.

Прикрываю веки. Осталось только смириться с тем, что жить мне теперь недолго. Боже мой, хоть бы что-нибудь меня спасло! Может Лютому на голову упадет кирпич? Такое же возможно?

Наконец он показывается. Такой же вальяжный и довольный собой, как и вчера. От него прямо тянет силой и опасностью. Сейчас я кожей ощущаю последнее.

Ладонь Влада вдруг ложится мне на бедро.

— Я пошел, — говорит он, — а ты сиди.

Дверь машины закрывается неплотно. Влад останавливается напротив Дениса и сейчас они напоминают двух ковбоев, затеявших дуэль.

— Давай решим все по-мужски, — говорит одногруппник.

Денис ухмыляется и складывает руки на груди.

— В смысле?

— Отец поступил с тобой так, что ты имеешь право мстить, но девчонка тут не при чем, — я не верю своим ушам.

— Я не понял.

— Если ты мужик, ты от нее отстанешь.

Денис стремительно двигается к Владу, сильным точным движением сбивает его с ног и прижимает голову к стеклу. Я закрываю глаза руками, потому что мне страшно.

— Сосунок, — клянусь, в словах Лютого сейчас звучит удовлетворение.

Когда я отрываю от лица руки, Влада уже нет рядом. Снаружи тихо и я не вижу противников. Мне страшно выглянуть из машины, но в конце концов тревога за Влада берет свое. Щелкаю ремнем безопасности и выскакиваю на улицу. Там я застаю то, что заставляет сердце ухнуть в пятки. Денис держит у шеи Влада нож, ткнув его лицом прямо в сугроб, Лютый упирается коленом одногруппнику в спину.

— Ну и что мне сделать с тобой? — шипит он. — Может, тебе ухо лишнее? Почему бы не отправить его твоему отцу с пояснением, что ты сам напросился?

Я на это смотреть не смогу. Уж лучше я, тем более я сама заслужила.

— Отпусти… те его! — выдыхаю.

Лютый поднимает голову и смотрит на меня вопросительно.

— Я пойду с вами.

Денис ухмыляется и как будто расслабляет плечи.

— И что? — его голос звучит насмешливо.

— Отвечу за оскорбление, — смотрю в сторону мажора, — только оставьте Влада.

Денис слезает с противника и когда мажор поднимается, с размаху ударяет его в живот, так, что тот снова падает на асфальт, притягивая ноги к животу и скуля от боли.

— Падаль, — вырывается у Лютого.

Потом он переводит на меня темный от злобы взгляд.

— Ну что, пошли, недотрога.