Глава 30

— Звони этой своей школьнице! — распоряжается Лютов, когда машина выезжает на широкий проспект. — Если она конечно еще не передумала придать дело огласке!

— Нет! — отвечает Влад. — Я тридцать первого числа ходил к ней. Извинился. Мы поговорили. После этого отец и распорядился чтобы меня подержали в участке, чтобы я немного почувствовал себя зеком.

— Били? — я замечаю внимательный взгляд Лютова в зеркале заднего вида.

Одногруппник молчит.

— Ты б видел, что делали со мной, — следом выдает Денис. — Я потом спросил с каждого! Шрамы украшают мужчину. Понял?

Влад кивает.

— Тогда звони!

— А куда мне ее звать?

— К Останкино.

Мажор берется за телефон. Лютов свободной рукой тоже набирает кому-то и договаривается о встрече.

Потом Денис ускоряется, едва положив трубку. Я наконец считаю возможным уточнить:

— Так зачем нам к Останкино?

— Мы едем на телевидение.

У меня на какое-то время пропадает дар речи.

— Прости, но зачем?

Денис молниеносно бросает взгляд в мою сторону, а потом снова смотрит на дорогу.

— Помнишь, я говорил тебе про одолжение?

Киваю.

— Так вот. Я отлично завершил один проект и мне сказали, мол, награду проси. Вот у меня был на одной чаше весов прокурор, а на другой — свое дело. Я решил, что в тридцать пять еще не поздно начать жизнь заново. Дом построить, жену вторую завести.

— Юлю?

Он щурится.

— С Юлей ничего не вышло.

— Я не очень понимаю.

Лютов делает жест ладонью.

— Сейчас! — мы проскакиваем перекресток на красный.

— Привольский тесно скорешился с силовиками, — выдыхает Денис, когда машина снова чуть-чуть сбавляет скорость. — Его голыми руками не взять, Мил. Три года я к нему подкапывался, а потом решил: этот мужик до дрожи меня боится — так это же приятно! Мне нравилось его изводить, в то время как я мог снова заниматься тем, что мне по-настоящему интересно.

Я выдыхаю и чувствую огромное желание накрыть руками голову. Зачем я взяла Лютова на понт? Если бы я знала…

— Короче, через власть его не достать. Остается…

Мы паркуемся у Останкино, и я сквозь лобовое стекло молча смотрю на широкое основание телевизионной башни.

— Пресса. Супруга Даниила работает на первом канале.

О господи!

— Хочешь увидеть главного редактора? — он еще и улыбается.

— Нет.

— А я хочу, — Лютов крепко сжимает руль, — я уже вытащил из-за решетки сына Привольского. Бросил ему вызов. Теперь все силовики оскалят морды. Потому что там все за одного.

Денис открывает дверь. Я смотрю назад и взгляд Влада кажется мне обреченным. Одногруппник дергает ручку и тоже выходит. Мне не остается ничего другого как последовать за мужчинами. Если бы я только вовремя заткнулась! Теперь эти двое готовы сложить головы, чтобы доказать мне, что они мужики.

— Денис!

Лютов стоит в пол-оборота и так он напоминает рыцаря, готового броситься в битву. Если бы я еще не была той самой дамой, которая попросила сердце дракона в качестве доказательства любви. Мне хочется крикнуть ему: «Остановись!» и я понимаю, что он не послушает.

Сдрейфить в драке стыдно. Лучше в ней умереть.

Тогда мне не остается ничего другого, кроме как подавать ему патроны.

У телецентра мы встречаемся с хрупкой и очень красивой девчонкой. Влад выглядит немного испуганным, когда касается ее руки. Но она улыбается, и он немного смелеет.

— Это Лина.

Лютов только кивает и, подняв ворот, заходит на проходную. Там нас дожидается красивая шатенка в деловом костюме, жена Даниила. На охране она что-то говорит, демонстрирует свой пропуск, и мы проходим на территорию.

— Ань, спасибо, — говорит на ходу Денис.

Она выгибает тонкую бровь.

— Ты понимаешь, да, что такое пустить новость в эфир федерального канала? Знаешь, чем это может закончиться?

— Скандалом? — хищно скалится Денис.

— Лютов, я знаю, что ты безбашенный, я просто уточняю, — в голосе Ани нет ни тени эмоций.

Такое ощущение, что телезвезда привыкла своих противников с потрохами есть. Эдакая журналистская акула.

— Когда тебе гроб заказывать? — кажется, она считает свою шутку удачной.

— Просто проведи нас, Ань. Остроумие будешь демонстрировать потом.

Она пожимает плечиками.

— Ладно.

Аня ведет нас длинными белыми коридорами телецентра. Затем заводит в помещение, по виду напоминающее гримерку.

— Вот тут тусуется программа «Время», — она приоткрывает дверь и я вижу телестудию.

Если бы я знала, что однажды окажусь в настоящем закулисье телевидения! Аня стучит по одной из дверей.

— Господа монтажеры!

А потом смотрит на Лютова, и я читаю в ее взгляде шальную искру.

— Уж не знаю, что ты там собираешься наплести главному редактору, но удачи, Денис! Люблю отчаянных мужчин!

Клянусь, в ее словах только что прозвучало восхищение и что-то еще, от чего мне не по себе.

Лютов хватает меня за руку и тащит прочь.

— А я вот телезвезд терпеть не могу, — бурчит он, — яркая обертка снаружи, гнилая сущность внутри.

— Мы оставим их там? — я оборачиваюсь назад.

— А как по-твоему будут снимать сюжет? Или не сюжет. Я ни хрена не понимаю в телевидении. Аня посоветовала привести обоих.

Пока мы ждем лифта, я оборачиваюсь к Денису.

— Итак, какой у нас план?

— Убедить главного редактора поставить в сегодняшний выпуск новость о том, что на известного прокурора заведено дело об изнасиловании школьницы.

Я холодею.

— Его же нет.

— Не совсем так, — скалится Лютов. — Мальчишка все сделал, но делу хода никто не даст. Пока…

Перед нами открываются двери лифта.

— Об этом не скажут по ящику.

Мне кажется, я сейчас икнула.

Лютов решительно шагает в кабину и нажимает на одну из кнопок.

— Прости, а почему тебя должен послушать главный редактор? — говорю я, когда мы оказываемся за закрытыми дверями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я кремлевский сисадмин.

— И?

— Я попросил Президента.

— Но ведь ты не просил.

Брови Лютова сдвигаются.

— Я хорошо играю в покер и умею прочесть собеседника. А еще я в курсе кое-какой частной переписки.

В этот момент открываются двери.

— Жди меня здесь! — распоряжается Лютов.

«Да ты сумасшедший», — едва не срывается с моего языка, но Денис удаляется слишком быстро. Похоже, ничуть не менее сумасшедший, чем я сама.

Какое-то время я мечусь между тем, чтобы отправиться за Лютовым или спуститься к Владу и вытащить их с Линой из студии программы «Время». Все, что сейчас происходит, в высшей степени безумно. Так никто не делает, только если не хочет умереть.

Я прикусываю ноготь и продолжаю лихорадочно соображать, глядя на Ботанический Сад за окнами телецентра. Как можно было довести до выпуска на тв, Мила, как?!

И тут я отчетливо понимаю, что Лютов привык играть по-крупному. Он не впервые бросается в омут, очертя голову. Уж лучше бы я на другие подвиги его вдохновила, например на семью! Сейчас я понимаю, что очень не хотела бы потерять Дениса. Если бы я только могла вернуть обратно сказанные сегодня с утра слова!

Я очень хочу, чтобы Лютов выжил и все у него было хорошо. Я просто хотела изменить его. Лучше б не начинала!

Я мечусь по предлифтовому холлу, как запертая в клетку тигрица. Если бы я только могла отмотать время назад — я была бы согласна на то, чтобы нашей встречи не было, и Лютов продолжил бы мирно стоить свой бизнес без той нотки безумия, которую я внесла в его повседневность.

Тут кто-то кладет мне руку на плечо. Я оборачиваюсь. Денис стоит позади.

Господи, только бы главный редактор послал тебя ко всем чертям!

— Ну как? — спрашиваю я, замирая.

— Выпуск скоро будет в эфире.

Блин!

— Ты чего, Мил? — он приподнимает мой подбородок указательным пальцем. — Боишься?

Да. За тебя.

Я натянуто улыбаюсь, понимая, что дороги назад нет и не будет. Значит, я должна быть на его стороне.

— Просто скажи, что я еще могу для тебя сделать?

— Поедешь в Екатеринбург?

— Что?

Денис снова вызывает лифт.

— Пока здесь польются реки дерьма, я съезжу домой и узнаю, о чем он молчал все это время. Думаешь Привольского на работе держат просто так? Да их всех что-то связывает! Как, по-твоему, он рванул к верхам так резво?

Я пожимаю плечами.

— Вооружен, значит, предупрежден. Я пойму зачем он им так нужен.

— У кого ты будешь это спрашивать?

— У моей бывшей.

Я проглатываю слюну.

— Так ты со мной?

— Конечно!

Мы садимся во внедорожник, и машина срывается с места.

Телефон Дениса не замолкает от звонков, когда мы приближаемся к МКАДу. Лютов принимает только один. Он кидает аппарат себе на колени и включает громкую связь — мы едем быстро и ему нужно сосредоточиться на дороге.

— Лютов, твою мать! — я узнаю голос того самого «министра». — Что ты, на хрен, творишь такое?!

И тут у меня отпадают все сомнения в том, что выпуск на тв уже вышел.

— Ты совсем ошалел?!

Денис сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Я же сказал: отомщу. Мы так с вами договорились.

— Лютов, я думал, ты привел в порядок голову, а оно вон оно как! Да меня сейчас живьем съедят! Никакой благодарности от тебя, скотина!

— Откажитесь, — Денис крепче сжимает руль, — делайте, что хотите. Я этой мрази больше на свободе ходить не позволю. Он вчера ментам приказал избить своего сына, вот я когда узнал, сразу прошлое и вспомнилось.

Собеседник выдыхает.

— Так дела не делаются, Денис. Понимаешь, сейчас я пойду наверх…

— Вы не обязаны.

— Дослушай! — в голосе собеседника сталь. — Я пойду наверх и мое слово там будет против слова другого министра. Я не бросаю своих. Понял?!

— Я ни о чем сейчас не просил, — Денис сосредоточенно смотрит перед собой.

— И уж кто из вас двоих окажется потом в заднице… Какой-то вшивый, блин, прокурор против парня с таким как у тебя мозгом. Да ты мог бы… Вот же, Лютов, ты идиот! Мать твою, мститель на всю голову отмороженный! Молись, что б у меня хватило аргументов!

После этого звонок прерывается, и я понимаю, что назад у меня лично дороги нет. Мы теперь с Лютовым, что называется, переплелись судьбами.

Денис по-прежнему смотрит на дорогу и крепко сжимает руль.

— Во власти примерно так же, как и во дворе, — негромко поясняет он. — Есть команда нормальных пацанов и есть уроды с соседнего района.

Я молча слушаю.

— Вот мы хорошие. За образование, науку, новые технологии. Технократы, — машина резко принимает вправо, мы съезжаем на загородное шоссе. — И мы вроде как обычно друг другу не мешаем с другими. Каждый делает свое дело. Привольский — мелкая сошка в плохом лагере. Думаю, что если узнаю его секрет…

Лютов вжимает педаль газа в пол.

— То избавлюсь наконец от прокурора.

— Мы не на самолете? — удивляюсь я, отмечая то, что машина все дальше и дальше отдаляется от Москвы по загородной трассе.

— Учитывая то, какой я сейчас выкинул фокус, — Лютов щурится, — не стоит сейчас в аэропорту свой паспорт светить. Мне могут и не дать доехать до Екатеринбурга. Я тебя по той же причине взял с собой. Когда ты рядом, мне за тебя спокойней.

Он взглядом указывает на бардачок, и я открываю маленький ящик. Там оружие.

— Привольский бы тебя в покое не оставил, если бы узнал, что это ты его дурака на бунт подбила, — подмигивает Лютов. — Он жутко мстительная тварь.

Я закрываю бардачок и смотрю на Дениса.

— Ты же сказал, что прокурор тебя боится!

— Ты вообще-то собиралась уйти с утра, — скалится Лютов. — Тебе нужны были доказательства того, что я нормальный парень.

— Я просто идиотка…

Лютов ухмыляется.

— Я тоже неплох. Подумал, чего это я буду втихую защищать девчонку, которая считает меня мудаком и пойдет на стороне искать какого-нибудь принца? Я себя так уважать-то буду?

Он мог бы бросить меня одну, отдать прокурору, и в действительности повести себя как мудак. Мог бы рассказать про Привольского и выглядеть в моих глазах прожженным циником, который хочет привязать к себе впечатлительную малолетку. Он выбрал третий путь: доказать, что он крутой.

Теперь мы мчимся на его внедорожнике в Екатеринбург по заснеженным просторам нашей родины.

— Два сапога — пара! — смеется Лютов.

Я кладу свои пальцы на его руку.

— Я очень благодарна тебе, Денис.

— За что? — щурится Лютов. — Я с самого начала собирался Привольскому мстить. Он похитил Машу и это заявление у нее на меня выбил. Она сломалась. Стала другим человеком. Я не знаю, что они делали, но догадываюсь. Я сказал себе, что не сдамся. Выйду из тюрьмы — придушу гада. И что в итоге? Я почти научился с этим жить.

Я качаю головой, хотя и понимаю, что он не видит жеста.

— Я рад, что ты мне встретилась, — уже спокойней выдыхает Лютов. — Я как будто получил ту оплеуху, которой мне давно не хватало. Проснулся что ли. До тебя все время было скучно. Думал, так сказывается перенесенный туберкулез.

Стемнело и я завороженно смотрю на его хищный профиль как будто вырезанный на фоне дороги и чуть подсвеченный фарами встречных машин.

— Что-то такое болтали доктора. Какая-то депрессия. У меня было все, понимаешь: работа круче некуда, нормальный начальник, бабки — да завались просто, Юля с идеальными сиськами, готовая все, то угодно сделать по первому моему слову. Только это было не по кайфу. Я помнишь тебе сказал, что давно так хорошо не трахался?

Киваю.

— Я по молодости горячий был. С женой мог целую ночь. А после тюрьмы мне неохота было два раза лезть на бабу. Ходил к докторам. Они говорили, слабость после инфекции. Я по спорту вдарил тогда. И все равно все было не то. Сегодня утром я проснулся с мыслью, что не дам тебе уйти. Я устал от скуки.

— Денис, остановись, — прошу я.

— Зачем?

— Мы можем притормозить? Минут на пятнадцать.

Он бросает на меня короткий взгляд. Все же, до чего же мужчины недогадливые! Я стаскиваю куртку, а за ней снимаю свитер, оставаясь в одном лифчике.

— Ну раз ты ставишь вопрос ребром, то пятнадцать минут мы вполне можем на обочине постоять.