Глава 25

Оборачиваюсь к нему.

— Чего я не знаю?

Лютов делает шаг назад.

— Юля хочет замуж. Это мой ей ответ.

Я замахиваюсь, чтобы его ударить, но Денис ловко перехватывает мою руку. Кажется, пощечину он пропустил только один раз и по оплошности. Сейчас он готов к неприятным сюрпризам.

Лютов хватает меня за талию и крепко сжимает в руках.

— Ты разве не этого хотела? Быть моей девушкой? — я слышу над ухом его тяжелое дыхание и мне вдруг становится неинтересно вырываться.

Я хочу, чтобы он меня держал.

— Мы с тобой договорились же, — он чуть приподнимает меня над полом. — Не за деньги. По любви.

— Окей, — выдыхаю я.

Тогда он ставит меня на пол.

— Я определился, — он отходит на пару шагов и рассматривает меня с головы до ног. — Шикарно!

Я хмурюсь. Лютов как будто оценивает очередной внедорожник.

— Погоди, она ведь дочь твоего партнера?

Денис пожимает плечами.

— Не того, о котором я говорил. У меня… их несколько, — мягкими шагами он идет на кухню. — У меня есть мечта. Маленький бизнес.

Лютов возится с кофемашиной.

Я останавливаюсь у барной стойки и удивленно смотрю ему в спину.

— То самое одолжение, о котором я серьезных людей попросил. Инвестиции, — Лютов оглядывается через плечо. — Мне интересны соцсети.

— Что?

— Работа кремлевского сисадмина это хорошо, — продолжает он, — но я очухался за последние пару лет после тюрьмы. Снова захотелось приключений. Нашел талантливых людей. Мы разрабатываем новые форматы. Это будут групповые чаты на мобильном. Типа скайпа.

Он улыбается.

— Юлин отец вложился в дело. А она имеет мне мозг, потому что сказала последнее слово. Раньше он продвигал ее как певицу.

Я выдыхаю.

— Но они оба поняли, что это бабки на ветер. Мил, — Лютов усмехается, — я тоже не продаюсь.

Складываю руки на груди и киваю ему, побуждая продолжать. Денис скалится.

— Какая-то гадалка ей предсказала, что если она отпразднует со мной Новый Год, — он высоко поднимает брови и явно делает над собой усилие чтобы не рассмеяться, — я навсегда буду с ней. Ты не представляешь, сколько она предприняла ухищрений! Я конечно мог бы запереться тут, как в бункере. Но хрена с два! Когда это я бегал от баб? Давай, поехали!

Я оставляю свои вещи в его квартире, и мы едем к Манежной площади. Он бросает машину прямо на Тверской.

— С моими номерами, — комментирует Денис, — ее никто не тронет тут.

Мы пересекаем улицу, и Лютов заводит меня в шикарный салон красоты.

— Мил, пока тут, — он подталкивает меня к администратору, — я должен купить подарки.

Денис бросает взгляд на часы.

— В семь тебя заберу.

Я удивленно кошусь на администратора. Сейчас только двенадцать. Что можно делать в салоне целый день?

Но Лютов скрывается слишком быстро, чтобы я могла уточнить у него это, а миловидная девушка тем временем начинает перечислять то, что меня ждет: массаж, косметолог, маникюр, педикюр, парикмахер. Пожалуй, многовато для семи часов! Да я и половины этих штук в жизни не делала!

Когда меня провожают к косметологу, я начинаю ощущать легкую панику, потому что женщина в идеально белом кабинете больше напоминает мне врача. На ней для полного сходства даже медицинская униформа.

Однако они тут научены брать клиентов в оборот. Косметолог мило воркует, и я даже не замечаю, как она убалтывает меня на какие-то обертывания, которые должны подарить коже свежесть и вторую молодость. Постойте, у меня уже есть первая!

В коконе из водрослей очень приятно — не могу поспорить. Играет релаксирующая музыка. Косметолог делает мне массаж лица, и я не замечаю, как проваливаюсь в нирвану. Потом она накладывает маску.

Я кажется понимаю, что чувствуют йоги, занимаясь медитацией. Косметолог массирует мне руки. Я уже не в этом мире. Я парю где-то в космосе. Я даже немного начинаю забывать, что мы с Лютовым собрались в ресторан, когда эта милая женщина снова нависает надо мной с карандашом.

— Подправим губки?

— В смысле подправим? — я изгибаю бровь.

— Филлеры, — он заявляет это так, словно и младенцу должно быть ясно, что это такое.

— Уколы?

— Гиалуроновая кислота. Сделаем их чуть более полными и чувственными.

Нет спасибо! Не хочу быть как одна девушка с курса — как будто словившая ангионевротический отек.

— Я пока еще слишком молодая, — ищу глазами одежду, чтобы смыться.

— Тогда эпиляция? — она вопросительно смотрит на темные волосы на моих ногах.

Я вздыхаю. Достаточно один раз не пройтись по ним утром станком и все. Я как хоббит.

— Ну давайте!

Это похоже на средневековую пытку. Хороший контраст с масками и массажем! В конце на моем теле не остается ни одного лишнего волоска. В том числе, в зоне бикини. Не знаю, зачем я на это пошла. Наверное потому, что ночью в постели с Лютовым и я хочу быть идеальной. Если бы он знал, какой это дается ценой!

После всего, через что я прошла, коррекция бровей кажется детской шалостью.

Затем следуют маникюр и педикюр. Я выбираю темно-бордовый лак и мной занимается теперь уже другая женщина. Наконец настает черед парикмахера. Это веселая, похожая на электровеник девчонка. Она кажется сама ловит кайф, придумывая мне образ.

Мы легко находим общий язык. Я никогда в жизни не красилась, потому что у меня свои шикарные волосы, но парикмахер уговаривает меня осветлить несколько прядей и подкорректировать длину. Потом следуют всевозможные уходы для прически.

Наконец мои волосы напоминают шелковый водопад, вспыхивающий яркими искрами осветленных прядей. Отлично! Я и не думала, что могу выглядеть настолько хорошо. Какое-то время я молча смотрю в зеркало, пока внимание на себя не отвлекает визажист.

Еще полчаса и я с обалденным вечерним макияжем. Раньше я старалась как можно меньше краситься, потому что получалось пошло. Но она так искусно наложила тени, что сделала мою природную красоту заметней. Обалдеть!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они оставляют меня ровно в семь и провожают в фойе, к Лютову. Денис уже дожидается в кресле для посетителей. Администратор демонстрирует меня словно результат хорошо проделанной работы. Я молча смотрю на Лютова и почему-то очень хочу его одобрения.

Денис встает, осматривает меня с головы до ног, потом улыбается и кивает.

— Мила, ты сногсшибательна!

Я поправляю обильно покрытую лаком прическу.

— Теперь ты выглядишь на миллион, — он подходит ближе и накидывает мне на плечи белую шубку.

— Ты серьезно? — я поднимаю брови.

— В твоей куртке, Мил, только на рынке торговать, — говорит он тоном, не требующим возражений, прямо глядя мне в глаза, и добавляет чуть тише: если пойдешь в ней, меня засмеют. Ты должна выглядеть достойно, иначе получается, что не могу обеспечить свою женщину.

После этого он отходит к администратору. Сдержанно благодарит салон и краем глаза я вижу как он отсчитывает в пять раз больше моего первого «гонорара». На миг я впадаю в ступор, но Денис не дает мне задуматься, и хватая за руку, выводит на улицу.

Мех приятно греет, я чувствую тепло, несмотря на метель. Он сажает меня во внедорожник и только тут я прихожу в себя.

— Я обошлась тебе в круглую сумму!

Денис тянется рукой к заднему сидению, подцепляет там пакет и какое-то время возится с ним. Потом придвигается ко мне, и я понимаю, что он только что повесил мне на шею кулон.

— Теперь порядок, — говорит он и кладет мне в руки небольшую коробочку. — Там серьги. Надень.

После этого машина срывается с места, так, словно он не собирается слушать возражения.

— Во сколько тебе это вышло?

Лютов хмурится.

— Какая разница?

Я молча меняю серьги, складываю старые затертые украшения в красную коробочку с вложенной туда бархатной подушечкой. Боюсь, что сегодня я стоила ему никак не меньше ста пятидесяти тысяч. Куда больше, чем просто девушка на ночь.

Мы останавливаемся у ресторана. Лютов выходит из машины, пока я вожусь с застежками шубы, открывает пассажирскую дверь и как настоящий кавалер протягивает мне руку. Я и не думала, что он способен на это.

Принимаю его помощь.

— Тот самый партнер, — говорит, забирая подарочные пакеты с заднего сидения Денис, — сегодня тоже будет. Если я привожу в такое общество женщину, она должна быть потрясной.

Он подставляет мне локоть, закрыв машину. И вдруг я вспоминаю слова Лютова о том, что я лучше Юли.

— Ты ведь собирался взять ее?

Короткий взгляд в мою сторону.

— Юлю?

Он нехорошо усмехается.

— Нет. Это она собиралась прийти, но место занято. Ужин всего на девять персон. Ее предупредили.

Я ощущаю себя так, словно он сейчас взял меня в свою банду. Чувство, которого я не могу понять, неприятно колет между лопатками.

— Меня еще никому ни разу захомутать не удалось, — сквозь зубы цедит Денис, — даже, блин, когда грозили тюрьмой, я, как видишь, не сдался. Втоптали в грязь — поднялся и ответил.

Лютов дергает на себя дверь. Я смотрю ему в спину и понимаю то, что осталось недоговоренным: такие как Денис не прогибаются. Он слишком силен, изворотлив. Настоящих хищников побеждает ласка. Это и есть подлинное женское оружие. Тогда лютый зверь послушно сворачивается у ног нежной хозяйки, потому что провел слишком много дней в поисках теплого семейного очага.

Я смотрю на Лютова, пока он помогает мне раздеться. На миг он останавливается и касается пальцами моей щеки.

— Ты чего?

Я улыбаюсь.

— Я по-прежнему обещаю тебя не предавать.

Он возводит глаза к потолку.

— Ты даже не представляешь толком, о чем говоришь.

Я встряхиваю волосами, на которые налип снег. Мы смотрим друг другу в глаза, и я без слов читаю: «Да это и не нужно». Он смирился с тем, что захотел дать мне шанс.

— Пойдем? — я беру его за руку.

— Пошли.

Мне немного трепетно, когда мы входим в зал. Потому что я снова чувствую себя как на смотринах. Помещение украшено пышно. Играет оркестр, ведущий что-то говорит на сцене. Мы направляемся к столику, за которым красивые ухоженные люди. Они одеты ярко. Весело общаются и пьют шампанское.

Среди незнакомых мне лиц я замечаю Даниила и его жену. Он привстает.

— Это не Юля!

Лютов скалится.

— Я сказал, что с девушкой приду. Юля не моя девушка, — он отодвигает мне стул.

В глазах Даниила нечто похожее на лукавство. «Вот же ты упорный черт», — читаю в его взгляде.

— Всегда сделаешь по-своему?

— Ага.

Лютов представляет меня гостям. Какое-то время они говорят общие вежливые фразы, но потом ведущий начинает праздник.

Денис между делом подсовывает мне экран телефона.

— Что это? — искренне удивляюсь я.

Лютов пальцем пролистывает фото. Снег, темнота, ели, гладь покрытого льдом озера, блестящая в свете луны и очертания деревянного дома.

— Нравится? — как бы между делом говорит он.

Я пожимаю плечами.

— Недостроено же.

Он хмыкает.

— Я впервые за восемь лет решил осесть где-то, — слышу я над ухом, — квартира не моя. Мне ее от работы сдают. Я отхватил отличный участок и кучу бабок вбухал в строительство. Ты не должна за меня замуж выйти в течение года, ясно?

— Что?! — да мы знакомы без году неделя.

Денис прячет телефон в карман брюк и беспечно смотрит на сцену.

— Даниил забился на яхту, а я — на дом. Дом это самое дорогое, что может быть у человека вроде меня, — говорит он, глядя вперед. — Я был уверен, что ни на что его не променяю. Справишься — я тебя там поселю.

Я нащупываю его пальцы под скатертью и крепко стискиваю их. Я не знаю, зачем мне в жизни такая проблема как Денис Лютов. Но мое сердце колотится часто-часто и почему-то я чувствую себя счастливой.

До двенадцати мы пьем, общаемся, танцуем. Мне весело и хорошо. Царит атмосфера праздника. Но все становятся немного более строгими, когда прибывает тот самый человек. Мне он кажется непримечательным — обычный седеющий мужчина на вид пятидесяти лет. Разве что холеный. На нем как будто стоит печать лоска, а вокруг витает таинственный ореол власти.

Я пытаюсь прикинуть, видела ли я его раньше. Например, по телевизору. По намекам Лютова я поняла, что это не меньше, чем министр и он забежал поздравить подопечного по дороге из Кремля. Кто вообще приглядывается к лицам министров? Хотя они люди публичные.

Этот человек остается совсем ненадолго, он извиняется, принимает подарки и говорит, что должен успеть на семейный ужин. Это звучит приятно: даже власть имущие — обычные люди, у них есть дом и те, кто им небезразличен. Именно то, что и хочется узнать под Новый год.

Когда он уходит, я выдыхаю. Я чувствовала себя как на приеме у президента. Сидела как на иголках.

Лютов отпускает меня в туалет. До этого он вальяжно обвивал мою талию рукой.

Я выбегаю из шумного зала поправить прическу, как на лестничной клетке сталкиваюсь с «министром». Здесь никого нет, и покровитель Лютова выглядит так, словно только меня-то и дожидался.

Он поправляет пальто на плечах и на миг мне приходит в голову сравнение с криминальным авторитетом. Зачем я ему понадобилась? Обычная девочка из всеми забытого города, девятнадцатилетняя студентка. Невольно отступаю к стене и натыкаюсь бедром на деревянный столик с новогодними украшениями.

Мужчина придерживает мебель и улыбается.

— Денис тебе что-то про себя рассказывал? — его глаза вспыхивают лукавыми звездочками.

Киваю.

— Тюрьма и… его предала жена, потому что… — я останавливаюсь, не зная, могу ли я озвучивать что-то про серьезных людей. — Сдрейфила.

Натянуто улыбаюсь. Он кивает. Мы как будто поняли друг друга.

— Не думал, что он решится.

Собеседник смотрит в окно.

— Это я попросил его освободить. Денис, — он словно прикидывает что-то в уме, — сохранил в секрете одну важную тайну. Я думал, из-за этого убили. Поздно, конечно, решил проверить.

Он поправляет на запястье дорогие часы.

— Но когда выяснил, что с ним… Почувствовал себя мерзко. Парень он хороший. Умный. Верный. Стойкий. Когда его из тюрьмы ко мне привезли, от человека в нем оставались одни глаза, — мой собеседник смотрит в сторону. — Запущенная стадия туберкулеза. Доктора говорили труп он ходячий. Я из-за границы выписал специалистов, в санатории его поселил, но, честно, уже прикидывал, где копать могилу.

Он усмехается.

— И смотрю, мне все по этому поводу не звонят. Он зимой две тысячи четвертого приехал. Как раз под Новый Год. В марте я решил о нем справиться: говорят живой. Навестил — Денис в плечах раздался, розовее стал. Я не сразу понял, что им двигала ненависть. Лютов очухался и своих врагов в землю зарыл, как и обещал, когда мы с ним после тюрьмы только увиделись. Но на прокуроре остановился и мента того пожалел. Он теперь его детям вместо отца. Это скорее о них забота.

Собеседник снова смотрит мне в глаза.

— Не дай ему обратно в голодного волка перекинуться. Этим заодно и мне совесть облегчишь.

Он разворачивается и уходит, не прощаясь.

Я какое-то время провожаю спину «министра» взглядом, а потом возвращаюсь в зал, позабыв про свои дела. Навстречу мне встает Лютов и я чувствую себя так, словно нашла общий язык с диким хищником. Но сможет ли он стать домашним?

На улице разрываются фейерверки. Все в зале кричат поздравления. Новый Год — время верить в чудеса и я, кажется, тоже верю.

В этот миг кто-то толкает меня локтем в спину, я оборачиваюсь. На пороге Юля. Однако ей неважно, что она задела меня. Ее волнуют только наручные часы.

— Блин! Двенадцать ноль один! — выдает она. — Опоздала!