‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 27

Лютов говорит мне снять обувь, и мы идем на второй этаж. У него там спальня. На окнах еще нет штор, но меня завораживает их величина — прямо до пола и вид на озеро.

Мы останавливаемся у стекла. В доме тепло. Здесь практически так же уютно, как и в городской квартире. Я привыкла к тому, что загородный дом это фанерная постройка с туалетом на улице. А тут настоящий коттедж.

Я прикладываю руку к стеклу, и ровная гладь вокруг подушечек запотевает.

Лютов приближается сзади, обнимает меня за талию и кладет голову на плечо. Я прижимаюсь к его телу. Сейчас мне совсем не страшно. Он дикий волк, решивший стать домашним.

Лютов скользит ладонями по моим плечам, подцепляя платье.

Он обнажает мою грудь. В коридоре горит свет и льется сквозь открытую дверь в комнату. Я вижу наше неяркое отражение в стекле. Раньше мне было бы стыдно при одной мысли о том, что мужчина будет делать со мной такое.

Сейчас я не могу шевельнуться, потому что по телу разливается сладкое, будоражащее тепло. Лютов ласкает мою грудь. Я тихонько покусываю губы. Он положил свои руки поверх моих так, чтобы помешать моим движениям. По мне каждый раз пробегает электрический ток, когда он касается соска. Лютов постоянно повторяет это. Ему нравится дразнить. Видеть, как мурашки от удовольствия образуются на моей коже.

Я чувствую, что у него встал. Он прижимается к моему бедру горячим членом.

Наконец Лютов полностью снимает с меня платье. Я остаюсь в трусиках и чулках. Он гладит мою шею. Я ловлю в отражении его взгляд в отражении и понимаю, что он жадно следить за тем, как у меня от наслаждения подрагивают веки, как я кусаю губу.

— Как ты хочешь, Мила? — слышу я сзади.

Конечно хочу. Я уже вся мокрая.

— Сверху? Снизу?

Мне все равно.

Лютов разворачивается и сдергивает с постели покрывало. Там застелено.

— Я тут иногда ночую, — поясняет он между делом.

Потом кладет меня на простыни, а сам сбрасывает одежду. Я вспоминаю ту самую присказку про армию, где сказано, что солдат должен уметь одеться, пока не прогорела спичка — вот Лютов бы справился. Впрочем, он ведь действительно служил.

Я все еще опасаюсь смотреть на него. Не то чтобы я хорошо разбиралась в размерах мужских членов. Но я помню, что его член чувствовался как очень большой.

И все-таки я захотела повторения. Я запускаю пальцы в его волосы и жадно вдыхаю запах — почти необходимый, почти уже родной.

Мы целуемся, движения его языка становятся все более нетерпеливыми. Лютов валит меня вниз, придавливая своим телом, а потом отстраняется. Я соображаю, что пришло время надеть презерватив.

Я стаскиваю чулки и трусики. Я снова совершенно голая перед с ним.

Лютов приподнимает меня и разворачивает к себе спиной, как котенка.

— В прошлый раз было больно?

Он аккуратно надавливает мне на плечи, заставляя лечь на матрац головой, согнуть колени и немного оттопырить попу.

Я в предвкушении того, что в этот раз будет иначе.

Он гладит меня по бедрам, как будто наслаждаясь зрелищем.

— Я привык с людьми как с врагами или как с партнерами, — вдруг говорит Лютов.

А со мной как?

— Девочка, которая предлагает верность в обмен на любовь — это со мной впервые.

— Ах! — и я чувствую его в себе.

Я не успеваю испугаться или зажаться. Все происходит как по маслу, и он наполняет меня.

— Х-х-х… — вырывается что-то похожее на шипение.

Он все еще слишком большой.

— Со временем станет проще.

— Ах… ах… ах… — вырывается у меня, когда он наращивает темп, я скольжу лицом по простыням и никак не могу сосредоточиться на том, что все-таки чувствую. Это слишком быстро.

Его движения сейчас приносят не только удовольствие, но и дискомфорт. Мне кажется, что внутри у меня слишком мало места.

Лютов останавливается, ставит меня на колени, прижимаясь всем телом.

— Помедленней?

— Угу.

Он хлопает меня по попе.

— Выгнись.

Следом я ощущаю куда более медленные, аккуратные толчки. Вбирая его в себя, прогибаю спину. Да… Вот так…

Что сейчас он делает своим членом что-то такое, что отзывается у меня внутри удовольствием. Прикрываю глаза. Лютов кладет мне руку на грудь и сжимает сосок — наверное, заметил, что меня это возбуждает.

— А-а-ах, — вырывается у меня всякий раз, когда он почти доводит меня до блаженства.

Я хочу тянуть это как можно дольше, сжимаюсь вокруг него, практически дрожу. Мне должно было быть стыдно от того, что я так вольно веду себя с мужчиной, но неудобства я не испытываю. Я отдаюсь животным инстинктам, чувствуя себя первобытной Евой.

Я доверяю ему. Чуть поворачиваю голову, чтобы увидеть лицо. В комнате темно и я различаю лишь смутные очертания. Рот приоткрыт, слегка прищурены глаза, он смотрит на мою спину.

Мне кажется, мы оба сейчас в трансе. Я подаюсь вперед, принимая его силу. Все это отдается в теле волнительной дрожью. Я чувствую себя так, словно я на морском берегу, в первобытном раю. Только бы это не кончалось!

Неожиданно он просовывает мне пальцы в рот. Не знаю как, но я понимаю, что он хочет, чтобы как можно больше его было внутри меня. Я обхватываю их губами, глажу языком.

— Такая чувственная… — кажется, это похвала.

Он ускоряется. Падаю вниз на простыню и максимально расслабляю бедра. Ему ничего не должно мешать, иначе мне опять будет больно.

Я так возбуждена, что за несколько его быстрых движений кончаю. Я сжимаю пальцы, комкая простыню, все внутри пульсирует, по телу проходится нечто электрический ток. Я кричу, не видя смысла сдерживаться.

Вскоре он останавливается и вынимает член.

— Огонь, — слышу над собой.

Лютов переворачивает меня на живот, а я свожу ноги, все еще ощущая возбуждение. Он выглядит усталым, но довольным.

— Отличный секс! — он легонько шлепает меня по бедру и падает рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Заворачиваюсь в одеяло. Я чувствую себя сытой. Обо всем прочем я подумаю завтра.

Он приподнимает одеяло и прижимается ко мне всем телом. Я чувствую каждый изгиб его корпуса. Лютов обнимает меня и зарывается лицом в волосы.

— Не отпущу тебя, — слышу над ухом, — ни завтра, ни послезавтра. Моя на все праздники. Я давно так здорово никого не имел…

Я кладу свою руку поверх его.

А как же все те девственницы по десятке за ночь? Они делают это как-то иначе?

Меня будит яркий солнечный луч, бьющий прямо в лицо. Постель приятно пахнет лавандой, хрустят простыни. Я ощущаю, что у меня болит все между ног и вспоминаю о том, как мы провели новогоднюю ночь с Лютовым.

Я разворачиваюсь и вижу его спину — мощную, кое-где покрытую шрамами. Под кожей проступают рельефные мышцы. Одну руку он подложил под подушку, другая покоится на простыне. Я нависаю над ним. Передо мной сейчас дремлющий хищник. Дикий волк. Его темная кожа контрастирует с белой шелковистой тканью постельного белья.

Даже во сне Лютов похож на того, кто все время на чеку. Его брови слегка сдвинуты. Он выглядит очень серьезным мужиком.

Это страшно веселит меня. Ведь я могла бы сделать с ним какую-нибудь пакость просто чтобы доказать, что он не так уж и неуязвим, как думает.

Я медленно стаскиваю с него одеяло, чтобы посмотреть на его тело при свете дня. Лютый морщится, но не просыпается. Я словно разворачиваю подарок. И почему в мире все крутится вокруг женской привлекательности? Я, например, очень люблю красивых обнаженных мужчин.

У него мощные ягодицы. Мне еще в первый раз понравилось. Я не могу совладать с собой и кладу руку ему на попу. Стальные мышцы! Как я и думала!

Лютов фыркает. Я отдергиваю руку как застигнутая врасплох школьница. Похоже я только что залезла пальцами медведю в пасть. Впрочем, что я такого?

— Мила? — он единым движением разворачивается ко мне и вопросительно поднимает бровь. — Ты только что лапала мою задницу?

Я натягиваю простыню.

— А что?

Он прикрывает веки и сейчас напоминает мне усталого тигра.

— У тебя классная попа! — выдаю я в пространство. — Просто загляденье!

Веселый смех Лютова отражается от голых стен комнаты.

— Самый неожиданный комплимент, который мне когда-либо делала женщина.

Он приподнимается и садится, опираясь локтями об острые колени. Затем Лютов растирает лицо руками.

— Твоя попа тоже отличная.

Он тянется, а я вспоминаю про его обещание не отпускать меня все праздники. Но у меня есть обязательство перед Владом. Мажора к экзамену по праву кроме меня никто так хорошо не подготовит.

Лютов тянется ко мне чтобы сжать в объятиях, но я ловко выворачиваюсь и скатываюсь с постели. Заворачиваюсь в простыню, собираю с пола одежду и устремляюсь к выходу.

— Мила! — летит мне в спину.

— Извини, я должна бежать, Денис! — выдаю я на ходу.

— В смысле что? — выдыхает Лютов, вставая в проеме двери, но он снова не успел.

Я уже шлепаю босыми ногами по лестнице.

— Что ты, блин, задумала?! — он идет следом.

— У меня дела в Москве!

— Какие могут быть дела первого января?! — Лютов стоит на вершине лестницы в чем мать родила.

Я снова оцениваю его широкие плечи, узкую талию, обильную растительность на нижней части живота и бедрах — красивый черт!

— Ты вообще знаешь, где мы?

Я стою у входной двери. В нынешней ситуации есть только одна проблема. На улице зима, а я голая. Не стоило лапать его задницу, надо было по-тихому смыться.

Я быстро надеваю трусики и застегиваю лифчик.

— Денис, спасибо за все! Это было отлично! Я позвоню, как освобожусь!

— О господи! — он прикрывает лицо рукой.

В этом жесте так много трагичности и пафоса. Лютов напоминает мне древнегреческую статую. Давида?

Пока я вожусь с платьем, Денис успевает спуститься вниз. Его шаги похожи на движения сильного уверенного в себе льва, а я тороплюсь как нежная лань. Я успеваю накинуть шубу, когда он застывает напротив меня. Я хватаю клатч и кладу ладонь на дверную ручку.

Мы смотрим глаза в глаза, и я снова вижу, как в его взгляде плещутся шальные искорки. Мои ноги становятся ватными. Я бы осталась, если бы не одногруппник.

— Мил, то, что ты сейчас сказала, обычно произносят мужчины и это значит «я не перезвоню никогда».

Я прикусываю губу. Я совсем не это в виду имела. Он все еще смотрит мне в лицо, как будто хочет прочитать душу.

«Интересно, сколько раз он сам эту фразу сказал?» — проносится у меня в голове: «И когда собирался озвучить ее мне?»

— Я правда перезвоню… — срывается с моих губ.

Нас разделяет всего несколько сантиметров и мне кажется между нами сейчас искрит что-то вроде статического электричества.

— Останься! — звучит как приказ.

Я надавливаю ладонью на ручку и слышу, как лязгает внутри механизм замка.

— Ты ведь не будешь силой меня держать, правда?

Он усмехается.

— А если сделаю так, что ты уйти не сможешь?