Глава 11. Син Юэ/Сяо Фэн

Погода в середине весны часто обманчива. Утром можно наслаждаться приветливым и теплым солнышком, улыбаться зелени, что проступает на ветвях, но после обеда промозглый ветер все равно прогонит тебя с улицы, как опытный интриган, старающийся, чтобы его сплетни никто не подслушал.

Да, весна в столице пахнет не только цветами. Я так хорошо это помнила.

Прошло несколько недель с той службы в храме. С тех пор дни потекли иначе, отличались от моей пустой прошлой жизни. Тогда я готовилась к свадьбе и была занята глупой болтовней и выбором наряда. Сегодня я училась. Упрямо, настойчиво и зло.

Раньше я недооценивала пожелание отца, чтобы его дочь постигала не только шесть искусств, но и многие мужские дела. Он говорил, что знания — это украшения для барышни, жизнь утверждала, что знания скорее походили на нож. Если их мало, то твой нож тупой, а если их много, то есть небольшой шанс на выживание.

В один из дней я сидела в окружении девушек.

— Ты опять неправильно расставила акценты, — тихо заметила Син Юэ, наклоняясь ко мне через стол.

Я стиснула зубы. Меня так достала поэзия.

Передо мной лежал свиток, исписанный моими кривыми, раздраженными иероглифами.

— Я расставила так, как слышу, — буркнула я.

— Ты пишешь разумом. — мягко подсказала Мао Линчжи, сидящая справа. — А в поэзии нужно слышать ритм, исходить от чувств.

Я фыркнула.

— У меня сердце сейчас занято более важными делами, чем ритм и эмоции.

Син Юэ едва заметно поджала губы. Этот жест я знала. Я сама так делала, когда считала, что собеседник ведет себя по-детски.

“Как странно,” — мелькнуло у меня. — “Смотреть на себя со стороны.”

Син Юэ была такой, какой я была когда-то. Делила все на белое и черное, на способных людей и неспособных. Возможно, и какая в этом была ирония, меня она зачислила в неспособные.

— Ты можешь хотя бы не спорить с правилами стихосложения? — холодно спросила она. — Они существуют не просто так.

— В этом мире много вещей существует “не просто так”, — ответила я, не поднимая глаз. — Это не значит, что они правильные.

Все замолчали. А я не поняла, зачем сама сопротивляюсь. Мао Линчжи же осторожно посмотрела на нас обеих, как будто боялась, что мы сейчас начнем сражаться прямо над столом, размахивая кистями.

— Может… попробуем еще раз? — мягко предложила она. — Я прочитаю текст, а вы повторите и напишете новые стихи?

Я вздохнула и схватилась за виски. Я устала от постоянной головной боли, но, попав в тело Сяо Фэн, эта боль стала постоянным моим спутником. Увы, она сильно влияла на выносливость, на способности и настроение.

Закатив глаза, я кивнула:

— Читай.

Мао Линчжи улыбнулась. Мы успели с ней сдружиться. Кажется, девушка мне действительно симпатизировала, своеобразно благодаря за приемы в доме Сяо. Ее статус чуть возвысился, и как я слышала, мой отец стал потворствовать карьере отца Мао Линчжи. Он тоже умел быть благодарным.

Син Юэ же была более резкой. Раньше я считала, что мне будет легко найти с ней общий язык. Я — это она. Она — это я. Но, видимо, я слишком сильно изменилась. Она находилась в моем поместье не по своей воле. Ее об этом попросил Шаохэн, который был признателен за предупреждение. И хоть она держалась вежливо, не обзывалась, не строптивила, но между нами ощущалось напряжение.

Как назло, после смерти и моего воскрешения, именно проклятая поэзия мне не давалась. Я больше не видела красоты, потеряла свой дар рассказчика. Постоянно думала о мести и опасности.

Мао Линчжи читала текст тихо, чисто, с переливами, как вода в горном ручье. Син Юэ слушала внимательно, а потом красиво облекала слова в рифмы, давая свои замечания.

Я же… Сбивалась. Слова не ложились на язык. Ритм ускользал.

Смысл, который когда-то казался мне прозрачным, теперь распадался, как тонкий лед под ногами.

Когда занят выживанием, поэзия становится роскошью.

— Ты снова не посчитала слоги, — скривилась Син Юэ.

Я отложила кисть.

— Хватит.

Мао Линчжи вздрогнула.

— Ты устала, — дружелюбно произнесла она. — Давай отложим все до завтра?

— Давайте, это уже невыносимо, — согласилась я.

— Это твоя поэзия невыносима, — "уколола" меня Син Юэ.

Мы вместе вышли в сад.

Весна действительно вступила в силу. Вишни уже почти отцвели, лепестки лежали на дорожках, как бледный снег. Ветер поднимал их, кружил, и на мгновение казалось, что время пошло вспять.

— Мне пора, — поклонилась нам Мао Линчжи. — Батюшка будет волноваться, но Лань, — она взглянула на меня. — Завтра я приеду.

— А я задержусь, — не очень вежливо вставила Син Юэ, — потому что завтра меня ждут другие... Более важные дела.

Мы дошли до ворот. Мао Линчжи остановилась, чуть сжала пальцы в рукавах.

— Спасибо тебе, — вдруг сказала она.

— За что?

— За… все, — она смутилась. — У меня никогда не было подруги.

“Влюбленная,” — подумала я.

“Мотылек летит на огонь, не зная, что это огонь,” — говорили старые учителя.

Ужасно, что мне известно, к какому огню она летит. И знала, чем это заканчивается. К счастью, ее чувства не крепки, а предмет воздыхание очень далек, чтобы заметить ее.

Проводив барышню, я повернулась и встретилась взглядом с Син Юэ. Она дернулась, будто укусило какое-то насекомое, а после приблизилась ко мне.

— Сяо Фэн, я хочу с тобой поговорить.

— Это о чем же? — но я, конечно, не больно-то удивилась. Подозревала кое-что.

Син Юэ долго не отвечала.

Мы стояли под цветущим деревом, и ветер срывал лепестки, бросая их между нами, как будто сама весна пыталась смягчить разговор, который вот-вот должен был стать острым.

Она смущалась, чуть опустила плечи, сжала пальцы в рукавах, кусала губы. Так я пряталась, когда не хотела говорить правду, но понимала, что молчание будет еще хуже.

Я устало выдохнула.

— Син Юэ, — сказала я ровно. — Не надо ходить вокруг бамбука, когда можно сразу сказать, где тропа. Говори уже, как и когда я успела тебе досадить? Поверь, у меня не было злого умысла.

Она вздрогнула, словно я ударила ее палкой.

— Я… — она запнулась.

Снова молчание затянулось. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Не на нее, а на саму ситуацию.

— Я не враг тебе, — залепетала я. — И не хочу им становиться. Но если ты будешь молчать, мы обе утонем в глупых догадках.

Она резко подняла на меня взгляд.

— Тогда скажу, — выдохнула она. И, будто сорвав повязку с раны, добавила: — Чжан Чэн… слишком часто бывал у вас. Ходят слухи, что он планирует отправить свою мать для сватовства.

Проклятье, самой стыдно, что я была такой глупой. Я едва удержалась от улыбки.

“Когда кошка ловит тень, ей кажется, что поймала тигра,” — всплыла в памяти старая поговорка.

— Если он и приходил, то приходил к отцу. О сватах речи не велось. Он навещал моего батюшку из-за службы, — спокойно сказала я.

— Не только, — упрямо возразила она. — Он… — она замялась, — он смотрит на тебя.

Я наклонила голову.

— Смотрит?

— Да! — в ее голосе прорвалась досада. — И слушает тебя. И… — она стиснула губы, — и улыбается, когда ты говоришь. Я же не слепая, я все видела и на празднике, и на моем дне рождении. А ведь ты и Шаохэна умудрилась как-то окрутить.

Я наблюдала за нейи вдруг ясно увидела: передо мной не благородная дочь генерала, не будущая невеста, не участница дворцовых интриг. Передо мной стояла влюбленная, импульсивная, ужасно уязвимая девушка, доверяющая мужчинам, которые ее окружали.

— И ты ревнуешь, — я подытожила.

Она поморщилась, а потом отвернулась, будто я обнажила ее душу на солнце.

— Я… не обязана отвечать на это, — тихо сказала она.

— Не обязана, — согласилась я. — Но по тебе все видно.

Ветер прошелся по саду, зашелестели ветви. Где-то вдалеке засмеялись служанки.

Син Юэ снова повернулась ко мне.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Он раньше был другим.

— Между мной и Чжан Чэном ничего нет.

Это было все, что я могла ей поведать. Когда он проходил мимо, у меня замирало сердце, когда он обмолвился, что я ему симпатична, в душе разверглась пропасть. Но не потому, что я еще все была влюблена. Я бы не стала соперницей самой себе. Я слишком изменилась и утопала в мести и чувстве вины. На таком фундаменте брак не построить.

Моя собеседница моргнула, словно не сразу поняла.

— Ничего? — переспросила она.

— Ничего, — повторила я спокойно, а после усмехнулась. — Все в столице знают, сколько мне осталось.

Она дрогнула, не ожидала, что я скажу это так прямо.

— Сяо Фэн…

— Не нужно, — я слегка качнула головой. — Мы обе знаем правду. Два года, может, меньше. — Я перевела взгляд на лепестки под ногами. — Даже если я почему-то кажусь ему интересной… — продолжила я, — это не имеет значения. И я не стану той, из-за кого он наденет траур.

Син Юэ застыла.

Я видела, как в ней что-то меняется. Ревность — это горячий огонь. Он жжет быстро. А страх — холодный. Он гасит.

— Ты… правда так думаешь? — едва слышно спросила она.

— Я не думаю, — ответила я. — Я знаю.

Ее плечи совестливо опустились. Напряжение между нами ушло, как будто натянутую струну резко отпустили.

— Я… — она тихо выдохнула. — Прости.

Я чуть приподняла бровь.

— За что?

— За то, что… — она замялась, — за то, что думала о тебе плохо.

Я усмехнулась.

— Это было бы странно, думать обо мне хорошо.

Она невольно, но неловко и растерянно улыбнулась, потеряв все свои "колкости".

— Мне жаль, Сяо Фэн, что небеса так немилостивы к тебе. Но мне приятно знать, что в тебе нет злого умысла.

— Тогда давай продолжим завтра? — предложила я. — Теперь к поэзии совсем сердце не лежит.

— Я приду, — она поклонилась. — До завтра.

Син Юэ меня не обманула. Точнее, я сама себя не обманула, потому что по натуре лживой не была. Меня жизнь потом испортила. Мы продолжили заниматься, и иногда к нам присоединялась Мао Линчжи.

Сам экзамен прошел спокойно, хоть в день испытаний двор академии гудел, словно улей. Шелковые рукава шуршали, тихие голоса сливались в один нервный шепот, но я была невозмутима.

Результаты объявили через три дня. Я была примерно десятой в списке. Сдала не блестяще, но баллов хватило, чтобы поступить. Самой одаренной оказалась дочь канцлера — Вэй Жоцин. В ее результатах, конечно, никто и не сомневался. Она действительно была умна, красива, грациозна и обладала всеми способностями. Полагаю, когда принцы объявят об отборе, у нее больше всего шансов стать женой наследника. Так было в прошлой жизни, вряд ли поменятся в этой.

Меня порадовало, что Мао Линчжи стояла впереди меня. Пусть у нее не такие знатные родители, но ее старания привели ее к успеху.

А какой праздник ждал меня дома... Сяо Жэньдэ устроил истинное пиршество, смеялся, поздравлял и завалил подарками. Правда, я подозревала, что если бы я и не сдала, он бы тоже устроил пиршество.

Я глупо и по-детски улыбалась. Пару раз хотелось расплакаться. Дом, в котором тебя ждут, роскошь, которую я уже однажды потеряла.

Но к вечеру мой небольшой триумф был омрачен. Приехал Гуань Фэн.Его присутствие всегда ощущалось раньше, чем его шаги.

Он сдержанно поздравил моего отца, потом его взгляд нашел меня. И задержался... Я почувствовала его физически, как прикосновение холодного воздуха к коже.

Мы обменялись формальными словами, но я предельно ясно понимала, что этим все не закончится.

Поздно вечером он нашел меня в боковом павильоне. Вечер был тихий, фонари горели мягким светом, занавеси едва колыхались от ветра. Чай в чашке успел остыть, но я не притронулась к нему. А уж когда мой названный братец присоединился, то я вовсе позабыла, о чем размышляла.

— Я не помешал? — поитересовался он.

— Как брат может мне помешать? — сдержанно ответила я, отставляя пиалу. — Наоборот, я рада, что ты улучил время среди своих забот, чтобы приехать ради меня.

Он поправил полы ханьфу.

— Фэн-эр, а ты и раньше умела так льстить?

— Вечно подозреваешь меня в чем-то, — устало вздохнула я. — Если это намек, чтобы я ушла, а ты хочешь побыть один, меня можно просто попросить.

Я начала вставать, но Гуань Фэн неожиданно дотронулся до моей руки.

— Нет, я не хочу, чтобы ты уходила, сестрица. Скорее, я хочу тебя расспросить. — Он замолчал на мгновение, а когда удостоверился, что я не вскакиваю испуганно, что не ударяюсь в истерику, продолжил: — Чего ты добиваешься?

— Добиваюсь? О чем ты? — насторожилась я.

— Раз я уже когда-то признал, что ты умна, то и сейчас не строй из себя глупышку. Твои усилия нелогичны. Для чего ты так упорствовала, чтобы попасть в академию чистоты? Для чего тебе это? Большинство выпускниц становятся женами наследников или их наложницами, а ты, как выяснилось, — он обвел меня презрительным взглядом, — влюблена в Шаохэна.

Все-то он помнит. А как меня бесит, едва держу себя в руках, чтобы не сорваться.

— Братец Фэн, я тоже как-то говорила, что не хочу уйти из этого мира просто так. Если мне отмерено мало, то пусть это малое будет весомым. Единственное, чем я могу помочь отцу, это прославить его род. Какие бы чувства я не испытывала к молодому господину Сину, в брак со мной никто не вступит. Но у меня есть шанс на службу при дворе. Как известно, некоторые наложницы и за один месяц могут помочь своему клану.

Он фыркнул.

— А как же Чжан Чэн? Мне известно, что он добивается тебя.

Я подивилась осведомленности мужчины. С другой стороны, тут нечему удивляться. Они все между собой дружили с раннего детства, еще не ведали, что самые благородные и близкие могут предать.

— Чжан Чэн благодарен за свое спасение и жалеет меня. Ты мой брат, должен знать меня лучше. Как считаешь, приму ли я жалость вместо любви?

Гуань Фэн отвернулся, мой ответ ему не понравился. А я чуть не выдала себя, шумно выдохнув.

Фух, как я славно выкрутилась.

Он чуть наклонился над столом.

— И продолжишь уверждать, что о писаре, об опасности ты услышала случайно?

— Да, — выпрямилась я. — Продолжу. Раньше меня просто не замечали. Люди смотрят сквозь то, что считают незначительным. Они говорят при тебе лишнее, не следят за словами, не думают, что ты способна понять. Это самое удобное положение в мире — быть тем, кого не видят. А я никогда не была слепой, глухой и уж точно не была глупой. Я была слабой. Это различие многие не понимают.

Чиновник прищурился, но очень быстро расслабился. Кивнул, будто принял мой ответ.

К сожалению, я осознавала, что это просто уступка с его стороны, он продолжит за мной следить и подозревать. Он отступил, но лишь на время. А в мире, где каждый день может стать последним, даже передышка — уже победа.

На следующий день я завтракала с отцом и Гуань Фэном.

Отец был в приподнятом настроении, щедро наливал чай, улыбался, вспоминал вчерашний день и снова хвалил меня так, будто я выиграла сражение, а не просто сдала экзамен. Гуань Фэн сидел напротив, молчал, ел мало, зато наблюдал много.

Я опустила взгляд в чашку, делая вид, что полностью занята чаем, но чувствовала его внимание, как тигр, который выслеживает добычу.

Внезапно наше утреннее умиротворение прервал слуга. Он вошел, поклонился и тихо сообщил, что в поместье прибыл молодой господин Чжан.

Я едва заметно вздрогнула. Гуань Фэн же нахмурился.

— Проведите его на террасу, — сказал он спокойно. — Я сейчас выйду.

Слуга не поднял головы, но забурчал:

— Простите, господин. Господин Чжан Чэн сказал, что прибыл не к вам, а к барышне Сяо Фэн, чтобы поздравить ее.

Повисла короткая пауза. Отец первым нарушил ее, засмеявшись.

— Вот как, — сказал он, взглянув на меня. — Это интересно. Чжан Чэн — достойный молодой человек, верный, благородный. Не забывает тех, кому обязан. Я рад, что ты тоже водишь с ним дружбу.

Я сдержанно улыбнулась. Внутри же что-то неприятно сжалось.

“Верный — да. Благородный — да, но слишком упрямый,” — подумала я.

Гуань Фэн со звуком поставил чашку.

— Пусть войдет, — сказал он. — Поздоровается с нами.

Через пару минут Чжан Чэн уже вошел. Поклонился отцу, поприветствовал Гуань Фэна, а потом посмотрел на меня.

Отец принял его радушно, расспросил о делах, о здоровье, о службе. Гуань Фэн отчего-то вел себя холодно. Я же сидела молча.

Чжан Чэн выдержал все эти формальности, а потом, чуть подавшись вперед, произнес:

— Господин Сяо, могу ли я ненадолго украсть вашу дочь? Хочу поздравить ее лично.

Отец улыбнулся еще шире.

— Конечно. Иди, Фэн-эр. Чуньтао будет тебе сопровождать.

Я послушалась повеления, ощутив на себе липкий взгляд Гуань Фэна. Он явно не одобрял мою встречу с его побратимом. Ну, раз не одобрял, мог бы воспрепятствовать, а не молчать.

Мы вышли в сад. Чуньтао, как положено, держалась на расстоянии.

Некоторое время мы шли молча и любовались опавшими лепестками.

— Барышня Фэн, — произнес, наконец Чжан Чэн, — я рад вас поздравить.

— Это лишнее, — скромно проговорила я. — Я не в числе лучших.

— Позвольте, — он возразил, — но учитывая ваши обстоятельства, вы сдали так, как другие бы не смели и мечтать.

Ему ведь неведомо, что я не больная Сяо Фэн, и что моя старая память помогала мне. Нет, следует признать, что результат посредственный, но мне его хватит.

— Спасибо за оценку моих скромных способностей, — я остановилась и повернулась к пруду, наблюдая за тем, как чайка охотится за карпом, который был вдвое больше ее веса. — Мне приятно получить от вас похвалу. Но поймите меня правильно, — я занервничала, потому что собиралась сказать неприятное человеку, который мне не безразличен. — Ваши визиты могут вызвать сплетни. Впредь я прошу так не делать.

Чжан Чэн на мгновение смешался. Пожалуй, я была резка, а после выдохнул:

— Барышня Фэн, а если я хочу, чтобы пошли слухи?

Я совсем невежливо развернулась и выпалила:

— Что?

— Если я хочу, чтобы пошли слухи? — повторил молодой чиновник. — С того самого спасения вы не выходите из моей головы. Вы благородны, очень красивы и добры. Вы вытащили меня из объятий смерти, несмотря на вашу собственную участь. Вы благодетельны и наполненны. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Чуньтао позади охнула. Впрочем, я сама чуть не потеряла самообладание. Какой же настырный Чжан Чэн. Видно, нам суждено сталкиваться во всех жизнях. Но я не готова снова смотреть на его смерть.

Собравшись с мыслями, я степенно произнесла:

— Мы с вами это обсуждали. Я не подходящая партия. Еще немного, и я уйду к небесам. На мне не выгодно жениться. Я не принесу наследников, не прославлю ваше имя. Выберите другую.

Чжан Чэн неожиданно близко шагнул и схватил меня за руку. Мою ладонь он прижал к своему сердцу.

— Мне не нужны другие партии, мне нужны вы. Вы чувствуете, как я напряжен рядом с вами, как жду вашего ответа... Вам осталось недолго, да. Но это ли не причина, чтобы хоть немного испытать женского счастья? Вы будете рядом с таким человеком, который будет вас боготворить.

Небеса, я была в одном шаге от согласия. Но нас некрасиво прервали. Мужской голос кашлянул.

— Чжан Чэн, отпусти Фэн-эр! — возмутился подошедший Гуань Фэн. — Как ты смеешь прикасаться к ней?

Странно это признавать, но названный братец мне помог. Вернул меня на землю. Я вырвала руку из ладоней Чжан Чэна, быстро поклонилась Гуань Фэну и пробормотала:

— Я, наверное, пойду. Чувствую себя утомленной.

Боги, я буквально сбежала. Бросила Чжан Чэна одного, а на него вот-вот нападет хищник в лице главы ведомства наказаний. Мне следовало объясниться, но я отчего-то решила, что пусть они разбираются между собой. Чжан Чэн действительно перешел черту.

Чуньтао уже в наших покоях не выдержала.

— Госпожа… — осторожно начала она. — Почему вы отказали?

Я не ответила сразу. Продолжала дрожать, вспоминая сцену, при которой меня застали.

— У вас… — она запнулась, — у вас не так много времени. А господин Чжан… он ведь хороший.

Я тихо усмехнулась.

— Хороший, да.

— Тогда почему?

Как же это сложно объяснить.

— Чуньтао, ты думаешь, каждый человек заслуживает счастья?

Она от моего вопроса растерялась.

— Я не знаю.

— Зато я знаю, — ответила я. — Нет. Если сердце уже не бьется, если внутри него камень, то человек не заслуживает шанса. Счастья он не удержит.

Она, конечно, ничего не поняла. Не догалась, что я имела ввиду себя, ну а я не очень хотела вдаваться в подробности. Когда я в той жизни заключила сделку с демоном, я уже отказалась от собственной любви, не имела прав на мужчину и не желала портить ему жизнь. Счастье — не мой путь.

Я была уверена, что отговорила Чжан Чэна от этой глупой мысли, но потерпела сокрушительное фиаско.

Утром в наше поместье начали заносить подарки. Сначала один сундук, за ним второй, после третий... Шелк, украшения, редкие благовония, фарфор — все было аккуратно уложено и безупречно подобрано.

Я стояла у окна и смотрела, как слуги заносят очередной ящик, и внутри у меня медленно, неприятно холодело.

“Если стрела выпущена — ее уже не вернуть,” — вспомнилась мне старая поговорка.

Чжан Чэн выстрелил, в прошлой жизни он целился в семейство Син, сегодня в Сяо. Дело ведь во мне, да? Принесу ли я беду и этому дому?

— Госпожа… — Чуньтао нерешительно замялась за моей спиной. — Это… это ведь…

— Сватовство, — закончила я за нее. — Но оно бесполезное. Никакая свекровь не захочет в доме невестку, похожую на меня.

Я ошиблась и в этих своих изречениях, ведь к полудню прибыли родители Чжан Чэня.

К счастью, мое присутствие пока не требовалось, а мне и не хотелось выходить. Но, я, конечно, приложила ухо к дверям покоев, внутри которых обсуждалась моя судьба.

Отец говорил первым. Он был степенным, вежливым и величественным, как и полагается отцу невесты.

— Госпожа Чжан, я ценю ваш визит и ваше расположение, — произнес он. — Но вы должны понимать, что этот союз… не принесет вашему роду пользы.

Голос женщины ответил мягко, но без колебаний:

— Генерал Сяо, я пришла не ради выгоды.

“Конечно,” — усмехнулась я про себя. — “В нашем мире никто никогда не приходит ради выгоды.”

— Моему сыну нужна не выгодная партия, — продолжила она, — а та, кого он выбрал.

Отец вздохнул. Я услышала это даже через перегородку.

— Вы говорите как мать, — сказал он. — А я отвечаю как отец. Моей дочери не суждено долго прожить. — В это мгновение мне стало жаль Сяо Жэньдэ. Ему приходится жить с осознанием того, что его любимая дочь умрет. — Я не хочу, чтобы через два года ваш дом наполнился трауром.

“Два года,” — эхом отозвалось во мне. — Скорее уже полтора. И за эти часы я обязана защитить свою семью."

Сам Чжан Чэн, который тоже приехал, ответил твердо:

— Мне известно о заболевании вашей дочери. Меня ничего не пугает.

Отец замолчал. А я за стеной рассвирипела.

Нет, какой к демонам брак в моем положении? Мне он не нужен, я хочу лишь спасти свою семью и отдать долг демону, которому так беспечно продала душу.

А еще я подумала о Син Юэ. Узнай она, что ее возлюбленный пришел со сватами к другой, как бы она все восприняла?

Ревность, обида, гордость — все это было во мне тогда таким громким и и неуправляемым. Я бы решила, что меня предали, что меня унизили, что кто-то посмел отнять у меня то, что должно было принадлежать мне.

Я усмехнулась безрадостно.

“Маленькая, глупая девочка.”

Теперь я знала цену этим чувствам и знала, к чему они приводят.

“Она обидится,” — подумала я.

Мое времяпрепровождение прервали.

— Подслушиваешь? — фыркнул кто-то за спиной.

Я обернулась на странный звук и едва не вскрикнула.

Гуань Фэн стоял в тени коридора, сложив руки за спиной, и смотрел на меня с тем самым выражением, от которого хотелось либо уйти, либо ударить. Небеса, как же стыдно.

— А подслушивать подслушивающих лучше? — собралась с мыслями я.

Он чуть приподнял бровь.

— Нет, но я застал тебя случайно, а ты, очевидно, поступаешь нарочно.

Я пожала плечами.

— Обсуждают мою судьбу...

Гуань Фэн усмехнулся.

— Мне доложили, что Чжан Чэн приехал с семьей. Не бойся, наш наставник не продаст тебя так дешево.

— Он мой отец, — поморщилась я, надеясь, что мужчине станет стыдно.

Ой ли, он совсем не покраснел.

— Я знаю, что ответит батюшка, он неодобрит брак. Но мне занятно, как такая, как ты, — он подошел ближе и тяжело задышал, — очаровала такого, как Чжан Чэн.

— Благодарность за спасение, — выпалила я объяснение, что пришло на ум. Впрочем, я всерьез так считала.

Я ощутила, что Гуань Фэн жалает задать мне еще с десяток вопросов, что интерес, который обратили на меня, возник не с пустого места... Но он не успел.

Он сделал шаг ко мне, а в коридор забежал слуга и поклонился.

— Простите, могу я войти к хоу? — выпалил он. — Во двор приехали люди с приказом от императора.

Гуань Фэн оторвался от меня и проследовал на открытую террасу. Когда слуга проник в покои и оповестил о госте, то и мой отец поторопился наружу.

— Генерал Сяо! Господин Гуань! — он поклонился, но голос дрогнул. — Всех высокопоставленных генералов немедленно вызывают во дворец.

— Зачем? Император не говорил? — уточнил мой отец.

Слуга еще ниже поклонился.

— Скоро война. Он собирает воинов.