Глава 5. Син Юэ/ Сяо Фэн

Наступил морозный день. Он встретил меня бледным, зимним солнцем, которое лениво пробивалось сквозь кружево инея на окнах.

Неожиданно для самой себя, я проснулась рано. Видно, эмоции пересилили. Я стояла в саду поместья Сяо, закутавшись в теплый халат, и смотрела, как садовник осторожно отряхивает снег с ветвей старой сливы. Где-то вдали чирикали замерзшие воробьи, отчаянно пытаясь найти хоть что-то съестное. Я затем и вышла, чтобы их накормить.

В груди разливалось тепло, не имеющее отношения к погоде. Я сделала все правильно.

Вчерашний день обернулся триумфом, а не позором. Цао Юйсю проспит до полудня, а когда проснется, будет думать не о том, как уязвить меня, а о том, как объяснить свое внезапное "недомогание" родителям. Ее подруги будут молчать, потому что сказать им нечего — они сами себя выставили дурами перед принцами. А главное, Син Юэ не пострадала.

Моя прошлая я, наивная и доверчивая, не знала, какая участь ее минула. В этой жизни никто не подливал ей зелье, никто не подбрасывал пьяного слугу. Ее репутация осталась незапятнанной. И значит, брат Шаохэн получит достойное повышение, а не унизительную должность посыльного. Не будет этих проклятых писем, не будет поддельного почерка...

— Сработало, — прошептала я одними губами, позволяя себе маленькую радость.

Я провела пальцами по коре старого дерева. В прошлой жизни в нашем саду тоже росла слива, очень похожая на эту. Мы с братом любили сидеть под ней летними вечерами, слушать цикад и мечтать о будущем. Он говорил, что станет великим генералом, а я обещала, что буду всегда его ждать.

Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Хватит. Все иначе. Он жив, он здоров, он вчера смотрел на меня с тревогой и спрашивал, все ли со мной хорошо. Брат, родной мой брат, волновался за какую-то полоумную Сяо Фэн. Если бы он только знал...

И Чжан Чэн. Он тоже пришел и волновался за меня. В его глазах было тепло, от которого у влюбленных девиц замирает сердце.

Ужасно, что мое-то сердце умерло, может, уже и не бьется. Вряд ли я могу влюбиться и переживать о ком-то, кто не из рода Син. Я продала за родных душу.

И как отвратительно осознавать, что хоть я и остаюсь невозмутимой, и что мои эмоции холодны, но я поддаюсь чужому вниманию.

Мне были приятны ухаживания Чжан Чэна.

Цао Юйсю теперь надолго заляжет на дно. Ей будет стыдно показываться в обществе, а если и появится, то будет молчать, как рыба. И Син Юэ никто не тронет. По крайней мере, в ближайшее время.

— Значит, пора браться за главное, — сказала я вслух, обращаясь сама к себе.

Напомнила себе про заговор. Кто-то хотел уничтожить мою семью. Кто-то подделал почерк брата, кто-то писал те письма, кто-то подбросил их императору. Я обязана найти этого человека. Должна понять, кто стоит за смертью моих родных.

Для этого мне нужно сблизиться с Син Юэ. Стать ей подругой, доверенным лицом. Быть рядом, наблюдать, слушать. В прошлой жизни я была слишком наивна, чтобы замечать врагов вокруг. В этой, у меня есть глаза и опыт.

— Подружусь с самой собой, — хмыкнула я. — Звучит безумно, но что поделать.

В саду было тихо и спокойно. Снег падал крупными хлопьями, укутывая землю белым покрывалом. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, чистивших дорожки. Я вдыхала морозный воздух и чувствовала себя почти счастливой.

Почти.

— О чем задумалась?

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

Гуань Фэн стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стволу старого клена. На нем был темно-синий халат, расшитый серебряными нитями, в руке он вертел сухую веточку. Лицо — невозмутимая маска, но в глазах плясали какие-то тени.

— Ты как здесь оказался, братец? — спросила я, прижимая руку к груди. — Я не слышала твоих шагов.

— Ты была слишком занята своими мыслями, — он шагнул ближе и остановился рядом, глядя на ту же сливу. — И улыбалась. Чему?

Я пожала плечами, стараясь не выдать волнения.

— Просто радуюсь. Хороший день. Снег идет красиво.

Он посмотрел на меня скептически.

— Снег идет каждый год. Что в нем красивого? Ты не похожа на человека, который способен радоваться снегу.

— А на кого я похожа?

Он задержал взгляд на моем лице дольше, чем следовало.

— На человека, который задумал что-то опасное.

Да, так мог ответить только Гуань Фэн. Я фыркнула.

— Ты мне льстишь, братец. Я всего лишь девушка, которая гуляет по саду.

***

На следующий день погода не сильно улучшилась. Все небо было затянуто серыми тучами, зато я проснулась рано, почти на рассвете. Но вместо того чтобы встать, зачем-то долго лежала, гляда в потолок. Думала обо всем на свете.

Вспоминала свою семью, затем подозревающее лицо Гуань Фэна, насмешливый тон Мо Юаня, но больше всего раззмышляла про Син Юэ. Моей прошлой себе.

Мы обязаны сблизиться. Мы должны, да и как нам не подружиться, если я буквально читаю ее мысли.

Я села на кровати, поджав колени, и попыталась вспомнить. Что я любила в те дни? Чем увлекалась? О чем мечтала, просыпаясь по утрам?

И не смогла.

Все, что приходило на ум, казалось таким далеким, почти чужим. Стихи, которые я сочиняла, глядя на луну. Вышивка, которой я занималась, чтобы угодить нянькам. Мечты о том, как Чжан Чэн сделает мне предложение при всех, и все девицы будут завидовать.

Глупость. Пустая, наивная глупость.

Я закрыла лицо руками и горько усмехнулась. Переродившись, я думала, что осталась собой. Но нет. Та Син Юэ, что жила в клане Син, смеялась, мечтала, верила в любовь и справедливость, она была совсем другим человеком. А я... я стала той, кого сделали из меня смерть и ненависть. И для этого не понадобилось никакого перерождения. Достаточно было просто потерять все.

— Госпожа? — голос Чуньтао за дверью заставил меня вздрогнуть. — Вы проснулись?

Я отняла руки от лица и глубоко вздохнула.

— Доброе утро, Чуньтао. Входи.

Служанка появилась на пороге, раскрасневшаяся с мороза, с инеем на ресницах. В руках она держала поднос с чаем, но лицо у нее было какое-то странное — возбужденное и немного испуганное.

— Госпожа, — начала она, ставя поднос на столик, — там... к вам гостья.

Я нахмурилась.

— Гостья? Кто?

Вдруг это Цао Юйси пришла, чтобы потребовать справедливости? Может, не надо было угрожать ей шпилькой?

— Барышня Син. — Чуньтао выпалила это так, словно сообщала о прибытии императрицы. — Барышня Син Юэ из семьи генерала Сина. Она приехала с утра пораньше, просит принять ее. Говорит, что хочет поговорить с вами.

Я ошарашенно развернулась. Син Юэ? Приехала ко мне? Сама?

— Она... — мой голос предательски дрогнул. — Она одна?

— С сопровождающими, конечно, — закивала Чуньтао. — Но в дом вошла только с одной служанкой. Просит уделить ей время. Господин уже в курсе, велел передать, что если вы не хотите, он сам с ней поговорит и проводит...

— Нет, — перебила я резче, чем следовало. — Конечно, я приму ее. Где она?

— В малой гостиной. Я провожу?

Я кивнула, лихорадочно соображая. Зачем она приехала? Что ей нужно от полоумной Сяо Фэн? Или она уже не считает меня полоумной после вчерашнего?

— Помоги мне одеться, — велела я, вставая с кровати. — И побыстрее.

Через четверть часа я входила в малую гостиную.

Син Юэ сидела у окна, на ней было простое, но изящное платье цвета весенней зелени, волосы убраны в скромную прическу, лишь пара нефритовых шпилек. Без праздничной пышности она казалась младше, почти девочкой.

Услышав мои шаги, она обернулась и встала.

— Барышня Сяо, простите, что без предупреждения. Я понимаю, это неприлично...

— Что вы, барышня Син, — я ответила поклоном и жестом пригласила ее садиться. — Рада видеть вас в своем доме. Чуньтао, не подашь нам чай?

Служанка исчезла, и мы остались вдвоем.

Син Юэ села, но держалась напряженно, словно не знала, с чего начать. Я молчала, давая ей время. В прошлой жизни я ненавидела, когда меня торопили.

— Барышня Сяо, — наконец выдохнула она, — я пришла... просить прощения.

Я подняла бровь, изображая удивление.

— Прощения? За что?

— За тот инцидент в нашем доме. — Она опустила глаза, и я увидела, как дрогнули ее ресницы. — За то, что я промолчала. Когда те девушки, когда они подошли к вам с чаем. Я видела, что они что-то задумали. Я знаю Цао Юйсю, она не умеет проигрывать, и я должна была предупредить вас. Но я не сказала ни слова.

Она подняла глаза, и в них стояла такая искренняя боль, что у меня сжалось сердце.

— Я испугалась, — продолжила она тихо. — Подумала: зачем мне вмешиваться? Вы мне чужая, почти незнакомая. А они — мое общество, девушки, с которыми я провожу время. Если я вступлюсь за вас, они отвернутся от меня. И я... я выбрала молчать. А вы тем временем едва не пострадали.

Она снова опустила голову.

— Я трусиха, барышня Сяо. И я пришла сказать вам это в лицо.

Я смотрела на нее и чувствовала, как к горлу подступает ком.

Она, точнее я, была такой. Наивной, зависимой от чужого мнения, отчаянно ищущей одобрения. Она не была плохой, она просто боялась остаться одна.

— Барышня Син, — сказала я мягко, — поднимите голову.

Она послушалась. В ее глазах блестели слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

— Вы пришли. — Я улыбнулась. — Вы могли бы не приходить, могли бы сделать вид, что ничего не случилось. Но вы пришли и сказали правду. Это дорогого стоит.

— Но я...

— Ничего не имеет значения, — перебила я. — Тот день закончился. Все здоровы, все целы, никто не пострадал. А Цао Юйсю получила урок, и, думаю, теперь будет осторожнее. А вы... — я помедлила, подбирая слова, — вы поступили правильно. Прийти и извиниться — это требует мужества.

Она смотрела на меня с таким удивлением, словно я заговорила на иностранном языке.

— Вы не сердитесь?

— Нет.

— И не презираете меня?

— Нет.

— Но почему? — вырвалось у нее. — Я вела себя отвратительно. Я бросила вас на растерзание этим шакалам. А если бы вы не справились...

— Но я справилась, — улыбнулась я. — И вы здесь. Давайте просто... начнем сначала?

В этот момент вернулась Чуньтао с чайным подносом. Запахло жасмином и свежезаваренным чаем. Я разлила напиток по чашкам, наблюдая за Син Юэ краем глаза.

Она рассматривала гостиную, мои вещи, книги на полке, цинь в углу. И вдруг спросила:

— Вы играете?

Я проследила за ее взглядом.

— Немного. Матушка учила.

Это было правдой. Настоящая мать Сяо Фэн когда-то учила дочь музыке. Мне об этом Чуньтао рассказала. Еще я знала, что Син Юэ достаточно вежлива, чтобы не просить меня продемонстрировать навыки.

— Я тоже училась, — оживилась Син Юэ. — Отец говорит, что у меня неплохо получается. Но Шаохэн — брат, он говорит, что я слишком тороплюсь, не чувствую мелодию.

— Братья часто строги, — заметила я, пряча улыбку. Любое упоминание про родных доставляло мне удовольствие. — Они хотят, чтобы мы были лучшими.

— У вас тоже есть брат? — спросила она и тут же прикусила язык. — Ох, простите. Я знаю, что у вас есть названый брат, господин Гуань. Он тоже был на моем празднике.

— Верно, — кивнула я. — Гуань Фэн. Мы редко видимся из-за его работы.

И слава небесам. Я уже молилась богам, чтобы Гуань Фэн вернулся в Запретный город к своим обязанностям, но тот упорно оставался в поместье.

— Шаохэн такой же, — вздохнула она. — Вечно занят то на службе, то с друзьями. А мне так хочется... — она запнулась, покраснела.

— Хочется? — мягко подтолкнула я.

— Хочется, чтобы кто-то был рядом. — Она сказала это почти шепотом и тут же замахала руками. — Ох, что я несу? Вы простите мою болтовню. Я вовсе не за тем пришла, чтобы жаловаться на жизнь.

Я смотрела на нее и вспоминала. Да, именно так я и чувствовала себя в те дни. Я была окружена людьми, но чувствовала себя бесконечно одинокой. Отец и брат — мужчины, у них свои заботы. Чжан Чэн — жених, но до свадьбы еще было далеко, и видеться с ним можно только тайком. А подруги... те, кого я считала подругами, только и ждали момента, чтобы ужалить побольнее.

— Барышня Син, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — если вам когда-нибудь понадобится подруга, с которой можно просто поговорить, я всегда рада видеть вас.

Она застыла с чашкой в руке. В ее глазах мелькнуло недоверие, надежда, страх снова ошибиться — все сразу.

— Вы правда... — начала она и осеклась.

— Правда.

— Но мы почти не знакомы. И потом, я слышала... — она прикусила язык.

— Что вы слышали? — я улыбнулась, уже зная ответ.

— Что вы... ну... — она покраснела до корней волос. — Что вы не совсем здорова. То есть, что раньше вы...

— Раньше я молчала, — закончила я за нее. — И не отвечала, когда ко мне обращались. Это правда. Но теперь, как видите, я вполне здорова и говорю складно. Может, это ненадолго, но пока я разумна, вы можете рассчитывать на меня.

А я все сделаю, чтобы сохранить подольше это состояние. Да, меня доставала головная боль и некоторые недомогания, но я почти свыклась с ними.

— Я не то хотела сказать! — всполошилась Син Юэ. — Я не хотела вас обидеть!

— Вы и не обидели, — я коснулась ее руки. — Успокойтесь. Чай стынет.

Она послушно сделала глоток, но я видела, что она все еще смущена. И одновременно — благодарна. За то, что я не оттолкнула ее. За то, что не осудила.

Я знала это чувство. В прошлой жизни я отдала бы все за одну такую подругу.

Мы проговорили еще около часа. О музыке, о вышивке, о том, какие лепешки пекут в ее доме и какие — в моем. О пустяках, о ничего не значащих мелочах, из которых и состоит женская дружба.

Когда Син Юэ уходила, она остановилась в дверях и обернулась.

— Барышня Сяо... можно я буду называть вас просто по имени? Фэн-эр? Так вас называют?

Ответить я не успела. Мы обе услышали, что во двор въехал новый гость. Не сговариваясь, мы обернулись.

Как мне захотелось застонать. Как же он не вовремя.

Во двор въехал всадник, и я узнала его еще до того, как он спешился. Чжан Чэн.

Он ловко соскочил с коня, отдал поводья подбежавшему слуге и огляделся. Из дома уже вышел отец, распахнув объятия.

— Чжан Чэн! — голос его звучал радушно. — Какими судьбами? Гуань Фэна ищешь?

— Здравствуйте, господин Сяо. — Чжан Чэн поклонился с уважением. — И его тоже. Но вообще-то я к вам по делу. Можно поговорить?

Отец кивнул, и они направились к дому, но Чжан Чэн вдруг остановился и поднял голову. Прямо на нас. На меня и на Син Юэ.

Мы стояли у окна малой гостиной, и стекло не скрывало наших силуэтов. Я увидела, как дрогнуло его лицо — он узнал меня. А потом его взгляд скользнул на Син Юэ.

Син Юэ рядом со мной напряглась. Я физически почувствовала, как она задержала дыхание.

Чжан Чэн отвернулся и вошел в дом вслед за отцом. А мы остались стоять у окна, и тишина в комнате стала вдруг очень тяжелой.

— Вы знакомы? — голос Син Юэ прозвучал тихо, но в этой тишине каждое слово падало, как камень в замерзший пруд.

Я обернулась к ней. Она смотрела на меня спокойно, но я то знала, что в ее глазах плещется настоящая, жгучая ревность.

— Он на вас так смотрел, — добавила она, и голос ее дрогнул. — Вы... вы давно знаете господина Чжана? Он вас и на моем празднике сопровождал.

Я смотрела на нее и видела себя. Той себя, которая еще не знала, что такое настоящая потеря. Которая пока боялась, что у нее отнимут надежду на любовь.

— Барышня Син, — сказала я мягко, — мы знакомы ровно настолько, насколько вы видели. Он был на вашем празднике. Мы обменялись парой фраз. Из вежливости, он спас меня от злой своры.

— Но он смотрел...

— Он смотрел потому, что я недавно... — я запнулась, подбирая слова. — Недавно я оказалась рядом, когда ему понадобилась помощь. Это все.

Син Юэ впилась в меня взглядом.

— Помощь? Какая помощь?

Я вздохнула. Говорить или нет? Если скажу правду, она начнет расспрашивать. Если совру, она почувствует ложь. Наивной она была, но не глупой же.

— Он был ранен, — ответила я коротко. — Я помогла ему добраться до лекаря. На этом все.

— Ранен? — глаза Син Юэ расширились. — Кто посмел? Когда?

— Пару дней назад. На него напали разбойники. Но он уже здоров, как видите. — я кивнула в сторону двери, за которой скрылся Чжан Чэн. — И приехал он, скорее всего, к Гуань Фэну. Всем известно, что они давние друзья.

Син Юэ молчала, переваривая услышанное. Я видела, как она борется сама с собой: поверить или нет?

— Он вам нравится, — произнесла я тоном, которым обозначают факты.

Она вспыхнула до корней волос.

— Я... с чего вы взяли? Мы просто знакомы, наши семьи...

— Барышня Син, — я коснулась ее руки. — Я ни на что не претендую. Мне осталось не так много времени, чтобы думать о женихах. И я не из тех, кто отбивает чужих мужчин.

Она замерла, глядя на меня с удивлением.

— Вы так спокойно об этом сообщаете.

— Это все, что остается мне делать. Принять болезнь с достоинством. Поверьте, у меня нет планов на Чжан Чэна. Он хороший человек, к которому я испытываю безмерное уважение. Он друг моего названого брата и друг вашего. Но между нами нет ничего.

Син Юэ смотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Потом по щекам потекли слезы.

— Зачем вы мне это говорите? — прошептала она.

— А по вам все видно.

Она всхлипнула и вдруг порывисто обняла меня. Я не двигалась, не зная, как реагировать. В прошлой жизни я не была такой тактильной. Но сейчас... сейчас это было почему-то приятно.

— Простите, — прошептала она мне в плечо. — Я такая дура.

— Ничего, — я погладила ее по спине, как маленькую. — Все будет хорошо.

И как ей сказать, чтобы она забыла о Чжан Чэне? В данный момент время точно не подходящее.

Она отстранилась, вытерла слезы и попыталась улыбнуться.

— Мне пора. Отец будет волноваться. Но я... я приеду еще. И вы меня навещайте.

— Буду только рада.

Она ушла. Я проводила ее до ворот, наблюдала, как ее паланкин скрывается за поворотом. А потом глубоко вздохнула и развернулась, чтобы идти в дом. Эта беседа меня порядком измотала.

— Бырышня Син, — окликнул меня слуга отца, подбегая. — Господин Чжан Чэн просит вас уделить ему несколько минут. Он в восточной беседке.

Я замерла. Вот же... неугомонный. Хорошо, что Син Юэ уехала.

— Скажи, что я сейчас подойду.

Восточная беседка стояла в глубине сада, у замерзшего пруда. Чжан Чэн стоял у перил, глядя на эту застывшую гладь, и в его позе чувствовалось напряжение.

Я подошла бесшумно, но он обернулся, словно ждал.

— Барышня Сяо, — поклонился он. — Простите, что отрываю.

— Ничего страшного, господин Чжан. — Я ответила поклоном и остановилась в двух шагах. — Чем обязана?

Меня насторожило, что он приехал. Я успела пожалеть, что на празднике приняла его помощь. В день его спасения он переживал, что нас кто-то увидит. Сегодня, он словно специально делал все возможное, чтобы нас заметили. А мне ведь жизненно необходимо его избегать.

— Я хотел спросить, как вы себя чувствуете. Был такой суматошный день.

— Хорошо, — степенно отозвалась я. — Лучше, чем в тот суматошный день.

Он помолчал, потом шагнул ближе. Всего на полшага, но этого хватило, чтобы я почувствовала его близость.

— Я до сих пор не знаю, как вас благодарить, — сказал он тихо. — Если бы не вы...

— Если бы не я, вас бы спасли другие, — я затараторила. — Вы важный человек, господин Чжан. За вами бы пришли.

— Но пришли именно вы.

Я подняла на него глаза. В них было столько искренности, что на миг я забыла, кто я и где. А это преступление. Нет, нам с ним нельзя общаться. Как и Син Юэ нельзя.

— Господин Чжан, — сказала я, отводя взгляд. — Вы сказали, что не знаете, как меня отблагодарить. А я знаю, у меня есть к вам просьба.

— Какая? — он подался вперед и удивленно округлил брови.

— Держитесь подальше от семьи Син. — Выпалила на одном дыхании.

— От семьи Син? Почему?

— И от меня, — добавила я тихо. — Держитесь подальше от меня.

— Барышня Сяо, я не понимаю...

— И не надо понимать. — я посмотрела ему прямо в глаза. — Просто поверьте. Чем меньше вы будете со мной связаны, тем лучше для вас. И для барышни Син.

— При чем здесь барышня Син? — он выглядел совершенно сбитым с толку.

— Вы правда не замечаете? — я покачала головой, сетуя на мужскую слепоту. — Раз не замечаете, то просто сделайте, как я говорю. В конце концов, вы сами признались в том, что мне обязаны.

— Вы говорите загадками, барышня Сяо.

— Может быть. — я улыбнулась. — Но я говорю правду. Просто запомните мои слова. Когда-нибудь вы поймете.

Я поклонилась и пошла прочь, оставив его стоять у замерзшего пруда.

В груди саднило. Я только что оттолкнула человека, которого любила больше жизни когда-то. Может, я и ради него переродилась.