Глава 16. Син Юэ/ Сяо Фэн

На следующее утро я проснулась с твердым намерением отправиться к семье Син. После рассказа Чуньтао сидеть сложа руки становилось все труднее. Каждый новый слух напоминал мне каплю чернил, падающую в чистую воду. Сначала пятно кажется маленьким и безобидным, но проходит время — и вся чаша становится мутной.

Я уже успела переодеться и даже велела подготовить повозку, когда на выходе из внутреннего двора меня остановил отец.

Сяо Жэньдэ стоял возле галереи, заложив руки за спину.

— Куда собралась, Фэн-эр?

Я застыла, потому что его поза и выражение на лице были странными. Отец недоволен мною? Неужели ему наябедничал на меня Гуань Фэн?

— В гости, — тихо произнесла я, — к подруге.

— А к кому именно? — продолжил настаивать он. — К семье Мао или к семье Син?

Пусть Сяо Жэньдэ чем-то расстроился из-за меня, но лгать было бы очень плохо. Он по-отечески волнуется за болезненную дочь.

— К семье Син. Батюшка, я не понимаю, зачем вы задаетесь подобными вопросами? Вы раньше не интересовались, куда я уезжаю. Со мной будет Чуньтао и стражники. Вам не о чем волноваться.

Отец протяжно вздохнул и потер свою переносицу.

— Пока не ходи туда, моя милая Фэн-эр, нечего тебе там делать.

Во мне мгновенно вспыхнуло раздражение.

— Почему?

— Фэн-эр... — изумился он, встретив мое возмущение.

А я не сдержалась.

— Неужели вы тоже поверили гнусным наветам? В эти нелепые слухи? — Слова вырвались прежде, чем я успела себя остановить. — Наши семьи дружат столько лет. Клан Син всегда был верен государю. Вы вместе воевали. Как ты можешь в них сомневаться?

Отец несколько раз моргнул.

— Позволь узнать, а откуда ты прознала про слухи? Их обсуждают люди не на каждом шагу, не в женских залах и не в магазинах с тканями.

Запоздало прикусив язык, я нашла отговорку.

— Их обсуждают не на каждом шагу только тогда, когда думают, что их не подслушают. Даже твои воины, находясь в безопасности, болтают о разном.

Сяо Жэньдэ нахмурился.

— Покажи кто, вырву им кадык из горла, чтобы перестали нести околесицу в присутствии моей дочери.

Я мотнула головой, опустила очи долу, изображая из себя совсем скромную барышню, а потом подняла подбородок и ласково улыбнулась.

— Я дочь генерала, батюшка. Твои люди еще и мои. Стану я подставлять их под наказание?

Понятно, что после такого признания мой старик расстаял. Но он ведь еще был генералом, моментально собрался.

— Я ни во что не поверил, Фн-эр. Син Вэньцзе — один из самых достойных генералов, которых я знаю.

Я секлась.

— Тогда почему не разрешаешь ехать к ним?

— Потому что сейчас твой визит ничего не изменит. Представь себя на месте генерала Син. Его имя полощут на каждом углу. Чиновники требуют расследования. В столице расползаются слухи. И в этот момент к его воротам приезжает дочь старого друга.

Я отвела взгляд, догадалась, дура, к чему это ведет. Мое желание помочь и спасти мешает думать.

— Как ты думаешь, что он почувствует? Скорее всего решит, что мы приехали проверять эти слухи, что ты будешь выпытывать у его дочери сведения. — Сяо Жэньдэ шагнул ближе и мягко коснулся моего плеча. — Иногда помощь — это не действие, Фэн-ер, а умение не мешать и не проходиться по гордости человека. Наша жалость сейчас Син Вэньцзе ни к чему.

Отец был безоговорочно прав, но от этого не становилось легче. Что я могу сделать, прибывая в теле слабой Сяо Фэн? Может, Мо Юань, не зря насмешничал? Будучи Цзинь Юэ, я стала бы полезнее.

Следующие дни превратились в пытку. Я безвылазно сидела в павильоне, пытаясь отвлечься на чтение, но мысли мои витали вблизи поместья Син.

До чего обидно, что я не могу просто прийти, предупредить семью, не могу поговорить с Шаохэном, который, вроде, не считает меня полоумной.

Чтобы не мучиться полной неопределенностью, я постоянно гоняла Чуньтао в чайные. Впрочем, она не сопротивлялась.

Каждый вечер она возвращалась с новыми новостями, и каждая следующая была хуже предыдущей.

Болели чиновники. Все они по какой-то причине имели зуб на семью Син. Это я знала из прошлой жизни, потому что помнила, как они участвовали в обсуждении военных поставок и распределении наград после войны.

Пока все они были живы, но находились между жизнью и смертью. Говорили, что несчастных мучает сильнейшая лихорадка, что их тела покрываются странными пятнами. Болезнь повторяла симптомы павших воинов.

Затем появились некие "свидетели". Один утверждал, что слышал разговор генерала Син с северянами. Другой якобы видел подозрительных гонцов. Третий клялся именем предков, что знает правду.

И все рассказы удивительным образом складывались в одну единую картину, якобы генерал Син встречался с кем-то из генералов Бэйху, а потом люди стали умирать.

В дело, естественно, вмешался Запретный дворец. Личным расследованием занялся главный императорский лекарь Лю Шэньи.

С Лю Шэньи я была знакома, потому что до перерождения этот человек осматривал меня перед свадьбой. Он известный, прославленный, полностью преданный дворцу и евнуху Гао. Вроде Гао когда-то в юности представил его.

Через день по столице уже говорили о результатах осмотра. Чуньтао рассказала, о чем болтают, но я предвидела это заранее.

У больных обнаружили следы яда, сделанного из корня сонного мака. А он с северных гор, из Бэйху.

Ох, небеса, почему я не взяла этот мак и не отхлестала им Гао? Пользы бы это не принесло, но я пока сама бесполезна, как хилый котенок. Получила бы легкую отдушину.

На пятый день после разговора с отцом дверь моего павильона распахнулась так резко, что ударилась о стену.

Я вскочила, гадая, кто посмел так бесцеремонно явиться.

На пороге встала взмыленная и запыхавшаяся Чуньтао.

— Барышня, барышня, пойдемте со мной. Вы так переживали, что вам нужно это увидеть.

Позволив ей себя вести, я еще делала попытки унять сердцебиение.

Тем временем Чуньтао тараторила, как заправская сорока:

— Я сегодня и до чайной дойти не успела. Вышла за порог поместья, а за поворотом столпотворение. Люди пришли и требуют наказать главу клана Син.

— Наказать? — я пошла быстрее. — За что наказать? Разве есть какие-то доказательства кроме лживых слухов.

Меня никто не остановил у ворот, ведь все стражники и сами выглядывали, да забрались повыше, чтобы получше рассмотреть, что происходит у дальних соседей.

К сожалению, мой рост ничего не позволял увидеть, а положение не давало повода забраться на дерево или забор.

— Сегодня провели обыск, барышня, — продолжила Чуньтао. — Я сама не видела, но слышала, что наш господин Гуань, — она заозиралась, будто боялась, что Гуань Фэн поблизости, — отыскал в личном ларце генерала Сина корень сонного мака.

У меня похолодело внутри, я даже застонала, сватившись за виски.

— Вам плохо, барышня? — перепугалась Чуньтао.

Конечно, мне плохо. Гуань Фэн — один из тех, кто выступал против моего клана. Не удивлюсь, если он и подбросил этот мак. А моя семья его еще привечала. Шаохэн того считал другом.

— Нет, оставь, — выставила властно перед служанкой ладонь. — Лучше скажи, они еще там?

— Пока да, — кивнула она. — Но вас туда никто не пропустит, а затолкать могут. Пойдемте домой.

Я даже не посмотрела на нее.

Если бы разум мог победить сердце, люди никогда не совершали бы глупостей. Но тогда и половины историй в мире не существовало бы.

— Барышня...

Я уже шла вперед. Чуньтао жалобно застонала и поспешила следом.

Чем ближе мы подходили к поместью Син, тем сильнее становился шум. Людей собралось столько, словно в столице объявили праздник. Вот только лица у толпы были совсем не праздничные.

Все кричали, ругались и махали руками.

— Предатели!

— Продались северянам!

— Смерть изменникам!

Представляю, как плохо отцу слышать эти слова. Они ранят сильнее удара стрелы.

Всего несколько дней назад эти же люди восхищались генералом Син, рассказывали о его победах, поднимали чаши за здоровье семьи. А теперь требовали крови.

Встать у ворот мне никто бы не дал — слишком огромное получилось столпотворение.

Люди толкались, наступали друг другу на ноги, тянули шеи. Некоторые даже забрались на телеги и заборы.

Я была почти уверена, что если попытаюсь пробиться вперед, то действительно окажусь под чьими-нибудь сапогами. Пришлось остановиться возле лавки напротив.

Толпа внезапно взорвалась криками. Из ворот вышли стражники Ведомства наказаний, а за ними вышли мой отец и брат.

На мгновение мир перестал существовать. Я искала в их лицах потерянную гордость и грусть, но они не опускали взгляд и не горбили спины. Их и не связали, что меня обрадовало. Хороший знак. Повезут на допрос, а допрос не суд.

Я медленно выдохнула. Слава Небесам, что приговор не вынесен и будет вестись следствие. Значит, время еще есть.

Толпа снова заорала. Кто-то бросил комок грязи. Он упал возле сапог одного из стражников. Тот немедленно схватился за меч.

Но до драки дело не дошло. После всех из ворот появился Гуань Фэн. Он громко свистнул, и его помощник оттолкнул мерзавца, что распустил свои руки.

Он остановился возле подчиненных и холодно произнес:

— Генерала Син и господина Син Шаохэна доставить в Ведомство наказаний.

Пусть я прекрасно понимала, куда их повезут, но ноги сами собой подкосились.

— Обращаться почтительно, продолжил мой "братец". — До решения суда они не признаны виновными.

Несколько стражников немедленно поклонились.

— Слушаемся.

Ох, до чего обидно, что настоящие преступники и убийцы на свободе. Что человек, который предал друга, будет задавать Шаохэну вопросы и требовать повиновения.

Это он... Он должен быть пленен. И наследный принц. И император. Пускай не за сговор с Бэйху, но за предательство против своих военачальников.

Ярость закипела в груди.

Гуань Фэн тем временем вскочил на коня, потом с высоты оглядел толпу. Я думала, что меня не заметит, но он словно знал, куда именно смотреть.

Я тоже посмотрела на него и не моргала. Что он оттуда сделает?

На несколько секунд мы забылись, ведя мысленный диалог, где каждый участник понятия не имеет, что ему говорит собеседник. Лично я проклинала Гуань Фэна последними словами.

Он не испытывал гнев, раздражение или удивление, был привычно невозмутим. Он чуть заметно нахмурился, совсем немного качнул головой и сделал короткий жест рукой.

Странно, но я поняла, чего он от меня хочет. Велел возвращаться домой.

Я чуть не фыркнула, даже отсюда командует.

Но спорить мысленно было проще, чем вживую, поэтому я лишь незаметно кивнула. С него станется, сам отведет. Однако прежде чем я успела отвернуться, меня нашел другой взгляд.

Шаохэн.

На мгновение наши глаза встретились.

Внутри что-то сжалось, ведь не только Гуань Фэн мог понимать взгляды с расстояния. Мой брат, который не ведал, что он мой брат, догадался, что я переживаю и волнуюсь.

Прежде чем его затолкали в повозку, он дружелюбно улыбнулся и, сжав кулак, поднял его повыше.

Он не сдался, семья Син не сдалась, борьба еще не окончена.

Потом его попросили зайти и запахнули занавеси. Процессия тронулась с места, а я осталась стоять посреди улицы, глядя вслед удаляющимся стражникам.

— Барышня... — Чуньтао осторожно коснулась моего рукава. — Ну, хватит. Нам, правда, пора домой.

Одарив ее взглядом безумицы, я вспомнила про евнуха Гао. Вот уж поистине злодей. Все следы ведут к нему. Разобраться бы точно, кому он служит.

Нефритовый дракон, я же видела улику, сидела за столом с изменником, и никому не могу об этом рассказать. Сяо Жэньдэ поверит, да, он поверит своей дочери. Но таким образом я наведу врагов и на него. К тому же, доклад он понесет не императору, а любимому воспитаннику — Гуань Фэну. Гуань Фэну лучше вообще ничего не сообщать.

Я прикрыла глаза.

Нет, бесполезно взывать к правде у чиновников, однако отец и Шаохэн должны узнать. Если не для суда, то хотя бы для себя. Что бы те, кто попытается заставить их признаться в преступлении, которого они не совершали, не получили вымученные пытками ответы.

Я резко развернулась.

— Да, Чуньтао, идем. Не хочу больше этого видеть.

Чуньтао поспешила за мной, и эти триста шагов до нашего поместья показались мне бесконечностью.

Мне каким-то образом требовалось попасть в Ведомство наказаний и остаться незамеченной. Но как?

Я дочь генерала и названная сестра Гуань Фэна. Ни один стражник меня туда не пропустит.

Некстати, передо мной встал образ веселого демона. Мо Юань способен на подобное, он уже делал меня невидимкой, насмехаясь над тем, что я продолжила бояться Гуань Фэна и под его иллюзией.

Пришлось отмести это желание.

Я уже два раза гоняла демона по пустяковым делам в его понимании. Он соглашался, зная, что я нуждаюсь в нем. Но его помощь не безгранична, а он не добрый кот, жаждущий ласки. Этот хитрый лист мечтает побыстрее забрать мою душу.

Увидев, в каком отчаянии я нахожусь, он точно заставит меня согласиться на его условия.

Именно тогда мне в голову пришло другое имя. Чжан Чэн.

Ох, а как его просить о таком? Что он подумает обо мне?

В последний раз, когда мы виделись, он был расстроен смертью отца, вряд ли он рад известиям, что семья Син обвиняется в предательстве, но...

Это был единственный чиновник, который питал ко мне нежные чувства.

Он меня выслушает, а я еще и осведомлена, как можно на него надавить. Говорить о Гао я не буду, не буду подставлять и его, но встречу с Шаохэном он явно способен устроить. Он же помощник нынешнего главного судьи.

После возвращения в павильон, я переоделась в более скромное платье. Не белое, ведь держать траур по генералу Чжан я не обязано, но и не в праздничное. В серое. Чтобы Чжан Чэн осознал, что я тоже разделяю его утрату.

— Вы сегодня очень непоседливы, барышня, — сетовала Чуньтао, сидев в паланкине. — Ваш батюшка же велел вам оставаться дома.

— Он велел не навещать семью Син, — скривилась я. — А мы едем в поместье Чжан.

— К вашему жениху? — поразилась она, захлопав ресницами. — Вы, что, передумали?

— Не мели чепухи. У господина Чжана горе, какая свадьба состоится в подобных обстоятельствах?

— Тогда зачем?

— Хочу попросить его кое о чем?

— Но у него же горе, — вернула мои же слова служанка. — Не будет ли оскорблением просить у господина Чжана что-то в дни его смятения?

Хороший вопрос, но ответа на него я не имела.

Дом семьи Чжан встретило нас непривычной тишиной, все слуги ходили в белых траурных одеждаъ и говорили тихо.

Меня удивило, что стражники впустили меня быстро, почти без заминки. Одна из горничных проводила нас через внутренний двор и красивый сад по длинной каменной дорожке. А уже это дорожка привела нас на открытую террасу.

Там и стоял Чжан Чэн.

Я невольно зарделась. Сколько должно пройти времени, чтобы пульс не учащался, когда я приближаюсь?

Чтобы не вспоминать о былом, я замотала головой, прогоняя непрошенные воспоминания. И все же задалась вопросом: "А как бы я жила в теле Сяо Фэн, согласившись на этот брак?".

Нет, тема для меня запретная. Пару лет счастья не снимут с меня тень убийцы и ученицы демона. А смерть моего клана вновь будет одолевать все мое сознание.

Чжан Чэн повернулся, услышав шаги. Сегодня он мне не улыбался, не предложил сесть или выпить чаю.

Он был очень грустен.

Он долго не заводил разговор. А я, успев устать, зачем-то поклонилась. Чуньтао же вдалеке вытащила зонтик. Стал накрапывать мелкий дождь.

— Вы бледны, господин, — отметила я. — Вы достаточно отдыхаете?

Ветер зашелестел листьями бамбука за террасой, и где-то в глубине поместья тихо звякнул колокольчик.

— Барышня Сяо, вы пришли, чтобы поитересоваться моим самочувствием? — спросил он ровно.

Я опустила виноватый взгляд на собственные ладони. Не хочу ему врать.

— Я всегда беспокоюсь о вас, но сегодня не вы занимаете мои мысли. Прогуливаясь утром по нашей улице, возле ворот, я дошла и до поместья Син и видела, как старшего и молодого господина Син увозили в Ведомство наказаний.

Взгляд Чжан Чэна стал тяжелее.

— И поэтому вы приехали ко мне?

— Да, лишь вы отвечаете на мои вопросы. Лишь вы не видете во мне больную. К кому же мне ехать, господин Чжан?

Он медленно вздохнул.

— Мне жаль, что вы это увидели, барышня Сяо. Но также я хочу сказать, что это не ваша забота.

От подобных слов мне захотелось рассмеяться. Если бы он только знал, сколько ночей я провела, пытаясь спасти этих людей.

— Возможно. Они не мои родственники, но я дружна с Син Юэ, а мой отец водил крепную дружбу со старшим господином.

— Не возможно, а точно, — отрезал Чжан Чэн и впервые посмотрел мне прямо в глаза. — Но раз уж вы так переживаете, то можете успокоиться. Завтра будет первый суд над ними, и я там буду находится в качестве помощника главного судьи...

Да, информация радовала. В ком-ком, а уж в Чжан Чэне я никогда не сомневалась.

Он, пока я думала о нем, продолжил:

— Син Шаохэн — мой друг. Я не верю этим обвинениям.И уверен, что завтра правда выйдет наружу.

Как же мне тоже хотелось разделить эту уверенность, но я уже однажды видела будущее.

Мужчина вдруг шагнул ко мне и подхватил мою ладонь. Свободной рукой я сделала знак, чтобы Чуньтао не приближалась.

— Сяо Фэн, — Чжан Чэн внезапно опустил все приличия, назвав меня без привычного: барышня.

— Да?

— А вы случайно не влюблены в Шаохэна?

Я едва не поперхнулась воздухом. В брата? Чжан Чэна моя реакция и не смутила.

— Вы слишком переживаете о его судьбе. Раньше я полагал, что из-за дружбы с барышней Син, но мне известно, что на ваши отношения легла тень сплетен и недомолвок. И все же... Вы продолжаете о нем волноваться, а ваши отказы мне... Я запомнил каждый.

В некоторых вопросах мужчины бесконечно умны, но ежели дело доходит до эмоций и влюбленностей, они показывают такую непросветную глупость, что я сравнений не нахожу.

Я потерла переносицу.

— Небеса, как вы могли о подобном подумать? Господин Син Шаохэн мне бесконечно дорог, но это не влюбленность. Я ценю его за другое.

— Значит, я ошибся?

— Конечно, ошиблись, — заворчала я, вырывая руку. — Да вы меня чуть ли не оскорбили.

Он снова посмотрел на меня. Я выдержала этот взгляд.

— В моем сердце нет Шаохэна.

И это была чистая правда. Шаохэн для меня брат, как я могу думать о нем в другом ключе?

Чжан Чэн же видел перед собой совсем иную историю.

— Тогда почему?

Я поморщилась.

— Потому что мне небезразлична их семья. И я ненавижу несправедливость. А еще... Я прошу вас, господин Чжан, провести меня в Ведомство наказаний.

Наступила благословенная тишина, где-то в саду вспорхнула птица.

— Барышня Сяо, вы в своем уме?

— Вы даже не подумали.

— Нет, даже если бы я захотел поддаться на такую авантюру, я не смог бы.

Я остановилась.

— Почему? — в нетерпении я искусала себе все губы.

— Потому что Министерство суда не имеет права вмешиваться в расследование Ведомства наказаний.Нас ознакомят с материалами только перед самим судом, чтобы расследование оставалось беспристрастным.

Проклятье. Еще одна дверь захлопнулась прямо перед носом.

— Но, повторюсь, вам не о чем волноваться. Я уверен, что семья Син ни в чем не замешана, а ваш названный брат, Гуань Фэн, не позволит издеваться над ними. Признаться честно, я диву даюсь, отчего вы к нему не пришли с этой просьбой.

Если бы Чжан Чэн знал, насколько по-разному мы смотрим на этого человека, но объяснять я ничего не стала.

Вместо этого сократила рассторяние между нами.

Хорошо, я не попаду в Ведомство и не предупрежу отца о предательстве евнуха Гао, но должна же я понимать, как ведется следствие.

— Тогда проведите меня на суд.

Чжан Чэн моргнул.

— Что? Барышня Сяо, вы понимаете, что просите вновь о невозможном?

— Почему же, — я всплеснула руками и была готова разрыдаться. — Я оденусь в служанку и буду незаметной. Никто и не узнает, что я там была.

Мужчина неприятно усмехнулся.

— Вы так прекрасны. Я всегда забываю о том, что вас одолевала болезнь, и вы можете не ведать о нюансах. Этот суд важен для правителя, он и сам будет присутствовать вместе с сыновьями и наложницами. Еще там будут все чиновники. В тронный зал не допускаются женщины.

— Тогда мальчишкой, — воспрянула я, выслушивая красивые комплименты и отвратительные объяснения. — Я худенькая и некрасавица. Никто не поймет, что в наряде самого младшего слуги самого младшего чиновника нахожусь я.

Он уставился на меня так, словно впервые видел.

— Бырышня, вы вообще слышите себя? Если кто-то вас раскроет, то и мне не сдобровать.

Чжан Чэн использовал убийственный аргумент, но и я подготовилась. Пришлось рассказывать ему все, что я знаю про сонный мак, в том числе и про подношения для евнуха Гао.

Когда я закончила, он уже не выглядел раздраженным, но встревожился не на шутку.

— Вы уверены?

— Я не слепая, и не дура, как обо мне говорят.

Он долго молчал, я в какое-то мгновение поддалась слабости и подумала, что Чжан Чэн мне откажет.

Но чиновник неожиданно произнес:

— На рассвете я буду вас ждать возле Восточных ворот. Сидите в паланкине, оденьтесь в мужскую одежду. Но если вас застанут...

Я зашептала:

— Ни за что не признаюсь, что вы мне помогли. Я клянусь.

Когда я покидала поместье Чжан, дождь уже закончился. Над столицей висели низкие облака, похожие на серое войско, собравшееся перед штурмом крепости. Небо словно знало то, чего пока не знали люди.

Всю дорогу домой я думала лишь об одном: "Неужели он действительно поможет? Или к утру Чжан Чэн одумается, поймет, насколько безумна моя просьба"?

Поэтому едва оказавшись в поместье, я принялась готовиться.

Мне нужно было избавиться от Чуньтао, она бы в жизни не отпустила бы меня подслушивать императорский суд. Я выслушала ее жалобы на погоду, на чиновников, на дурные сплетни, а потом как бы между прочим попросила ее с самого рассвета отправиться в чайные и узнать новые новости о семье Син.

Чуньтао воодушевилась важным поручением и пообещала выполнить его самым лучшим образом. Еще бы, ходить по чайным и есть сладости куда приятнее, чем штопать мои порванные наряды и перебирать шпильки.

Ночью поместье затихло. Погасли фонари, слуги разошлись по комнатам. Лишь редкие стражники обходили дворы.

Я дождалась самого глухого часа, затем тихо выскользнула наружу.

Двор прачек находился в дальней части усадьбы. Там сушились десятки комплектов одежды. К счастью для меня, мужчины и женщины редко воровали собственные вещи, поэтому никто не следил за веревками. Через несколько мгновений я уже держала под мышкой простую одежду молодого слуги.

Вернувшись в павильон, я переоделась, спрятала волосы и остаток ночи провела без сна. Стоило закрыть глаза, как передо мной появлялись отец и Шаохэн. Напоминали мне, что нуждаются в помощи.

На рассвете я выскользнула из усадьбы вместе с группой слуг, направлявшихся на рынок. Никто не обратил на внимания на ссутулого мальчишку. Мир удивительно слеп, если показывать подходящую картинку.

Я нашла наемную повозку, а она довезла меня до восточной части столицы.

Всем сердцем ненавидя постройки и сады, все, что творилось внутри Запретного города, им невозможно не восхищаться.

Высокие стены уходили чуть ли не в небо, алые ворота напоминали пасть древнего дракона. Стоило человеку переступить этот порог — и его судьба уже редко принадлежала ему самому.

Я ждала довольно долго, прежде чем солнце встало на свое место. И потом ждала, нервно перебирая прихваченные четки. Немного боялась, что вчера Чжан Чэн выслушал меня не с почтением, а с желанием поскорее избавиться, чтобы я успокоилась. Я безумно боялась, что он не придет.

Но в отличие от меня, господин Чжан был человеком своего слова. Он откинул занавесь в повозке, кивнул мне, показывая, чтобы я шла за ним. Расплатившись с извозчиком, я попросила последнего приехать в обед, чтобы тот забрал меня.

Дальше все происходило словно во сне. Чжан Чэн молча вел меня по переходам, после, в укромном уголке передал сумку с темным одеянием младшего чиновника и фиолетовую шляпу. Надев на себя все причитающее, мне невольно захотелось покрутиться, но я представляла, что обо мне подумает мой сопровождающий. Не стала.

Чжан Чэн выглядел мрачнее обычного. Всю дорогу он внимательно следил за каждым моим движением, словно заранее ожидал неприятностей. Я же послушно выполняла все указания, чтобы не оплошать.

Когда мы оказались возле тронного зала, поняла, насколько сильно дрожат мои руки.

Суд начался вскоре после восхода солнца.

Меня поставили в самом дальнем ряду. Так далеко, что лица многих людей различались с трудом. Но слышала я прекрасно.

Вскоре привезли Син Вэньцзе и Шаохэна. Видно, Чжан Чэн был прав, и Гуань Фэн не выбивал из них признания пытками. Лица были не побиты, они не хромали и не хмурились.

Зато император выглядел плохо. Бледность — не порок, а привилегия. Под палящим солнцем, в тяжелые работы все жители империи приобретают желтый оттенок. Только благородные семьи, богатые и родовитые, избавлены от такого труда. За белым цветом кожи мы бегаем, натираемся мазями, но не таким белым, как у Ван Чэньюя. Он смотрелся прямо как мертвец, который вот-вот дух испустит.

"Недолго ему осталось" — подумала я.

Рядом расположились наследный принц, второй и Благородная супруга. А за ними сели еще несколько наложниц.

"Их-то зачем позвали? Императора от скуки развлекать?" — дивилась я присутствию женщин.

Служанок, значит, нельзя, а этих разноцветных птичек по насестам рассадить можно? Разве они скажут что-то путное про клан Син?

Генерал Син и Шаохэн стояли посреди зала, склонившись в почтении. Их не сковали в цепи, хотя могли, и не завязали в веревки.

Сбоку восседал главный судья, а по бокам его помощники. Чжан Чэна я бы узнала и с большего расстояния.

Пропустив мимо ушей привественную речь, я внимательнее вслушивалась во фразы судьи. Чжан Чэн был первым, кто задавал наводящие вопросы, а еще он напомнил всем присутствующим, что любые улики можно подбросить.

Он говорил спокойно, уверенно, приводил доводы, просил разрешения проверить служащих дворца, чиновников и всех людей, имевших доступ к поместью Син. Но его слова исчезали, словно капли дождя в песке.

Всем было наплевать, они продолжили делать то, что собирались делать с самого начала.

Один из генералов выступил вперед:

Он представил показания нескольких приграничных купцов. Те якобы видели, как люди генерала Син торговали с Бэйху. Генерал Син спорил, как и Шаохэн, но их мнения никого не занимали.

Затем вперед выступила Благородная супруга. Женщина опустилась на колени перед императором. Она умоляла наказать изменников. Очистить небо над империей и защитить народ.

Женщины слабы, но раз нам не досталось физической силы, то нас одарили слезами. Любой другой человек поверил бы ей.

— Хватит, — не выдержал император. — Я вижу, что ты делаешь, — обратился он к своей любимой наложнице. — Но и знаю то, что доказательств недостаточно. Слушайте мой приказ.

Все присутствующие в зале присели, я, конечно, последовала их примеру.

— Син Вэньцзе, — продолжил правитель, — вина твоя пока не доказана, но слухов и улик тоже достаточно. Отправляйся в свое поместье и забери с собой сына. Вам нельзя его покидать. Распусти армию и часть двора. Отныне ты не генерал, а человек, которого обличили в измене. Пока мои люди собирают доказательства, веди себя тихо. Я буду надеяться, — остановился Ван Чэньюй возле моего отца, — что это навет. Не разачаруй меня.

Склонив голову, в такой толпе я могла себе позволить оставаться незамеченной. Я смотрела на Ван Цзэяня, расстроится ли он.

Увы, он и бровью не повел, словно знал, что такова будет воля Сына Неба.