Глава 24

— Нужно, — я выхватываю из его рук букет. — Очень.

«И ты мне нужен», — остается недосказанным.

— О чем будем говорить? — я прячу нос в удивительно приятно пахнущих цветах.

— О тебе, — Лютов смотрит вперед, и я спиной чувствую то, что он бесится.

Он напоминает мне тигра, который добровольно зашел в клетку, потому что очень хотел отведать мяса укротителя, но в итоге понял, что попался на фокусы дрессировщика.

— Тебе есть где справлять праздник? — он смотрит из-под сдвинутых бровей и выглядит сейчас совсем не как мужчина, готовый сделать девушке предложение, от которого она не захочет отказываться.

Я пожимаю плечами.

Лютов какое-то время глядит перед собой, так, словно цель его визита стоит у него костью в горле. Наконец, он решается и, засунув руки в карманы, оборачивается ко мне. Так он напоминает мне дворового хулигана.

— Пойдешь в ресторан?

— Зачем?

Он возводит глаза к небу.

— Не затем, чтобы потом пойти в постель.

Я смеюсь.

— То есть, мы проведем время как нормальные люди?

— То есть без скрытых смыслов, — подхватывает он, — сейчас я говорю именно то, что говорю. Я иду в ресторан на Новый Год и у меня нет пары. Я задолбался отмечать один.

— У тебя огромный выбор, — я снова нюхаю цветы.

— Да, — он делает несколько шагов по дорожке, — но все они…

Я не очень понимаю, что значит его жест.

— Продажные шлюхи.

— Я тоже продажная, — шагаю рядом с ним.

Лютов косится на меня зло.

— С тобой было весело.

Я вздергиваю голову.

— Ну так что? — Денис смотрит на меня. — Я не услышал ни «да», ни «нет».

— Да.

Мне кажется, Лютов сам не рад моей реакции. Сейчас он похож на ту самую мышь, которая кололась, плакала, но продолжала есть кактус. Ему явно очень неуютно, и я ощущаю нечто похожее на прилив нежности рядом.

— Ты первая за много лет, кому я принес цветы, — мы подходим к его внедорожнику.

— А ты — мой первый мужчина.

Мы с Лютовым смотрим друг другу глаза в глаза, и я понимаю, что мы наконец-то квиты. Денис открывает передо мной дверь машины.

— Юля назвала меня педофилом, — усмехается он, заняв водительское сидение. — Тебе восемнадцать-то есть?

— В марте будет девятнадцать.

— Ага, — он как будто что-то прикидывает в уме, сдавая задом.

Мне все равно куда мы едем. Сжимаю букет холодными пальцами, почти не ощущая того, как колючки впиваются в мои ладони.

— А кто она такая, Юля? — меня интересует то, почему она считает уместным давать такие комментарии.

— Дочь партнера, — говорит Лютов между делом.

— А ты… кто такой? — давно пора было задать этот вопрос.

— В смысле?

— Привольский считает тебя мафиози. И ты до чертиков напугал нашего декана, так что мне интересно кто ты на самом деле.

Лютов запускает в карман куртки ладонь и вскоре протягивает мне корочку. Это удостоверение. Теперь настал мой черед удивляться.

— Коммуникации?

— Я занимаюсь информационной безопасностью в правительстве. Чтоб тебе было понятней, я вроде как главный сисадмин.

То, что я держу в руках — пропуск в здание Правительства Российской Федерации. А я-то думала, он глава банды…

Машина делает крутой поворот.

— Я там не кабели протягиваю, — он видимо истолковал мое замешательство по-своему, — настраиваю новые способы связи, противодействую угрозам. Скорее, технический специалист. Со мной важные люди советуются. Поэтому прокурор и схватился за мягкое место.

— Как ты туда попал? — я смотрю на корочку, стараясь не думать о манере вождения Лютова.

Денис ухмыляется.

— Я всегда был талантливым по части информационных технологий, точнее безопасности данных. Скажем так, меня нужные люди знали. Еще в Екатеринбурге помогал, — он делает паузу, — непростым парням. Меня когда взяли, их хотели зацепить, но я не сломался.

Его улыбка похожа на оскал хищника.

— Это были… плохие люди?

— В девяностые все сражались против всех, Мил. У тех людей хотя бы было понятие о чести, и я уважал их за это. Я четыре года отсидел. Меня там хотели на хрен со свету сжить или выбить признание. Я на каждый удар отвечал двумя…

Я крепче сжимаю колючие стебли. У меня такое чувство, будто Лютов еще никогда об этом не говорил посторонним. Да кто захочет в горнолыжном парке или на яхте среди красивых девушек о тюремном прошлом?

— А я лучше сдохну, чем прогнусь. Менты знаешь там твари какие? — и я понимаю, что этот человек действительно стоял на грани отчаяния. Вот, где он в людей перестал верить.

— Один из моих, назовем его так, партнеров, тем временем на воле сел в правительстве. В общем, выпустили меня по УДО, когда я уже с жизнью почти простился. Схватил туберкулез. Год в Москве провалялся по больницам, а потом он меня в Думу привел. Там им надо было кое-что оборудовать. В общем, я справился. С тех пор людей в правительстве консультирую.

Денис выключает мотор, и я понимаю, что мы встали у его дома. Вот это была поездка! Она породила куда больше вопросов, чем ответов.

— За то, что я способен был рассказать, меня могли прикончить, — Лютов смотрит перед собой, — как жив остался…

Он сильнее сжимает руль.

— Хрен знает. Я не назвал бы это людской добротой, скорее признанием моей верности. Поэтому мной так дорожат. Я человек надежный. Если я попрошу, прокурора перевяжут красной ленточкой и мне на стол подадут. Но мне сейчас другое нужно одолжение.

— А жена? — выговариваю я.

— Она теперь менту этому жена, который на меня дело состряпал, — он сжимает руку так, что белеют костяшки пальцев. — А мои дети — его дети.

— Почему? — я боюсь смотреть Денису в глаза.

— Сдрейфила!

Он оборачивается ко мне, и я прекрасно понимаю, отчего он моему заявлению не поверил тогда, в постели. Что понимает в подобных вещах вчерашняя школьница, которая и кости-то себе ни разу не ломала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Страшно?

— Нет.

Лютов вдруг улыбается.

— Странная ты, Мила, но какого-то черта ты мне нравишься! Еще ты неплохо готовишь и спать с тобой хорошо. Вылезай наружу!

Я делаю как он сказал. Лютов вскоре присоединяется ко мне и закрывает машину.

— Ресторан? — мы ведь около его дома.

Он разминает плечо.

— Пошли!

И я иду за ним в квартиру. Если Лютов меня обманул, это на его совести. Хотя, зачем ему обманывать?

Денис открывает дверь и пропускает меня внутрь, затем забирает букет и помогает снять куртку.

Вопросительно смотрю на него.

— Собираешься вот так идти? — он жестом указывает на мою одежду.

— Ты забрал меня из общаги, — напоминаю я.

— То, во что ты была одета еще в прошлый раз — шлак, — заявляет он, не поведя бровью. — Я обо всем позаботился.

Замечаю на кухне бумажные пакеты.

— Примерь! — звучит как приказ.

Я пожимаю плечами и забираю покупки.

Лютов купил мне черное платье, которое хорошо оттеняет насыщенный каштановый цвет моих кудрей. Оно длинное и обтягивающее. Материя ластится к телу и вспыхивает в лучах света. Я кручусь перед зеркалом — отлично сидит!

— Супер! — я и не заметила, как Лютов подкрался сзади.

Он расправляет складки на моей спине и вдруг зарывается в мои волосы лицом, вдыхает запах.

— Ты гораздо лучше Юли, — я вздрагиваю.

У меня дурацкое чувство, что он опять чего-то не договорил.