Глава 18. Син Юэ/Сяо Фэн

Сознание возвращалось медленно. Видно, организм устал и требовал отдыха. Я до сих пор не ощущала половины лица.

Проснувшись, я услышала потрескивание огня и почуяла запах лекарственных трав. Попытавшись повернуться, я тихо застонала.

Кровать подо мной оказалась непривычно жесткой, да и обстановка другая.

Чуть повернувшись, стараясь не делать много движений, я осмотрелась.

Вблизи, на маленьком столике стоял еще горячий, явно лекарственный отвар, он-то и разносил ароматы трав, около него находилась пиала с рисовой кашей.

Интерьер был бедным, мебели совсем немного, и та довольно старая и поцарапанная. Кажется, меня расположили на постоялом дворе.

Подумав об этом, я сразу вспомнила, как я потеряла сознание, а передо мной клацнула пасть простреленного волка.

Ох, это Шаохэн принес меня сюда?

Я попыталась сесть. В этот момент возле двери вскочила молоденькая служанка. Увидев, что я пришла в себя, она округлила глаза.

— Госпожа очнулась! — После чего выскочила за дверь так стремительно, словно я ее чем-то испугала. — Господин! Господин! Вы просили вас предупредить.

Я устало потерла виски. Проклятье. Сейчас заявится Шаохэн и попросит объясниться. А я не знаю, как объяснить свои по-настоящему идиотский поступок, если честно не признаюсь в том, кто я такая. Что же ему ответить? Врать про влюбленность, когда я тысячу раз повторила, что он не интересен мне в этом смысле?

Снаружи раздались шаги, и дверь открылась. Но когда я повернула голову, то смогла издать только странное всхлипывание.

Вошел не мой брат, а мой отец, Син Вэньцзе.

Он был очень мрачен, брови сдвинулись в одну кустистую линию. Обычно, таким взглядом он наказывал своих воинов, если они совершали проступки, но сейчас он так смотрел на меня, на свою дочь.

Правда, он том, что я его дочь, он не ведает.

Очевидно, он пришел не благодарить меня.

Он подвинул стул и сел возле кровати. Свежий воздух, который возник из-за приоткрытой двери, принес его запах. Вблизи я разглядела его старые морщины, к которым добавились новые. Внезапно его суровость перестала меня пугать.

Мы и раньше сталкивались, но так близко я еще не находилась. В это мгновение он рядом, и неизвестно, что произойдет в будущем.

В очередной раз поддавшись эмоциям, я опустила ноги на пол, и прежде чем он успел хоть что-то сказать, я крепко обняла его.

Син Вэньцзе застыл, он и дышать-то перестал от шока. Потом он погладил меня по спине и неуклюже хлопнул по плечам.

— Барышня Сяо, хватит, все уже позади.

Видимо, он подумал, что я до сих пор перепугана инцидентом с волком, да и болезнь сбрасывать со счетов не стоит. Пусть я стала очень активной и деятельной, но мне было известно, что многие крутили пальцем у виска, когда я проходила мимо.

Он попытался от меня отодвинуться, делал это так топорно и неловко, словно не понимал, что делать с внезапно свалившейся на него барышней.

Я только сильнее зажмурилась, но мне пришлось отстраниться.

— Простите.

— За что именно?

Хороший вопрос.

За прошлую жизнь, за свои ошибки и недалекость, за то, что не сумела их спасти. Вслух я, конечно, произнесла другое.

— За то, что стала вашей проблемой. Вижу, — я кивнула в сторону отвара, — вы вызывали ко мне лекаря. Я верну все.

— Это пустяки, барышня Син, — мотнул головой отец, а после посерьезнел. — Лучше ответься, зачем вы нас преследуете? Что движет вами? — Я опустила взгляд, чтобы собраться с мыслями, а он продолжил: — Еще возле поместья я заметил девушку, наблюдавшую за воротами. Слава Небесам, что я вас узнал, иначе бы попросил убрать ненужного свидетеля.

— Вы меня узнали?

— Не в лицо, конечно, — фыркнул он, — стояли очень далеко. Но я же знаком с вами и вашим батюшкой. Он жаловался, что вы пару раз ускользали по ночам. Я решил, что это вы и есть. Как сами видете, не ошибся.

Я вздрогнула. Святые небеса, а я к смерти была ближе, чем думала. И встреча с волком могла не понадобиться.

— Мне жаль, что я доставила вам неудобства.

— Вы постоянно извиняетесь, но я не понимаю за что, — прищуривался генерал. — За слежку? Вы так неистово неслись по городу, что обратили на себя внимание всех моих стражников. Я надеялся, что вам не хватит духу выехать за ворота. Потом вы упрямо поехали и в лес. Тогда я осознал, что бросить дочку своего боевого товарища одну в лесу я не способен. Отправил за вами Шаохэна. А он... — Син Вэньцзе печально усмехнулся, — привез вас полуживую.

— Я...

— Если это очередные извинения, то приберегите их, — не дал он мне договорить. — Ваше поведение тяжело объяснить, но еще тяжелее объяснить другой поступок. Мой сын во всем мне признался. Вы не только несколько раз его предупреждали об опасности, но и снабдили огромной суммой. Так вот, барышня Сяо Фэн, — наклонился ко мне Син Вэнцзе, — какие у вас мотивы? Что вы хотите от моего клана?

Вопрос повис между нами.

Син Вэньцзе смотрел пристально, как человек, который много лет прожил среди войны, предательства и придворных интриг. Таких людей трудно обмануть. Они привыкают искать второе дно даже там, где его нет.

А у меня этих вторых и третьих доньев накопилось столько, что впору открывать собственную бездну. Я опустила взгляд на свои ладони.

Если бы он только знал правду, что каждый мой поступок продиктован не благородством и не жалостью, а любовью. Самой обычной дочерней любовью. Но сказать этого я не могла.

Поэтому пришлось отвечать иначе.

— Ничего, господин Син.

Он приподнял бровь.

— Как это так? — Генерал явно не поверил.

Я тяжело вздохнула и принялась терпеливо объяснять:

— Ваш клан всегда хорошо относился ко мне. Ваша дочь стала мне подругой, — Син Вэньцзе громко хмыкнул. Возможно, заметил, что наше общение с Син Юэ покрылось слоями льда, но я сделала вид, что не услышала. — Ваш сын помог мне на празднике. Несмотря на мою болезнь, вы никогда не смотрели на меня свысока, хотя все благородные барышни и молодые господа отвернулись от меня. Вы много лет воевали с моим отцом и защищали его спину. Разве я могла оставаться в стороне, узнав про эти наветы и слухи?

— Может, ты действительно так считаешь, Сяо Фэн, — обратился Син Вэньцзе уже теплее и почти по-отечески, — но ты всего лишь девица, к тому же не самая здоровая. Этим своим недальновидным поступком ты расстраиваешь, и я бы даже сказал, подставляешь отца. Ты об этом думала?

Он, наверное, полагал, что я ужаснусь содеянному, осознаю тяжесть своей ошибки. Но пока я ехала верхом и мучилась от боли, то прокручивала в голове, что произойдет, если мой побег из дома станет достоянием общественности.

— Да, я расстроила батюшку, и он не заслужил подобного поведения от дочери.

— Это мягко сказано.

— Возможно, — повинилась я. — Но у меня есть и одно преимущество, которое защитит честь отца.

— Какое же?

— Я больная.

Син Вэньцзе поперхнулся воздухом.

— Не лучший повод для гордости.

Я пожала плечами.

— Никто не воспринимает меня всерьез. Даже если станет известно, что я помогала вашему клану, люди скорее скажут, что у бедной барышни снова помутился рассудок. Что мне стоит снова вести себя, как дурочка? Молчать, следить за движением птиц и игнорировать все вопросы?

Генерал задумчиво потер подбородок.

— А ты совсем не глупая, и не дурочка, Сяо Фэн.

— Ваш сын и ваша дочь поняли об этом одни из первых. Генерал Син, я никогда не была глупой. Просто ничего не могла поделать со слабостью. Возле меня говорили такое, от чего кровь застынет в жилах. Когда я поняла, что могу помочь вашему клану, я просто начала действовать.

Генерал долго смотрел на меня, взмахнул ладонью, будто хотел ей погладить меня по волосам, но передумал:

— Я верю тебе. И признаю твои заслуги. Клан Син будет перед тобой в неоплатном долгу. Если этот долг не смогу отдать я, то мои потомки это сделают, но...

Он вздохнул, а я насторожилась. Чего он добивается? Отправит меня обратно, домой?

— Раз ты последовала за нами, отпустить тебя теперь я не могу. Пусть ты разумная барышня, но мне тоже нужно сохранять осторожность. У тебя храбрый и упертый характер, но и самые сильные люди раскрывают рты под пытками. Пока не разберусь, что происходит на самом деле, никто лишний не должен знать, где находится моя семья.

Я с облегчением вздохнула после, правда, поспешно сделала вид, что меня расстроило его недоверие,

— Значит, я пленница?

— Почетная гостья, барышня Сяо. Все будут обходиться с тобой вежливо, согласно твоему статусу. Еще я обязательно предупрежу твоего отца. Генерал Сяо Жэньдэ не должен волноваться, что его дочь сгинула где-то в лесу. Сегодня же напишу ему письмо.

Син Вэньцзе направился к двери.

Я уже решила, что разговор окончен, но возле порога он вдруг остановился.

— Знаешь, что странно, барышня Сяо? — он говорил растерянно и не отводил взгляда от меня. — Иногда ты настолько похожа на мою дочь, что мне становится не по себе. Не лицом, не голосом, просто порой смотришь на меня так же, как она. Еще тревожнее от мысли, что вы и думаете одинаково, но я буду рад, если ваша дружба вновь возобновится.

Передышка после разговора с Син Вэньцзе оказалась недолгой. К вечеру мне позволили подняться на ноги, а уже на следующее утро наш маленький караван вновь отправился в путь.

Теперь все изменилось. Если прежде я ехала одна, преследуя семью Син как безумная тень из прошлого, то теперь находилась среди них.

Син Вэньцзе и Шаохэн большую часть времени проводили верхом. Они ехали впереди, обсуждая дорогу, людей и предстоящие трудности. Я же оказалась в одной повозке с Син Юэ. И это испытание оказалось ничуть не легче встречи с голодным волком.

Сначала мы молчали.

Повозка покачивалась на неровной дороге, за окном проплывали леса и поля, а между нами можно было натянуть тетиву.

Син Юэ сидела напротив, отвернувшись к окну. Я наблюдала за ней украдкой.

Она обнимала себя за плечи и страдала от неизвестности. Еще она была невероятно зла...

Когда человек теряет дом, привычную жизнь и уверенность в завтрашнем дне, ему хочется найти виноватого. Иногда даже сильнее, чем найти выход. Наконец, она не выдержала.

— Не понимаю тебя, Сяо Фэн.

Я подняла голову.

— Это взаимно, Син Юэ. Твоя необоснованная ярость приводит меня в смешение и глубокую печаль. Я не знаю, чем заслужила подобное обращение.

— Все ты знаешь, — зашипела она, как разъяренная кошка, — Лучше ответь, зачем ты здесь?

Вопрос прозвучал резко.

— Кажется, я уже отвечала. И не перед тобой, а перед твоим отцом.

— Нет, не отвечала. — Она повернулась ко мне. В ее глазах по-прежнему горел холод. — Ты наплела ему красивые слова про дружбу, про помощь и справедливость, но я тебе не верю. Ты мне то же самое несколько месяцев назад говорила.

Я вздохнула. Конечно, не верит. Когда-то я сама не поверила бы.

— И что же ты придумала, раз не веришь мне? — хмыкнула я.

Син Юэ скрестила руки на груди.

— Что ты преследуешь собственную выгоду. Ты коварная соблазнительница, вот ты кто?

Я чуть не поперхнулась.

— Разве я на нее похожа?

— А разве нет? Сначала ты вскружила голову господину Чжану...

Прикрыв глаза, я обратилась к небесам. Когда она перестанет винить меня в его чувствах?

— Теперь ты постоянно крутишься возле моего брата. Ты хочешь, чтобы он взял тебя в жены? — она язвительно усмехнулась. — У тебя не выйдет. Твои подачки Шаохэну не нужны, он вежлив с тобой лишь из уважения к твоему отцу. А так он видит тебя насквозь.

Учитывая, что Син Юэ — это я, я старалась не обижаться. Но и у меня имелся предел терпения. Хотя следовало признать, что до становления служанкой я была вот такой ограниченной. Как же неприятно смотреть на себя прошлую. Какая насмешка судьбы.

Я выпрямилась.

— Если я настолько хитрая и коварная женщина, как ты говоришь, зачем мне сейчас находиться в этой повозке?

Син Юэ возмущенно ахнула, а я с неким злорадством продолжила:

— Ваш клан обвинен в измене. Император разгневан. Чиновники требуют наказания. Все имущество конфисковано. Любой разумный человек сейчас держался бы от вас как можно дальше. Если бы я действительно охотилась за выгодой, то давно согласилась бы на брак с Чжан Чэном.

В повозке стало тихо. Кажется, я достучалась до Син Юэ.

Но нет, она снова завела свою старую песню.

— Господин Чжан...

— Ты меня слышишь? — вспылила я. — Всем известно, что я отказала. А после всех разбирательств и он отказался от помолвки со мной. Я не вольна отвечать за чувства другого человека. Я могу следить исключительно за своими. Я уважаю господина Чжана, он дорог мне.

— Тогда ответь, — Син Юэ села почти по-мужски и подалась вперед, — а что ты сама чувствуешь к Чжан Чэну?

Я задумалась.

Я так много раз его отталкивала, специально, ведая о том, что предстоит нам в будущем. Если бы я знала, что все будет исправлено, что дальше нам достанется счастливая судьба, я бы так поступала?

Наверное, да. Прошло уже столько времени, но перед глазами видение, как он закрывает меня собой. Я не могу быть с Чжан Чэном, потому что недостойна его.

Это во мне говорит любовь или это какое-то новое чувство?

Мое молчание Син Юэ расценила, как согласие.

— Чего и требовалось доказать, — фыркнула она.

Мой голос же прозвучал мягче.

— Если мужчина решил кого-то полюбить, это его выбор. Если женщина не способна ответить взаимностью, это не делает ее злодейкой.

Син Юэ явно хотела поспорить, но не нашла подходящих слов.

Некоторое время вновь воцарилось это тягостное молчание, вызывавшее и у нее, и у меня тоску.

Я все же решила рискнуть.

— Ты удовлетворила свое любопытство, пусть и пришла к неверным выводам, теперь моя очередь задавать вопросы.

Она лениво от меня отмахнулась.

— Спрашивай. В отличие от тебя, я честный человек.

— Честный? — хитро прищурилась я. — Честный человек всегда праведный. Тебе никогда не приходило в голову, что я отправилась не за Шаохэном, а за тобой?

Син Юэ резко повернулась.

— За мной? Не смеши меня.

— Почему? — я выпрямилась. — Что смешного в том, что я сказала?

Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Потому что ты меня терпеть не можешь.

Я громко рассмеялась. Упорство и недоверие Син Юэ меня раздражали, но винить в этом я могла только себя саму.

Син Юэ окончательно растерялась. Я покачала головой.

— Ты меня совсем не знаешь, Син Юэ.

— А должна?

Ничего не ответив, я выглянула из-под занавески. Вдалеке над дорогой поднималась стая белых птиц.

Да, она меня не знает, догадается ли когда-нибудь, кто я такая? А как тогда отреагирует?

— Иногда, Син Юэ, — тихо произнесла я, — люди делают самые странные поступки вовсе не ради мужчин...

Девушка поморщилась и ничем меня не удостоила, но по ней было заметно, что былая враждебность испарилась. Не вся, конечно, но часть ее ушла.

К полудню мы остановились возле небольшой придорожной рощи. Здесь протекал узкий ручей, а в тени старых ив нашлось достаточно места, чтобы дать отдых лошадям и людям.

Немногочисленные слуги немедленно засуетились. Кто-то поил коней, кто-то раскладывал нехитрую еду. Стражники внимательно осматривали окрестности.

Син Юэ выскочила из повозки раньше всех, даже не посмотрев в мою сторону, сразу направилась к отцу. Разумеется, жаловаться.

В прошлой жизни я тоже прекрасно владела этим искусством. Если мир не хочет признавать твою правоту, всегда можно рассказать о своих бедах родителю.

Син Вэньцзе с одной стороны строго воспитывал меня, заставлял учиться, не давал постоянно проводить время в праздности. Но и не меньше баловал. Если его дочь кто-то обидел — обидчикам не поздоровится.

Я невольно улыбнулась. Похоже, некоторые привычки переживают даже перерождение.

Но чтобы не сказала про меня Син Юэ, у отца связаны руки. Он не может вернуть меня обратно, как и не может бросить на дороге.

— Барышня Сяо, — от размышлений меня отвлек Шаохэн.

Он встал рядом, держа поводья своего коня. Солнечный свет падал на его плечи, а в глазах мелькало знакомое веселье. Я вдруг подумала, что даже опала не сумела его сломать.

— Молодой господин Син, чем обязана?

Он проследил за моим взглядом и сестрой.

— Не обижайтесь на Юэ-эр. Она хоть и старше вас, но отец и я слишком долго ей во всем потакали.

— Разве я выгляжу обиженной?

— Немного.

Я скривилась, а Шаохэн уселся на поваленное бревно неподалеку.

— На нее свалилось слишком многое сразу. Я понимаю, что вы тоже несете свой груз, — посчитал он нужным в очередной раз посочувствовать мне, — но вы с ним живете много лет. Юэ-эр не привыкла. Она потеряла дом...

Я вздохнула.

— Она боится опалы. Репутация Юэ-эр теперь пострадала. Лишь небесам известно, сумеет ли она когда-то выйти замуж за достойного человека.

— Я понимаю, — кивнула я.

Впрочем, защищать передо мной сестру не имело никакого смысла. Все те эмоции, всю ту боль я помнила до сих пор.

— И отказ Чжан Чэна. Они с юности были помолвлены. Она и других молодых людей никогда не рассматривала.

Син Шаохэн разговаривал без укора. Он мужчина, и он лучше Син Юэ знает, что сердце воина принадлежит той, кого он сам выбрал, а не той, что навязали. Мой брат и-то не торопился жениться. Но я все равно закатила глаза.

Спасение Чжан Чэна вышло мне боком. После перерождения я клялась, что не буду к нему приближаться, но не выполнила своего слова. И с того дня меня постоянно, не давая забыть об этом, расспрашивают о моих и его чувствах. Сколько можно?

Заметив, что его замечание меня расстроило, Шаохэн на некоторое время замолчал. Ветер шелестел листвой над нашими головами. Где-то в стороне слышался голос Син Вэньцзе. Неожиданно мой брат усмехнулся.

— Что такое? Я вас чем-то рассмешила?

— Не вы, барышня Сяо. Я обязан промолчать, чтобы не смущать вас, но позвольте мне такую вольность? Все-таки я спас вас от волка.

Интриговать мой брат умел со вкусом. Естественно, я согласилась.

— Вчера отец провел со мной весьма любопытную беседу. Посоветовал внимательнее присмотреться к вам.

И пожалела об этом моментально, насторожилась.

— Ко мне? Зачем?

— Потому что не верит в ваши объяснения.

Я едва не подавилась воздухом. Разве так можно? Я была искренна с ним? Почему родной отец видит во мне какую-то интриганку?

— Не переживайте, барышня Сяо, — продолжил Шаохэн. — Я не очень правильно выразился. Отец убежден, что вы помогаете нам от всего сердца, но одновременно считает, что существует какая-то причина, о которой вы умалчиваете.

Мое сердце неприятно кольнуло. Осознать истинную правду они бы точно не смогли.

— И какую же причину назвал господин Син?

Шаохэн с самым серьезным видом ответил:

— Что вы влюблены в меня.

Я закрыла лицо руками. Небо взойдет на западе и сядет на востоке. Проснутся древние драконы, и исчезнет нефрит. Но все мужчины, получив помощь от женщины, будут уверенны в том, что она в кого-то влюблена.

Син Шаохэн, увидев мою реакцию, расхохотался.

— Простите, не удержался.

— Это совершенно не смешно, — я обреченно качала головой. — Мне осталось жить несколько лет, а может и месяцев. Как я могу позволить себе подобную роскошь? Влюбленность?

Улыбка постепенно исчезла с его лица.

— Барышня Сяо... Странная вы девушка. Вы постоянно говорите о своей болезни, всем в столице о ней известно, но вы сами не выглядете человеком, который сдался. Не каждая девушка поскачет ночью через половину столицы. Не каждая последует за опальным кланом в лес. Не каждая станет спорить с моим отцом и швыряться деньгами. Вы живее многих совершенно здоровых людей.

Я опустила взор и промямлила.

— Это был вынужденный шаг.

Я надеялась, что он не потребует объяснений. Не объяснять же, что во мне плещется дикий страх, что я больше никогда его и отца не увижу?

Мой брат и до этого называл барышню Сяо чудной. Слова его не удивили, новых расспросов не вызвали. Зато он зачем-то произнес:

— Вами заинтересовались два самых завидных холостяка столицы.

Дальше читалось немое изречение: я не очень красива, болезненна и плохо образована. Что они могли во мне найти?

Подняв глаза, я в удивлении уставилась на него. Имя одного мне было известно. Брат, надеюсь, в мои поклонники не попал.

— Чжан Чэн, — загнул палец Син Шаохэн, — и... Гуань Фэн.

Я подавилась.

— Что?

— Вот именно такую реакцию я и ожидал.

— Гуань Фэн? Вы в своем уме, господин Син.

— А что вас удивляет?

Я вспомнила бесконечные допросы чиновника, его подозрения, обвинения и нахмуренные взгляды. Возможно, интерес и имелся, но он совсем не напоминал романтический.

— Вы ошибаетесь, — резко ответила я. — Полагаю, вы дружны с господином Чжаном, вам известно, что я вытащила и перевязала его, когда на него напали бандиты. Он просил о браке, не осмыслив предложение, просто из чувства благодарности. А что до господина Гуань Фэна...

— Так официально, — насмешливо присвистнул брат. — Кажется, вы названные родственники?

Я помрачнела. Зная, что Гуань Фэн мне не друг, никакой не родственник, а скорее противник, я поспешила развеять все сомнения.

— Я безразлична ему. Он просто удивлен, как и все, что я перестала сидеть и созерцать облака. Вот и решил изучить редкое явление природы.

Син Шаохэн прицокнул языком. Он не ведал, что я разрожусь яростной тирадой.

— Чжан Чэн и Гуань Фэн не важны, барышня Син. Мне, кажется, в чем-то вы правы. А еще мне кажется, что мой отец ошибается. В вашем сердце сейчас нет любви, там одна боль. Я видел влюбленных девушек, они ведут себя иначе. Их сердца горят, а глаза сияют. В вас же горит другое пламя. И посему я вновь спрашиваю, — он посерьезнел, — что стоит за вашими поступками?

Вначале всей беседы он подходил ко мне с вежливой улыбкой, и я нацепила такую же. В это мгновение фальшивая улыбка испарилась с моего лица.

Мне многие задают этот вопрос, и я никогда не могу на него ответить. Чжан Чэн спрашивал, Гуань Фэн, наверное, будь его воля, стал бы пытать. Спрашивал и Син Вэньцзе, и Син Юэ.

Что стоит за этим?

Сам ответ донельзя прост: любовь, вина, страх и отчаяние. Желание все исправить.

Я посмотрела на Шаохэна. Он был старше меня почти на десять лет, но в прошлой жизни никогда не давал ощущить этой разницы. Он был терпеливее отца и умел меня слушать.

Может быть, именно ему я могла рассказать свою истину? Хотя бы ее часть? Шаохэн поверит не сразу, но я могу назвать какие-то даты, места и разговоры, о которых может знать только его сестра.

Он будет мучиться, уточнять, но, в конце концов поверит. Сколько проблем это решит?

Я уже открыла рот, и, как назло, за спиной раздался голос Син Юэ.

— Вот вы где. Зачем ты слушаешь эту обманщицу?

Брат пожал плечами, жестом принося извинения, а я поняла, что момент был безвозвратно упущен. Иногда судьба похожа на рыбака. Стоит тебе почти поймать нужную рыбу — и она срывается с крючка прямо у самого берега.