Глава 17. Син Юэ/Сяо Фэн

Домой я вернулась раньше остальных чиновников. Наверное, впервые за долгое время меня радовало, что отец привык считать свою дочь тихой и болезненной девушкой. Никому и в голову не пришло спрашивать, где я провела половину дня.

Я заперлась в своем павильоне, переоделась обратно в женскую одежду и долго сидела возле окна, тяжело дыша.

Как я ненавидела всю знать и свою беспомощность. Они и тогда заставили клан Син сидеть безвылазно, но отец не послушал. Он отправился туда, где стоит его армия. Император назвал его действия мятежом, а отец называл это поиском правды.

В той жизни правды он не нашел, а в этой я не готова мириться с тем, что он так уедет.

Солнце медленно клонилось к закату, а я ждала. Знала ведь заранее, что произойдет дальше.

Мои старания, мой поиск писаря ни к чему не привели. Клан Син все равно обвинили. И что? Я не дам убить отца и назвать его предателем.

Как назло, из-за тревог голова болела нещадно, одна половина лица у меня будто обездвижилась. Успокаивало то, что я еще владела этим телом. И то, что это тело тренировок Мо Юаня не помнило, но мое сознание их не забыло...

Едва последний фонарь догорел, и я отправилась в свое путешествие. Перебросив во тьме свои туфли, я прижала к себе деревянную шкатулку с деньгами и расписками и взобралась по дереву, сев на забор.

После, кряхча и ругаясь, я с большим трудом перелезла, изорвав свое платье. Сознание-то, конечно, помогало правильно подтягиваться и распределять силу в мыщцах, но пользы от науки никакой, если тело не натренировано.

Пешком я отправилась к поместью Син, а проходя наши ворота, старательно прятала лицо. Вроде меня никто не узнал.

Примерно таким же образом я попала на родные земли. Знала, где стражники спустя рукава охраняют, и где растет дерево. Залезла и потопала к Шаохэну.

Внутри поместья было шумно и собралось много людей, но никто не смотрел на девушку в сером платье. Все были заняты сборами.

— Завтра Ван Чэньюй будет локти кусать, — злорадным шепотом произнесла я.

Небеса, если семье повезет, и она выживет, обязательно дам знать родным, что их охрана желает лучшего.

Я постучалась.

— Войдите, — услышала задумчивый голос брата.

Следуя его повелению, я вошла, но после ощутила захват и то, как моя спина ударяется об стену.

— Как больно, — хрипло выдохнула я.

Ко мне опустился Шаохэн.

— Барышня Сяо? Вы то что тут делаете? Я увидел незнакомый силуэт и посчитал, что ко мне отправили наемного убийцу.

Я с вызовом посмотрела на него. Теперь к головной боли добавилась новая.

— А я не могу быть наемной убийцей, молодой господин Син? — язвительно спросила я.

Еще мне хотелось спросить, какой бы наемный убийца объявил о себе заранее, Шаохэн из-за эмоций отупел(?), но прикусила язык. Сейчас мы с Шаохэном не брат и сестра, и даже не друзья.

— Вы? — он помог мне встать и поклонился.

Да, на наемницу я точно не тянула.Чудо уже то, что с опухолью в своей голове я способна разговаривать.

Примерно эти мысли я и прочитала во взгляде Шаохэна, но он, воспитанный у строгого отца, ответил иначе.

— Нет, вы не убийца и не злопыхатель. Странная барышня, которая преследует меня. Вы не раз, и не два предупреждали, что наш клан хотят перебить. Я поражен, как вам удалось войти, но еще больше сражен тем, что вы зачем-то пришли. Барышня Сяо, мы побеждены, что вы еще хотите сказать?

Я буквально кинула свою шкатулку с деньгами и расписками на низкий столик. — Что правитель и чиновники в вас ошибаются, и что вам нельзя отказываться ни от чьей помощи.

— Что это? — нахмурился брат, усаживаясь перед столом. Он приоткрыл крышку, и тотчас закрыл. — Вас генерал Сяо прислал? — осенила его догадка. — Сам не смог, потому что и на ваш клан подумают?

Сначала я хотела так ответить, но не стала.

Мне ненужна лишняя благодарность от клана Син, мне не нужно, чтобы они оценили мои заслуги. Но передавая деньги, используя имя Сяо Жэньдэ, я подставляла его. Так нельзя.

Если моя помощь раскроется, то спросу с болезненной девочки мало, а Гуань Фэн... Он подтвердит, что я всегда была подозрительна и склонна к предательству.

— Простите, но нет, — мотнула я головой. — Это мои средства, только не спрашивайте, как я их раздобыла. Они вам пригодятся, ведь вас лишили всех средств. Их не нужно возвращать, просто заберите и сделайте так, чтобы ваша семья не пострадала.

Шаохэн брезгливо отодвинул от себя мое подношение. Как и всем мужчинам, ему было не чуждо тщеславие.

Небеса, некоторые мужчины скорее отправятся на плаху, чем признают, что женщина оказалась предусмотрительнее них. Это так несправедливо, ведь именно женщины производят мужчин на свет.

— Я не могу это принять, барышня Сяо, — сверкнул брат глазами. — Лучше забирайте все и поскорее уходите. Помогая нам, вы невольно обрекаете и себя. Не расстраивайте своего отца.

Еще немного, и я впала бы в ярость. Но я вспомнила о такой черте Шаохэна, которую он сам в себе ненавидел. Он был немножко прижимист, терпеть не мог, если кто-то тратил деньги попусту.

Тогда я поклонилась и забрала шкатулку. С ней я подошла к окну и выбросила на ветер несколько банкнот.

Они красиво полетели по площадке, взмыли по воздуху и отнеслись к каким-то конюхам. Раздались радостные вопли.

— Что вы творите? — вскочил брат с места — Барышня Сяо, ваша хворь вернулась? Вы с ума сошли?

— Продолжете отказываться, я все содержимое вытрясу, — злорадно посмеивалась я. — Если не на территории вашего поместья, то на улице.

Син Шаохэн побелел от злости.

— Да я вас к отцу отведу.

— Не посмеете. Вы не будете рисковать моей и вашей репутацией.

Ох, я действительно ополоумела. Деньги достались с трудом, я Мо Юаня уговорила, а мой недальновидный брат из-за пустого тщеславия хочет ускорить свою смерть?

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, пылая праведным гневом. Потом Шаохэн неожиданно рассмеялся.

— Хорошо, барышня Сяо, хорошо. Я приму их.

— Правда, примете?

— Да, хоть я и не знаю, зачем вы так стоите за нашу семью, по глазам вижу, что вы исполните свою угрозу. Я буду верить вам, в конце концов вы несколько раз помогали клану и были дружны с моей сестрой, но... — он замялся.

— Что но? — подалась я вперед.

— Но вы все отдадим, когда добьемся правды, — серьезно кивнул Шаохэн. — И отдадим с процентами, пока... — он почувствовал, что я хочу перебить, но не дал этого сделать, — сохраним это между нами. В отличие от меня, мой отец не поддастся на уговоры болезненной девушки. И никогда не примет. Вас такие условия устроят?

— Да, — прошептала я.

После того как шкатулка оказалась в его руках, а спор наконец завершился, он не позволил мне покинуть поместье одной. Вскоре должны были приехать стражники, чтобы следить, как клан Син выполняет волю императора. К тому же, Шаохэн пытался скрыть от меня очевидное — волю императора они исполнять не собирались.

Учитывая, мне многое известно заранее, да и я не слепая, я старалась делать вид, что ничего не понимаю. Но плохо помогло. Шаохэн тоже не слепой и не глупый.

— Вы же умеете держать язык за зубами? — шепотом спросил брат, осторожно провожавшись меня через глубь сада.

Я пожала плечами.

— Я десять лет молчала. Не буду многословна и в другие дни. Не беспокойтесь. Стала бы я рисковать и бежать к вам, чтобы потом докладывать об этом в Запретный город?

Он остановился и долго меня изучал.

— Барышня Сяо, вы знаете, что своим поведением вы многих пугаете? Я много раз задавался вопросом, откуда вам известны тонкие подробности, но вы всегда уходили от ответа.

— Если у человека отнимается одно из пяти чувств, — философски заметила я, — то другие работают усиленно.

Фонари во дворе уже почти погасли. Лишь редкие огоньки мерцали среди деревьев, освещая дорожки тусклым золотистым светом.

Дальше мы шли молча, и за долгое время я ощутила спокойствие. Мне так хотелось обнять Шаохэна, все объяснить, но он бы мне не поверил. А поверил бы, стало бы ему легко? Ведь тогда я поведаю правду о падении семьи Син, и о том, что моя душа в залоге у злого демона.

Мы дошли до той части сада, до высокого забора, где разрослось раскидистое дерево. Мое самое любимое дерево.

Я показала на это дерево пальцем, одним жестом объяснив, отчего я так легко попала в чужой дом. Взгляд Шаохэна забегал. Он одновременно оценивал и меня, мои физические способности, и количество веток внизу ствола.

Он тяжело вздохнул.

— Семья Син веками состоит из прославленных генералов. Мы сведущи в стратегии и тактике, наш дом охраняют десятки воинов, кто не раз отмечался в бою.

— Верно, — подтвердила я. — В библиотеке отца я читала летописи о клане Син.

— И в поместье сумела пробраться девушка, которая едва голос обрела? Вы даже не воришка, вы какой-то несносный причинитель добра.

Теперь он вел себя как мой истинный брат, несерьезно огорчался и поддевал.

— Уходите, барышня Сяо, — Шаохэн посерьезнел. — Никому не рассказывайте, что увидели. Не навлекайте на себя беду. Я буду молиться за вас. Может боги смилостивятся, и за ваш поступок вам подарят полноценную жизнь, а не ее остатки.

— А я буду молиться за вас. Берегите Син Юэ, но в первую очередь вашего отца.

Мы простились, брат еще помог перебраться мне через стену. Ему-то это ничего не стоило. Он подхватил меня и забрался по веткам за короткое мгновение. Опустил на землю снаружи поместья, отпустил, и, ни слова не сказав, таким же образом вернулся обратно.

Совесть моя была чиста. Я сделала, все, что от меня зависело. Я побрела к поместью Сяо, но ноги зачем-то понесли меня в другой переулок. Оттуда открывался прекрасный вид на вторые ворота клана Син. Ими в основном пользовались слуги.

Я знала, что Син Вэньцзе велит выезжать из них. Я хотела проститься, потому то в том будущем, которое известно мне, мы больше не встретимся.

Ночь постепенно сгущалась. Луна то пряталась за облаками, то вновь появлялась. Где-то далеко лаяли собаки.

Через некоторое время возле ворот показались люди Ведомства наказаний. Профиль Гуань Фэна я не признала. Он либо находился с другой стороны поместья, либо совсем сюда ехать не захотел.

Они прибыли, чтобы окружить дом и не давать клану Син покинуть его пределы. К счастью, никому из Ведомства наказаний невдомек, что Син Вэньцзе все продумал.

Вышли его воины, облаченные в черное, действовали быстро и аккуратно и даже никого не убили. Отец ненавидел бессмысленное насилие, да и эти стражники лишь исполняли приказы плохих людей. Сами они не виноваты.

Воинов лишили сознания и сложили возле стены, как мешки с рисом после разгрузки.

После этой очень тихой потасовки ворота заскрипели. Из них выехало две телеги, за ними десяток всадников, и чуть позже подъехала неприметная повозка.

Я затаила дыхание, и чтобы разглядеть все, сделала несколько шагов вперед, выбравшись на свет.

Мне никогда не забыть эту ночь. Именно сегодня началось падение семьи Син.

Шаохэн шел первым и сразу забрался в наемный экипаж, успев бросить мешочек с лянями возничему. За ним появился Син Вэньцзе.

Отец не торопился, шел степенно, медленно, с прямой спиной и гордым взглядом, будто он древняя сосна на вершине утеса. Пусть ветер ломает ветви, пусть снег сгибает крону, ствол все равно остается прямым.

Но его лицо изменилось. Слова императора сказались на нем.

Он так долго воевал ради Ван Чэньюя, так долго поддерживал и наставлял его старшего сына, что это не могло не наложить свой отпечаток.

Перед тем как сесть в повозку, отец вдруг остановился, поднял голову и посмотрел в мою сторону.

Наши взгляды встретились. Издалека я поняла, что он заметил меня. Я не беспокоилась, ведь с такого расстояния он не рассмотрит, что за человек его провожает.

Следом появилась Син Юэ. Я не видела ее выражения, но она ссутулилась и оборачивалась, как затравленный зверек. Такая юная, испуганная и потерянная. Такая, какой когда-то была я сама.

От одного взгляда на нее воспоминания хлынули в сознание, как прорвавшаяся плотина.

Мне не забыть тот страх и безысходность, осознание того, что я всего лишь девица, которая не может повлиять на собственную жизнь, что уж говорить про помощь семье.

Тогда мои родные были заняты, а мои жалобные вопросы доводили их до исступления. Они не отвечали, а я впала в отчаяние. Отчаяние — плохой советчик. Из-за него я обратилась к демону. Я тогда не хотела денег, власти или хорошего мужа, я желала отомстить и быть в безопасности.

Увы, во второй жизни я могу утвержать с уверенностью — демоны легко раздают дары, но повлиять на судьбу властен только человек.

Син Юэ тоже села. Затем возничный натянул поводья, и лошадь покатила мою семью в далекую провинцию Усин, где квартировалось многочисленная армия Син.

Мне пора было идти домой, нужно было. Вскоре наступит рассвет, и неугомонная Чуньтао пойдет меня проверять, но...

Я вдруг поняла, что Син Юэ, меня, нельзя оставлять в таком состоянии одну. Нельзя позволить ей пережить все это в одиночестве. Нельзя позволить ей встретиться с Мо Юанем.

Хитрый демон бродит где-то рядом, наверняка подслушивает ее мысли, лишь бы побыстрее свершить свой контракт. Он и так не доволен.

Дальше я не отдавала себе отчета в собственных поступках. Это был порыв, он был глупым и полностью непродуманным, как тогда, когда я рванула спасать Чжан Чэна.

Я побежала, подхватила за сбрую лошадь, принадлежающую какому-то несчастному стражнику из Ведомства наказаний, и оседлала ее. Направив животное за повозкой, я превратилась в преследователя.

Небеса, что же я творю?

Этот вопрос я задавала себе еще много раз.

Сначала, когда покинула столицу вслед за семьей Син. Потом, когда поняла, что действительно собираюсь ехать за ними до самой провинции Усин. И особенно тогда, когда солнце поднялось выше, а голова начала раскалываться так сильно, словно внутри черепа кто-то медленно вбивал железный клин.

Ночь помогала безумцам, день всегда возвращал разум.

Когда ворота столицы остались далеко позади, а дорога превратилась в широкий тракт, уходящий через леса и холмы, мое вдохновение постепенно начало уступать место здравому смыслу.

И здравый смысл был крайне недоволен.

Я сидела в седле уже несколько часов, платье путалось в ногах, волосы растрепались, лицо горело от ветра. Я не продумала ничего, повела себя, как распоследняя идиотка.

Надо признать свою хворь, без обезболивающих снадобий я с трудом глаза открываю. У меня нет с собой денег и еды. Вся одежда не подходит для путешествия.

Бедная лошадь, так нагло украденная мною у стражника, все чаще недовольно всхрапывала.

— Прости, — пробормотала я, погладив ее по шее. — Ты тоже не заслужила такого наказания.

Лошадь не простила. Судя по взгляду, она вообще считала меня главным бедствием своей жизни.

Я тяжело вздохнула.

Повозки семьи Син давно скрылись впереди, лишь изредка на дороге удавалось заметить следы колес, но они заставляли меня ехать дальше. Потому что остановись я сейчас...

Что тогда? Вернусь домой? К отцу?

Прикрыв глаза, я представила реакцию Сяо Жэньдэ. Он уже наверняка обнаружил мое исчезновение. Чуньтао, скорее всего, подняла на ноги половину поместья.

Отец сердится и будет переживать. Имеет на это полное право. Если он обретет меня, самым легким наказанием будут палки.

Я знала, что он так не поступит, не поднимет руку на свою дочь. Сяо Жэньдэ обожал Сяо Фэн, а еще винил себя в ее состоянии, ведь когда-то не очень честно обошелся с ее матерью. Но какой бы сильной его вина не была, он не заслуживал того, что я совершила.

Если сейчас развернусь и уеду домой, а потом узнаю, что семья Син погибла... Это я себе не прощу никогда.

Между кланом Сяо и кланом Син я выберу последних.

Поэтому продолжала ехать. Упрямо, глупо, как и положено людям, которых судьба уже один раз ничему не научила.

К полудню лошадь окончательно выбилась из сил. Мы находились в лесу, и колеса повозки проступали на влажной земле отчетливее. Посему я рассудила, что моя лошадь, да и я сама, имеем право на отдых.

Возле небольшой заводи я все-таки остановилась. Вода блестела между деревьями серебристой лентой. Птицы перекликались где-то высоко в кронах. Мир выглядел удивительно спокойным.

Я подвела лошадь к воде, позволила ей напиться и не очень крепко привязала к тонкой иве. Сама с трудом присела на землю, стаскивая с себя туфли.

Моментально пожалела об этом. Как известно, пока не видишь рану, ты не осознаешь, насколько тебе больно.

Преодолев не менее шести тысяч ли, я терпела неудобства, но увидев воочию, как у меня лопнули мозоли, и кожа была стерта до крови, я невольно прикусила губу.

Проверять, что у меня под платьем поостереглась. Тело Сяо Фэн не подготовлено к долгой верховой езде: между ног саднило огнем, все мышцы горели, а спина обещала выгнуться в непонятном изгибе.

— Какой жалкой я стала, — посетовала я.

В прошлой жизни, будучи Цзинь Юэ, я неделями могла ехать верхом, а затем подниматься в горы. Я могла соревноваться с мужчинами в воинском искусстве. А теперь проигрывала собственным туфлям.

Я могла бы долго посыпать голову пеплом, но моя лошадь, вобрав воздух в ноздри, встала на дыбы.

Бросившись к ней, чтобы успокоить, услышала тихое, утробное рычание.

Рычала или собака... Или волк.

Я допустила ошибку. Кинувшись к животному, я отвязала ее, стала сама держать за поводья. Но когда та услышала хищника, она испуганно заржала, дернулась, и поводья выскользнули у меня из рук.

— Нет! Стой!

Разумеется, меня никто не послушал.

Я осталась совершенно одна, возле лесной заводи на открытой местности. Как я и предполагала, ко мне выходил волк. Обучение Мо Юаня не прошло даром, я осознавала, что волк стар, иначе бы его не бросила стая. Тем не менее он представлял огромную угрозу для меня. Что ему сделает хилая девчонка?

На берегу валялась извилистая, влажная коряга. Я подхватила ее, надеясь защититься.

— Только попробуй, — прошептала я.

Но куда с этой дрянной палкой против создания с крепкой челюстью?

В голове раздался чужой голос:

— Я же могу спасти тебя, Цзинь Юэ.

Да, чувствовалась интонация Мо Юаня. Он и здесь за мной следит.

Ничего ему не ответив, я встала в позу, чтобы отбить первый удар. Пусть волк будет кусать меня за любые части тела, но я не сдамся. Я уже знаю, что такое — заключать сделки с демонами. Они выгодны исключительно им. Люди ничего не получают.

Зверь вышел из чащи и ступил на берег. Его шерсть на холке вздыбилась, он чуть приник к земле.

Мне было до слез обидно, что я могу погибнуть так бесславно и бесполезно. Я шла спасать клан Син, а нужно спасать меня.

Волк приготовился к прыжку. Я сильнее перехватила корягу.

Неожиданно лес прорезал свист стрелы. Хищник уже прыгнул в мою сторону, но упал за несколько шагов, не успев схватить мое горло клыками.

Я несколько секунд не понимала, что произошло. Кто пришел мне на помощь, но через мгновение увидела всадника.

Шаохэн держал своего коня одной рукой, а второй убирал лук.

Получается, они заметили меня. Может, кого-то просили следить за их отправлением, чтобы удостовериться, что их никто не преследует. Умно. Будь я на месте отца, я бы тоже так поступила.

Облегчение накрыло меня такой мощной волной, что ноги окончательно отказались держать тело.Коряга выпала из рук.

Мир качнулся, а лицо Шаохэна стало расплывчатым.

Последнее, что я услышала, перед тем как провалиться в темноту, был его возмущенный голос:

— Сяо Фэн!