Глава 23

— Нам надо серьезно поговорить! — выдыхаю все это скороговоркой.

Влад улыбается.

— Звучит страшно.

Я смотрю на него снизу вверх и пытаюсь подобрать правильные слова. «Я беру в отношениях отпуск», — нет, все это не годится.

— Давай в кафе, — предлагает он.

— Ага.

Пока мы добираемся дотуда, я думаю о том, что на моем месте мечтали бы оказаться многие девушки курса, но зачем оно надо без искренности?

Мы занимаем столик.

— Могу нам пива взять, — предлагает Влад.

Я прикусываю губы и киваю. Мне нужна небольшая отсрочка для того чтобы придумать причину отказа. Я очень не хочу обижать его, но и врать не хочу. Я сейчас несвободна. Может быть, через полгода. За это время он найдет другую девушку.

Тем временем Влад ставит на стол две запотевшие кружки и садится напротив.

— Ну? — кивает он.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — я так и не нашла правильной формулировки.

— Какая?

— Встречаться. Нам с тобой.

— А-а-а… — выдыхает он и отводит глаза в сторону. — Я, честно сказать, Мил, сам не понимаю, зачем ляпнул это. Просто я запутался.

Здоровой рукой он поворачивает кружку.

— Ты хорошая, — прямой взгляд. — Я как будто в дерьме тонул, а ты меня вдохновила на подвиги. Ты это, как Жанна д’Арк. Помнишь такую историю? Когда французы кучу лет назад чуть было не слили свою страну англичанам, в чувства их привела одна блаженная девица. Нос матерым рыцарям утерла.

— Хочешь сказать, что я сумасшедшая? — поднимаю бровь.

Влад смотрит в сторону.

— Нет, — он улыбается, — но вообще есть в тебе что-то… зажигательное. Я думаю, это многим нравится.

Он откидывается на спинку стула.

— Вот и мне показалось привлекательным. Это, знаешь ли, не совсем то, что обычно называет любовью. Скорее, — он отводит глаза, — азартом. Ты меня зажгла.

Он делает в воздухе руками неопределенный жест.

— Ну а у тебя как… на любовном фронте?

— Я переспала с Лютовым, — мне кажется мой голос похож на писк, но зато то, что я говорю сейчас — полностью честно.

Так ему проще будет определиться, стоит ли вообще иметь со мной дело.

— Вау! — Влад не выглядит сейчас ни огорченным, ни злым.

Он просто удивлен.

— То есть, так у тебя выражается принцип: «Возлюби врага своего как самого себя»?

— Ближнего, — поправляю. — Лютов мне не враг.

— Вы, женщины, непредсказуемы!

— Поэтому давай останемся друзьями! — я хватаюсь за удачную возможность сказать это.

Жалостливо улыбаюсь. Влад берет мои ладони руками и согревает их своим теплом. Кто бы знал, что я откажусь от «должности», о которой грезят все девчонки института? Но если гнаться только за тем, что престижно, можно и душу вообще-то продать.

— Спасибо за честность, Мил, — он улыбается. — Я очень ценю это, а то в наше время часто общаешься с человеком и толком не знаешь, кто там под маской, друг или враг. Поэтому мое предложение остается в силе.

— Какое?

— Буду тебя защищать.

Он выпускает мои руки и снова откидывается на сидение.

— Друзья? — я поднимаю на него взгляд.

— Конечно!

— А с любовным у меня беда, — выдаю я на одном дыхании. — Я дура, которая думала, что сможет изменить отчаявшегося человека!

— За разбитые сердца! — подмигивает мне Влад, поднося к губам кружку. — Я, знаешь ли, влип покруче твоего.

Я обмакиваю губы в пену.

— М-м?

Влад запускает руку в волосы.

— Мил, мне кажется, ты какие-то вещи в жизни чувствуешь правильно. Я ведь все еще люблю ее.

— Кого?

Он хмурится.

— Лину. Девчонку из соседней школы. Обалденная красавица. Она гимнастикой занималась, рекорды ставила. Вся такая идеальная. С тяжелой пшеничной косой до попы. Просто отпад! Многие ей интересовались, но она то на тренировках, то на сборах была. Ни-ни, короче. Я ее бицепсами взял.

Влад демонстрирует мне свой рукав. Я озадаченно киваю. Странно это слушать про настоящую любовь главного серцееда курса.

— Ну ты ж видела, у меня отличное тело, — сейчас он повел бровью так, что я не могу удержать смешка — это выглядело пошло.

— Кхм… — ну, пожалуй да, тело у него класс.

— Короче, она была моей Джульеттой. А из меня гребаный Ромео, Мил.

— Разве ничего нельзя исправить? — я вращаю кружку в руках.

Влад резко становится серьезным.

— Я ее отцу просрал. Знаю, что после этого она в психушке лежала. Ее родители в суд хотели подать, и он чего-то такого намутил, — мажор растирает лоб костяшками пальцев, — что у нее случился нервный срыв, вены себе резала. Представляешь, каким я чувствовал себя дерьмом? И я все глубже и глубже погружался, пока ты мне пощечину не дала. Ты и Лютов твой.

Я улыбаюсь.

— Не мой.

— В общем, ты права! — выдыхает Влад. — Я думал, что встретил светлого человека и все рядом с тобой забудется. Нет. Это навсегда со мной. Гребаная, блин, карма.

— Ты должен заставить своего отца заплатить за нее! — не замечаю, как вскакиваю со стула.

«И за Лютова», — это остается недоговоренным. Может, тогда он оттает?

Влад с усмешкой глядит на меня.

— Чудес не бывает, Мил, он очень серьезный дядька. Кто мы и кто он? — Влад смотрит исподлобья. — То, что я уже не буду такой же свиньей…

— Ты же сказал, это теперь с тобой навсегда останется!

Влад выдыхает и смотрит в пол.

— Слышь, Мил, на сегодня я наверное накатался, — потом он поднимает на меня глаза, — завтра давай продолжим с того же места, где остановились. А над словами твоими я подумаю.

Мы молча идем до метро. Сыпет снег, вдруг приглушая рычание моторов и какофонию большого города. Один из морозных, но при этом уютных зимних вечеров. Отчего-то мне грустно. Возможно, из-за того, что сегодня мои светлые детские принципы схлестнулись с реальностью. Добро не может все время торжествовать. Его как такового и нет-то, добра. Есть только оттенки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда я возвращаюсь в общагу, за окнами по-прежнему порошит. Устраиваюсь на своей лежанке, а соседки учиняют вокруг меня натуральный кавардак. Тридцатое число. Каждая из них собирается домой на Новый Год. И только у меня нет денег на то, чтобы добраться до родного города.

Завтра я буду одна в опустевшей комнате. А родители будут за сотни километров. Тоже по-своему одни.

С головой укрываюсь одеялом. Так, по крайней мере, легко приглушить возню.

Из безмятежного сна меня вырывает рингтон мобильного. Не продрав толком глаза, я беру трубку.

— Спускайся! — говорит мужской голос.

Сбрасываю, но звонок повторяется. Влад совсем обалдел!

Отвечаю на сотовый, не глядя в экран:

— Да сейчас! — подождет.

Тщательно чищу зубы и расчесываю волосы, беру под мышку учебник и спускаюсь вниз.

У проходной меня ждет Лютов. Я какое-то время молча стою у турникета и смотрю перед собой. Он с огромным букетом роз. Мне это снится?

— Влад? — неуверенно говорю я, ища глазами одногруппника.

Лютов опускает в карман джинсов сотовый. Мы встречаемся взглядами с Денисом и тут до меня доходит: в трубке я слышала его голос, просто спросонья не поняла.

— Я как раз собирался набрать тебе еще раз, — мрачно говорит Лютов. — Пошли поговорим.

Я пожимаю плечами. Ладно.

— Это первый раз в моей жизни, когда меня послали трижды, — говорит он, когда мы останавливаемся под козырьком.

— Когда был третий раз? — я могу насчитать только два.

Лютов показывает мне сотовый и я чувствую, как на моих губах появляется улыбка.

Он протягивает розы. Красивые. Их тут явно больше, чем я когда-либо получала в подарок.

— Что это? — говорю я.

— А ты как думаешь? — кажется у него от напряжения бровь дернулась, я кожей чувствую, что Лютов наступил на горло не только собственной гордости, но и чему-то еще.

Он шипит и одной рукой растягивает ворот.

— Мил, если тебе это не нужно, — он замахивается чтобы бросить цветы в урну, но я повисаю на его руке.

Мы встречаемся взглядами, и я без слов понимаю, что Лютов еще ни разу не возвращался к девчонке, которая ему отказала. Слишкм гордый. Он вероятней предпочтет продемонстрировать ей, что она упустила.

Сердце пропускает удар…