Глава 21. Син Юэ/Сяо Фэн

Я не помнила, как вошла в палатку. Кажется, меня привели, кажется, кто-то усадил на походную кровать. Я ничего не помнила. Перед глазами по-прежнему стояло предсмертное лицо Шаохэна.

Его улыбка, голос и кровь на моих руках. Внутри было пусто.

Я сидела неподвижно, но перед этим успела стянуть с себя неудобные доспехи.

Гуань Фэн стоял возле стола. Он был мрачен и отстранен. Что-то сжигал над свечой. По-моему, за этот день он постарел лет на десять. На его лице добавилось морщин.

Он развернул свиток, который я схоронила, приказ о помиловании, а после отбросил, как ненужную вещь.

С одной стороны я понимала его чувства, но с другой... Мне хотелось его разорвать, убить, сжеть, сделать все тоже, что сделали с моим братом. Я знала, что Гуань Фэн не виноват, но он же допустил это.

— Помилование больше не относится к клану Син? Их забьют, как свиней для обеда?

Гуань Фэн поднял недоуменный взгляд.

— Что?

Это разозлило еще сильнее.

— Я не правильно сказала? — я поднялась на ноги. — Молодой господин Син убит. Переговоры сорваны. Теперь клан Син снова стал удобной жертвой. — Гуань Фэн же продолжал молчать. — Или я чего-то не понимаю?

— Сяо Фэн, если желаешь, чтобы я тебе отвечал, выражайся яснее.

Я рассмеялась. Мой смех звучал жалко и истерично. Честно признаться, я перестала соображать, поддавшись своему горю.

— Я все подслушала. Ты не защитил Шаохэна, а теперь не защищаешь оставшуюся семью. Верю, наверное, теперь тебе даже проще. Семья Син сама возьмется за оружие. Не придется искать повод, чтобы обелить канцлера.

В следующий миг он оказался рядом, так быстро, что я не успела отступить. Ладонь легла на мои щеки. Не грубо, но крепко. Он заставил меня замолчать. Двумя пальцами он сжал мои скулы.

— Хватит, Фэн-эр, ты не ведаешь, о чем говоришь.

Я зло посмотрела на него.

— Правда глаза колет?

— Хватит. Думай о себе. Ты сбежала и почти опозорилась. Но о твоем побеге мы поговорим позже.

Теперь голос его звучал жестче.

— Какая честь.

— Позже, — отвернулся Гуань Фэн, но руку не ослабил.

Я дернулась. Безуспешно.

— Перестань говорить о том, чего не понимаешь, — наклонился он ближе.

— Не понимаю? Шаохэн убит.

— Я видел, полагаешь, я меньше горюю? Ты пускала слюни, когда я обучался и рос вместе с ним. — Его взгляд стал тяжелым. — Дело совсем не в приказе.

— А в чем?

Он отпустил меня и отошел на шаг. Потом устало провел рукой по лицу.

— Даже если бы Син Вэньцзе получил этот указ час назад... даже если бы лично прочитал его при мне... даже если бы я поклялся собственной жизнью...Он все равно не простит смерть сына.

Я отвела взгляд. Демоны проклятые, как тяжело признавать чужую правоту. Син Вэньцзе обожал своих детей. В Шаохэне он видел продолжение себя, а в Син Юэ продолжение матери. Отец сожгет весь мир ради нас.

— Ты знаешь характер генерала Сина, — продолжал Гуань Фэн. — Ты успела с ним пожить эти несколько недель. Я лишь могу гадать, что тебя понесло за ними. Но ты не можешь не признать, что он мудр, умер, терпелив, но до тех пор, пока дела касаются не его детей. Сяо Фэн, ты обрела разум, но с ним к тебе должна прийти и ясность. Если бы тебя жестоко убили, чтобы сделал Сяо Жэньдэ?

Слова ударили больнее пощечины.

Я опустила голову и не могла поспорить. Увы, я не такая мудрая, как Гуань Фэн, плохо смотрю в будущее, но здесь с ним невозможно не согласиться.

Шаохэн погиб. Отец этого не простит. Никогда.

В палатке стало тихо.

Снаружи завывал ветер, трепетали полотнища. Где-то вдали ржали кони. А мне вдруг стало нечем дышать. Да, мой брат умер, но это же не значит, что остальные члены клана Син обязаны умирать.

— Я хочу уйти.

Гуань Фэн поднял голову.

— Что?

— Я хочу вернуться в крепость. Я поговорю с генералом Син. Принесу ему твой приказ.

Он посмотрел на меня так, словно услышал величайшую глупость под небесами.

— Нет, с чего бы ему тебя слушать.

— У него дочь, мы были дружны когда-то. Ради нее он смирится.

— Нет, Сяо Фэн.

Теперь уже я разозлилась.

— Какое право ты имеешь мне запрещать?

Гуань Фэн смерил меня уничижительным взглядом.

— Болезнь берет свое? Или ты специально что-то забываешь? Я твой названный брат. Ты останешься здесь и будешь делать все то, что я тебе повелю. Своим побегом ты доказала, что за тобой нужно следить.

Я планировала поспорить, но к палатке кто-то подбежал.

— Господин Гуань! Лучники вновь заняли стены, и пришло донесение, что генерал Син получил тело своего сына.

— Он что-то просит?

— Нет, — мотнул головой стражник. — Попросил предупредить, что из чести к некоторым, он будет нападать не внезапно. В час Петуха наши армии схлестнутся.

— Ясно.

Гуань Фэн прикрыл веки, но и сразу открыл. Он повернулся ко мне.

— Мне жаль, Сяо Фэн. Но у меня нет времени на твои женские капризы. — Прежде чем я осознала, что он имеет ввиду, он уже отдал новый приказ. — Возьмите девушку и отправьтесь с ней в столицу в поместье генерала Сяо. Никому не раскрывать ее личность. Будет сопротивляться, разрешаю напоить ее снотворным.

Я ахнула.

Стражники вывели меня из палатки почти сразу. Я больше не сопротивлялась. Не потому, что смирилась, просто поняла: сейчас это бессмысленно. Если рыба начинает биться в сети слишком рано, рыбак лишь крепче затягивает узлы.

Гуань Фэн уже отвернулся от меня. Его окружили его воины, один за другим докладывали о движении войск, приносили карты, свитки, приказы. Он отвечал коротко и резко, словно времени на скорбь ему не отпустили даже Небеса.

Перед тем как выйти, я украдкой обернулась.

На походном столе, среди разложенных донесений, лежал тот самый указ о помиловании. Гуань Фэн, видимо, собирался вновь вернуться к нему, но сейчас его внимание принадлежало схватке.

Дальше я отчета себе не отдавала. Если этот свиток останется здесь, отец его никогда не увидит. А значит, все было зря.

Я опустила голову, будто поправляла одежду, и, проходя мимо стола, одним движением спрятала свиток под широкий рукав. Стражники ничего не заметили. Гуань Фэн тоже.

Очень быстро меня вывели из лагеря, да и на нас мало обращали внимания. Я была в одежде войск Син, люди в одежде Ведомства наказаний тянули меня за собой. Для остальных эта картина поддавалась логике.

Возле дороги уже ждали три оседланные лошади.

— Госпожа... — начал один из воинов и тут же осекся. — Простите... господин Гуань приказал не раскрывать вашу личность.

Я только кивнула. Какая теперь разница, как ко мне обращаться? Шаохэн все равно уже не назовет мое имя.

Мне помогли сесть в седло. Лошади тронулись, и лагерь быстро остался позади. Чем дальше мы отъезжали, тем сильнее сжималось сердце.

Я смотрела вперед, но видела совсем другое.

Отец наверняка держит тело сына, Син Юэ рядом плачет. Оба уверены, что император тому виной. Что столица прислала Гуань Фэна не на переговоры, а лишь затем, чтобы заманить весь клан на смерть.

Но это неправда. Как бы ни было больно это осознавать, но император не отдавал подобного приказа. Напротив, он хотел пощадить мою семью. И Гуань Фэн не предавал.

Это заговор. Очередной. Последний для моих родных. Если Син Вэньцзе сейчас поднимет войско...

Я крепче стиснула поводья.

Нельзя, я знаю, чем заканчивается этот путь. Я уже пережила смерть всех, а теперь заново горюю по брату. Я не могу позволить убить отца, как и не могу позволить Син Юэ повторить судьбу. Я не боюсь отдать душу, она уже принадлежит Мо Юаню, но новая Син Юэ не обязана так поступать.

Как же мне вернуться?

Лес становился все гуще, солнце медленно клонилось к закату.

Мы ехали молча. Стражники не разговаривали между собой, но неотрывно следили за мной. Уверена, Гуань Фэн обо мне и моей пронырливости предупредил. В отличие от юнцов, этих не купить украшениями, да у меня и не осталось ничего.

Я невольно усмехнулась. Что же... Придется выбрать иную дорогу. Пока я жила как Син Юэ, я верила, что прямой путь всегда ведет к цели. Потом я стала Цзинь Юэ и узнала цену обману. А став Сяо Фэн, окончательно поняла: иногда ложь оказывается единственным мостом через пропасть.

Прождав положенное время, я тихо попросила:

— Остановитесь.

Оба воина одновременно потянули поводья и обернулись на меня.

— Что случилось?

Я стыдливо отвела взгляд.

— Мне нужно... — залепетала я, — по нужде.

Они переглянулись.

— Господин Гуань велел не отпускать вас.

— Так и не отпускайте. — Я пожала плечами. — Но не думаете же вы, что я стану делать это посреди дороги?

Один из мужчин тяжело вздохнул. Второй кивнул в сторону леса.

— Хорошо, — оба спешились, а второй стражник показал на широкие кусты. — Идите туда, мы подождем.

— Нет, — закапризничала я. — Это очень близко, вы будете меня слышать.

Первый стражник закатил глаза, но успел запоздало отвернуться.

— Госпож... Барышня, — замялся он, — это приказ, который мы не посмеем нарушить.

— Тогда отойдем подальше, — фыркнула обиженно я. — Будете охранять, но не возле дороги. Небеса, — я ворчала, — как же это унизительно.

Заставив мужчин идти следом, я забралась довольно глубоко и скрылась за очередными кустами, но они видели капюшон моего плаща.

— Дальше тоже пойдете? — возмутилась я с расстояния.

Оба смущенно отвернулись.

— Мы постоим здесь.

— Благодарю.

Понятно, что подходить близко они бы не посмели.

Воспользовавшись передышкой, я зацепила плащ за ветку и стянула с себя обувь. Что плащ, что ботинки были мне велики, и я из них выпорхнула, как маленькая синичка из огромного дупла.

Сырые листья приятно холодили ступни, обернутые в тонкую ткань. Осторожно, шаг за шагом, стараясь не задевать ветки и не наступать на сухую траву, я по кругу обошла стражников.

Каждый сучок сейчас казался громче боевого барабана, каждый листочек мог стать моим предателем. Я едва дышала.

Удивительно, но мне это легко удалось, ведь всех барышень с детства обучают ходить бесшумно.

Только я добралась до дороги, как воины почувствовали неладное.

— Госпожа?

Я не ответила

— Барышня Сяо?

А я уже успела отвязать их лошадей и вскочить в седло своей. Хлопнув по крупу одной из них, я дождалась, когда обе кобылы поскачут в направлении лагеря.

— Простите, — поклонилась я кустам, помня, что там стоят люди Гуань Фэна. — Простите, мне очень жаль. Здесь недалеко, вы через час или два уже вернетесь в лагерь.

Дальше я почти не разбирала дороги, гнала и гнала животное вперед, чтобы успеть. Думала только об одном. Второго убийства не будет.